А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Записки из Города Призраков" (страница 22)

   В месте, находившемся рядом с ней… слишком очевидном. Чертовски очевидном.
   Разумеется. Тед поступил точно так же: спрятал улики в самом близком к себе месте, на территории его любимого проекта, месте, которое он знал как свои пять пальцев, которое держал под полным контролем. В месте ее убийства.
   – Срань господня, – шепчу я себе. – Город призраков. – Стройку тогда еще не закончили. Кондоминиум только возводили.
   Тело он спрятал там. Я в этом уверена, уверена больше, чем в чем-либо еще. Но как мне это доказать?
   Через несколько минут я встаю и осторожно иду в ванную. Груди и плечо красные, опухшие, а лицо в зеркале призрачное – того и гляди растает в воздухе. Может, я принесла частицу того места с собой… частицу Штерна, остающуюся во мне после того, как мы слились воедино вне времени, вне пространства, лишенные какой-то формы? «Я любил тебя с тех пор, как нам исполнилось четыре».
   Думаю, я тоже любила его все это время: только до меня это дошло за неделю до смерти Штерна.
   Но во всяком случае, я это поняла. Мы оба поняли. Сердце не меняется. Теперь я это знаю. А может, знала всегда.
   Я найду способ все исправить.
   Я выхожу в коридор, мягко закрываю за собой дверь комнаты. Хитер и папа о чем-то беседуют на кухне. Стоя в коридоре, я едва могу разобрать их приглушенные голоса, доносящиеся снизу. Затаив дыхание, я прислушиваюсь.
   – …Да, я согласна, что она в шоке, Дэвид. Я пребывала в таком же состоянии, когда нашла Лиама. Какие только мысли не вертелись в голове… ничего не имело смысла. Но не думаю, что мой случай уникальный.
   – Через несколько дней она придет в себя, поверь мне.
   – Дорогой, я думаю, это не всё… я думаю, стрессовая ситуация, в которую она попала, да еще завтрашний приговор Мириам… Она выдумывает истории, чувствуя, что у нее нет другого выхода. Я хочу сказать, это слишком тяжелая ноша для шестнадцатилетней… для любого.
   – И что я могу сделать? Что мне делать?
   Короткая пауза, а потом:
   – Убеди ее с кем-нибудь поговорить, Дэвид. С профессионалом, который знает, как действовать в подобных обстоятельствах. Мы с этим уже не справимся. Нам это не по плечу.
   Еще пауза. Я задерживаю дыхание, дожидаясь его ответа:
   – У нее… у нее был ужасный опыт психотерапии… давным-давно, Хитер. Доктор, которого мы нашли через школу. Меня это так огорчило… – Он замолкает.
   – Дэвид… ты ей отец.
   Папа вздыхает.
   – Ты права, – говорит он устало, но решительно. – Она поднимет скандал, но я ей отец. Я заставлю ее пойти.
   – Со временем она поймет, когда у нее самой будут дети. – Я слышу поцелуй. Содрогаюсь.
   Я возвращаюсь в свою комнату, меня распирает от злости, я отбрасываю вещи, лежащие на полу, ранец для книг летит через комнату; я сворачиваю блузки и грязное нижнее белье в тугие комки и швыряю в стены. Это приятно. Кожа горит, и легкие горят, но я не обращаю внимания и бросаю, бросаю… Затем хватаю грязные коротенькие шорты, которые я носила чуть ли не каждый день – и в тот день, когда оказалась с Остином в Городе призраков, перед тем, как едва не сгорела заживо, – и бросаю их с особой яростью в потолочный вентилятор. Когда они ударяются об него, что-то вылетает из кармана и падает на ковер в паре футов от меня.
   Я подхожу, сажусь на корточки. Монетка. Монетка, которую Медуза дала мне в парке в тот день, когда я отогнала от нее Карлоса и его дружков-недоумков. Я верчу ее в пальцах, начинаю отскребать прилипшую грязь. Обнаруживаю, что это совсем не монетка, а круглая серебряная подвеска, и на ней выгравированы три буквы: М.К.Т.
   Инициалы моей мамы. Мириам Кэтлин Тайт.
   Я видела ее раньше: помню, как она свисала с тоненькой серебряной цепочки. Ее мать подарила моей эту подвеску на шестнадцатый день рождения. Я даже не знала, что мама потеряла ее. Медуза, живущая на пляже, ее нашла. Это же обычное занятие Медузы – постоянно бродить и находить потерянное.
   Постоянно бродить. У меня перехватывает дыхание. В ту ночь… она могла что-то увидеть в ту ночь.
   Медуза. Я поднимаю с пола свои любимые коротенькие шорты, осторожно надеваю, не обращая внимание на головокружение, на резкие уколы боли в легких. Выскальзываю из комнаты, в самый последний момент вспомнив про сумочку, спускаюсь вниз. Папа и Хитер все еще на кухне, пьют чай из больших белых кружек. Я проскакиваю мимо двери, надеясь, что они меня не заметят. Увы.
   – Оливия Джейн, – папа поднимается со стула, невероятно быстро, и выходит в прихожую до того, как я успеваю открыть входную дверь. – Пытаешь удрать?
   – Нет, папа. – Я поправляю сумочку, заглядываю на кухню. – Привет, Хитер! – Голос мой очень, очень веселый.
   Она тепло мне улыбается.
   – Как самочувствие, Оливия?
   – Гораздо лучше, – отвечаю я, – но у меня приступ клаустрофобии. Ничего, если я проедусь вдоль улицы?
   – Если у тебя клаустрофобия, в твоем распоряжении весь дом, Лив, – заявляет отец, но я слышу в его голосе мягкость. – Плюс нам скоро менять твои повязки. Доктор Кейри сказала, каждый день, если ты хочешь, чтобы все зажило и не инфицировалось.
   Я приближаюсь к двери, кладу руку на ручку.
   – Смотри, – я достаю мобильник из сумочки, показываю отцу, потом снимаю ключи от его пикапа с гвоздика у двери, улыбаюсь во все тридцать два зуба, – если я тебе понадоблюсь, даже через десять минут, просто позвони. Я буду рядом и в полной безопасности, будь уверен. Обещаю вам, все будет хорошо. Со мной все будет хорошо. Я люблю вас обоих и вернусь, прежде чем вы заметите, что я уехала. Отлично! Скоро увидимся!
   Папа стоит с круглыми глазами, впитывая в себя мой поток слов. Я открываю дверь, захлопываю за собой и запрыгиваю в его старый «шеви», прежде чем он успевает меня остановить.
   Сжимаю старую мамину подвеску в руке, пока еду по Уэст-Гроув, мимо Бист-Бич и торгового центра «Смути-Кингед», где работала после первого года учебы в старшей школе, к той полоске берега, рядом с которой стоит «О, Сюзанна». Той полоске берега, где оборвалась жизнь Штерна, где его сбросили в океан под безмолвным оком луны. Я оставляю папин пикап на ближайшей стоянке и иду по траве к мягкому песку. Останавливаюсь через каждые несколько шагов, чтобы отдышаться. Легкие горят, словно их то и дело протыкают ножом. Состояние ужасное.
   Старый дом высится неподалеку, и солнце слишком яркое. Я не вижу надписей на стенах и двери. Прокручиваю время назад. Мне восемь лет, и я бегу домой после того, как мы со Штерном лазали по деревьям. Окна моего прекрасного пурпурного дома сверкают золотом. Мамина музыка разносится по пляжу и зовет меня. «Обед, Ливи, – говорит музыка. – Папа готовит мясо по-техасски. Позже ты сможешь помочь мне с глазурью для торта. Цвет выберешь сама, милая». Музыка смеется, набирает силу, взрывается, захлестывает меня, растворяет в себе, я готова слушать и слушать ее. До конца вечности.
   Но я не могу, поэтому прокручиваю время вперед, в настоящее: тот же берег, мой старый, разваливающийся дом детства, поиск Медузы. С океана дует ветер, злые волны с силой набрасываются на берег, разлетаются фонтанами брызг, утаскивают с собой песок. Впереди горит костер, от одного его вида и запаха легкие болят еще сильнее. Рядом с ним несколько человек. Они смеются. Кто-то играет на гитаре: мелодию я не узнаю.
   Я осматриваю пирсы, пока не замечаю лачугу, построенную под одним из наиболее сгнивших. Я видела, как Медуза появлялась из нее, но никогда к ней не приближалась. Лачуга крошечная: из досок и кусков дерева, которые Медуза собрала на берегу. Вместо двери – парусиновое полотнище. Воняет гадостно.
   Я заглядываю внутрь. Медуза свернулась в углу: похоже, спит; бок прикрыт полотенцем, спина прижата к деревянной стене, второе полотенце на ногах. Остальное пространство лачуги завалено мусором: кучи ракушек, коробок из-под пиццы, стеклянных бутылок, целая гора разнокалиберных шлепанцев и другой обуви.
   – Медуза, – тихо зову я, чтобы не испугать.
   Ее глаза открываются. Она медленно садится, спутанные седые волосы падают на лицо. Глаза красные, кожа под ними висит темными складками, словно ей не терпится сползти с мышц и костей и убежать. Полотенце с ног она подтягивает к груди: не могу сказать – то ли замерзла, то ли испугалась.
   – Оливия, – говорит она, облизывая тонкие, растрескавшиеся губы.
   – Мне надо поговорить с вами. – Она еще крепче прижимает полотенце к груди. – Окажите мне услугу, – добавляю я еще мягче.
   Она всматривается в меня, молча, склонив голову, глаза поблескивают, язык то появляется, то исчезает, словно проверяет, какой сегодня воздух.
   Не зная, как еще объяснить, что мне от нее нужно, я разжимаю кулак – на ладони лежит очищенная подвеска, которую протягиваю ей. На солнечном свете подвеска бы заблестела.
   – Моя мама, – продолжаю я, волны наполовину глушат мой голос. – Вы нашли эту подвеску. Дали мне. Вы знали ее. Вы знали, кто она.
   Она кивает. Медленно поднимается на четвереньки, ползет по мне. С согнутой спиной, на дрожащих руках и ногах. Приблизившись, поднимается, распрямляет, насколько возможно, спину и с грустью смотрит на меня.
   – Si, да, tu madre[37]. Ты видишь. Я это нашла. – Медуза указывает на подвеску. – Она потеряла ее.
   Я облизываю губы.
   – Давно… в прошлом году… она была здесь, и юноша, которого убили. Вы тоже здесь были? Вы видели?
   Ее голова начинает трястись, все тело, губы изгибаются и распрямляются, всасываются в рот, прижимаясь к деснам, и отходят от них. Я вижу, что она уже теряет связь с реальностью, уходит в свой мир.
   Наклоняюсь к ней, говорю тихо и спокойно:
   – Медуза, мне ничего от вас не надо. Я только должна знать, что вы видели, если видели, ничего больше. Пожалуйста, – молю я. – Пожалуйста.
   – Si. Lo vi, – внезапно говорит она. Несколько раз моргает, смотрит на волны. – Я это видела.
   – Что вы видели? Вы видели его… юношу? Высокий… с черными волосами…
   – Я его видела. Si. Sangre, cubriendo todo su cuerpo…[38] – Она показывает на голову, потом вниз на грудь и руки.
   – По его телу. – Я тяжело дышу. – Кровь?
   – Si, по его телу. Кровь. Везде… – Ее руки сжимаются в кулаки, раскрываются. Она начинает рыть песок. – Мужчина преследует его, бьет по голове un ladrillo[39], и sangre, кровь, и юноша – se callo[40]. – Она показывает, падает на песок, закрывает глаза, тело дрожит. – Я предупреждаю тебя, этот человек. Я вижу… этот темный человек… он бросает юношу в воду. Он убегает.
   Темный человек. Тед. Я пытаюсь подавить дрожь, которая начинает меня бить.
   – Этот темный человек видел вас?
   Она качает головой.
   – Я пряталась там. – Указывает на один из пирсов впереди.
   – А моя мама? – настаиваю я. – Что случилось?
   – Она приходит, mas tarde[41], и юноша уже вновь на песке, – шепчет Медуза, подносит пальцы ко рту. – Y, entonces, todavia estrava sangrando – кровь у него все идет, – и она видит его, и громко кричит, и бежит, и садится, и кладет голову на колени, и руками касается головы, крови, и она плачет, и она очень печальная…
   – Она пыталась остановить кровотечение, – шепчу я. – В голове у нее помутилось, – говорю я. – Она каким-то образом поверила, что именно она причина кровотечения, именно она каким-то образом убила его. У нее просто помутилось в голове.
   – Она целует его голову. Она говорит: «Мне так жаль. Мне так жаль». Она все время плачет.
   Я это буквально вижу: моя мать на песке со Штерном, кровь течет ей на колени, он умирает у нее на руках. И все во мне взрывается: чернота в легких, каждый внутренний орган, каждая мозговая клеточка, и я плачу тяжелыми, горючими, солеными слезами.
   – Потом за ней пришла la policia. Она говорила только: «Мне так жаль, мне так жаль», – и она огляделась и сказала: «Скажите Оливии, что мне так жаль. Скажите ей, что я люблю ее».
   Перед тем, как ее увели, она обратилась ко мне. Я думаю над словами, которые она повторяла вечером, поглаживая мои волосы при свете лампы на прикроватном столике, когда ветер легонько надувал занавески: «Ты самое прекрасное, что я создала. Прекраснее музыки, больше, чем музыка».
   «Она этого не сделала. Штерн был настоящим. Он настоящий. Я в своем уме».
   – Ш-ш-ш, ш-ш-ш, девочка, – шепчет Медуза, ее рука на моей голове, и я обнимаю ее ноги, и она продолжает повторять «ш-ш-ш», и я долго-долго остаюсь рядом с ней.
   «Скажите ей, что я ее люблю». Никто мне не сказал. Да и зачем.
   Я всегда это знала.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация