А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Свердлов. Оккультные корни Октябрьской революции" (страница 46)

   Геноцид обрушился и на Оренбургское, Терское, Астраханское казачество. И даже на казачьи части, сражавшиеся на стороне красных! Когда Деникин в зимних боях разгромил 11-ю советскую армию, единственным боеспособным соединением, сумевшим отступить в относительном порядке, была кубанская бригада Кочубея. В Астрахани ее под предлогом «анархии» разоружили и расформировали, многих арестовали. Кочубея хотели расстрелять, он бежал в степи и погиб.
   Уже позже, в сентябре 1919 г., на «Мироновском процессе», член РВС республики Смилга говорил о геноциде: «Теперь о зверствах на Дону. Из следственного материала видно, что зверства имели место. Но так же видно, что главные виновники этих ужасов уже расстреляны. Не надо забывать, что все эти факты совершались в обстановке гражданской войны, когда страсти накаливаются до предела. Вспомните французскую революцию и борьбу Вандеи с Конвентом. Вы увидите, что войска Конвента совершали ужасные поступки с точки зрения индивидуального человека. Поступки войск Конвента понятны лишь при свете классового анализа. Они оправданы историей, потому что их совершил новый, прогрессивный класс, сметавший со своего пути пережитки феодализма и народного невежества, то же самое и теперь».
   Интересно, вспомнил ли об «оправданности» троцкист Смилга, когда его самого поставили к стенке в 37-м? Впрочем, сейчас речь о другом. О том, что казачий геноцид не относился к «обычным» ужасам гражданской войны, к страстям, «накаленным до предела». Потому что проводился целенаправленно, спланировано и систематически. И к тому же это преступление опять было иррациональным!
   Ведь речь шла не о подавлении сопротивления, не о карах противников, не об усмирении непокорных. Наоборот, расправа обрушилась на тех казаков, которые уже покорились, признали Советскую власть, уже приняли ее. Могли обеспечить тыловое снабжение для красных частей, воюющих с Деникиным и Колчаком, а кто-то готов был и драться на стороне красных… В чем же дело? За что же и по какой причине было решено их истребить? Некоторые писаки, стараясь объяснить это, даже придумали историю – дескать, молодого Яшу Свердлова в 1905 году поймали казаки и хотели повесить, вот он их и возненавидел. Хотя такого случая никогда не было, это не более чем байка.
   Чтобы понять подоплеку акции, надо вспомнить, что казаков традиционно называли «воины Христовы». И сами они всегда с гордостью относили к себе данный титул. Воины Христовы! Призванные не по мобилизациям, а самим Господом. Казак – воин всегда, независимо от того, находится он на действительной, в запасе или на гражданке. Его служба – от рождения до смерти. И конечно же, сатанисту Свердлову и масону Троцкому было из-за чего желать уничтожения казачества. Добавим и то, что казаки – всегда патриоты. Они могли воевать против красных, против белых, но никогда – против Отечества как такового.
   Казаки очень дорожат своей свободой. А их собственная субординация и дисциплина отнюдь не считается нарушением свободы, это исполнение сознательного, высшего долга. Казаки – консерваторы, бережно поддерживают свои традиции, свой уклад. И если в схемах Свердлова предполагалось обезличить, оболванить и «переделать» русский народ, превратить в бессловесных рабов крестьян для строительства царства антихристова, если в схемах Троцкого предполагалось такое же порабощение в «трудовых армиях», а Россию следовало пустить на растопку в пламени «мировой революции», то казачество в подобные схемы абсолютно не вписывалось. Оно неизбежно стало бы камнем преткновения на пути этих планов. Вывод следовал один – уничтожить.
   Вполне вероятно, что истребления казачества пожелали и международные «силы неведомые». Сочли, что для полного разрушения России вместе с убийством царя, сокрушением Церкви и ее служителей, уничтожением национальной культуры хорошо бы избавиться и от «воинов Христовых».
   Но здесь организаторы злодеяний просчитались. В отличие от интеллигенции, стонавшей, пытавшейся жаловаться иностранцам, но при этом покорно шедшей вереницами на бойни и позволявшей умерщвлять себя, как баранов, казаки были именно воинами. Привычными к спайке, умеющими быстро сорганизоваться. Их терпения хватило всего на месяц, пока они не поняли, что их попросту систематически уничтожают. Занялось сразу в нескольких местах. В Еланской, когда 20 коммунистов захватили очередную партию жертв, поднялся Красноярский хутор. Казак Атланов собрал 15 человек с двумя винтовками – пошли шашками и плетками отбивать арестованных. В Казанской, когда на один из хуторов приехали 25 трибунальцев с пулеметом проводить «карфаген», тоже восстали. Пошла цепная реакция. Сотник Егоров поднял по казачьему сполоху 2 тыс. человек…
   В качестве агитационных материалов повстанцы распространяли найденные у убитых комиссаров ту самую, свердловскую директиву о геноциде и телеграмму Колегаева во исполнение директивы. Мятеж разливался стремительно, охватив целый ряд станиц: Казанскую, Еланскую, Вешенскую, Мигулинскую, Шумилинскую, Мешковскую, Усть-Хоперскую, Каргинскую, Боковскую. Казаки самостоятельно формировали сотни и полки, выбирали на сходах командиров. Командующим стал полный Георгиевский кавалер хорунжий Павел Кудинов. Был выдвинут лозунг: «За советскую власть, но против коммуны, расстрелов и грабежей». У повстанцев не было оружия, боеприпасов – почти все уже успели сдать. Но доставали припрятанные дедовские шашки, ковали пики и кидались в атаки с холодным оружием. Отливали картечь и пули из оловянной посуды, из свинцовых решетов веялок. Для нескольких захваченных пушек вытачивали стаканы снарядов из дуба на токарном станке. И гнали, громили палачей и карателей.
   Точно так же и в это же время восстало Уральское казачество. Разумеется, не сговариваясь с Донским. Но ведь действовали одни и те же закономерности. И вели к одному и тому же результату. И Оренбургское восстало. Взялось за оружие Терское, активно поддержав Деникина. Словом, для Советской власти кампания геноцида принесла только вред. Вместо того, чтобы развивать наступление на Колчака, Деникина, Петлюру, Пилсудского красное командование во главе с Троцким вынуждено было снимать с фронтов дивизии и перебрасывать против повстанцев. Но даже многократно превосходящими силами сломить их не удалось. Впрочем, Свердлов этого уже не увидел.

   32. ВЦИК на колесах

   Помощь вооружением и снабжением белогвардейцы все же получили. Но мизерную. Хотя и эта помощь странам Антанты ничего не стоила бы. После войны у них остались огромные склады оружия, боеприпасов, обмундирования, обуви, и почти все предстояло уничтожить, поскольку хранение требовало огромных расходов. Нет, западные «союзники» и дальше будут помогать Деникину так же, по чайной ложке. Только для того, чтобы подпитать и затянуть российскую междоусобицу. Когда белые побеждали, помощь им прекращалась, когда терпели поражение, подбрасывали еще немножко.
   Мало того, даже русское вооружение отдать отказались. Под Очаковом и на о. Березань остались огромные склады старой армии, но французы наложили на них лапу, а когда Деникин попросил передать их, ответили, что это территория Украины, значит и склады принадлежат Петлюре (в итоге они были брошены и достались красным). Не помогли и Колчаку. Ему-то снабжение выделялось вообще не бесплатно, а за золото. Однако и за золото слали всякую заваль, вроде пулеметов Сен-Этьена. Если смотрели фильм «Золотая пуля», то там показан такой – неуклюжая дурында на высокой треноге. Которую неизвестно как перетаскивать, а пулеметчик возвышается в рост, открытый для всех пуль и осколков.
   Иностранные представители давили на белогвардейские правительства, требуя их «демократизации». Хотя чем «демократичнее» оказывалось правительство, тем слабее оно было и тем быстрее погибало, как было с самарской «учредилкой». Чужеземцы поощряли и подпитывали заговоры левых партий против «великодержавников» Колчака и Деникина. Старались урвать что плохо лежит. Например, после разгрома белогвардейцами 11-й красной армии англичане двинули отряд, силясь захватить Грозный с нефтяными месторождениями. Подзуживали грузинских меньшевиков хапнуть Гагры и Сочи.
   Белая бригада генерала Тимановского была переброшена Деникиным в Одессу для наступления на Украину. Нет, французское командование запретило ей выходить за пределы Одессы, поддерживая дружбу с Петлюрой. Чтобы разрешить эти «недоразумения», Деникин четырежды обращался с посланиями к командующему черноморской группировкой генералу Бертелло, пять раз к главнокомандующему в Восточной Европе генералу Франше д’Эспре, дважды к Верховному главнокомандующему армиями Антанты маршалу Фошу. Все обращения остались без ответов.
   Правительства Антанты морочили головы антисоветским силам, запутывали их в своей политике. Но и сами в ней совершенно запутались! А большевики очень успешно морочили головы им самим. На Украине, в отличие от Прибалтики и Белоруссии, они действовали очень осторожно. Ведь в Одессе и Румынии располагались крупные силы европейских держав. А ну как вмешаются? Возьмут Петлюру под покровительство, как немцы? И сперва в пограничной Судже было создано «независимое» украинское коммунистическое правительство. Как бы совсем и не подчиняющееся Москве. От лица этого правительства сформировалась Украинская Красная армия Антонова-Овсеенко, тоже формально «независимая» от российской. Она была маленькой, из 2 дивизий. Всего 4 тыс. человек. Но двинулась вперед, 1-я дивизия на Чернигов, 2-я на Харьков.
   Эти дивизии вооружались и снабжались из России, а на Украине начали расти, как снежный ком. За счет тех самых повстанцев, которые сперва выступили под знаменами Петлюры. Киевская Директория была очень «левой» – но состязаться в «левизне» с большевиками все равно не могла. Примыкали к красным и те, кто хорошо погулял и пограбил при восстании против гетмана, а теперь надеялся это повторить. Другим, напротив, надоела анархия и погромы, смены правительств, и они видели в коммунистах силу, способную наконец-то навести на Украине порядок. А многие встречали красных с радостью просто как русских. Поскольку лозунги «самостийности», с которыми носились Рада, гетман и Директория, были чужды для большинства населения. Теперь же снова шло объединение в Россией, все вставало на свои места.
   Армия Петлюры таяла. Части разбегались или переходили на сторону большевиков. В январе были заняты Харьков, Чернигов. На стороне коммунистов выступил Махно, стал командиром бригады, состоявшей из его повстанцев. Перешел со своими отрядами еще один значительный «батька», Григорьев. Бывший штабс-капитан царской армии, он успел послужить и Центральной Раде, и Скоропадскому, и Директории, а теперь перекинулся к большевикам и тоже получил чин комбрига.
   Националистическое правительство Винниченко-Петлюры проявило полнейшую беспомощность. Издавало универсалы о мобилизации, угрожая дезертирам каторжными работами на срок 20 лет. Над этим только смеялись – все видели, что существование украинской власти измеряется уже не годами, а днями. Доходило до того, что Директория выпускала воззвания, предостерегающие население от действия «секретных химических лучей», которые будут пущены в ход против красных – это петлюровское командование пыталось таким способом напугать врага. Мол, узнают через шпионов о «химических лучах», тут-то и накладут в штаны… Но большевики не испугались, и Директория сбежала в Винницу. 6 февраля дивизия Щорса без боя вошла в Киев.
   А в Одессе стояли в бездействии 2 французских, 2 греческих и 1 румынская дивизии – 35 тыс. кадровых солдат и офицеров со множеством орудий, пулеметов, танками, броневиками. Двинься они на север – о каких победах красных на Украине могла бы идти речь? Нет, не двинулись. И белогвардейцев Тимановского не пустили…
   Так что положение Советской власти оставалось прочным. Ей ничто не угрожало. Она одерживала все новые успехи, приращая подконтрольную территорию целыми областями и республиками. А председатель ВЦИК Свердлов продолжал жить и трудиться в основном на колесах своего поезда, раскатывая по городам и весям. После Латвии он задержался в Москве только для того, чтобы решить важнейшие дела. Те, что уже упоминались – с совещанием фронтовых политработников, директивой о казаках. Кроме того, Ленин поднял вопрос о созыве очередного, VIII съезда партии. И Свердлов разослал членам ЦК, отсутствовавшим в столице, телеграмму от своего имени:
   «Нами намечен партийный съезд на 10 марта. Предполагаемый порядок дня: 1. Программа. 2. Коммунистический Интернационал. 3. Военное положение и военная политика. 4. Работа в деревне. 5. Организационные вопросы… Право избирать имеют члены партии, вошедшие за 6 месяцев до съезда, быть избранными – вошедшие до Октябрьской революции. Прошу немедленно сообщить ваше отношение. Свердлов».
   После чего Яков Михайлович снова отбывает из Москвы. На этот раз – в Белоруссию. Опять почести, пышные встречи. Опять он – высокий гость. Поучает, принимает восхваления. 31 января участвует в заседании Центрального бюро компартии Белоруссии, 2 февраля – в работе I съезда Советов Белоруссии. А.Ф. Мясников предоставляет ему первое слово, он толкает речи…
   Но и после окончания съезда Свердлов в столицу еще не возвращается. Из Белоруссии он едет в Литву, в Вильно. В общем хорошо видно, что Яков Михайлович подбирает под себя еще одно широкое поле деятельности. Становится «повивальной бабкой» рождения новых республик, их наставником и верховным куратором. Роль Советов во внутрироссийских структурах, как ранее отмечалось, стала падать, и Яков Михайлович создает себе дополнительную опору на национальных окраинах.
   Он осваивает роль лидера международного масштаба. А значит, в потенциале, и «мировой революции». Ведь те же западные национальные республики виделись в качестве «трамплинов» для дальнейшего революционного броска. В Европу. И в данное время именно Белоруссии и Литве предназначалась роль главного плацдарма. К этому заранее готовились, был предпринят ряд стратегических политических шагов. Две республики объединялись в одну, Литовско-Белорусскую. Зачем это требовалось?
   В Польше тоже шли буза и раздрай, как на Украине. Возникли легальные Советы, где преобладали очень левые настроения. Вот и предполагалось сыграть на национальных и великодержавных чувствах поляков, забросить им идею, что коммунисты готовы воссоздать Речь Посполитую, разрушенную «царизмом» в XVIII веке. А Литовско-Белорусская республика выглядела уже «заготовкой» для подобной реставрации. Дескать, присоединяйтесь, товарищи поляки, милости просим, и будет Польско-Литовско-Белорусская республика, та же Речь Посполитая, только коммунистическая! Мнение православных белорусов, для защиты прав которых Екатерина II когда-то отобрала Белоруссию у Польши, ясное дело, не спрашивалось. Да и им все равно предстояло забыть о своем православии.
   В Литве и Белоруссии шло формирование «Польско-литовско-белорусской Красной Армии» из четырех дивизий. Планами предусматривалось сговориться с польскими Советами, при их поддержке захватить Домбровский бассейн, провозгласить эту самую «красную Речь Посполитую» и бросить упомянутые четыре дивизии во взбаламученную Польшу. Как бы независимо от Советской России. То есть повторить украинский сценарий. А Яков Михайлович, таким образом, являлся одним из организаторов и проводников данного плана. Если не одним из авторов этой химеры.
   И вот он готовит реализацию объединения, обеспечивает принятие соответствующих решений Советами Белоруссии и Литвы… В Вильно Свердлова встречают и обхаживают его ставленники Мицкявичус-Капсукас, Циховский. И Уншлихт – член РВС Западного фронта, Уж не знаю, как там у него было с полководческими талантами, но, как большинство свердловских выдвиженцев, он успел зарекомендовать себя крайней кровожадностью. После захвата литовской столицы издал приказ арестовывать на улицах всех хорошо одетых людей. Часть объявили «заложниками» и отправили в Москву, часть расстреляли на месте. Вторым этапом Уншлихт провел ревизию крупных городских фирм. При этом были схвачены не только хозяева, но переписаны клиенты фирм. По спискам взяты и уничтожены. Так же действовал Уншлихт и дальше. Например, арестовывал модных и дорогих портных, обвиняя в мошенничестве. Выжимал из них имена всех горожан и горожанок, которые шили себе наряды у этих портных, арестовывал их и отправлял на расстрел.
   И вот еще подумалось – не пополнялось ли во время разъездов содержимое сейфа Свердлова? Так, известно, что Стучка в Риге очень солидно греб в свою пользу. В голодающем городе, где люди поели собак и кошек, устроил пышную свадьбу дочери – очевидцы сообщали, что никогда не видели одновременно такого количества драгоценностей, как на гостях стучкиной свадьбы. А Уншлихт в Вильно целенаправленно истреблял состоятельных людей. Так неужто не преподнесли «сувенирчики» своему высшему благодетелю?
   Кстати, а если бы Свердлов собрался бежать за рубеж, то, вполне вероятно, воспользовался бы своим поездом. Иначе разве мыслимо упереть с собой такой груз золота и драгоценностей? А в поезде можно. Со всеми удобствами. Под предлогом очередной служебной поездки отправиться в приграничный район, приказать местному начальству пропустить – мол, на переговоры еду. И поминай как звали. Но нет, побег готовился лишь на крайний случай. Если над ним разразится катастрофа. Власть для Свердлова была важнее богатств. Пока же он не терял надежды сохранить и упрочить высокое положение.
   На съезде Советов Литвы, как и на съезде Советов Белоруссии, Яков Михайлович помог подготовить объединение республик. Сломить оппозицию белорусов, не согласных с таким шагом. Впрочем, какие уж там белорусы, если в Минске верховодили Мясникян, Иосиф Адамович, Вильгельм Кнорин, Позерн, Вацлав Богуцкий? А в Вильно вообще «свои» люди. Под надзором и руководством Свердлова были приняты нужные решения, намечены нужные кандидатуры: во главу Совнаркома Литовско-Белорусской республики – Мицкявичус-Капсукас, во главу ЦИК – Циховский, наркомом по военным делам и командующим «Польско-литовско-белорусской Красной Армиией» – Уншлихт. Окончательное объединение произошло уже без Свердлова, 25 февраля, а он свое дело сделал и покатил в Москву. У него хватало и других объектов, требующих внимания и усилий.
   Планы «мировой революции» все еще казались вполне реальными. На Украине начали формироваться 1-я Интернациональная советская дивизия и 1-я Бессарабская стрелковая дивизия, в них записывали венгров, румын, болгар, сербов, хорват, греков, чехов. Три дивизии Украинской Красной армии уже выросли в три армии. Они должны были начать наступление на Румынию и через Галицию – в Венгрию, где вел подготовку к революции и провозглашению Советской республики приятель Якова Михайловича Бела Кун.
   А с войсками Антанты, торчавшими без дела в Причерноморье, разобрались очень просто. На них пустили не регулярные войска, а 20-тысячную банду атамана Григорьева. Опять осторожненько, прощупыванием. Чтобы в случае чего можно было извиниться – мол, это не мы, это самостийные повстанцы вас потревожили. Но все сложилось лучше некуда. При нападениях отрядов григорьевского сброда крупные французские контингенты вдавались в панику, бежали, бросая пушки и танки. А красные, поняв, что «оно не кусается», стали действовать смелее и решительнее.
   Что сыграло на руку правительствам государств Антанты. Они же только предлог выискивали, чтобы руки умыть. Наступление Григорьева и Котовского на Николаев, Херсон и Одессу такой предлог дало. И чуть позже, 1 апреля, Верховный Совет Антанты в Париже примет решение о выводе своих войск из России и о невмешательстве военной силой в русские дела. При этом было глубокомысленно заявлено, что «Россия должна сама изжить свой большевизм».
   Но внутреннее положение Советского государства становилось все напряженнее. В Москве по «рабочей» карточке, то бишь самой обеспеченной (за исключением «совнаркомовской») на день полагалось всего 216 г хлеба, 64 г мяса, 26 г постного масла, 200 г картошки. Но еще попробуй отоварь ее, эту карточку! Давали то не в полном объеме, то суррогаты-заменители. А уж карточки низших категорий – иждивенческие, детские, не отоваривались никогда, их владельцам предоставлялось выкручиваться как угодно или умирать с голоду. Причем Москва была все же столицей, сюда направлялось хоть какое-то продовольствие. В других местах ситуация была катастрофичнее. В январе произошли голодные бунты русских рабочих, служащих и железнодорожников в Туркестане. Потом забастовали заводы в Астрахани.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [46] 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация