А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Застава" (страница 24)

   – Он как-то сам предлагал, – признался Бобриков. – У него племянник закончил военное училище, но в действующие части не попал, болтается в городе на половинном содержании, Гольм беспокоится, что юноша начнет вести беспутный образ жизни…
   – Прекрасно, – сказал я. – Рекомендации Гольма я доверяю. – Подберите с ним еще пару молодых и крепких ребят.
   Бобриков долго и внимательно смотрел на меня.
   Потом вздохнул:
   – Неужели я так на тебя давил?
   – О чем ты? – растерялся я, невольно переходя обратно на «ты».
   – Тебя словно включили, – сказал Бобриков. – Ты начал нормально… нет, не нормально, а хорошо работать. Стал пограничником, а не играешь в него.
   Я подумал и покачал головой.
   – Нет, Александр Валерьевич, не беспокойтесь. Дело не в вас. Надо было пережить все, что случилось, чтобы измениться.
   – Наверное, это всем нам было нужно, – согласился Бобриков. – Что ж… я оставлю заставу в надежных руках. Хоть что-то здесь я сделаю правильно!
   И в этот момент дверь хлопнула и в казарму ворвался Ромка.
   – Ударник… Иван Антонович! – выдохнул он. Лицо у него было красным, будто в кипяток окунули. – Там идут к нам. Люди. Много. Со всех сторон…
   – Какие еще люди? – не понял я.
   – Не знаю, – Ромка замотал головой. – Далеко пока. Но, кажется, с оружием. Человек пятьдесят, не меньше… Я за биноклем!
   И он рванулся вверх по лестнице.
   – У меня с собой! – остановил его Ашот и кинулся к дверям.
   Мы с Бобриковым посмотрели друг на друга.
   – Кажется, я вовремя передал командование, – сказал Бобриков. – Но не в лучший для тебя момент.

   Глава 22

   Нет, я не удивился. Я был уверен, нет – я это знал.
   Некоторые говорят, что так чувствуют друг друга близнецы. Более сентиментальные люди уверяют, что так чувствуют детей матери.
   А я и без всяких родственных связей знал, что Эйжел – жива.
   Она подошла к воротам, держа в руке тонкий прутик. Рядом с нами деревьев нет, так что прутик был где-то срезан заранее. На конце прутика трепетал на ветру белый флажок. Именно флажок, не второпях оторванная тряпка или клочок бумаги. Эйжел всегда была очень предусмотрительной.
   – Привьет, Удьарник! – весело сказала она. – Рьада тебья видьеть!
   – Эйжел, говори нормально, – попросил я. Я стоял перед воротами, пускать Эйжел внутрь мне хотелось не больше, чем капитану Смоллетту – впускать в форт Джона Сильвера.
   – Тебе же всегда нравилось, – она улыбнулась. – Ну как хочешь.
   – А где твое сексапильное черное трико? – спросил я. Эйжел была в брюках и просторной, мужского стиля рубашке.
   – Разложилось, – Эйжел развела руками. – Высокомолекулярные соединения в Центруме долго не живут, сам понимаешь. Только для коротких акций. Очень неудобно.
   – Так не надо было травить этот мир, – сказал я.
   С лица Эйжел мгновенно исчезла улыбка.
   – Ты ничего не понимаешь, Ударник.
   – А ты объясни.
   Секунду мне казалось, что она и впрямь заговорит.
   И скажет что-то такое, что перевернет все с ног на голову или наоборот – с головы на ноги, и все станет понятным и логичным.
   Но она ничего не сказала. Вздохнула и попросила:
   – Позови Старика, Ударник. Я буду говорить с вашим командиром.
   – Я за него.
   – Что, Старик так и не вернулся в Центрум? – удивилась Эйжел.
   – Вернулся. Но ты же хотела говорить с командиром.
   – А, вот оно что… – Эйжел пожала плечами. – Поздравляю с карьерным ростом!
   – Я внимательно тебя слушаю.
   – Нас шестьдесят пять человек, – сказала Эйжел. – Все – опытные бойцы. Наши, с гор, и местные наемники… Неважно, воевать все умеют. Вас – максимум семь человек.
   – Мы в укрытии, – напомнил я.
   – Это не крепость, – поморщилась Эйжел. – Это каменный дом в два этажа, но с деревянной крышей и широкими окнами. Обнесенный деревянным забором. Я много раз у вас бывала, могу начертить хорошую схему. Собственно говоря, я уже начертила несколько и раздала бойцам.
   К сожалению, Эйжел была совершенно права. Нормальная пограничная застава, даже на Земле, не предназначена для того, чтобы вести длительный бой с превосходящими силами противника. Что говорить о здании нашей заставы – это было не более чем жилище и склад.
   – Я тебя услышал, – сказал я. По своему опыту знаю, как бесит эта замечательная фраза, придуманная каким-то тупым специалистом по общению. – Что дальше?
   – Ударник, уходите, – сказала Эйжел. – У вас есть кто-нибудь, легко открывающий порталы? Старик, Дед, Скрипач… Впрочем, неважно. Если хотите – можете уйти в Антарию. Мы не станем препятствовать, даю слово.
   – Интересно, – сказал я. – Даже очень.
   Эйжел поморщилась.
   – Не забивай себе голову лишними мыслями. Просто уходите. Я не хочу, чтобы вы все погибли.
   – Мне нужно время, – сказал я. – Обсудить с товарищами, выработать условия…
   – Ударник, ты не дурак, поэтому я не могу дать вам много времени, – сказала Эйжел. – Десять минут. Если уходите – спустите флаг. Через десять минут мы начнем штурм.
   – Как ты привлекла к этому кланы, Эйжел? – спросил я. – Ты же никакая не женщина клана Тай-Клёус.
   Ты с Очага.
   – Настоящая Эйжел погибла, – сказала Эйжел. – Я ее заменила – и хорошо. Бойцы не против. Это ведь просто бизнес, понимаешь? Они продают свои стволы.
   А я заплатила хорошую цену.
   – Мы можем заплатить больше, – вкрадчиво сказал я.
   – Нет, Ударник. Когда деньги взяты, назад дороги нет. Бойцы их отработают. Потом можешь попробовать нанять их для охоты на меня, – она усмехнулась. – Но для этого тебе надо выжить. Уходите, Ударник. Один к десяти – это нехороший расклад, даже для обороны.
   – Мы подумаем, – повторил я.
   – Десять минут, – напомнила Эйжел. Повернулась и пошла вниз с холма, помахивая прутиком с белым флажком.
   – Эй… – окликнул я. – А ты не боишься, что я выстрелю тебе в спину?
   – Нет! – отозвалась она, не оборачиваясь. – Я вас слишком хорошо знаю! Всех вас!
   К сожалению, она была права.
   Если бы во время схватки в штабе она хоть кого-то убила… да пусть бы даже неприятного мне Поллена, тогда бы я не колебался. Но этот подчеркнуто мирный, броня против пуль, штурм лишал меня морального права стрелять в спину парламентера. До того момента, пока она не возьмет в руки оружие – я не мог этого сделать.
   И никто из наших, включая Ашота, дежурившего сейчас на вышке со снайперской винтовкой, тоже не сможет.
   Я закрыл дверь. Задвинул засов. Посмотрел на заставу – свою заставу. На пограничников, стоящих рядом, наверное, самых нелепых пограничников всех миров во Вселенной.
   – Слышали? – спросил я.
   – Большей частью, – кивнула Ведьма.
   – Им надо, чтобы мы ушли, – сказал я. – Знаете, я не гордый и ради принципа умирать не собираюсь, мы не в Брестской крепости, а на дворе не сорок первый год, но…
   – Застава сама по себе ничего не значит, – Ведьма пожала плечами. – Значит, есть что-то на заставе, что им нужно. Что-то спрятанное. Ребята… а ну-ка напрягите память. Эйжел здесь бывала десятки раз. Она что-нибудь оставляла на хранение?
   Увы, ответа не было.
   – Она могла спрятать что угодно и где угодно, – сказал я. – Но я уверен, речь идет о наших старых знакомых – бомбе или детонаторе. Детонатор, в сложенном виде, размером с крупную книгу. С очень крупную.
   А бомба… Роман?
   – Это рюкзак был, – сказал Ромка. – Я не знаю, что внутри, и мне не показали… Рюкзак, не очень большой, но вроде как тяжелый.
   – Роман, Ирина Игоревна, Галина – ищите, – сказал я. – Ирина Игоревна за старшую. Ищите везде. Речь о небольшом предмете, но это все-таки не иголка. На складе, в угольном погребе, в казарме… все переройте! Ашот! Слезай с вышки, ты там как на ладони! Александр, Хмель… как будем обороняться? Нас четверо, ваши предложения?
   – Я тоже умею стрелять! – дернулась Галя.
   – Мы все умеем, – сказал я. – Но кто-то все равно должен искать, и это будут женщины и дети, ясно?
   – Ты сексист, – сказала Галя. Вроде бы в шутку, но с обидой.
   – Несомненно, – подтвердил я. – Если есть выбор, кому лезть под пули, то это будут мужики… Не трать время, его мало!
   – Галя – сарай, – сказала Ведьма. – Ромка – угольный погреб, потом в дом, мне на помощь.
   Больше она ничего говорить не стала, заторопилась к дому.
   Только когда женщины и Ромка ушли, Бобриков заговорил:
   – Иван, у нас никаких шансов. Нас положат за пять минут. В лучшем случае – за полчаса.
   – Я сяду на вышке и буду их щелкать одного за другим, – возразил Ашот.
   – Тебя оттуда снимут через минуту, – Бобриков покачал головой. – Ты сам в бинокль смотрел – есть там люди с винтовками?
   Ашот молчал.
   – Хотя при таком количестве стволов и автоматного огня хватит, – добавил Бобриков. – Даже не вздумай снова туда лезть! Когда через десять минут мы не спустим флаг, а мы его не спустим, даже если будем уходить, они начнут атаку. И первым делом застрелят того, кто будет на вышке.
   – Были бы в заборе бойницы… – вздохнул Хмель.
   – И по ним открыли бы огонь, и застрелили бы всех, – жестко сказал Старик. – Я не уверен, что забор выдержит автоматный огонь. Вблизи – точно не выдержит, это же обычные доски, хоть и толстые…
   – Хорошо, – сказал я. – Забор не обороняем. Держим оборону в доме. Стреляем по всем, кто пытается перелезть, держим под прицелом ворота. Я полагаю, полчаса мы точно сможем продержаться. Может быть – час. Женщины и Ромка тем временем ищут…
   – Значит, они ищут только в доме, – заметил Хмель.
   Мы даже не стали больше ничего говорить. Кинулись в разные стороны по двору. Хмель принялся разваливать поленницу дров, Бобриков бросился в сарай (Ромка пока еще не показался из угольного погреба), Ашот, ругаясь почем зря, направился к сортиру. Судя по тому, что по пути он взял стоящую у поленницы длинную жердь – Ашот собирался шуровать ей в яме, и я мысленно отметил его героизм.
   Ну а я быстрым шагом двинулся по двору, глядя под ноги. Шансов заметить какие-то следы, даже если Эйжел зарыла свой груз, на хоженом-перехоженном дворе были невелики. Но надо же было что-то делать…
   Минут через семь-восемь мы все собрались у дверей в казарму. Ромка был черным как негр и, видимо осознавая это, все время белозубо скалился. Хмель развел руками, Ашот мрачно кивнул.
   – В дом, – решил я. – Найдем или нет – неважно, но попробуем. Да и дадим прикурить гадам.
   – Какие же они гады, – рассудительно сказал Хмель. – Люди делают свою работу. Уверен, они будут рады, если мы уйдем и стрелять не придется.
   – Сумеешь быстро открыть портал, если что? – спросил я.
   Хмель кивнул.
   – И я сумею, в любой момент, – сказал Ашот. – Поверь, напуган сильнее, чем в Разломе.
   Я запер за нами дверь. Посмотрел на часы – через минуту Эйжел ожидает спуска флага. Или уже не ожидает, но ждет – я не сомневался, что лукавить и начинать штурм раньше она не станет. Спросил:
   – Что по оружию? У меня только «Тигр». Я забыл АК в Марине.
   – «Фал», – пожал плечами Хмель и взял автомат со стеллажа у входа.
   Саркисян молча дернул плечом с ремингтоном.
   Я только сейчас сообразил, что он полез на вышку, прикрывать меня, с гладкостволкой. И что он собирался делать, если потребовалось бы стрелять?
   Впрочем, указывать ему на совершенную глупость уже не было времени.
   – Пистолеты? – спросил я.
   Оба кивнули.
   – У меня только «Тигр», – повторил я… – Ромка?
   – Мне тоже оружие не вернули, – сказал мальчишка. – Я возьму в арсенале?
   «В арсенале»! Звучало это громко, но «арсеналом» служила крохотная каморка с навешенным на дверь цифровым замком типа «замочек велосипедный, успокоительный». Наш «арсенал» даже не стали вскрывать, когда захватили ползаставы в плен, видимо, глянули в щелястую дверь, попадали на пол от смеха и решили не заморачиваться ерундой. Хранились в арсенале патроны разного калибра (не слишком много), сломанный автомат Калашникова производства шестидесятых годов прошлого века (многие думают, что калашников нельзя сломать – так вот, это близко к правде, но кто-то умудрился согнуть затворную раму), три или четыре гладкоствольных охотничьих ружья и древний немецкий вальтер, явно выкопанный «черными следопытами». Из вальтера этого я рискнул бы разве что застрелиться – ствол был такой проржавевший, что мог разорваться при первом же выстреле. Был, правда, еще десяток гранат – тоже сомнительной свежести…
   – Возьми себе ружье, – сказал я Ромке. – И гранаты все тащи! Код замка…
   – Да знаю я код! – отмахнулся Ромка, бросаясь к «арсеналу». Открыл дверь, заглянул внутрь. Крикнул: – А пулемет можно?
   – Какой еще пулемет? – удивился я.
   – Максим! – ответил Ромка с тем же энтузиазмом, с которым произносили это слово его сверстники сто лет назад.
   – Откуда у нас максим? – растерялся я.
   – Я притащил, перед тем как нас повязали, – ответил Бобриков, помогая Ромке выкатить пулемет. Мать моя родная, да это же и впрямь был максим, а не центрумский аналог (а если уж быть совсем честными – центрумский оригинал)! Настоящий максим! На колесном лафете! – Давно хотел его в Центрум притащить, да боялся – засмеют. Нормальный пулемет, я его официально купил в девяностых годах. Как макет оружия, к стрельбе непригодный… только я хороший токарь, знаешь ли.
   – Зачем ты его купил? – спросил Хмель с искренним любопытством.
   – Да хотел как-нибудь седьмого ноября выкатить на Красную Площадь и устроить гадам последний парад, – уклончиво сказал Бобриков. – Но не сложилось, научился в Центрум ходить… Ромка, тащи полведра воды и цинки с патронами из кладовки…
   – Они какие, цинки? – спросил Ромка, забравшись в «арсенал». – Деревянные?
   – Цинковые, дубина! – ответил Бобриков. – Ребята, а кто-то за периметром следит?
   Я встряхнулся. Десять минут уже давно прошли… хорош из меня командир…
   – Ребята, по окнам! Ашот – северная сторона, Хмель – южная, Александр – восточная, напротив ворот… Ромка, ты помогаешь Старику, с максимом одному не справиться!
   – С ма́ксимом, – поправил Старик. – Ударение на первом слоге, Ма́ксим – не имя, а фамилия.
   – Да хоть на третьем, – огрызнулся я, занимая позицию у своего окна и открывая створки. Врагов пока не было, то ли Эйжел решила дать нам чуть больше времени на размышление, то ли они шли в атаку осторожно. – Галя, вы с Ириной продолжаете искать!
   – А пострелять? – задорно спросила Галя.
   – Когда кого-то из нас убьют – займете его место, – ответил я. – А пока ищите!
   Нас не атаковали еще пять минут. Ромка успел залить в пулемет воду и раздать мужчинам по паре гранат. РГД-5 – граната старая, хоть и состоящая до сих пор на вооружении, но эти выпущены были еще в Советском Союзе. Оставалось надеяться, что делали их на совесть, а хранили хорошо.
   – Иван, если найдем бомбу – утаскиваем на Землю? – спросил Бобриков, не отрывая взгляда от ворот.
   – Ни в коем случае! – отозвался я. – Уничтожаем здесь, на месте. Одну гранату для этого приберегите…
   В этот момент и начался штурм. Начался шумно и эффектно – почти одновременно прогремели четыре взрыва. Это были не хлопки гранат, то ли стреляли из гранатометов, то ли под забор заложили взрывчатку. Ворота разнесло в клочья, и Бобриков немедленно выпустил длинную очередь в затянутый дымом проем. Возбужденно взвыл Дивный, заметался по казарме, но ни у кого не было времени успокаивать пса. С моей стороны забор покосился, треснул, но устоял – а вот со стороны Ашота и Хмеля не выдержал, они тоже принялись стрелять. Я скрипнул зубами от злости – хотелось броситься им на помощь, но оставлять свой сектор обороны тоже было нельзя.
   – Иван, сдавайся! – донесся из-за стены веселый голос Эйжел. – Не тронем!
   Никакой злобы в ее голосе не было. Скорее, она веселилась, будто мы играли на каком-нибудь пейнтбольном полигоне. И я даже не сомневался, что если мы сдадимся – нас не будут бить, нас не расстреляют, а просто отведут в сторону и отпустят на все четыре стороны.
   Логичнее всего было бы ответить классическим «Русские не сдаются!» Но я промолчал. И был вознагражден появлением на покосившемся заборе наемника – он собирался лихо перемахнуть забор, но не рассчитал сил, а подвернувшаяся под руки колючая проволока его задержала.
   А надо было больше заниматься физкультурой…
   Я нажал на спуск. Елозящее на заборе тело вздрогнуло и обвисло, уронив вниз руки. Автомат так и остался у наемника за спиной.
   Ой-ей-ей. Вот теперь не факт, что нас отпустят, если мы сдадимся…
   – Один есть! – крикнул Хмель.
   – Второй есть! – поддержал его Ашот.
   – Третий есть, – запоздало отчитался я.
   Крепкий забор все-таки сослужил нам хорошую службу. Его проломили в трех местах (может быть, на большее просто не хватило взрывчатки?), но каждый пролом был под огнем, прорываться сквозь пули желающих было немного. Пулеметные очереди из древнего максима вообще стали для нападающих неожиданностью – после первой очереди пулемет молчал, к воротам никто не совался.
   Временами в проемы постреливали, но не прицельно, скорее чтобы обозначить огонь, а еще через минуту Ашот застрелил наемника, высунувшегося слишком медленно или слишком далеко. После этого пальба стихла.
   – Иван, пока ничего нет! – крикнула Галя. – Мы все перерыли, если на заставе что-то и спрятано – то не в казарме!
   – Ищите! – упрямо велел я. – Пока ведь держимся…
   – Иван, похоже, тебя! – окликнул меня Бобриков.
   Я кивнул Гале на свое место, она молча заняла его, взяв автомат наизготовку. А сам подошел к Бобрикову.
   И впрямь – в дыре на месте ворот мотался из стороны в сторону белый флажок на палочке.
   – Слушаю тебя внимательно, Эйжел! – крикнул я.
   – Иван, поговорим? – она осторожно выглянула из-за стены.
   – Могу срезать ее, – негромко сказал Бобриков. – В принципе могу и через стену, максим пробьет…
   – Парламентер же, – ответил я. А погромче крикнул: – Говори! Нам скрывать нечего!
   – Иван, давай обойдемся без лишних жертв! – попросила Эйжел. – Вы герои. Вы троих убили, одного ранили. Вы не испугались. Вы молодцы. Вас никто не осудит. Уходите!
   – Скажи, где то, что ты спрятала на заставе, – и мы уйдем, – ответил я.
   Эйжел покачала головой.
   – Иван… на что ты надеешься?
   – На подмогу! – ответил я. – Ты что, думаешь, нас тут одних оставили? Мы сразу отправили человечка на Землю, там он сделал звонок по телефону, другой человек прошел в Центрум, прямо в Марине… Самолеты уже летят сюда, дура! Современные самолеты, с Земли! Они развалятся, но долететь-то успеют! Лучше сама беги… и своих гавриков забирай…
   Лицо у Эйжел окаменело.
   – Ты блефуешь, Иван!
   – Проверь! – крикнул я. – Ты нам давала шанс, ну так и я тебе шанс дал. Теперь квиты.
   Эйжел молча шагнула за забор. Через мгновение я увидел брошенный на землю флажок, но сама Эйжел уже не показывалась.
   – А почему мы и в самом деле так не поступили? – внезапно спросил Бобриков.
   – Кому звонить-то будем?
   – Поллен дал мне телефон для связи… – растерянно сказал Бобриков. – Человека в Мюнхене, с которым надо связаться… уж не знаю насчет самолетов, но чем-нибудь, может, и помогут…
   – Поздно… – сказал я. – Блин! Теперь поздно… что ж ты сразу не сказал…
   Тут и началась настоящая атака.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация