А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Разбитая жизнь" (страница 15)

   – Сюда! – Галина повлекла женщину в первую дверь по коридору. Юркнула следом, заперлась.
   Тамара Александровна растерянно озиралась. Обычная комната служебного назначения, пыльная «советская» мебель, под потолком имелось оконце, в достаточной мере пропускающее дневной свет. Справа между книжными шкафами имелась еще одна дверь. Рядом с ней переминались двое, мужчина с женщиной, – их лица скрывал полумрак.
   – Свидетели Иеговы, – хмыкнула Галина. – Очень уж им хочется с вами пообщаться. Ну, давайте, Тамара Александровна, удачи. Хм, такое вот кино… Ладно, не буду вам мешать. – Галина шмыгнула в проход между шкафами.
   Мужчина выступил из полумрака. Следом – девушка в невзрачной болоньевой куртке, в платочке, из-под которого поблескивали смышленые глаза. Обрисовалось лицо незнакомца – с угловатыми чертами, бледное, как у мертвеца. Тамара Александровна покачнулась, прижала руки к сердцу. Что за ерунда? У нее галлюцинации?
   – Мама, это я… – «Незнакомец» подскочил, схватил ее за плечи, она уже готова была упасть, заключил в дрожащие объятия. Боже правый, он от волнения обливался потом. Тамара Александровна застонала, подкосились ноги…
   Женщина не могла поверить своим глазам. Ощупывала его, что-то спрашивала. Готова была в любой момент потерять рассудок. Андрей подвел ее к стулу, посадил, сам пристроился рядом. Девушка в платочке вытряхнула из флакончика таблетку, метнулась к графину на столе. Ее заставили выпить лекарство – они пришли не пустые, знали, чем чревато…
   Успокоительное подействовало. Ее уже не трясло, она могла шептать и оценивать ситуацию. Поняла, что перед ней настоящий сын, отбывающий пожизненное заключение в Амурской области. Как он изменился… Слезы лились ручьем. Она выхватила платочек из кармана, стала вытирать глаза, пыталась улыбнуться.
   – Все в порядке, мама, – шептал Андрей, – это я…
   – Не верю… – Она лихорадочно мотала головой и снова тянулась удостовериться, что он не врет, что не подсунули фальшивку, целовала его в щеки, наслаждалась его запахом.
   – Все, успокаивайся, больше незачем волноваться. Познакомься, это Даша, она со мной… – Девушка скромно улыбалась. Тамара Александровна глубоко вздохнула и постаралась успокоиться.
   – Объясни, сынок… Ты уже не в тюрьме?
   – Я сбежал, мама.
   – Господи, а разве можно? Это же опасно! Тебя не накажут?
   – Накажут, мама. – Он гладил ее по руке, лучезарно улыбался. – Еще как накажут. Но второе пожизненное, думаю, не дадут. Прости, что сразу не пришел, я не мог. Тебе не сообщили, что я сбежал, это правильно, они никогда этого не делают. Они догадывались, что я появлюсь в родном городе, и приняли меры, следили за тобой и нашим домом. Я должен был отсидеться в лесу… Вот, Дашу там встретил, она хорошая девушка, мама.
   – Я вижу… – улыбалась сквозь слезы Тамара Александровна. – Я вижу, что она хорошая. В наших лесах, Андрюша, много интересного можно найти…
   – Замечательно! – обрадовался Андрей. – Ты уже шутишь. Прости, это я той ночью приходил домой, смотрел, как ты спишь. Я не мог открыться, эти люди поняли бы по твоему поведению, что мы встретились. Ты же не сможешь при людях скрывать свои эмоции, верно?
   – Глупый ты, Андрюша, еще как смогу. Ты бы знал, какая я сильная! Но подожди… – Женщина начинала соображать: – Почему тогда мы встретились сегодня? Нет, пойми меня правильно, я очень рада тебя видеть.
   – Я хочу, чтобы ты кое-что вспомнила…
   – Вот так, сразу? – удивилась она.
   – Да, это очень важно, мама… Я не убивал людей из группы Менделя. Меня там не было.
   – Я знаю…
   – Меня подставили. Я должен выяснить, кто это сделал и почему. Только имея доказательства, я смогу сдаться властям. Не нашим – красноярским. Тогда назначат пересмотр дела, меня оправдают, а настоящие злодеи надолго сядут.
   – Но я-то чем могу помочь? – удивилась мама.
   – Вспоминай. Сосредоточься. Трагедия в урочище произошла вечером 21 июля. Тела обнаружили через сутки. За мной пришли 26 июля. В тот же день нагрянули с обыском к нам домой и извлекли из-под сарая сверток – важную улику с места преступления. 23-го числа мы вытащили из-под сарая бродячего кота. Я лично это делал, под сараем не было ничего постороннего. Улику подбросили в промежуток между 23-м и 26-м. Забраться ночью через забор не могли – Джохар учинил бы жуткий лай. Лично я не помню, чтобы он лаял в те ночи. Ты помнишь?
   – Да вроде нет… – задумалась женщина. – Не было такого, сынок, в те ночи стояла кладбищенская тишина, Джохар помалкивал, а я спала лишь урывками.
   – Прекрасно! – обрадовался Андрей. – В течение этих трех суток я не всегда находился дома, ездил в морг, решал дела с похоронами, сидел с родными Ларисы. 24-го вечером ушел на работу в заказник. Ты из дома никуда не выходила?
   – Мне кажется, нет. Никуда, Андрюша, я сидела как привязанная, очень переживала за тебя, ведь погибла твоя девушка… Даже в магазин не отлучалась – ты ведь купил тогда с зарплаты продукты.
   – Замечательно, мама. А теперь ты должна вспомнить: в течение этих трех дней, в светлое время суток, в мое отсутствие приходил ли кто-нибудь к нам домой? Заходил ли он на участок? У этого человека была возможность добежать до сарая и подсунуть улику, то есть на какое-то время он выпал из твоего поля зрения. Для примера: постучал в калитку усталый путник, заговорил зубы, попросил воды. Ты ушла в дом, а ему потребовалось полминуты, чтобы добраться до сарая и засунуть под него сверток. Ты возвращаешься с кружкой, а он на том же месте тебя ждет…
   – Сынок, я не бестолковая, у меня высшее образование и хорошо работают мозги. Но подожди, в таком случае загавкал бы Джохар!
   – Во-первых, мама, днем на его гавканье ты могла не обратить внимание. Во-вторых… – Андрей помялся, – Джохар мог знать этого посетителя, тогда и вовсе не стал бы лаять. Думай, мама, очень прошу. Я понимаю, что прошло девять лет, мы были тогда очень расстроены, но… я надеюсь на твою светлую память. И времени нет, мама, совсем нет. Осталось несколько минут – эти типы, что за тобой следят, скоро начнут волноваться.
   – О мой бог… – Женщина устремила в пространство немигающий взгляд, стала судорожно растирать виски. – Сынок, я так не могу, все так сумбурно, непонятно… Подожди, заходила Светлана Юрьевна из школы – как бы посочувствовать, она такая трещотка, такая любопытная и сплетница, к тому же… Я напоила ее чаем, она что-то у меня выпытывала. Нет, Андрюша, она не могла отлучиться к сараю, постоянно была перед глазами, да и пришла с пустыми руками. Еще твой дядюшка двоюродный заходил – сразу после того, как ты на смену убыл… Алкоголик проклятый… Просил занять до получки, я дала ему пятьдесят рублей и выставила. Это не он… Кто же еще приходил, господи? Какие-то богомольцы, я их даже за калитку не пустила. Из ЖЭКа звонили по поводу прорванных труб на участке, обещали приехать, когда опохмелится сварщик, но так и не приехали, видно, похмелье затянулось… Господи, ну, кто же еще… – Женщина дрожала от напряжения.
   – Ладно, мама, – Андрей расслабился, взял ее руку. – Я не прав, так нельзя. Обдумай все спокойно, когда придешь домой, не будем спешить. Галка свяжется с тобой, или сама ей позвони – она шепнет тебе номер. Все в порядке, на пожар не торопимся. – Он обнял мать, погладил по спине, расстроенно переглянулся с Дашей.
   – Вот тебе и светлая память, сынок, – огорчилась мама. – Но ты не волнуйся, я вспомню, обязательно вспомню. А ты-то как, ты где? – всполошилась она. – Сейчас же ночами холодно, ты что-нибудь кушаешь?
   – Все отлично, мама, я кушаю, я в тепле…
   Тамара Александровна вопросительно уставилась на Дашу. Девушка улыбнулась:
   – Все в порядке, Тамара Александровна…
   – И что за жизнь у нас такая окаянная? Словно проклял кто-то нашу глубинку… Сынок, я в Бога не верю, но буду теперь за тебя молиться. И за девушку твою… Надеюсь, Даша, вы не сбежали из тюрьмы, как мой Андрюша? – она строго посмотрела на девушку.
   – Нет, мама, с Дашей другая история, она по научной линии… Ты-то как?
   – Да что мне сделается, сынок? Временами кажется, что я какая-то… вечная. Ковыляю себе, из магазина вон недавно вернулась, поболтала там с бабами на кассе…
   – То есть общаешься с народом? В курсе последних новостей?
   – Да ну их, эти новости, – отмахнулась мама. – В нашей дыре все новости – из одной бочки. Никакого позитива. То на охоте кого-нибудь подстрелят, то дети в речке утонут, то маньяк объявится – похищает маленьких девочек, насилует и убивает. Но маньяка вроде поймали – гордо так объявили, дескать, в результате неустанной кропотливой работы лучших районных сыщиков, под чутким руководством местного полицейского начальства… То в лесу вдруг какая-то война начнется, покойников машинами в местный морг свозят… Ужас, из дома выходить страшно… А сегодня, бабы шепчутся, еще одна смерть. Алкаш-бобыль с вечера на колодец пошел, оступился, ударился башкой о бетонную заливку. Всю ночь пролежал, утром бабы за водой пошли, крик подняли…
   Андрей поморщился:
   – Да бог с ними, с алкашами, мама, это параллельный мир, он с твоим не должен пересекаться. Старайся реже выходить из дома. Все, мама, поднимайся, Галка отведет тебя до двери. И не забывай, перед тобой стоит тяжелая задача: ты должна пройти по улице как ни в чем не бывало, чтобы ищейки в «Жигулях» не вздумали насторожиться.
   – Андрюша, я умоляю, будь осторожен… – попросила мама.
   – Подождите, Тамара Александровна, – вдруг нахмурилась Даша. – Тут такое дело… Вы говорите, алкаш разбил голову? На какой улице это произошло?
   – О господи, Лиля же называла улицу… Тепличная. Это за подстанцией у Лосиной пади…
   Андрей с Дашей переглянулись и побледнели:
   – А фамилия потерпевшего?
   – Тоже называла… – Женщина задумалась. – Смешная такая фамилия… Из тех, что считаются судьбой по жизни…
   – Крайний… – прошептали они одновременно.
   – Правильно! – удивилась Тамара Александровна. – А откуда вы знаете? Господи, ребята… – она прижала руки к груди. – Посмотрите на себя, вы же такие замученные!..
   – Все в порядке, мама, – заторопился Андрей. – Мы тоже от кого-то слышали – мы же общаемся с друзьями. Все, поднимайся, я сейчас Галке скажу. Не забудь на выходе сделать скорбное лицо.
   – Постой-ка, сынок… – Что-то сказанное сыном в последней фразе натолкнуло ее на мысль. Женщина стала усиленно растирать морщинистый лоб. – Я, кажется, вспоминаю, кто еще приходил ко мне в те дни… Это было, кажется, 24-го, ты незадолго до этого убежал к родителям Ларисы, а я была дома, отвлекала себя возней по хозяйству… Нет, подожди, это слишком дико… – она недоверчиво помотала головой. – Наверное, это не связано с тем свертком…
   – Конечно, мама, – сглотнул Андрей, невольно наклоняясь к матери. – Большинство людей приходило в наш дом без всякого злого умысла. И все же поделись, кто это был?
   Она зашептала что-то на ухо. Даша напряглась, подобралась поближе. Андрей менялся в лице…

   На заброшенной ферме к северо-западу от райцентра уже лет десять никто не появлялся. Грязь на подступах к «аграрному хозяйству» вставала волнами, сюда бы не проехал даже вездеход. Между перепаханными дорогами неодолимой стеной вставал бурьян. Крыша амбара выглядела так, словно на нее пикировали бомбардировщики. Трухлявое здание обросло травой и грязью, бурная зелень колосилась в оконных проемах, осыпались стены. Чтобы войти в амбар, совершенно необязательно было использовать двери или окна. Лесная чаща примыкала с двух сторон – запада и севера. Пустырь зарос ершистым репейником, на нем валялись, словно кости динозавра, проржавевшие фрагменты какого-то механизированного монстра. Ферма пришла в запустение лет двадцать назад – недальновидным коммерсантом надо быть, чтобы организовать хозяйство рядом с Катумским урочищем. Не самое, мягко говоря, благоприятное место для бизнеса…
   Андрей тянул резину до последнего. Хвоста за друзьями вроде не было. Он покосился на заходящее солнце, кивнул уткнувшейся в кочку Даше и принялся выбираться из укрытия. Она вздохнула и осталась на месте – он убедительно попросил понаблюдать за «свежим воздухом».
   Друзья сидели на досках посреди амбара. Он усмехнулся – с такими лицами только на дело и ходить. Борька, пятнистый, как заплесневелая булка, ковырялся палочкой в засохшем навозе – видимо, гадал на коровьей гуще. Галка, закусив губу, баловалась с сотовым телефоном. Игнат сидел в стороне, обняв виски ладонями, и жалобно проницал пустоту. Ладно, хоть оделись «по погоде» – во что-то серое, бесформенное, которое не жалко выбросить после дела.
   – Явился, блин, – проворчала Галка.
   – А мы уж уходить хотели, – вздохнул Борька. – Поспорили с Галкой, что ты не придешь. На десять рублей. Теперь она богатая.
   – И чего сидим, труженики тыла? – пошутил Андрей. – Солнце еще высоко.
   – Да иди ты, – проворчал Игнат. – Наработались.
   – Ну, раз явился, так давай, – буркнул Борька, – согревай нас теплым словом. Передавай знания и опыт. Сразу пойдем или еще посидим?
   – Где Даша? – встрепенулась Галка.
   – На улице.
   – А я решил, что вы поссорились, – ухмыльнулся Игнат.
   – Маски приготовили? – спросил Андрей.
   – А то, – сказала Галка и выкопала из рюкзачка несколько развернутых шерстяных шапочек с прорезями для глаз.
   – А чистых не нашла? – возмутился Игнат. – Ты где эту рвань взяла? У бомжей на теплотрассе одолжила?
   – Ленивая ты, Галка, – посетовал Борис. – Хорошо хоть дырки для глаз вырезала. А дышать мы, по-твоему, не будем?
   – Ну надо же, какие мы привередливые! – возмутилась Галка. – Тебе надо, ты и вырезай.
   – Ша, – сказал Андрей, – и так сойдет. Все помолились?
   – С этим туго, – усмехнулся Игнат. – В наших палестинах только в Бахуса верят. Если ты про это, то Бахусу мы помолились. Немного.
   – По чуть-чуть, – подтвердил Борька.
   – Кто бы сомневался… – Андрей непроизвольно потянул носом. Он не ставил друзей в известность о своих планах. Просто намекнул, что если им небезразлична судьба лучшего друга, то могут поучаствовать – если не станут задавать лишних вопросов. По совести, он ничего и не планировал, просто хотел по душам поговорить. А вся эта загадочность – с масками, с заброшенной фермой, со скрываемыми планами – требовалась для пущей интриги.
   – Подскажи, если я не права, – заметно волнуясь, сказала Галка. – Сейчас ты прочтешь нам инструктаж, мы дождемся темноты и пойдем штурмовать логово одного из местных бонз – скажем, в Вешняках? Этот добропорядочный господин, безусловно, имеет отношение к массовому убийству и твоей посадке?
   – Имеет, – кивнул Андрей.
   – Хочешь, чтобы он умер или еще и помучился? – спросил Борька.
   – Офигеть, – хихикнул Игнат. – А можно захватить здание районной администрации и вывесить на нем радужный флаг – тоже неплохо. И пусть все видят, кто там работает. Обожаю делать гадости.
   – Это никогда не надоедает, – согласилась Галка.
   – Нет, ребята, боюсь, сегодня мы на дело не пойдем, – прохладно улыбнулся Андрей. – Планы поменялись. По крайней мере, не в этом составе.
   – Не поняли… – изумился Борька.
   – Обоснуй, – растерялся Игнат.
   – Ну, как же так? – всплеснула руками Галка. – Сидела бы дома, ко мне как раз Брыська-соседка намылилась с бутылкой – снова жаловаться, почему на нее мужики не обращают внимания…
   – Страшная потому что, – проворчал Борька, – и дура редкая. Что тут непонятного? Слушай, Андрей, мы как-то не совсем въезжаем…
   – Ребята, в лесу какие-то люди… – приглушенно сообщила Даша, переваливаясь через разбитый порог. Ее мордашка подрагивала от волнения. – Это явно не грибники, их много, они в защитном…
   Ахнула Галка, прижала ладошку ко рту. Нервно дернулся Борька, подскочил Игнат. Андрей похолодел. Он наивно верил, что держит ситуацию под контролем. Вот что случается, когда спешишь и не просчитываешь варианты…
   – Андрей, это не мы… – скрипнул Борька.
   – Ложись! – он бросился к раскуроченному окну.
   Припал к «амбразуре» – из кладки весьма удачно вывалился кирпич. Из западного леса к останкам фермы действительно подкрадывались люди. Выследили, черти! Они не лезли на рожон, решили подойти с леса, незаметно. И уже выбирались на опушку, прятались за кустами. Убедительные мужики: в камуфлированных одеждах, в высоких кожаных берцах. На вооружении короткие ружья – охотничьи, помповые. Вроде не зэки. Уж больно основательно они смотрелись. И не полиция – чего бы копы в камуфляж наряжались? Андрей сообразил: охрана золотодобывающего прииска, контролируемого местными небожителями. Доставили, вооружили, проинструктировали, а если и звонкую монету подкинут, то вообще специалисты без границ… А у них оружия даже нет! Впрочем, у Андрея имелся под одеждами «ПМ» Ульяны Зотовой, но много ли с ним навоюешь?
   Боевики не спешили, ждали, пока подтянется вся компания. На опушке залегли трое, озирали полуразвалившийся амбар. Андрей сполз на пол и гусиным шагом, приложив палец к губам, подался к северной торцевой стене. Там имелось единственное окно, впрочем, разрушилось оно настолько, что напоминало дверь. Он всматривался до розовых чертиков в глазах. С северной стороны было тихо. Боевикам и не нужен такой охват. Они же не знали, что Андрей оставит на улице Дашу. Ну, слава богу, хоть один умный поступок.
   – Сюда… – прошипел он, обнажая пистолет. – Пригнитесь, не мерцайте. И маски надеть, не светить тут своими хорошенькими личиками…

   Они рванули, как на старте ответственной стометровки! Всей группой, одновременно, не задавая наводящих вопросов! Глупо они смотрелись в потешных масках, слепленных на скорую руку, ну и пусть! Все пятеро рассыпались и понеслись к спасительной чаще. Никто не отставал, не пытался переметнуться к неприятелю! Пыхтел Игнат, прыгая семимильными шагами, пыхтел Борька, ловко перелетая через останки механизированного монстра. Чертыхалась Галка – дырочка для рта в этой чертовой маске была бы очень уместна. Андрей приотстал: он прикрывал собой Дашу. И крайне предусмотрительно – их заметили! Люди в камуфляже уже подались к зданию, когда обнаружили, что их провели. Взревели луженые глотки. Они сменили направление, побежали по диагонали. Гавкнуло охотничье ружье, бабахнул помповик. Споткнулся Борька.
   – Не останавливаться! – кричал Андрей, – Они не целятся, просто так палят! – И подлетел как ужаленный, когда над ухом прожужжала пуля. Он стрелял через плечо на бегу, не видя мишеней, – чтобы отстали, не приставали к законопослушным людям! И видел краем глаза, что погоня замешкалась, кто-то падает в траву, кто-то уходит в сторону. Друзья уже вбегали в лес. Даша пробила кустарник, покатилась по земле, облепленная прелой листвой. Есть же боженька на белом свете…
   – Вперед, я догоню! – проорал он, ныряя за дерево. Трещали сучья – его команда уносила ноги. Возмущенно голосила Даша: почему он остался, почему она не проследила?! По пустырю неслись шестеро – злые, с горящими глазами. Физиономии какие-то опухшие – с похмелья, что ли? В обойме «макарова» восемь патронов, три он уже извел. Он упер рукоятку в землю, целился тщательно, как будто у него был целый вагон времени. Начал стрелять, и небритый малый, топающий во главе войска, вдруг споткнулся, рухнул на колено, завертелся, обнимая разбитую коленную чашечку. Уму непостижимо – и на это он извел остатки боезапаса?! Остальные рассыпались кто куда, стали тревожно перекликаться – бравое войско осталось без командира. А Андрей откатился к соседнему дереву, сунул в карман пустой пистолет и кинулся в чащу…
   – Живой… – прыгнула ему на шею Даша, когда он догнал свою компанию.
   Не до сантиментов. Он развернул ее, отправил дальше. Они углублялись в тайгу, перепрыгивая через валежины, срывали дыхание. Никто не пострадал, и это было просто чудо! Погоня отстала незначительно, периодически гремели выстрелы. Боевики стреляли наудачу, и бег по пересечен-ной местности превращался в занимательную лотерею.
   – Андрей, что дальше? – хрипел Игнат, застревая в кустарнике. Ветви не пускали, он их яростно обламывал, обливался потом.
   – Да, Андрей, мы тут немного в легком шоке… Прямо не знаем, как жить дальше… – стонала Галка. – Может, что-нибудь подскажешь?
   – Бегите, люди, бегите… – хрипел Борька.
   Андрей знал эту местность. Окраина Катумского урочища, ландшафт идет на понижение. Чуть дальше глухая Волчья балка – заросший разной всячиной овраг. Никогда в тех краях не водились волки, но старожилы сказывали, что раньше по ночам из балки доносились подозрительные душераздирающие звуки, напоминающие волчий вой. Бог с ней, с балкой, это всего лишь овраг! А вот дальше, в низине, где залежи торфяника, где царствует сапропелевая грязь – из отмершей растительности, из почвенного перегноя, где есть опасные участки, на которых эта гадость засасывает не хуже болота… Он прекрасно помнит, где там можно пройти, а где лучше и не пытаться…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация