А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Записки из Города Призраков" (страница 7)

   Глава 8

   Я звоню Кэрол Коль в пятницу утром, перед работой, но слышу лишь ее монотонный голос, записанный на автоответчик: «Это офис Кэрол Коль, адвоката. Дни приема с понедельника по пятницу, с девяти утра до пяти вечера. Пожалуйста, оставьте после сигнала подробное сообщение с вашим номером и временем звонка, и мы в самом скором времени вам перезвоним. Спа-сибо».
   Семь дней. Цифра не дает мне покоя, рыбьей костью торчит в горле.
   Глубокий вдох. Слова налезают друг на друга:
   – Привет. Меня зовут, э… Оливия Тайт. Я… мне нужно поговорить с Кэрол, то есть с миссис Коль. Кэрол Коль. О моей матери, Мириам Тайт. Пожалуйста, перезвоните мне, как только сможете. Это важно. – Я замолкаю, потом вношу поправку: – Нет. Срочно. Это срочно. Спасибо.
   Работа – сплошное расстройство. За день заплатили только двое: мать и ее непоседа-дочка с косичками. Я взяла их пять долларов и наблюдала, как медленно вращается карусель. Круг за кругом, под визг маленькой девочки. Катались они чуть ли не вечность.
   После их ухода я проверяю мобильник каждую минуту: жду ответного звонка, пальцы нервно теребят подол моей рабочей футболки с надписью «Парки и развлекательные заведения Майами», просто схожу с ума. Семь дней.
   И все это время, хотя я уверена, что никто не уделяет мне ни малейшего внимания, клянусь, я чувствую чей-то взгляд, буравящий мне затылок. Но всякий раз, когда оборачиваюсь, чтобы поймать того, кто следит за мной, осознаю, что я одна и никого за спиной нет.
   Я сую мобильник в карман сумки, пальцы касаются блокнота для рисования. Я достаю его, открываю на коленях; этого вполне достаточно, чтобы напомнить мне, как легко я рисовала, всякий раз картина просто изливалась на холст. Начинаю рисовать подростковую парочку, которая качается на качелях: они обнимаются, жадно целуются. Но я продолжаю видеть Штерна. Я вижу только Штерна. Его губы, зубы. Его руки. Черноту его волос в каждой тени, в каждом отраженном солнечном луче. Всюду он.
   «Прекрати, Оливия. Прекрати». Я начинаю рисовать баньяновую рощу в центральной части парка, лезущие из земли корни. Но лицо Штерна продолжает возвращаться ко мне, куда я ни смотрю. В смерти он другой. Под широко посаженными светло-карими глазами теперь черные пятна.
   Гроза собирается в половине четвертого – огромные, беременные дождем облака, – громовой раскат прокатывается по небу. Все спешат укрыться в своих автомобилях, прежде чем польет дождь, за исключением одного мальчишки, Карлоса, которого я знаю – жили по соседству, – и его никчемных дружков. Они орут, бегают по траве босиком. Бомжиха копается в мусорном баке у фонтанчиков с водой: ей на грозу на-плевать.
   Я решаю закончить работу на час раньше, чтобы попасть в офис Кэрол Коль до его закрытия. Оглядываюсь в поисках управляющего и, убедившись, что поблизости его нет, быстро подвожу итог дня: обесточиваю скрипящую карусель, после чего запираю и будку, и калитку на территорию карусели.
   Карлос и его дружки все еще бегают по траве, и мне надо пройти мимо них. Почему-то застеснявшись – действительно, было бы перед кем, – я через голову снимаю потную рабочую футболку, оставаясь в еще более потном и запачканном краской топике, убираю альбом для рисования в сумку, чтобы его не так сильно вымочило дождем, перевязываю конский хвост и теперь готова пересечь их тропу по пути к автомобилю.
   Как только я приближаюсь, мальчишки начинают новую игру: сминают пустые, жирные, мокрые упаковки из-под картофельных чипсов в комки и бросают в бомжиху, которая, наклонившись, все роется в мусорном баке в нескольких футах от них. За комками из фольги следуют пустые банки из-под «Слайта» и «Колы». Бомжиха на мгновение оборачивается, чтобы посмотреть, кто ее достает. В руке она гордо сжимает какие-то вымоченные бумажки. Я узнаю ее, подойдя ближе: Медуза. Три оставшихся зуба показываются над ее нижней губой, когда она хмурится, а потом возвращается к прерванному занятию; мокрые волосы прилипли к лицу.
   – Убирайся отсюда, рехнувшаяся сука! – кричит Карлос, угодив ей в правое ухо банкой из-под газировки.
   Она на мгновение хватается за ухо и тут же продолжает рыться в мусорном баке, будто потеряла что-то очень ценное и ничто не помешает ей найти эту вещь. Добытые сокровища она бросает в пластиковый пакет у ее ног: пустые сигаретные пачки, сломанную заколку, вымазанные в грязи перчатки из латекса. Друзья Карлоса продолжают бомбардировку. Банки попадают в поясницу, костлявое правое плечо, в другое ухо. Медуза все ниже сгибается над мусорным баком, но продолжает копаться в его содержимом.
   Карлос подходит к ней, с заостренной палкой в руке, которой начинает тыкать в спину. Словно она – лежащий на обочине мусор. Его дружки гогочут.
   Охваченная яростью, я подхожу к нему, вышибаю палку из руки.
   – А ну, пошел отсюда, – не говорю – рычу. – Немедленно. Я позвоню моему боссу. Я позвоню копам.
   – Господи. Ладно, ладно. Мы просто дурачимся. – Карлос поднимает обе руки, по-прежнему смеясь.
   – Или я тебе накостыляю, или ты уберешься отсюда. Выбор за тобой. – Я сжимаю кулаки.
   – Да ладно. Ей-то без разницы. Видишь? – Он указывает на Медузу. Бомжиха вновь к нам спиной. Дружки Карлоса его поддерживают и смотрят на меня так, словно я – неадекватная училка, которая только что на три недели запретила им появляться в школе за жевание резинки на уроке.
   Что-то во мне лопается, чуть ли не в самом сердце.
   – Ты думаешь, что можно бросать мусор в человека, который в чем-то отличается от тебя? – напираю я на него.
   – Ах, черт, я забыл. – Карлос ухмыляется. – У тебя же чокнутая мамаша. И знаешь, – он оценивающе смотрит на меня и медленно облизывает губы, – ты гораздо сексуальнее, когда не кричишь на людей.
   И я вижу, как он мне подмигивает. Тут – ба-бах – все во мне взрывается.
   – Пошел отсюда. Быстро! – кричу я, громче, чем собиралась. – Чего ты, нах, ждешь?
   Мальчишки ждут вердикта Карлоса. Тот пожимает плечами, давая другим сигнал к отступлению. Когда они уходят сквозь дождь, он оборачивается и кричит через плечо:
   – Наверное, у тебя в семье безумие передается по наследству!
   – Наверное, у тебя в семье все рождаются говнюками! – кричу я в ответ. Во мне бурлит ярость. Я освобождаю правую руку, поднимаю смятую банку из-под газировки и швыряю ему в затылок. – Удолбыши! – кричу я. Все четверо, смеясь, убегают.
   Я все еще стою, глядя им вслед, успокаивая дыхание, когда Медуза, прихрамывая, подходит ко мне. Вытягивает сжатую в кулак руку и говорит: «Tu mano»[18], – низким, прокуренным голосом, указывая на мою руку трясущимися пальцами цвета пепла.
   – Чего вы от меня хотите? – в недоумении спрашиваю я, меня мутит от идущей от нее вони.
   – Abrete, – отвечает она. – Открой.
   Я подставляю ладонь, и она бросает на нее маленькую, грязную монетку. В ней просверлена маленькая дырка, словно ее носили на шее.
   – Спасибо тебе.
   Она накрывает мою ладонь своей и, улыбаясь, медленно возвращается к мусорному баку и продолжает в нем рыться, теперь уже без помех.
   Я верчу монетку в пальцах, пытаясь понять, что на лицевой стороне: вроде бы там что-то выгравировано, но мешает корка грязи. Поэтому я просто сую монетку в карман шортов и бегу к воротам теперь уже под проливным дождем: словно небу вспороли брюхо и хлынула кровь.

   Глава 9

   Звонок. Женщина, сидящая в приемной офиса Кэрол Коль, щурится на меня сквозь стекло, и я вижу, как ее рука ныряет под деревянный стол к кнопке, открывающей замок. У меня вновь ощущение, будто за мной наблюдают, как в парке. Может, развивается чувствительность к присутствию призраков? Я готова к тому, что Штерн в любой момент материализуется из воздуха. Щелкает замок, дверь открывается, и я захожу в кондиционированную прохладу приемной. Влажные шорты тут же прилипают к бедрам.
   Стены тускло-серые, светлее ковра, темнее забранных в пучок на затылке волос секретарши и ее помады. Мебель в приемной ультрасовременная, по виду дорогая. Сплошь прямые углы и острые кромки. На маленькой пластмассовой табличке, которая стоит рядом с компьютером секретарши, надпись «Жанетта». Гигантская репродукция Мане – грязные, расплывающиеся пятна серого – украшает стену за ее спиной.
   – Привет. Мне нужна Кэрол Коль. – Я пытаюсь обойтись без суетливых движений рук, но тут же понимаю, какой мокрой и встрепанной выгляжу в этой аккуратной, ухоженной приемной, начинаю расправлять складки топика и приглаживать волосы.
   Не поднимая головы, Жанетта водит мышкой по коврику, вглядываясь в компьютерный мо-нитор.
   – Я вижу, в четыре пятнадцать… – Она смотрит на часы, хмурится, поднимает на меня глаза. – Она вас ждет?
   – Нет. Ну, я не знаю. Но это срочно. – Я одергиваю топик, подтягиваю резинку на конском хвосте. Чувствую, как слова накапливаются под языком. Взгляд у нее теплый. Она хочет меня выслушать. – Скоро начнется процесс моей мамы… – Я замолкаю, качаю головой. – Мне действительно надо ее увидеть. Миссис Коль. Я могу ждать всю ночь, мне без разницы.
   – Давайте поглядим, что можно сделать, – мягко говорит она. Плоть трясется на ее руках, когда она снимает трубку и нажимает на квадратную кнопку на корпусе. Разглядывает длинные, накрашенные ногти, пока говорит в микрофон: – К вам пришли. Оливия Тайт?.. – Она смотрит на меня, ожидая подтверждения. Я киваю. Она что-то записывает в блокнот, потом кусает колпачок ручки. Ее зубы оставляют в пластике новые вмятины. – Да. Да, хорошо. Ага. И вы хотите, чтобы я переставила… Нет. Ладно. – Она кладет трубку, встает из-за стола, подходит к коридору. – Пошли, bonita[19]. – Она указывает в сторону кабинетов. – Нас ждут.
   Я иду за ней, мои вымоченные дождем туфли шумно чавкают в тишине коридора. В конце Жанетта предлагает мне повернуть налево у скульп-туры дельфина. Сделав это, я оказываюсь перед стеклянной стеной.
   За ней – большая комната. Кэрол что-то яростно печатает, сидя за столом. Я видела ее лишь пару раз и не отдавала себе отчета, как она похожа на птицу: маленький, заостренный клюв, маленькие глазки с пронзительным взглядом, коротко стриженные светлые волосы, похожие на перышки.
   Я откашливаюсь, стучу в открытую дверь. Она поднимает голову. И шея длинная – птичья.
   – Оливия, – говорит она, точнее, командует, голос резкий, пронзительный. – Как ты, – это не вопрос. – Заходи. Заходи. Присядь. Тебя не затруднит закрыть за собой дверь? Я буду тебе крайне признательна. – Она перекладывает какие-то папки на столе, достает ручку из-за уха и вставляет ее в квадратную подставку на столе, который шириной с добрую милю.
   – Извините, что заявилась без приглашения, – начинаю я, у меня перехватывает горло. – Но я позвонила…
   – Да. Знаю. Но сегодня у меня совершенно безумный день. Ужасно себя чувствую, Оливия, ужасно. Я рада, что ты зашла. – Она смотрит на изящные золотые часы на запястье. – Времени у нас немного… у меня встреча через несколько минут. Но мы их используем, так? – Она кивает, отвечая на собственный вопрос. – Да.
   Мои бедра прилипают к кожаному сиденью, хотя оно холодное, как лед. В желудке жжение, жар поднимается к горлу, проникает в рот.
   – Я хочу задать несколько вопросов о…
   – …о твоей матери. Да. – Она энергично кивает, словно заранее знала, о чем пойдет речь. – Насчет приближающихся слушаний, я полагаю? Ты хочешь знать, какова ситуация? Чего ждать? Что ж, Оливия, я не хочу тебя обнадеживать. И говорю это прямо. – Картины на стенах, похоже, дрожат от ее слов. Я моргаю, жду, когда дрожь уйдет. – Ты хочешь пить? Вода со льдом подойдет? Я позвоню Жанетте.
   – Нет. Пить я не хочу. – Я говорю громче, чем хотела. «Еще один симптом ранней шизофрении: неспособность контролировать собственный голос». Вроде бы я читала об этом в Википедии. – Без воды я обойдусь. Я просто хочу знать, вы… вы абсолютно уверены? – Я глубоко вдыхаю. – У вас есть хоть какие-то сомнения? Я хочу сказать… или вы абсолютно уверены?
   Кэрол ерзает на стуле, переплетает пальцы.
   – Я собираюсь сказать тебе снова, Оливия, потому что держаться за ложные надежды бессмысленно, – говорит она после паузы. – Я нисколько не сомневаюсь в том, что твоя мать убила Лукаса Штерна. Косвенных улик предостаточно. К примеру, под ее ногтями обнаружена ДНК юноши. Но я также уверена, что среди причин, побудивших ее это сделать, не было злобы. Сказался стресс, обострилась шизофрения, в тот момент она не отвечала за свои действия. В этом нас поддерживают медицинские эксперты. У нас есть даже результаты сканирования мозга. Так что мы идем в суд не с пустыми руками.
   – Но тогда почему она просидела в тюрьме десять месяцев?
   – Десять месяцев – это абсолютно минимальный срок до проведения судебных слушаний с вынесением приговора, Оливия, – отвечает Кэрол. – Я знаю, что тебе об этом известно. Нам еще повезло, что суд пройдет менее чем через год после предъявления обвинения.
   В голове пылает огонь. Свет резкий, обжигающий. Внезапно я хочу только одного: сражаться за мать.
   – Могло ДНК оказаться под ногтями после смерти? Если она по какой-то причине прикоснулась к телу, или случайно, или… – Я замолкаю, чуть успокаиваясь, держать руками за края си-денья.
   Она поджимает губы.
   – Это правда, Оливия; конечно же, могла быть вероятность того, что твоя мать этого не делала… что она прикасалась уже к трупу, – говорит Кэрол Коль голосом слишком тихим и твердым для ее изящного лица певчей птицы, – если б не одно маленькое обстоятельство.
   – Какое?
   – Она призналась.
   Я смотрю на нее, не веря своим ушам, чувствуя, как кровь отливает от лица. Я провела слишком много времени, не вникая в подробности предварительного разбирательства и самой смерти Штерна, в дыму сигарет с травкой и пьяных загулах, и каким-то образом совершенно упустила этот момент.
   – Призналась?
   – Она поняла, что наделала. Поняла, что приговор будет более щадящим, если она возьмет на себя ответственность.
   – Но разве она не может выступить в свою защиту? Она же моя мама, у нее должна быть причина, оправдание?
   – Твоя мать прошла две медицинских экспертизы. Обе пришли к заключению, что состояние здоровья не позволяет ей предстать перед судом. – Кэрол хмурится, в глазах жалость. – Наша единственная надежда – признание ее невменяемой. По крайней мере. В этом случае ее поместят в психиатрическую клинику, где она получит необходимое лечение. Где о ней будут заботиться.
   Кабинет плывет у меня перед глазами, словно я закрыла их после того, как выпила слишком много.
   – И это все? Этим все и закончится?
   – Да, – отвечает Кэрол чуть мягче. – Этим все и закончится. – Она смотрит на часы, хмурится. – Четверть пятого. Позволишь тебя проводить?
   Я ей не разрешаю. Иду одна по длинному коридору от кабинета Кэрол, ощущая себя глупой. Ссохшейся, замерзшей. Как я могла позволить моей голове – глупой, выдумывающей призраков голове – разжечь во мне огонь надежды?
   Я крепко обнимаю себя руками, направляясь к лифту. Жанетта смотрит в другую сторону, телефонная трубка прижата к уху, а это означает – спасибо Тебе, Господи, – что мне нет нужды говорить с ней. Я хочу домой, хочу забиться под покрывало в темноте. Нет смысла упираться. Бороться не за что. Как моя мать официально, по закону, стала сумасшедшей? Сумасшедшей до такой степени, что не может даже появиться в зале суда, перед судьей и присяжными, не может выдержать суд?
   Все это не имеет смысла. И при этом на каждом шаге в голове отдается не оставляющий надежд вывод: «Она призналась». И пока я жду лифта, слежу за изменяющимися числами, отслеживающими движение кабины, которую я вызвала, мне открывается еще одна истина: ты тоже безумна.
   «Ты безумна. Ты безумна».
   Створки расходятся.
   Тед Оукли выходит из лифта.
   На его лице изумление.
   – Оливия… так ты приходила, чтобы повидаться с Кэрол… не ожидал увидеть тебя. – Он похлопывает меня по спине, в другой руке крепко держит брифкейс, в котором, похоже, лежит что-то очень тяжелое.
   – Да. – Я несколько раз моргаю. – Она сказала мне…
   Он меня обрывает:
   – Мне очень жаль, дорогая, но я опаздываю. – Он смотрит на часы. – Загляни к нам в самом скором времени!
   Тед быстрым шагом уходит по коридору, а я занимаю его место в кабине лифта со странным ощущением, будто что-то не так. Я забыла, что Кэрол еще и адвокат Теда Оукли. Но, разумеется, именно он нашел Кэрол после того, как первый адвокат мамы неожиданно отказался вести ее дело.
   Я прохожу мимо элегантного «БМВ» Теда и направляюсь к своей развалюхе, которая стоит в десятке ярдов. Поворачиваю ключ в замке, открываю дверцу, сажусь на чертовски горячее сиденье. Вставляю ключ в замок зажигания, завожу двигатель, включаю радио на максимальную громкость, чтобы заглушить древесных лягушек. В горло словно вставили камень.
   Я перескакиваю с одной радиостанции на другую, выезжая со стоянки: сорок лучших, альтернативный рок… Наконец ловлю желанное: «…так солнце жгло, что я замерз, Сюзанна, ты не плачь». Внезапно лицо Штерна – это все, что я вижу, лицо напротив моего, слова, слетающие с его языка.
   Я его слышу… клянусь, я его слышу, как будто он здесь.
   «О, Сюзанна, не плачь ты обо мне. Из Алабамы еду я, и банджо на спине». У него такой забавный южный выговор. Я слышу его. Как будто он здесь. Как будто он поет рядом со мной.
   И тут я осознаю: он поет рядом со мной.
   Я подпрыгиваю, чуть не выезжаю на встречную полосу. «Господи! Штерн… Господи!» Я выравниваю автомобиль, сосредотачиваюсь на том, что едет впереди.
   – Я до смерти замерз, Сюзанна, не плачь, не плачь обо мне. – Его волосы в еще большем беспорядке, чем при жизни.
   – Перестань петь. Просто перестань, пожалуйста. – Я вырубаю радио. – Все кончено, Штерн, понимаешь? Моя мать призналась. Мириам Тайт убила тебя. Все кончено. – Он рядом, и я чувствую, как его кожа излучает холод.
   – Послушай, Ливер, – говорит он, – призраки не появляются без причины, правда?
   Я бросаю на него короткий взгляд. Его глаза сверкают. Так трудно отвернуться.
   – Ты здесь потому, что я тебя выдумала. Это галлюцинация. Бред. – Горло перехватывает, я откашливаюсь.
   – Ты знаешь, что это чушь, – мягко говорит он. – Даже если тебе легче в это поверить. Я здесь. Я говорю тебе правду. Посмотри на меня, Ливер.
   Я только крепче сжимаю руками руль. Он вздыхает.
   – Ты всегда была упрямой. Или нет?
   – Я не упрямая. И взгляды у меня очень широкие. Господи… как смеешь ты, призрак, влезать в мою жизнь, когда я только пытаюсь сжиться со всем этим дерьмом, и еще говоришь мне, что я упрямая?
   Он смеется.
   – Ну, призрак я, призрак. А что делать? – Он наклоняется и обнимает меня. От неожиданности я дергаюсь, автомобиль чуть не слетает с дороги.
   – Ты чуть меня не убил! – Я сильнее надавливаю на педаль газа, смотрю прямо перед собой. Внезапно я уже не грущу, потому что в ярости.
   Штерн все еще сидит рядом со мной, напевает себе под нос «О, Сюзанну».
   – Разве недавно я не спас тебе жизнь?
   Я почти забыла его руки, обнимающие меня, силу, с которой он удерживал меня над волнами, пока я выкашливала воду.
   – Может, не следовало тебе этого делать.
   – Будь осторожна с желаниями. Смерть – не пикник, Ливер. Во всяком случае, я так не думаю. Правда, сравнивать мне все труднее: то, что было жизнью, забывается…
   – Жизнь тоже не пикник, – отвечаю я. – Поверь мне.
   А ведь так просто все закончить: резкий поворот руля влево. Я уже думала об этом. Но что-то всегда меня останавливает: какое-то неистовое желание жить. Я чувствую, как и сейчас оно пульсирует во мне, хотя другая сторона – Серое пространство – подкрадывается, искушает.
   Какое-то время мы едем молча. Потом Штерн откашливается.
   – Эльвира Мадиган: это имя тебе что-нибудь говорит?
   – Эльвира Мадиган? – Я потираю лоб. Тупая боль нарастает между глаз. – Нет. А что?
   – Точно не знаю. – Его глаза темнеют, он напряженно думает. – Вдруг это имя вернулось ко мне. Память подбросила. Но зачем и почему не знаю. Все в тумане. Многое в тумане. Может, оно и важное.
   – Здорово. Еще одна «важность», с которой я должна разбираться, потому что ты слишком мертв и тебе под силу только появляться передо мной, подталкивая к мысли, что я безумна. – Я стучу рукой по рулю. Только сейчас отдаю себе отчет в том, как же я на него зла. Наверное, злилась давно: за то, что он ушел, за то, что испортил мне жизнь. И кричать на него приятно.
   Но когда я поворачиваюсь к Штерну, торжествуя, он смотрит на меня, глаза его невероятно огромные, в них страх. И все его тело трясется, вибрирует, быстро-быстро.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация