А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Разбитая жизнь" (страница 10)

   – Что, сука, не ожидал?! – хрипел бандит, брызжа слюной. – Ты на кого руку поднял, щенок?
   Андрей извивался, снедаемый болью и отвращением. Жилистые пальцы вцепились в горло, воздуха не хватало. Фонарь не разбился, лежал на полу и озарял пространство моргающим светом. Лучше бы не видеть это чудовище… Он задыхался, что-то пытался мычать и уже откровенно паниковал. На поясе под балахоном находился нож в чехле, но как до него дотянуться? Руки были сдавлены прессующей его тушей. С неимоверным трудом он вытащил правую руку, но мог ее перемещать только вверх, до рукоятки все равно не достать. А Циклоп уже торжествующе рычал, железные пальцы сжали трахею, он с ужасом познал, как это бывает, когда жизнь высачивается по каплям… Андрей с ревом и нечеловеческим усилием вывернул локоть левой руки и стал давить большим пальцем на единственный глаз противника. Циклоп замычал, извергая хрипы, это было самое ценное, что у него оставалось! Но, кажется, и этого лишился – палец проваливался в глазную впадину, его обтекало что-то желейное, мерзкое. Пальцы Циклопа не отпускали горло, но ослабла хватка, он отпрянул – теперь до середины корпуса их разделяло сантиметров двадцать пустого пространства. Андрей просунул правую руку, дотянулся до рукоятки в чехле. Крайне неудобно, пришлось изловчиться, в результате он сжал рукоятку не нижним, а верхним хватом, что полностью исключало удар по корпусу. Оба орали, извивались, небольшой «люфт», крохотная степень свободы, и лезвие вонзилось до упора в орущую глотку главаря!
   Циклоп подавился, разразился фонтаном, но Андрей уже отшвыривал его от себя. Мышцы болели просто зверски. Он встал на корточки, дотянулся до фонаря. Циклоп вставал на «мостик» – выгибался коромыслом. Изо рта торчала рукоятка ножа. Лезвие продырявило небо, достало, очевидно, до мозга, учинив по дороге перестройку костной ткани. Из Циклопа текло, как из лопнувшей трубы. Вытаскивать свой нож из этого безобразия откровенно не хотелось. Но пришлось. Он похлопал Циклопа по плечу, мол, давай, не кашляй, отполз и несколько минут приходил в себя. Он мог бы запастись боеприпасами, но голова не варила. Обвел дрожащим светом арену побоища, хрипло засмеялся:
   – Что, подонки, всухую я вас? – Андрей вытянул руку, смастерив причудливую конфигурацию из кукиша и среднего пальца, еще и ударил по сгибу локтя, чтобы доходчивее было. После этого развернулся и с чувством выполненного долга побрел назад.
   Несколько раз он опирался на стену и извергал водопады рвоты. Снова тащился, обретая ясность в голове и силу в конечностях. К обрыву у «предбанника» он подошел практически живым человеком. Постоял, прислушался. В подземелье было тихо. На означенном отрезке пути он не встретил ни одного живого существа. Периодически попадались мертвые. Он вскарабкался на обрыв, поволокся дальше, соблюдая меры предосторожности. Все кончилось. На улице все жило своей жизнью, было слышно пение птиц, стрекотали кузнечики. Между обрывом и выходом из пещеры валялись посеченные осколками тела. Все были мертвы. Одному оторвало руку, у другого в груди зияла дыра размером с Хакасию. Эффектная девица разбросала конечности, ее лицо было залито кровью. В мертвой женской красоте всегда имеется что-то интригующее. Он тупо разглядывал женщину-вамп, потом помотал головой, избавляясь от дури, опасливо приблизился к выходу, высунул нос. Не мог он всех убить! Однако получалось, что убил. А если кто-то выжил, то предпочитал держаться подальше. Он побрел обратно, скатился с горки, запнувшись о хладный труп, побрел по петляющему тоннелю – туда, где оставил что-то важное…
   Андрей скатился в ямку, подавая звуковые сигналы. С трепещущим сердцем вытаскивал из ниши дрожащее тельце:
   – Все в порядке, девочка?
   – Нет… – Даша заплакала, повисла у него на шее. – По мне будто «КамАЗ» проехался…
   – То есть состояние как бы ничего? – пошутил Андрей.
   – Да, ничего… – она шмыгнула носом. – Состояние средней тяжести – нормальное состояние. Ты уже наигрался?
   – Вполне. Решил небольшую проблему. Чувствуешь, что в мире стало чище?
   Она невольно потянула носом:
   – Потом пахнет. А еще горелым… О боже! – Она снова задрожала. – Ты их всех убил?
   – Мне пришлось, – попытался оправдаться Андрей. – Я решил сделать доброе дело и понял, что никакие жертвы и разрушения меня не остановят.
   – Ты шутишь? – не поняла девушка.
   – Нет, я запредельно серьезен. Но, извини, нуждаюсь в восстановлении. Так что можешь не считать меня универсальным решением любой проблемы… – Он отполз к стене, прижался к ней затылком и стал дожидаться, пока утихнет разогнавшееся сердце. Даша подползла, прижалась к нему, погладила по пыльной щеке, проговорив:
   – Викинг ты мой…
   Сердце сдавило.
   – Отдохни… – шептала девушка, устраиваясь у него на коленях. – Отдохни, сколько нужно, мы никуда не спешим, можем тут пожить, оформить собственность… Ерунда, что мы голодные, что я себе уже все отморозила… И, кстати, пока тебя не было, ко мне явился страшный гном с седой бородой и настойчиво уговаривал стать его Дюймовочкой. Он пытался меня отсюда вытащить, но я сопротивлялась. Теперь гадаю – то ли сон, то ли бред, то ли ко мне действительно кто-то приходил…
   Андрей засмеялся, погладил ее по голове.
   – Ты представляешь, что мы будем делать в обозримом будущем? – шептала Даша. – Ну, после того, как ты отдохнешь, а я окончательно замерзну.
   – Конечно. У меня есть потрясающий план. Через минуту мы поднимаемся, и я покажу тебе одну узкую, но симпатичную нору. Здесь недалеко, и с гномами мы как-нибудь договоримся. Если мир пребывает в прежних координатах, то минут через сорок мы должны оказаться в лесу на севере от Маркушиной горы. Прежним путем я тебя не поведу – боюсь. Придется постонать, побороться с приступами клаустрофобии, но зато останемся живы. Пойдем на север. Заповедник не вечен. У нас отменная фора – если к противнику прибудет подкрепление, это будет очень не скоро.
   – А что потом?
   – Суп с котом. Не знаю, что будет дальше. Уйдем из заповедника, там посмотрим…

   Время пронеслось очень быстро. Осталось позади освоение тесной норы, причитания, что так жить нельзя, обещания запустить в Андрея корягу, когда они выберутся из этой «макаронины»… Измученные, обалдевающие, они выбрались из застрявшего посреди леса каменного острова, потащились на север – через овраги, крапиву, мимо ядовитого волчеягодника с соблазнительно блестящими плодами. Угасал еще один день. Лес вымер, и оставалось лишь догадываться, что творится в стане врага и существует ли еще этот стан. Охрану паханов вывели вместе с паханами, очевидно, полиция в курсе, но для полной ясности ей нужно спуститься под Маркушину гору и убедиться в обилии мертвой плоти и в возникновении еще одной проблемы… Он не хотел заглядывать вперед. Главное – выжили, нужно уносить ноги. Они упорно брели на север, но за два часа одолели лишь две версты – что было, кстати, неплохим достижением.
   – Выпить бы сейчас… – прошептала на привале Даша, сползая к подножию осины. С интересом глянула на Андрея: – Как у тебя с алкоголем?
   – Нормально, – подумав, допустил Андрей. – Заключили пакт о ненападении.
   – Ты и не куришь… – проговорила девушка.
   – Да, я странный человек, со мной нужно обращаться очень осторожно.
   – Покушаем? – Она нахмурилась.
   Он вывернул карманы, подумал и кивнул.
   – Покушаем. Примерно через час. Пройдем еще немного, дождемся темноты и непременно покушаем.
   – А что мы будем кушать? – Она вздрогнула: – Не одного из нас?
   Он засмеялся:
   – Нет, одного из НИХ. Не думай про еду, добудем.
   Даша покосилась на автомат, лежащий у него на коленях:
   – Думаешь, придется еще… стрелять?
   – Не уверен, – успокоил Андрей. – Но в любом случае это отличный сувенир. Лучше, чем матрешка или тульский пряник.
   – Мне не по себе, – призналась Даша и как-то стыдливо опустила глаза. – Ты постоянно на меня смотришь. За последние пару часов я набрала несколько сотен твоих просмотров. Это нормально, когда зэк, сбежавший из тюрьмы, где отбывал пожизненное наказание, а совсем недавно убивший полтора десятка человек, смотрит с голодным интересом на беззащитную девушку?
   – В этом нет ничего сверхъестественного, – уверил Андрей. – Абсолютно нормальная ситуация. Во всяком случае, для зэка. – Он хищно улыбнулся, и, похоже, перегнул – Даша втянула голову в плечи. – Успокойся, у зэка нормальное европейское воспитание. При этом обрати внимание, что зэка посадили за то, чего он не делал. А первое в жизни убийство он совершил сегодня утром – потому что встретил одну особу, и ему не понравилось, что ее хотели убить. Возможно, он был не прав, но… так вышло. И еще заметь – не повстречай наш зэк эту особу, он бы и дальше мог хвастливо заявлять, что никогда не убивал людей.
   Она хотела возмутиться, но вдруг задумалась, побледнела, взглянула на него с суеверным ужасом.
   До сумерек они прошли еще метров пятьсот, сполоснулись в ручье, и он повлек ее в низину, опоясанную колким шиповником. Приказал усесться в центре и никуда не уходить. А сам бродил по соседнему ельнику, ломал лапы, способные заменить одеяло. Собирал сучья, ветки, стащил их в центр «экспозиции» и намекнул, что было бы неплохо, если к его возвращению возгорится небольшой костер.
   – Бросаешь меня? – испугалась Даша.
   – Бросаю, – он сокрушенно вздохнул. – Но, поверь моему опыту, это единственный способ добыть еды на сон грядущий. Эта штука очень упрямая, она сама не прибежит и не свалится в костер.
   Он вернулся через двадцать минут. Огонь на дне ямки уже потрескивал, а Даша не находила себе места и отчаянно трусила. На лес опускалась ночь, сквозь прорехи в листве подглядывали звезды. Он возник в круге света – блеклый, осунувшийся, но взгляд обещал, что все не так уж и плохо.
   – Девяносто шагов на север, ориентир поваленная береза, – объявил он тихим голосом. – Заказник обрывается, там проходит дорога. Не так давно по ней проехала полицейская машина. Больше не проедет, менты не любят искать иголку в стоге сена. И в лес, понятно, не войдут. Со стороны костер не видно, мы в полной безопасности. Ты как?
   – Под напряжением, – призналась Даша.
   – Держи – ощиплешь, а заодно расслабишься. – Он бросил на траву крупную птицу со свернутой шеей. По цвету она напоминала сизого голубя, но была значительно упитаннее, имела короткий клюв, а над глазами выделялись ярко-красные полосы.
   – Жар-птица? – удивилась Даша, невольно отодвигаясь от трупа.
   – Тетерев. Причем самец. Нормальная еда, не переживай. И вкусно, и съедобно.
   – Но где, как? – недоумевала Даша. – Ты же не стрелял, я бы слышала…
   – Эта гордая птица из семейства фазаньих, – усмехнулся Андрей. – То есть по жизни – полная тупица.
   – Ты прикинулся самкой?
   – Так, хватит, – нахмурился Андрей. – Тебя не касается, как я добыл эту птицу счастья. Я лесник, а стало быть, охотник. Будет тебе известно, существует несколько сравнительно честных, тьфу, бесшумных способов поимки этих божьих тварей. Не знаешь, как ее ощипать, так и скажи.
   – Не знаю, – пристыженно призналась Даша. – У нас в большом городе не принято после похода в супермаркет ощипывать тетеревов.
   – И птицы у вас по утрам не поют, а кашляют, – усмехнулся Андрей. – Ладно, беспомощная, подвинься. И не закатывай глаза, смотри, как это делается…
   Он ощипывал дичь, подвешивал ее на вертел, задумчиво смотрел, как обрастают корочкой ее бока. Природа успокоилась после бурного дня, в лесу было тихо, как в склепе. Взошло ядовитое «волчье солнышко», пытливо проницало сквозь кроны, разбрасывало по округе мерклый свет.
   – Как ты думаешь, а зори здесь тоже тихие? – глухо спросила Даша, прижимаясь к нему плечом.
   – Тихие, – пробормотал он. – Я не думаю, я знаю… – Он покосился на нечеткий женский профиль. Она не шевелясь смотрела на огонь, о чем-то думала и в данную минуту находилась в другом месте. Горло сжало судорогой, сердце завелось и стало гонять кровь по организму. Он чувствовал, что еще немного, и сам окажется под напряжением.
   – Полнолуние… – с нарочитым придыханием прошептала Даша. – О, как же мучит этот голод…
   Он отрезал ей лучшие куски, кормил с руки, она глотала с жадностью, смущаясь, поглядывала виновато, опускала глаза. Эта глупая птица – без соли, приправ, без уместной по случаю стопочки – была самой вкусной едой на свете. Потом они прогулялись до ручья, напились, вернулись обратно. Перед сном он совершил вояж – обошел окрестности, убедился, что все спокойно. А когда возвращался в низину, вдруг возникла странная мысль: вот сейчас он подойдет к костру, а Даши нет. Просто испарится, исчезнет, поскольку ее и не было никогда. Наваждение было сильным, пробрало до мозга, он реально испугался. Что не так с этой девушкой? Вроде есть, но кто она, что она? Он пробился через кустарник, застыл на краю низины, дрожа от волнения. Она привстала, посмотрела на него испуганными глазами и спросила:
   – Что-то случилось?
   Андрей улыбнулся и успокоился. Он подбрасывал растопку в костер, чтобы огонь подольше не прогорал, а девушка возилась в метре от огня, подбивала под себя лапник, укрывалась его балахоном, воняющим потом и резиной. Он улегся рядом с ней, проворчал, уставившись на ехидную луну:
   – Не буду я к тебе приставать, не волнуйся. Я все понимаю, ты устала, потрясена, а тут еще какой-то зэк, воняющий, словно с помойки…
   Несколько минут она обдумывала его слова, потом обиженно засопела, придвинулась к нему, и оба оказались под одним балахоном.
   – Нет уж. Даже не подумаю корчить тут девственницу… Можно подумать, я не воняю, словно с помойки…
   Андрей страшно волновался, отвечал, как мог, на пылкие поцелуи, заводился, дрожал от желания. Голова превращалась в шар, надутый гелием. Девушка прильнула к нему, стонала, кусала его губы, теряла контроль над собой. Потом опомнилась, засмеялась… Они неловко раздевали друг друга, путались в дурацких одеждах, которых почему-то оказалось слишком много…
   – Ты разучился снимать женские трусики, – шутила Даша. – Тебе гораздо проще снять часового.
   Эта ночь была бурной и распутной. Два тела катались по лежанке из еловых лап, издавали причудливые звуки, вскричали, когда их ноги задели костер, но это не убавило прыти, а только задержало взрыв экстаза. Сыпались искры, и в головах происходило то же самое, а лес тихо прикрывал их, не предпринимая враждебных действий. Андрей справился с задачей на ура, хоть это было и непросто. Даша стонала и ничуть не притворялась, смотрела на него изумленными глазами.
   Потом оба лежали в задумчивости, глядели в небо. Даша испустила томительный вздох, худенькие ручки обвились вокруг мужчины, она прошептала:
   – Незабываемо, ты в десятке лучших…
   – Всего лишь? – обиделся он. – А я так старался. И часто ты вот так проводишь время?
   Девушка засмеялась, стала целовать его в отрастающую щетину.
   – Глупый, я же только сегодня тебя узнала. У меня был парень… А до этого парня был еще один, до предыдущего был еще какой-то… прости, но я ведь не в тюрьме сидела… – Она перекатилась, разлеглась у него на груди. – Рассказать тебе правду?
   – Не стоит, – отказался он. – С каждой женщиной в наше время происходит что-то подобное.
   – Но я не каждая женщина… – нахмурилась Даша.
   – Все равно не надо… – Он стиснул зубы – самое время погрузиться в вековую русскую меланхолию. – Я всего лишь маленький, хотя и яркий эпизод в твоей жизни. Завтра мы уйдем в леса, я отведу тебя к федеральной трассе, там посажу на попутку, а сам вернусь, чтобы закончить свои дела. Не думаю, что ты когда-нибудь захочешь меня увидеть. А если захочешь, то я сам этого не захочу…
   Они подавленно молчали, слушали, как трещат в костре сухие сучья. В этом деле для полной грусти не хватало гитары…
   – Мы забыли одеться, – вздохнула Даша и обняла его за шею. От нее исходило сладкое тепло. Он чувствовал себя уязвимым и по уши влюбленным.
   – А нужно ли? – засомневался Андрей. – Мы ведь еще не уходим. Давай-ка повторим, что мы там начали…
   Она засмеялась, потом поднялась и стала торопливо одеваться.
   – Только без обид, – прошептала она, швыряя ему одежду. – Хватит, а то завтра ты не встанешь.
   – Ну, надо же… – задрал он нос.
   Андрей смутно помнил, что позднее Даша смилостивилась, и все повторилось еще не раз. Сил не осталось, это точно. Он просто валялся, потеряв всякую чувствительность. Потрескивал костер, под пахучей плащ-палаткой было тепло, уютно, он млел в женских объятиях. Проснулся посреди ночи, в ужасе распахнул глаза. Костер прогорел, он в панике задергался, когда не почувствовал рядом тоненькое тельце. И успокоился – Даша просто откатилась во сне, сопела, причмокивала. Он успокоился, обнял ее, прижал к себе…
   Проснулся окончательно, когда поднялось солнце. Птицы пели наперебой, а на лбу расплывался здоровенный комариный укус. Он начал яростно растирать припухлость, вскинул руку с часами. Начало одиннадцатого. А они еще не вышли из заповедника! Он взметнулся, стал ошарашенно озираться. Что случилось? Даши не было! Он тупо скользил глазами по кустам, по прогоревшему костру, по останкам недоеденной птицы. Зачем-то начал разгребать раздавленную лежанку. И все-таки она пропала! Он вскочил на ноги, выплюнул слово с ярко выраженной эмоциональной окраской, завертелся как волчок. Не может быть?! Возможно, она просто проснулась раньше, чем он, отошла под кустик. С женщинами это случается. Да и с мужчинами, собственно…
   – Даша? – позвал он каким-то незнакомым голосом. Но лес помалкивал, только пегая птичка, похожая на воробья, но именуемая певчим дроздом, сорвалась с ветки и куда-то понеслась.
   – Даша? – повысил он голос.
   Еще раз осмотрелся и обнаружил, что вместе с Дашей пропал автомат. Полная ерунда, зачем ей автомат? Он начал разрывать все вокруг, но автомата не было. Его охватывала паника. Вздор, она должна быть здесь! Нужно сосредоточиться. Утро выдалось прохладным, хотя и не настолько, чтобы дать дуба. Он натянул свой взопревший балахон, обшарил карманы. Вместе с автоматом пропал фонарь – и что бы это значило? Он разворошил остывшую золу, призвал себя к успокоению. Затем выбрался из кустов и совершил пробежку вокруг лагеря, стараясь не хрустеть сучьями. Затем – вторую пробежку, увеличив радиус поиска. Даши нигде не было. Похитили? Заговор «потусторонних» сил, внезапное помутнение сознания? Но балахон, которым она укрывалась, еще не остыл, значит, ушла недавно. Впала в сомнамбулизм, сама не ведала, что творит? А при чем тут оружие и фонарик? Что ее могло подстегнуть, что такого он вчера сказал? Он лихорадочно ковырялся в памяти, выбрасывал все ненужное. «Завтра мы уйдем в леса, я отведу тебя к федеральной трассе, там посажу на попутку до Красноярска…» И что? Ее испугала эта фраза, не хотела покидать опасный район, планировала что-то сделать? Но что тут можно делать? Банда уничтожена вместе с главарями, чем еще заняться интеллигентной девушке в глухой тайге? Что он знает про Дашу Лактионову, кроме того, что она сама рассказала?
   Мысли в голове не давали покоя, тоска сжимала. Неужели его развели, как последнего дурака? Нужно срочно восстановить равновесие в организме после стресса. Это не самое страшное, с чем он сталкивался в жизни. Подумаешь, была девушка, а потом исчезла… И вновь он превращался в сосредоточенного «лешего», умеющего читать следы. На северной стороне низины он обнаружил сломанную ветку. Опустившись на корточки, выявил отпечаток кроссовки. Фирма «Адидас», тридцать пятый размер, обувь добротная, раз выдержала перипетии вчерашнего дня. Он удалился за пределы кустарника и снова начал ползать по земле, выискивая следы. Вот отвалилась сухая ветка от осины, причем недавно отвалилась, вот смятый бугорок с тем же отпечатком подошвы… Он упал на след, как розыскная собака. Пусть не было дождя, следы отпечатались не четко, он уже с них не слезет! Он полз на корточках, чуть не обнюхивая землю, потом поднялся, ускорился. Даша уходила в спешке, ее шаг становился шире, следы неплохо отпечатались на косогоре, усыпанном прелой листвой. Возможно, она тоже проспала, хотела сбежать раньше, воспользовалась тем, что он храпит. Через пять минут он лежал на опушке – в том месте, где обрывался заповедник, напряженно всматривался вдаль. Распростерлись голубые дали в дымке солнечного дня. Петлял проселок, на котором теоретически могут встретиться полицейские дозоры. Но сейчас в этом квадрате не было ни одной живой души. На обратной стороне дороги пролегал овраг с обрывистыми краями. За оврагом – поле, за полем чернел Курундумский бор, в котором каждое лето нарастает море грибов и ягод. Но боровые грибы уже отошли, опятам хвойные леса не нравятся, вряд ли в это время года по хвойнику бродят грибники в массовых количествах. Да и далековато этот бор от райцентра… Он перебежал дорогу, не спуская глаз с характерных вмятин в почве. Обычный человек их мог не заметить, но опытный лесник, пусть и оторванный на девять лет от профессии…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация