А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Свердлов. Оккультные корни Октябрьской революции" (страница 16)

   Предоставить валютные займы англичане все же согласились. Но под 6 % годовых и… под обеспечение русским золотом. Которое требовали доставить в Англию. То есть практически речь шла даже не о займах, а о выгодной спекулятивной операции. Всего за время войны в Англию было вывезено золота на 640 млн. руб. Да еще и цены на золото устанавливались заниженные – не те, которые реально возникли на мировом рынке в результате военного скачка цен. Подобные займы сопровождались и целым рядом дополнительных требований. Россия должна была купить обесценившиеся облигации Английского банка, а закупки по кредитам должны были осуществляться комиссией в Лондоне – то бишь англичане сами и решали, на что русские должны тратить предоставленные им деньги. И государственный контролер Харитонов комментировал: «Значит, с ножом к горлу прижимают нас дорогие союзнички – или золото давай, или ни гроша не получите. Дай Бог им здоровья, но так порядочные люди не поступают». А министр Кривошеин отмечал: «Они восхищаются нашими подвигами для спасения союзных фронтов ценою наших собственных поражений, а в деньгах прижимают не хуже любого ростовщика».
   Но уж за поставки драли о-го-го! Начальник штаба русской Ставки М.В. Алексеев в январе 1916 г. писал в Париж генералу Жилинскому: «За все, нами получаемое, они снимут с нас последнюю рубашку. Это ведь не услуга, а очень выгодная сделка. Но выгоды должны быть хотя немного обоюдные, а не односторонние». Какие там обоюдные! Англичане даже попытались наложить лапу на русский торговый флот. А французы вели себя так, будто вообще уже купили Россию. Заключили тайное соглашение с поляками – пообещав им суверенитет и отчленение от Российской империи. Пришли к выводу, что вместо поставки в Россию винтовок будет лучше привезти во Францию русских солдат. И требовали от царя прислать 400 тысяч бойцов для замены выбитых алжирцев, марокканцев и вьетнамцев. А еще 10–12 дивизий послать в дружественную французам Румынию для ее поддержки…
   Россию после ее поражений по сути сбросили со счетов. Наглели и обращались с ней как со страной «второго сорта». Сама же «союзная помощь» оставалась весьма призрачной. Чтобы не выглядеть предвзятым, приведу выводы не русского, а видного британского историка И. Стоуна: «Нечестность и авантюризм иноземных бизнесменов разрушили веру русского народа в иностранных капиталистов. В Петрограде, в отталкивающей атмосфере ожидания обогащения один за другим паразиты въезжали в отель «Астория»… Кризис с военным оборудованием и боеприпасами длился до тех пор, пока русские не оказались способными обеспечить себя сами».
   Но они оказались способны сделать это сами! Уже к весне и лету 1916 года кризис был преодолен и последовали блестящие, никем не ожидавшиеся победы Брусиловского прорыва. Западные союзники до этого времени так и не смогли прорвать установившуюся позиционную оборону противника, а русские – смогли. И при этом наша страна отнюдь не выдохлась, отнюдь не «надорвалась», как порой утверждается. Наоборот, она совершила гигантский промышленный рывок – в масштабах своего времени сопоставимый с рывком, совершенным СССР в 1941–1943 гг. Несмотря на потерю западных губерний и мобилизации в армию, валовой объем продукции российской экономики не только не снизился, а вырос – в 1916 г. он составил 121,5 % по сравнению с 1913 г. А производственный потенциал по подсчетам академика Струмилина вырос на 40 %. Производство машинного оборудования всех типов возросло более чем втрое (978 млн. руб. против 308 млн. в 1913 г.), а производство химической промышленности – вдвое. (См. напр. Сидоров Д.И. «Экономическое положение России в первой мировой войне», М., 1973).
   Если в 1915 г. Россия была вынуждена выпрашивать у западных союзников орудия и снаряды, а те кочевряжились, тыча ее носом в «отсталость», то всего через полтора года наша страна в производстве артиллерии обогнала и Англию, и Францию! Вышла на второе место в мире (после Германии). Выпуск орудий увеличился в 10 раз и достиг 11,3 тыс. в год. Выпуск снарядов увеличился в 20 раз (составив 67 млн в год) винтовок в 11 раз (3,3 млн.). Российская промышленность изготовляла теперь в год 28 тыс. пулеметов, 13,5 млрд. патронов, 20 тыс. грузовых машин, 50 тыс. телефонных аппаратов. Возникло около 3 тыс. новых заводов и фабрик, а старые расширялись и модернизировались. Велось грандиозное дорожное строительство. Прокладывалось более 5 тыс. км железнодорожных магистралей, из них половина была закончена. Была завершена Мурманская железная дорога, связавшая Петроград с новым, построенным во время войны незамерзающим портом Романов-на-Мурмане (ныне Мурманск).
   Конечно, такой грандиозный рывок требовал колоссальных вложений, и государственный долг России вырос на 23,9 млрд. руб. Но подчеркнем, что она при этом вовсе не залезла в «кабалу» к иностранцам. Из указанной суммы лишь 8,07 млрд. руб. составляли внешние займы. А остальное – внутренние. То есть и здесь львиная доля средств была получена за счет собственных ресурсов. Страна сохранила огромный золотой запас – из него впоследствии большевики выплачивали контрибуцию немцам, Колчак за золото покупал оружие у американцев, и еще изрядно осталось в «золотом эшелоне».
   Военные потери были большими, но куда скромнее, чем у союзников и противников. Согласно «Докладной записке по особому делопроизводству» № 4(292) от 13(26) февраля 1917 г. общие потери на всех фронтах составляли 63.074 офицера и 5.975.341 солдат (ЦГВИА СССР, ф. 2003, оп. 1, д. 186, л. 98). Но это в целом – погибших, раненых, больных, контуженных, пленных. А количество убитых и умерших от ран на февраль 1917 года составляло 11 884 офицеров и 586 880 нижних чинов. То есть около 600 тысяч. Германия на этот же период потеряла погибшими 1,05 млн., Франция – 850 тыс.
   И к сражениям 1917 года Россия подготовилась отлично. Оружия и боеприпасов для новой кампании было изготовлено столько, что хватило потом на всю Гражданскую. Завершалось формирование 50 свежих дивизий. Прекрасно вооруженных, с броневиками, многочисленной авиацией, тяжелой и полевой артиллерией. Решающее наступление намечалось на май. И было очевидно, что оно станет именно решающим. Австро-Венгрия и Турция уже на ладан дышали, Германия напрягала последние силы, выскребала тотальными мобилизациями стариков и юнцов. Все признавали, что война должна кончиться в 1917 году, считали – к осени. И Россия выходила из войны не ослабленной, а усилившейся!
   Тут-то и обеспокоились союзнички. Резко сменили тон, принялись заискивать. И задабривать. Англия поспешила наградить царя орденом Бани I степени и произвести в британские фельдмаршалы. Французы предпочитали более «весомые» изъявления дружбы. И их посол Палеолог, который в еще мае 1916-го строил проекты отчленения территорий ослабевшей России, теперь выступил инициатором противоположного плана – связать союзницу выгодным для нее договором, чтобы обеспечить ее интерес к дальнейшему «активному сотрудничеству». В результате было заключено секретное соглашение, по которому Россия признавала за Францией полное право на определение ее восточных границ, а Франция за Россией – полное право на определение ее западных границ. Но одновременно Франция и Англия через тех же либералов активизировали попытки подорвать пугающее их российское могущество. И последовали новые удары в спину…
   Вторая атака на власть началась осенью 1916 года. И теперь разошедшаяся «общественность» уже не обращала внимания ни на победы, ни на преодоление кризиса со снабжением армии. Поводы брались вообще с потолка, настроения накручивались самыми махровыми слухами и сплетнями. Об «измене» царицы, о якобы готовящемся сепаратном мире. Французский посол Палеолог в своих дневниках глубокомысленно записывает откровенный бред. Что «правительство организует голод, чтобы вызвать волнения и расправиться с социалистическими партиями». Или – что пораженческие теории Ленина поддерживаются лишь небольшой кучкой лиц… «подкупленных охранкой»!
   В вину правительству либералы выставляют даже и свои собственные действия! Гучков пишет, что «гниющий тыл грозит доблестному фронту», и страну может ожидать «пожар, размеры которого трудно представить». Хотя, спрашивается, а кто выступал «бактериями», вызывающими гниение? И поджигателями «пожара»? Уже накануне Февраля, вовсю взбаламучивая народ и раскачивая его на массовые провокации, либералы со своими зарубежными друзьями муссировали версию, будто… революция преднамеренно готовится правительством, чтобы подавить ее, разогнать Думу и под предлогом волнений заключить пресловутый сепаратный мир с немцами… Словом, такое впечатление, будто слушаешь сенсационные «журналистские расследования» нынешней «прогрессивной» телеканализации…
   Апофеозом второй атаки стала сессия Думы, открывшаяся 14 ноября. Распоясавшаяся оппозиция совсем взбесилась. Министров освистывали и выгоняли вон. Прозвучала знаменитая скандальная речь Милюкова, вываливавшего негативные факты и рефреном повторявшего: «Глупость или измена?» Эта речь потом распространялась по рукам в миллионах экземпляров. Зачитывались резолюции прогрессивного блока: «Как считает вся Россия, совместная работа общественных сил с правительством невозможна, а без этого выиграть войну нельзя». За сим следовали те же требования – «ответственного министерства». 5 декабря депутат-монархист Марков-второй оскорбил Родзянко, назвав его «мерзавцем» – за то, что председатель Думы допускает такое. После чего Родзянко получил в поддержку массу писем и телеграмм с выражениями сочувствия и поддержки, совет профессоров Петроградского университета избрал его своим почетным членом, а правительство Франции на следующий день наградило Большим орденом Почетного Легиона. Что ж, союзники продемонстрировали свою позицию достаточно выразительно.

   11. Революция

   Первый православный монарх Руси, Св. Равноапостольный князь Владимир, приняв крещение, перестал казнить разбойников. И в его княжестве умножился бандитизм, мирные граждане не могли спокойно жить из-за разгулявшейся преступности. Тогда к Владимиру обратились пастыри Церкви, спросили: «Для чего не караешь злодейства?» Он ответил: «Боюсь гнева небесного». Священнослужители разъяснили ему: «Нет, ты поставлен Богом на казнь злым, а добрым – на милование». Указали, что должно карать преступника, «но с рассмотрением», обеспечив тем самым мир и спокойствие державы, которую вверил ему Господь. И князь быстро навел порядок в Русской земле.
   Последний (до нынешнего времени) православный монарх России, Николай II, был по натуре совсем другим человеком. Очень четко его характеризуют слова, сказанные Родзянко после одного из докладов: «Почему это так, Михаил Владимирович. Был я в лесу сегодня… Тихо там, и все забываешь, все эти дрязги, суету людскую… Так хорошо было на душе… Там ближе к природе, ближе к Богу…» Он не любил касаться всякой грязи, пытался оставаться в стороне от склок и интриг. Был противником серьезных мер противодействия оппозиции. Противником жестокости. И он не стал героем. Он стал Великомучеником.
   Да и то сказать – над ним же довлел 1905 год, когда вся мировая «общественность» поливала его потоками грязи как «палача» и «убийцу». Николай Александрович не хотел, чтобы это повторилось. Довлел над ним и союз с Англией и Францией, в открытую поддерживавших либералов. Ну как во время войны ссориться с союзниками? И он тоже пытался соединить несоединимое. Старался быть «над политикой», желал некоего общенародного единства, которое связало бы и «правых», и «левых». А его уже не было. Он искренне хотел добиться взаимопонимания с российской «общественностью». Но в том-то и дело, что такое понимание должно быть взаимным. А оппозиция закусила удила и требовала лишь уступок, уступок и уступок. Он пытался лавировать между крайностями, держаться золотой середины – а получалось только хуже.
   Получалось, что он в угоду «общественности» снова жертвовал своими верными слугами, вроде генерала Ренненкампфа. И миловал проходимцев и вредителей, вроде упоминавшихся сахарозаводчиков Бабушкина, Гепнера и Доброго. В попытках достичь компромисса государь снимал министров, на которых обрушивалась оппозиция. Но ее подобные «успехи» только раззадоривали, воспринимались как «победы», как признаки слабость власти, и либералы еще больше наглели. А новые министры становились точно такими же объектами нападок, как старые. Царь шел и на более серьезные уступки, назначал таких министров, которые были бы угодны «общественности», как генерал Поливанов. Но они разваливали дела, сеяли неразбериху, мешали нормальной работе правительства. И царь перенацеливался в другую сторону, назначал других – по принципу «верности». Что становилось поводом для очередного раздражения оппозиции. Или «верные» министры оказывались попросту некомпетентными. Или даже не успевали войти в курс дел…
   Пошла настоящая кадровая чехарда. Ну о каком порядке в стране можно было говорить, если всего за год сменились 4 премьера, 4 министра внутренних дел, 3 министра иностранных дел, 3 военных министра, 3 министра юстиции, 4 министра земледелия, 3 обер-прокурора Синода…? И к грозным событиям Февраля у руля государства оказался худший из всех возможных составов правительства. Премьер – дряхлый 66-летний Н.Д. Голицын, который сам о себе говорил, что его «из нафталина вытащили». А фактическим «двигателем» в правительстве стал министр внутренних дел Протопопов. Бывший вице-спикер Думы, бывший прогрессист. Нет, он не был заговорщиком и тайным врагом царя. Он был просто неумным человеком, карьеристом и интриганом.
   Он быстро заметил, что царю нравятся успокоительные, уверенные доклады. И при нем великолепно отлаженный аппарат полиции, жандармерии, охранного Отделения заработал вхолостую. Они знали все, докладывали о заговорах, сборищах, планах подрывных действий. Все эти доклады были после революции обнаружены в шкафах и столах Протопопова. Но царю шли другие доклады, бодрые и оптимистичные. Будучи впоследствии арестован Временным правительством, а позже большевиками (которые его и расстреляли), Протопопов признался, что писал заведомую ложь, абы угодить. И царю нравилось, что нашелся наконец-то министр, который не озадачивает его проблемами и справляется сам – и ведь как умело справляется! Без скандалов, арестов и других «непопулярных решений»…
   Были ли в России здоровые силы? Да, были. И немалые. И предлагали царю опереться на них. Он этим не воспользовался. В ноябре 1916 г. ему была передана записка из кружка Римского-Корсакова, а в январе 1917 г. – из кружка Говорухи-Отрока, где излагались предложения, которые сейчас кажутся азбучными истинами не только для предреволюционной ситуации, но и вообще для государства, ведущего большую войну.
   Так, в «записке Римского-Корсакова» приводилась целая программа. «Назначить на высшие посты министров, начальников округов, военных генерал-губернаторов лиц, преданных царю и способных на решительную борьбу с надвигающимся мятежом. Они должны быть твердо убеждены, что никакая примирительная политика невозможна. Заведомо должны быть готовы пасть в борьбе и заранее назначить заместителей, а от царя получить полноту власти». Думу распустить без указания нового срока созыва. В Петрограде и Москве ввести военное положение, а если понадобится, то и осадное – вплоть до военных судов. Создать надежные гарнизоны с артиллерией, пулеметами и кавалерией. Закрыть все органы левой и революционной печати. И привлечь на сторону правительства хотя бы одно «из крупных умеренных газетных предприятий». Оборонные предприятия мобилизовать с переводом рабочих на положение «призванных и подчиненных законам военного времени». Во все комитеты «Земгора» и ВПК назначить правительственных комиссаров «для наблюдения за расходованием отпускаемых сумм и пресечения революционной пропаганды со стороны персонала». А руководителям администрации на местах дать «право немедленного устранения от должности лиц, которые оказались бы участниками антиправительственных выступлений или проявили в этом отношении слабость и растерянность».
   Ну посудите сами – сколько их было, заговорщиков, оппозиционеров, недовольных? Кучка политиканов, вот и вся «общественность». Если мы возьмем число забастовщиков и стачечников, то по максимуму оно достигало 700 тыс. Да и то ведь часть примыкала не ради свержения Самодержавия, а из чувства коллективизма, а то и вынужденно – когда революционеры силком «снимали» и закрывали цеха и заводы. Но все равно, пусть 700 тыс. Пусть даже (с натяжкой) – миллион. Или даже 2 миллиона. Но население страны составляло 180 миллионов! Неужто не нашлось бы опоры и поддержки?
   Увы, политическую «погоду» слишком часто определяет не большинство, а самые горластые и языкастые. И информационную войну патриотические круги заведомо проигрывали, не в силах конкурировать с потоками лжи, клеветы и грязных сенсаций. Сказывалось и общее духовное падение столичного общества, когда именно грязное и скандальное почиталось «прогрессивным». Да ведь и сам царь существовал в «информационном поле», создававшемся «общественностью». (Точно так же, сейчас Путин, слепо повторяющий раз за разом о каких-то «демократических ценностях»).
   Ни на одну из мер, предложенных в программе Римского-Корсакова, царь так и не пошел. Потому что был сторонником не «решительной борьбы», а именно «примирительной политики». От «непопулярных» шагов он заведомо воздерживался. Сигнал тревоги не дал. И массы честных граждан оставались индифферентными и не организованными. В отличие от оппозиции.
   Была ли Февральская революция результатом заговора? Но тут надо уточнить, а что понимать под словом «заговор»? Глобальный заговор – был. То есть были нацеленные против России и ее царя подрывные действия правящих кругов Англии и Франции, отечественных либералов, германских шпионов, масонства, революционных партий, сепаратистов. Движений, даже и несовместимых между собой, но имеющих одно направление – на расшатывание фундаментальных устоев государственности. Ясно и то, что имелись закулисные силы, объединявшие и увязывавшие между собой эти «несовместимости». Например, рассматривать пресловутое «германское золото» только в качестве германского совершенно неправомочно. Да откуда бы взялось у Германии столько «лишнего» золота?! Она три года вела тяжелейшую войну, вела в условиях блокады, закупая через нейтралов стратегическое сырье, оборудование, даже продовольствие. И еще «везла на себе» союзников, обеспечивая вооружением и боеприпасами Австро-Венгрию, Турцию, Болгарию. А средства на подрывную работу притекали через Варбургов и других банкиров. Тесно связанных с банкирами США и даже стран Антанты.
   Но понимать «заговор» в том смысле, что гениальные закулисные режиссеры сплели в России единую мощную сеть, завербовали все ключевые фигуры, окружили царя сплошь «своими» людьми и разыграли по нотам единый сценарий – нет, в таком виде понимать нельзя. Именно из-за разноплановости действующих сил. И процессы протекали, конечно же, куда более сложно. Вспомним – ведь и латиноамериканские, и испанские либералы-масоны действовали вразнобой, видя по-своему результаты начатых ими революций. Но настоящий результат стал не таким, какого чаяли латиноамериканцы, и не таким, какого чаяли испанцы. Он стал таким, какой предвидели их «покровители», подтолкнувший тех и других к выступлениям.
   Были заговоры в узком смысле. Зимой 1916/17 г. они плодились, как грибы. Один – с участием генерала Крымова, депутатов Думы Шингарева, Шидловского, Гучкова, Терещенко. Речь шла уже и о перевороте, и о жизни царя. Умеренный Родзянко пресек эти разговоры – мол, «вы не учитываете, что будет после отречения царя. Я никогда не пойду на переворот. Я присягал. Прошу вас в моем доме об этом не говорить». Ну так говорили в других домах, по ресторанам… Еще один заговор зрел среди родственников царя – участвовали великий князь Кирилл Владимирович, его мать Мария Павловна и др. Опять накручивали сами себя сплетнями об «измене», вынашивали идеи принудительного отречения. Думские заговорщики тусовались у французского после Палеолога, среди великосветских своим человеком был британский посол Бьюкенен.
   Полиция обо всем этом знала. Так, в докладе начальника Охранного отделения Глобачева Протопопову от 8 февраля 1917 года говорилось: «Руководящие круги либеральной оппозиции уже думают о том, кому и какой именно из ответственных портфелей удастся захватить в свои руки». Причем выделялись две группировки. Одна – из лидеров парламента, прочащая на пост премьера Родзянко, предполагающая добиться передачи власти думскому большинству и насадить в России начала «истинного парламентаризма по западноевропейскому образцу». Вторая – Гучков, Львов, Третьяков, Коновалов и др., приходила к выводу, что Дума не учитывает «еще не подорванного в массах лояльного населения обаяния правительства». И поэтому «возлагает надежды на дворцовый переворот». Этот доклад разделил судьбу остальных – был положен под сукно. Впрочем, отметим, что на самом-то деле «салонные» заговорщики были в большей степени болтунами, чем путчистами. Они широко звонили о своих планах на каждой вечеринке, но оказывались неспособными сорганизоваться даже между собой, не то чтобы действовать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация