А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шоколадный папа" (страница 40)

   Походкой грешницы

   Андреа медленно ходит по квартире: туда и обратно, восемнадцать квадратных метров. Над кастрюлей спагетти все гуще клубится пар. Марлон вопросительно смотрит на Андреа. Она ходит совсем как фотомодель, то есть как женщина, у которой есть две разные походки. Походка для жизни и походка для сцены. На последнюю смотрят с восхищением.
   Однажды Каспер оставил автограф на обнаженной женской груди.
   На чем же ты расписываешься теперь, Каспер?

   Консервированные помидоры, черный перец, капелька сливочной смеси и консервированные шампиньоны. Марлон мяукает. Внимательно смотрит на банки. Не трется о ноги, но мурлычет. Мурлычет, стоит лишь прикоснуться к нему. Это как рефлекс: словно нажимается кнопка play. Стоит лишь нажать на play, и Андреа начинает ходить туда и обратно, как модель. Красивой походкой. Стоит кому-нибудь прикоснуться к ней.
   Вчера Андреа снова оказалась рядом с Испанцем. Они с Хельгой выпили внеочередную бутылку джина и поехали слушать его группу. Он сидел на сцене и был погружен в игру, но все же улыбнулся Андреа. Он играл для нее.
   Напевая, Андреа насыпает в соус кайенского перца и паприки. Покачивает бедрами. Вчера он то и дело посылал ей взгляды, и какие! Сцена светилась. Улыбка-прожектор и аплодисменты. Поклонница выпила полбутылки джина, и потому на пути из зала на сцену нет препятствий, нет трудностей. Ни стыд, ни волнение не отягощают поступь – ни единой скучной, сковывающей мысли. Глядя в тарелку со спагетти, Андреа думает, что именно в этом «состоянии опьянения чуть выше нормы» и нужно покупать кефир, смотреть телевизор, разговаривать с соседями и платить за квартиру. В этом состоянии Андреа хотела бы провести остаток жизни (только не говорите Лувисе!).
   Андреа ест восхитительное блюдо собственного приготовления, потягивается и громко рыгает.
* * *
   Андреа смотрит на тебя, Карл. Принц, которого взрастили София и Арвид, расколотил в красном доме столько стекол, что они были вынуждены застраховать имущество от неумелого обращения.
   Неумеха-Карл прячется за диваном: скоро вернется Арвид.
   Он уезжал. Его не было дома. За это время София не раз отлучалась из дома, навещая его на севере.
   – Папа болел, – говорит она.
   – Чем?
   – Не любопытничай, Карл.

   Арвид возвращается домой. Бледный и сонливый, необычно молчаливый, он садится за кухонный стол, не видя ничего вокруг. София закрывает дверь на кухню.
   Карл сидит в своей комнате, сидит и смотрит в стену. Воображает, что синие узоры – это дороги и автомобили. Пальцем подводит автомобиль к обрыву. Тем же вечером он снова разбивает стекло. Говорит – нечаянно. Это не он, а рука. Рука делает трещину в стекле, хотя он шепчет ей: «Не надо, Арвид рассердится!» Но Арвид не сердится. Странно – он просто смотрит, вздыхает и отворачивается.
   Карл прогуливается вокруг дома. В третий раз он обходит его и всякий раз обнаруживает что-нибудь новое. Солнечные часы, жука, кошку, спящую в гамаке. Андреа смотрит на тебя, Карл: как ты идешь, прислушиваясь к собственным шагам и насвистывая.
* * *
   Карл в горчично-желтой рубашке, коричневом шерстяном жилете и брюках из той же ткани.
   Карл, Андреа ищет тебя!
   Он смотрит на нее с фотографии. Смотрит, сидя в коричневом кресле. Челка почти скрывает взгляд. Он собирается встать.
   Но вот видно, как Лувиса, сидящая на цветастом диване, протягивает к нему руку. Дальше – ослепительная вспышка. И больше ничего.
   Карл? Андреа скучает по тебе!
   Наверное, легче подобраться с вопросами и толчками, но Карла нет рядом. Он на фотографиях, заляпанных жирными пальцами. Девочка Андреа в гостиной: скатывается с белой двери, как с горки. Но вот она вдруг уже большая: смотрит, как стены меняют цвет. Мелкий травянисто-зеленый узор вместо крупного кроваво-красного, а в ванной внезапно появляется душевая кабинка, в которой Андреа несколько раз проверяет замок, прежде чем увеличить напор воды. Изолируясь от всего мира, она остается наедине с горячими струями: как приятно и постыдно. Андреа не покидает розовых кафельных стен, пока не исчезают возможные признаки того, что она делала, – но вдруг это видно по глазам? Она отпирает дверь и старается выглядеть как обычно, но как это – как обычно? Вдруг, чем больше стараешься двигаться правильно, тем ненатуральнее выходит?
   В доме два этажа. Спускаться по лестнице, ведущей на нижний этаж, нужно тайком, бегом, заранее нащупывая выключатель. Идти туда нужно с определенной целью. Самая худшая дверь – в подвале, коричневая и скрипучая. За этой дверью комната с волосатыми стенами, словно оклеенная звериными шкурами с остатками шерсти. Затем – прачечная, где всегда темно, сколько бы ламп ни горело. Спасает лишь узкое окно под потолком: еле различимые очертания велосипеда или куста шиповника все же успокаивают.
   Тяжелые темно-красные шторы скрывают замурованные платяные шкафы. Андреа не смеет даже смотреть в их сторону.
   «Я возьму чистую рубашку и трусы», – громко произносит она. Но затем Андреа начинает казаться, что тому, что скрывается в гардеробе, не нравится слово «трусы», и потому она говорит «носки». Поспешно сдергивает белье с веревки. Бросает быстрый взгляд туда, где притаилось страшное. Ничего не видно и не слышно. Но это еще хуже. Сколько раз она спускалась вниз, но ничего не происходило. Словно нечего и бояться.

   Хельга живет в точно таком же доме, но в их подвале нет мрака. В комнате, расположенной там, где должна быть «волосатая», светлые стены и морозильная камера с разноцветными эскимо. В большой комнате – огромный телевизор, молочно-белый кожаный диван и конфеты в вазах. В доме у Андреа большая комната вмещает старую резную двуспальную кровать и секретер со множеством ящиков. В тех, что открываются, лежат простыни, скатерти, полотенца. Андреа воображает, что в маленьких запертых на замок ящичках хранятся любовные письма, адресованные Лувисе. Фотографии молодых людей с надписями «Love You Miss Yo u Need You» на обратной стороне. Однажды Лувиса показывала Андреа такое фото. Он был продавцом апельсинов. Довольно симпатичный: темные волнистые волосы и густые брови. Одна нога на ящике с апельсинами, руками упирается в бока. На обратной стороне написано что-то на незнакомом языке – не английском. Лувиса говорит, что не помнит, что означают эти слова. «Love You Miss Yo u Need Yo u, – шепчет Андреа так, чтобы Лувиса не услышала. – От твоего иностранного продавца апельсинов».
   Над старой скрипучей кроватью висит картина, на которой ангел простирает длани над головами двух светловолосых детей. На стороне Лувисы висит – Андреа не смеет взглянуть, не может не взглянуть! Какая жуткая женщина! Мама бабушки Лувисы. Пристальный взгляд, прямой пробор, высокий жесткий воротник. Самое страшное – рот. Прямая полоска без губ. Вырвется ли из этого рта дикий вопль, раздастся ли ледяной, глухой, презрительный смех?
   Неужели она родня Андреа, не говоря уже о Лувисе?
   Иногда, когда Карл в отъезде, Андреа спит с Лувисой в подвальной комнате. Ей хочется спать на месте Лувисы, но тогда придется лежать по соседству с этой жуткой теткой! Андреа не смеет пошевелиться. Если начать шевелиться, старуха может ожить. Андреа лежит, не шелохнувшись, прислушивается к маминым звукам на верхнем этаже.
   – Лувиса! – кричит она, но не слишком громко. Женщина на фотографии, наверное, не любит, когда шумят. – Лувиса!
   Ответа не следует, и Андреа выбирается из кровати, прикрывает глаза ладонью, чтобы ненароком не взглянуть на картину, и несется наверх. Лувиса на кухне, она смотрит в окно. Андреа чувствует, что надо возвращаться вниз. Что у Лувисы минутка одиночества, минута одинокой мамы. Но Андреа стоит на месте, пока Лувиса не замечает ее.
   – Ты не можешь уснуть? – Лувиса смыла голубые тени, карандаш и розовую помаду. Андреа это не нравится. На мгновение Лувиса кажется такой же чужой, как женщина на картине. Но ведь Андреа знает, что Лувиса добрая.
   – Пожалуйста, поверни фотографию к стене!
   Лувиса идет первой и поворачивает фото. Пусть таращится в стену. Лувиса вздыхает. Наверное, ей не нравится все время поворачивать собственную прабабушку лицом к стене.
   – Вот так, – говорит она, – спокойной ночи.
   – Погладить, поцеловать, обнять, – просит Андреа, и Лувиса еще раз гладит, целует и обнимает.

   Девочка Андреа стоит перед зеркалом – да, она снова плакала. А может быть, дело в цветочной пыльце. Красные глаза – хорошо. Мокрый нос. Может быть, завтра можно будет остаться дома. И послезавтра, и послепослезавтра. Лувиса считает, что оставаться дома всего на один день нельзя. Особенно если у тебя температура. Андреа трогает лоб рукой. Ведь он горячий?
   Многое отличает Андреа от тех, кто хочет в школу, чтобы встретиться с друзьями:
   Андреа боится сморкаться.
   Андреа не умеет свистеть.
   Андреа не решается зажигать спички. Она стоит у туалета и тренируется. Время от времени у нее получается, но горящую спичку приходится быстро бросать.
   У Андреа нет ни сумки фирмы «Соломон», ни модных мокасин.
   Боли в животе. К концу занятий у Андреа непременно начинает болеть живот, и ей приходится уходить пораньше. Так больно, что она еле двигается, но еще хуже то, что каждый день приходится отпрашиваться и слышать возмущенные, завистливые реплики класса. Как будто Андреа врет. А вдруг все и вправду думают, что она просто сочиняет?
   Вернувшись домой, лежать на диване и смотреть записанную на новехоньком видеомагнитофоне очередную серию Falcon Crest. Боль в животе проходит, остается лишь желание увидеть следующую серию и предвкушение мероприятия под названием «Пойти-в-магазин-за-шоколадом». Возвращаясь из магазина с шоколадкой в кармане, Андреа почти чувствует прекрасный вкус на языке, но терпеливо ждет, пока не окажется в комнате за закрытой дверью.
   После неизбежно возникает ощущение пустоты.
   Сделать уроки и лечь спать, а наутро снова в школу.
   Андреа надеется, что завтра, как только заработает будильник, она проснется в поту, с раскалывающейся головой. Или что она, отключив противное пиканье, бросится в туалет с приступом рвоты. Рвота – едва ли не самое страшное в жизни, но школа хуже. Кирпичные стены коридора, ухмылки, перешептывания, смешки. Спины и подножки. А когда Андреа постриглась, стало только хуже. Она едва не плачет, глядя в зеркало.
   – Не так уж и плохо, – говорит Лувиса, укладывая короткие прядки феном и расческой: выходит красиво. Она делает укладку вечером в воскресенье (после свежеиспеченного хлеба и американского ток-шоу), и Андреа не спит всю ночь. Время от времени она переворачивается на другой бок, чтобы прическа не оказалась смятой только с одной стороны. Пытается лежать так, чтобы волосы почти не касались подушки. В понедельник все не так уж плохо, но вот во вторник… боже, невозможно смотреть.
   Андреа смачивает волосы водой, зажимает заколками там, где должно быть плоско, вытягивает и взбивает, и прическа становится очень странной: макушка совершенно плоская! Школа превращается в еще большее мучение, Андреа чувствует себя уродиной. А если идет дождь или просто влажно, то все пропало. Ничто не поможет.
* * *
   Опять.
   Я ищу тебя. Ты говорил, что вернешься.
   Ты сказал: я вернусь и больше никогда не оставлю тебя. Так ты и сказал в мечтах Андреа. Ее мечты были реальностью.

   Андреа медленно спускается по лестнице. Вот он – с пакетами из аэропорта и чемоданами. Он улыбается. Лувиса смотрит на Андреа с порога кухни.
   – Андреа! Папа дома.
   Как будто Андреа не видит! Карл распахивает руки, и она вплывает в его объятия, которые длятся всего мгновение: она ничего не успевает почувствовать.
   – Держи! – Он протягивает ей пакет. Лина-Сага уже сидит в гостиной и достает подарки. Карл расшнуровывает черные ботинки. Идет на кухню вместе с Лувисой. Они закрывают дверь. Андреа слышит, что они ругаются – или беседуют, как это у них называется. Она берет свой пакет и поднимается в свою комнату. Внутри – футболка с серебристым тигром и, как обычно, коробка шоколада: тридцать кубиков шоколадной нуги. Андреа надевает футболку, гладит тигра. Открывает коробку и кладет в рот первую конфету, которая тут же тает на языке. Потом вторую. Вскоре корзина для мусора полна серебристых оберток.
* * *
   Хельга постриглась в точности как певица Карола, а бабушка сшила ей платье, как у Каролы: копию того, в котором она победила в музыкальном конкурсе с песней «Незнакомец».
   – У нее красивые волосы, – говорит Лувиса, вылепливая котлеты. – Она и вправду похожа на Каролу.
   «А разве я непохожа?» – спрашивает Андреа, но Лувиса считает, что не очень.
   – Ты гораздо красивее!
   Андреа хочется прошипеть «ничего подобного», хочется поскорее бежать к Хельге, но она не решается: Хельга теперь совсем другая, она демонстрирует свой новый наряд соседям. Андреа прислоняет большое зеркало к перилам. На ней голубая футболка с жирафами – последний подарок Карла. В компании полосатых жирафов один – в точечку. Внизу надпись: «What do you mean I’m different»[39]. Андреа крутится перед зеркалом, подходит поближе, отходит назад. Может быть, она тоже ничего? Стягивает талию тонким поясом. Надевает розовые клипсы, делает прическу пышнее. Вот теперь можно радостно улыбнуться и отправиться к Хельге.
* * *
   Да, она радостно улыбается! Видно в зеркале. Звонил Испанец, хотел приехать в гости (он знаком и с другими студентами школы) и спросил, есть ли у нее матрас, на котором можно переночевать. Матрас у Андреа есть.
   Андреа видит его перед собой. Темные взлохмаченные волосы. Может быть, так и должно быть – от светлого к темному. У Каспера желтые волосы, у Барда рыжие, у Юнатана… темно-русые, а у Испанца почти черные. Может быть, черные волосы – это и есть окончательный вариант.
   Юнатан звонил и оставил сообщение на автоответчике: плаксивым голосом просил перезвонить. Back off![40] Иногда приходится использовать английские слова. I love you. Так проще. I love you, Юнатан, но я не люблю тебя. Андреа раздражает, что он говорит то же самое: «не люблю», что он соглашается, что он не любит ее так, как ей нужно.
   Марлон провожает Андреа восхищенным взглядом, когда она двигается по комнате летящей походкой. Летит, когда ее поднимают чужие руки.
* * *
   Андреа и Хельга купили сладостей в супермаркете «Галактика». Это один из тех волшебных дней, когда Хельга целиком и полностью принадлежит Андреа, а не едет в Вальхов. Они купили большой пакет конфет разных сортов: Хельге так нравится. Андреа не любит кислые мармеладки, она любит шоколад, но это Волшебный День, а Хельгу на велосипеде так легко спугнуть.
   Они вышли из супермаркета, и вдруг кто-то окликает их: «Эй! Остановитесь!» Похоже на пьяницу, который вечно ошивается у магазина «Консум». Когда он кричит, лучше не останавливаться, а быстро идти прочь, поэтому они прибавляют шагу, как ни в чем не бывало поедая сладости и разговаривая.
   – ЭЙ, ОСТАНОВИТЕСЬ! – Голос все более сердитый, вот он уже совсем близко, догоняет.
   Какой-то мужчина прижимает Андреа и Хельгу к стене, конфеты падают на землю. Андреа плачет, мужчина проверяет их одежду, шапки и рукавицы, выворачивая их наизнанку.
   – Я думал, вы что-то украли, – произносит он наконец, смущенно покашливая. Объясняет, что они ходили по магазину так, как обычно двигаются воришки, и что надо было остановиться, когда он их окликнул: «Почему вы не остановились?» Андреа не может ответить: она рыдает, сотрясаясь всем телом. Вокруг них собрался народ, люди стоят неподалеку и глазеют.
* * *
   Были ли они пьяны? Нет, не были. Андреа приняла по меньшей мере четыре таблетки «Собрила», она помнит, что была красноречива и остроумна и хотела смотреть по телевизору фильм ужасов. Но он затащил ее в постель и стянул с нее трусы. Запихивал пальцы во все отверстия. А может быть, это он хотел смотреть фильм и разговаривать, а она стянула с него трусы с Бэтменом.

   Они идут в школу самой красивой, но чуть более длинной дорогой.
   – Почему мы идем в обход?
   – Потому что здесь красиво, и, кроме того, я не хочу ни с кем встречаться.
   – Ладно, – соглашается Испанец и шаловливо дергает ее за волосы. У Андреа внутри мальчишка-Имован, и потому она смело целует Испанца в шею. Он будет импровизировать с Белоснежным господином, а она пообедает и пойдет на занятия.
   – Андреа! Привет!
   Андреа не хочет оборачиваться. Снова оклик. Андреа оборачивается – а что ей остается? Вдалеке у церкви стоит Белоснежный, а с ним – Юнатан! Ну и каша! Школьная столовая так близко, еда совсем рядом. Можно, я пойду туда? Нет, нельзя. Ты взрослая. Надо улыбаться. И Андреа улыбается. Удивительно, что иногда получается делать вещи, которые тебе вообще-то не под силу. Испанец и Белоснежный господин о чем-то переговариваются. Андреа поддакивает, Юнатан смотрит ей в глаза. Андреа чувствует холод, и он отводит взгляд. Юнатан стоит с угрюмым видом и молчит: он мог бы казаться смешным, но он вовсе не смешон. Андреа говорит «увидимся» и уходит. На этот раз мальчишка-Имован не помог. В последнюю секунду Испанец улыбается ей ничуть не согревающей улыбкой. Ледяной взгляд Юнатана сильнее.

   Испанец дает номер своего телефона: все лето он будет в Столице. «Позвони, если захочешь, – говорит он. – Всего хорошего». Обнимает ее, по-доброму глядя в глаза, желает ей удачи… В чем? У него красивый почерк, но у Юнатана красивее. Юнатан умеет рисовать самую красивую в мире «А». Андреа думает о Юнатановой «А», когда Испанец уходит: его она тоже не любит. «„А“ – Андреа», – думает она и кладет голову на живот Марлону.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация