А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Застава" (страница 25)

   Глава 23

   Вначале бросали гранаты. Но то ли никто толком не умел с ними обращаться, то ли гранаты были «не той системы» – почти все рвались во дворе и никакого вреда нам не причинили. Лишь одна, брошенная очень сильной рукой, залетела в окно второго этажа и жахнула там – к счастью, никого на втором этаже в этот момент не было. И еще одна ухитрилась влететь в крошечное окошечко сортира – после чего взорвалась внутри. Вообще-то ручные гранаты строений не разрушают. Однако сортир у нас был очень незатейливый – он развалился будто карточный домик, выбросив из выгребной ямы фонтан.
   В воздухе предсказуемо запахло.
   Но это были только цветочки. Можно сказать – психическая атака… А вот потом все стало серьезнее.
   До наемников дошло, что наш забор, так неудачно вставший у них на пути, хоть и покрепче сортира, но пули держит плохо. В нем просто прострелили кучу отверстий – после чего в отверстия протиснулись стволы и принялись поливать казарму огнем.
   Мы, конечно, отвечали. Вот только стрелять приходилось почти наугад – высунуться в окно было невозможно. Жалобно звенели стекла, разлетаясь стеклянной шрапнелью, через полминуты осели перебитые створки окон.
   Только со стороны ворот, куда палил из максима Бобриков, атака полностью захлебнулась. Старый пулемет, будто истосковавшись по работе, стучал будто швейная машинка, его пули пробивали забор словно бумагу – и вопли подтверждали, что за забором находились еще и человеческие тела.
   Но с трех других сторон все было очень и очень плохо…
   – Гранатами! – крикнул я, выдергивая чеку. Гранату мне доводилось бросать всего один раз в жизни, да и то – учебную. Сознание того, что в руках – готовый взорваться кусок взрывчатки изрядно нервировало…
   Но граната исправно улетела во двор, кто-то заорал, потом бухнуло, и раздался совсем уж верещащий звук. Пограничный пес Дивный, потрясенный какофонией и этим воплем, сел на пол и завыл.
   Закрепляя успех, я бросил вторую гранату, дождался взрыва – и рискнул высунуться. Результат меня порадовал – четыре окровавленных тела, все шевелились, но к бою явно были непригодны. В ту же секунду у меня мимо уха просвистела пуля – я обернулся и увидел, что Хмель, скорчившись под подоконником, торопливо меняет в «Фале» обойму, а прямо за окном стоит, целясь в меня через всю комнату и яростно щерясь, бородатый немолодой мужик. Я не раздумывал – выстрелил навскидку, почти не целясь и рискуя попасть в Хмеля. Ствол я, впрочем, задрал насколько мог выше – и пуля снесла бородачу верхушку черепа. Зрелище было омерзительное, особенно учитывая, что секунду тот еще стоял, таращась на меня, и только потом рухнул.
   – Извини, патроны! – крикнул Хмель, привставая и паля в кого-то.
   Нет, этот раунд остался за нами. И будто нас хранил какой-то особый, пограничный ангел, никто даже царапины не получил. А во дворе, когда нападавшие отхлынули, осталось больше десятка тел – некоторые были неподвижны, некоторые стонали и пытались ползти – обратно. Я не удивился, обнаружив, что рядом со мной уже сидит Галя, целясь в кого-то из автомата, а рядом с Хмелем расположилась Ведьма с пистолетом в руках.
   – Иван! Александр! – в голосе Эйжел я впервые почувствовал злость. – Перемирие! Позвольте вынести раненых!
   – Мы не в «Зарницу» играем! – ответил я. – Можете забрать своих, если после этого уйдете!
   Ответом была тишина.
   – Иван, пора, – негромко сказал Бобриков. – Слышишь, Иван? У меня патронов – на одну очередь. Я же не ожидал такого… Все, ничего мы не нашли и не найдем…
   – И г-г-гранат больше н-н-нет… – поддержал Хмель. Досадливо махнул рукой. – Ч-черт… оп-пять…
   Они были правы. Еще один штурм – и у нас кончатся даже патроны. А пощады теперь точно не будет, уж после того, как мы положили два десятка нападавших, – никто нам уйти не позволит…
   – Там же еще есть коробка, в арсенале… – запротестовал Роман. Пацан, похоже, страха не испытывал – молодость верит, что бессмертна. Но его никто уже не слушал.
   – Ребята, кто откроет портал? – спросил я. – Ашот?
   – Да запросто! – сказал он с облегчением. – Сейчас…
   Вот тут в казарму и влетела граната. То ли это был их единственный умеющий кидать гранаты боец, тот самый, что зашвырнул одну на второй этаж. То ли им повезло. Граната упала между Бобриковым с Ромкой и Ашотом. Она не кружилась на полу, как это изображают в кино, она не дымила – она просто лежала, дожигая последние секунды своей краткой боевой биографии.
   Ашот приподнялся, прыгнул вперед и упал на гранату.
   Бухнуло.
   Из-под Ашота вырвалась дымно-огненная вспышка и брызнуло красным. Его тело подпрыгнуло, перевернулось и упало навзничь. Я бросился к нему – инстинктивно не привставая, на четвереньках – через окна сейчас могли легко подстрелить…
   Живота у Ашота, можно сказать, больше не было. Кровь и дерьмо покрывали все вокруг – смерть редко бывает опрятной.
   А самое ужасное было в том, что он еще жил. Поймал мой взгляд и негромко прошептал:
   – Я поскользнулся…
   – Ашот… – я не знал, что еще тут можно сказать. – Ашот, не умирай… Скрипач!
   Он отчаянным усилием улыбнулся:
   – Скрипач не нужен…
   Собственно говоря, он даже это не договорил, я прочел по губам. Через мгновение его взгляд остановился.
   Я повернулся к Бобрикову. Ромка рядом с ним сидел, закрывая лицо руками. То ли его тошнило, то ли он пытался не разрыдаться. Дивный выл, страшно и горько, принюхиваясь к запаху смерти.
   – Саша, открывай портал, – сказал я.
   Он сделал это так быстро и так красиво, что я испытал неуместную в этот миг зависть. Какие там тридцать секунд – и трех не прошло! Старик встал – вокруг защелкали редкие пули, развел руками, изогнулся в какой-то хитрой китайской позе… И перед ним возникло туманное зеркало.
   – Быстро, все уходим! – приказал я.
   Первой в портал, пригнувшись, заскочила Ведьма. За ней, подхватив щенка, заскочил Хмель. Старик стоял и держал портал. Ромка рядом с ним схватился за рукояти максима, выпустил длинную очередь, пулемет прострекотал – и захлебнулся.
   – Там же еще патроны есть, в деревянной коробке… – с яростью сказал Ромка, поворачиваясь ко мне.
   И тут до меня дошло. Кажется, одновременно со Стариком – он вздрогнул и посмотрел на меня. Я, уже не пригибаясь, бросился к «арсеналу» – и в этот момент в Старика попали. Пуля ударила его куда-то в спину, он дернулся, зашатался, шагнул вперед – и рухнул в свой портал.
   Портал, разумеется, закрылся.
   Калька палила в окно. Ромка, схватив ремингтон Скрипача, тоже пытался стрелять, но что-то у него не ладилось. Может быть, просто не было уже патронов…
   Я ввалился в крошечную кладовку, обвел ее безумным взглядом. Россыпь охотничьих патронов… сломанный калашников… дряхлый вальтер… Деревянный ящичек размером с большую-пребольшую книгу. Очень аккуратный ящичек, можно сказать – шкатулка. Крышка была сдвинута в пазах, в ящике поблескивали золотистые металлические цилиндрики – и впрямь похожие на гильзы. Ромка же не видел «детонатора»… я его в сложенном состоянии, впрочем, тоже не видел – но ошибиться было невозможно.
   – Нашли! – закричал я, а за моей спиной завопил Ромка. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как молодой парнишка, немногим старше Деда, заламывает ему руку за спину – и тянется к горлу сверкающим лезвием ножа.
   Вальтер лег в руку как влитой, немцы умеют делать оружие. Я отстраненно подумал, что лучше бы засунуть ствол в ящик с «детонатором» и пальнуть, но лезвие было уже слишком близко к мальчишеской шее…
   Я нажал на спуск. Грохнуло как-то очень сильно… Голова паренька дернулась, в ней появилась аккуратная черная дырочка, и он рухнул прямо на пулемет. А ствол вальтера разорвало, он раскрылся будто металлический цветок, из него шел какой-то едкий, ненормальный дым… Что ж, напоследок нацистский пистолет послужил хорошему делу…
   А в казарму уже врывались, один за другим, разъяренные, вооруженные, окровавленные люди…
   – Калька, дура безмозглая, сучка бешеная, тварь! – закричал я. Но то ли у меня не было того задора, что всегда был у Ашота, то ли до нее добрались раньше, чем она открыла портал.
   Меня ударили прикладом по голове – в тот момент, когда я колотил рукоятью вальтера по трубкам «детонатора». Но эти трубочки, такие хрупкие с виду, упорно не хотели даже сминаться.
   В отличие от моей головы, похоже.

   Почему-то ничего не болело. В ушах звенело, тело было необыкновенно легким, но боли не было. Удивительно!
   Рядом со мной говорили.
   – Еще раз повторю – нет.
   Это Эйжел…
   – Они убили двадцать человек! Ты понимаешь это? Они убили Эгиса и Канго!
   – Мне очень жаль.
   – Они убили Алреда! Он убил – я сам видел!
   – Мне очень жаль твоего брата.
   – Он был еще совсем мальчишка!
   – Он был наемник, как и ты. Вы получили деньги. Виру за убитых – тоже. Все, мы в расчете.
   – Не раньше, чем я его прикончу.
   Кажется, речь обо мне…
   Что-то щелкнуло. Потом спокойный голос Эйжел произнес:
   – Он мне нужен. Еще шаг – и ты встретишься с братом.
   – Ты не смеешь нами командовать! Говорят, ты даже не из клана!
   – Я та, кто заключил с вами контракт и заплатил деньги. Ваша работа кончена. Проваливайте. Или можете дожидаться, пока сюда явятся их друзья. Ты слышал про самолеты?
   – Он врал! – в незнакомом голосе, однако, появилась неуверенность.
   – Неизвестно. Ты знаешь, какие у землян самолеты? Они из стали! Бронированные! Прилетят сюда, повиснут, вращая винтом, и начнут стрелять ракетами…
   «Это вертолет, дура», – подумал я. Но тут же понял, что в клондальском языке нет слова «вертолет». Так что, может быть, она просто говорила понятными горцу словами.
   – Мы еще встретимся, Эйжел.
   – Конечно. И тогда ты либо извинишься за свой тон, либо умрешь. Забирайте тела и уходите.
   Я дождался, пока звуки шагов и приглушенная ругань стихли, потом открыл глаза.
   Оказалось, что я лежу на полу, рядом с обеденным столом. А рядом сидит на корточках, склонив набок голову и с улыбкой заглядывая мне в глаза, Эйжел.
   – Как себя чувствуешь? – спросила она.
   – Лучше, чем должно было быть, – ответил я. Пошевелился – и понял, что ноги у меня свободны, а вот руки крепко связаны за спиной.
   – Это потому, что я сделала тебе укол, – сказала Эйжел. Поправилась: – Даже два укола. От боли и для бодрости. Думаю, ты бы не помер, у тебя оказалась крепкая голова. Но нам надо поговорить.
   Я извернулся, осматривая казарму. Увидел тело Ашота. Ни Кальки, ни Деда не было. И пулемет, кстати, исчез – прибрали наемники? Их тоже, кстати, и след простыл – видимо, испугались стальных самолетов…
   – Они у тебя за спиной, – сообщила Эйжел. – Живы, не беспокойся. Все живы.
   Я сумел повернуться, увидел Галю и Ромку. Они действительно были живы, но порядком избиты – у Гали заплыли оба глаза, вообще все лицо напоминало синяк, у Ромки на левое ухо была наложена небрежная, уже вся пропитавшаяся кровью повязка. Рты им обоим закрывали кляпы.
   – Все живы, говоришь? – спросил я. – И даже Ашот?
   – Мне жаль Скрипача, – сказала Эйжел. Как ни странно, я ей верил. Ей действительно было его жаль. – Он погиб как герой. Хороший человек, смелый солдат, настоящий друг.
   В этом было какое-то мерзкое кощунство – когда она, которая привела к нам убийц Ашота, говорила о нем правильные слова. Но одновременно я понимал, что Эйжел совершенно искренна. В ней это прекрасно уживалось – так же как нежность и жесткость во время секса…
   – Чего ты хочешь, Эйжел? – спросил я. – Забрала свой детонатор? Ну, проваливай…
   – Мне надо, чтобы ты открыл портал на Землю, – Эйжел усмехнулась. – Тогда и ты, и твои друзья останетесь живы.
   Я засмеялся. Эйжел терпеливо дождалась, пока я замолчал, потом кивнула и продолжила:
   – Сейчас я объясню тебе альтернативу. Мне желательно, чтобы портал открыл именно ты. В крайнем случае я воспользуюсь любым, но твой удобнее. Я объясню почему, но позже. Ты, конечно, хочешь быть героем и портал открывать не собираешься. Думаю, ты даже готов умереть. Но есть разница между тем, как люди умирают, Иван. То, как умер Ашот, – это подвиг. Это страшная, мучительная… но быстрая смерть. А я могу обеспечить долгую и омерзительную. И где-то на полдороге к этой смерти ты сломаешься и откроешь портал. Но, возможно, уже не сможешь вернуться обратно к жизни.
   – А ты не боишься, что в любой момент прилетят самолеты, крутя винтами, и застрелят тебя из ракеты? – ухмыльнулся я.
   – Нет, Иван, я не боюсь появления ваших вертолетов и ракетного удара, – ответила Эйжел по-русски. Улыбнулась. – Даже если Штаб Корпуса имеет техническую возможность для переброски транспортных средств в Центрум, даже если ваши современные вертолеты и самолеты выдержат время, достаточное для полета к заставе, даже если ваши бюрократы отреагируют быстро…
   Я просто открою портал и утащу тебя на Очаг. А потом мы вернемся в Центрум, и ты все-таки откроешь портал на Землю. Понятно?
   Я молчал. Я понимал, что она права. Но я не мог, не хотел с этим согласиться.
   – А поскольку ты сейчас под анестезией и работать с тобой придется долго, – сказала Эйжел, – мне придется начать не с тебя. Я начну, наверное, с Гали. Она милая девушка, я к ней замечательно отношусь, но…
   Эйжел похлопала себя по бедру, где были пристегнуты ножны с кинжалом.
   – Если не хватит Гали, – продолжила она, – то мне придется заняться Ромой. Он тоже хороший парнишка, но у меня нет выбора. Впрочем, я уверена, что ты передумаешь раньше. Где-то на полпути, Галя даже останется жива, но, наверное, будет обезображена до конца дней своих.
   Она вдруг резко подалась ко мне, встряхнула, схватив за ворот.
   – Ну же, Иван! Не валяй дурака! Ты знаешь, что не выдержишь. Я знаю, что ты не выдержишь. Ты знаешь, что я не блефую. Я знаю, что ты это знаешь. Все, борьба окончена! Вы сражались достойно, но проиграли. Не надо лишних жертв, я этого не люблю!
   Роман что-то промычал сквозь кляп. Эйжел встала, подошла к нему, сдвинула кляп.
   – Иван, не открывай! – крикнул Ромка. – Пусть пытает, мы не откроем!
   Я увидел, что у него выбиты два передних зуба.
   – Ты все-таки еще ребенок, – сказала Эйжел снисходительно. – А Иван взрослый. Он понимает.
   – Ребята, она права, – сказал я. – Простите… но ни вы не выдержите, ни я. Это не кино. Эйжел, я открою портал. Но ты должна отпустить ребят.
   – Обязательно, – сказала Эйжел, вновь запихивая Ромке в рот кляп. – Мы сделаем так… сейчас я тебя раздену, а им развяжу ноги, чтобы они могли тихонечко двигаться. Потом принесу бадейку с водой и буду изображать душ. Ты откроешь портал. Когда ты это сделаешь, я выну у Ромы кляп и вместе с тобой войду в твой портал.
   А Роман как следует обругает Галю, она откроет свой, и они уйдут через него. Все честно?
   – Честно, – признал я.
   Она подняла меня на ноги и принялась раздевать. В этом даже не было унижения, скорее – какая-то болезненная эротика. Я стоял молча, даже когда остался без штанов и когда Эйжел ножом разрезала на мне рубашку, чтобы не развязывать руки. Голова кружилась, но не болела.
   – Я не уверен, что смогу легко открыть портал, – сказал я. – Во-первых, я должен вытираться…
   – Я сама тебя оботру, милый, – сказала Эйжел. – И не надо никаких «во-вторых». Ты не представляешь, как безвыходная ситуация обостряет способность открывать порталы. Почти все ваши ограничения – просто косность мышления. Не зря большинство открывает порталы напившись, медитируя или входя в транс…
   Она принесла ведро с водой, набросила на плечи рюкзак. Потом разрезала Гале и Роме веревки на ногах.
   – От стульев я вас отвязывать не буду, – сказала она. – Чтобы не провоцировать глупого геройства. Как-нибудь допрыгаете…
   – Эйжел, – сказал Ромка. Голос его был удивительно спокойным и, несмотря на подростковую тонкость, совершенно взрослым. – Однажды я найду тебя и убью. Где бы ты ни была. В каком бы мире ни пряталась. Запомни это.
   Эйжел на секунду замерла, держа в руках ведро с водой. Потом кивнула:
   – Я запомнила и приняла к сведению. Мне очень жаль, но ты, похоже, говоришь серьезно. Поэтому я дам тебе пару лет подрасти, а потом сама тебя найду и убью. Разумнее было бы сделать это сейчас, но… – она вздохнула, – Иван может съехать с катушек. Как скажешь. Встретимся, Рома.
   И она, больше не обращая на парня внимания, принялась лить мне на макушку воду.
   Вода была холодная.
   И вообще тонкая струя воды – это не мягкие ласковые струи душа.
   Струйки, стекающие по моему лицу, были розовые и соленые на вкус. А не слабо меня приложили по черепушке…
   Я попытался выбросить это из головы.
   Все выбросить, совершенно.
   И то, что стою голый и со связанными руками перед симпатичной девушкой и подростком.
   И убитого Ашота.
   И раненого (или убитого?) Бобрикова.
   И связанных друзей.
   И обещание Эйжел убить Ромку.
   И «детонатор», который, наверняка, лежит в ее рюкзаке.
   На меня льется вода. Я в душе. Я очистился. Я готов к рождению в новый мир, я покидаю Центрум, я возвращаюсь на Землю.
   Это не лучший на свете мир, но это мой мир. Я возвращаюсь в него не потому, что меня заставляет враг, не потому, что несу в него смерть. Я возвращаюсь, чтобы дать последний бой – и победить.
   Вода перестала литься. Я сделал шаг назад. Эйжел сильно, но мягко обтерла мои плечи полотенцем.
   Я напрягся – и открыл портал, который никогда не видел.
   – Галя, дурында, соплячка… – быстро заговорил Ромка.
   Эйжел шагнула за мою спину, вцепилась мне в руку – и потащила за собой.
   В мой собственный портал, в мой собственный мир, в мою собственную квартиру.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация