А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 5)

   Ника прижимала к груди автомат, убеждая себя в том, что непрошеного гостя, – если кому-нибудь придет в голову сунуться в сторожку – она пусть и не увидит, но хотя бы почувствует. Минута проходила за минутой. Однако свирепая Зона, о которой столько говорили сталкеры, не спешила проявлять буйный норов.
   Сжимая в руках автоматный рожок, нагревшийся от тепла ее рук, она чуть было машинально его не отстегнула. Девушка вспомнила, как целую жизнь назад ходила в школу, расположенную в районном центре. Военрук, оставшийся не у дел, от нечего делать учил ее собирать и разбирать автомат. Вот тогда она и почувствовала необъяснимое влечение к оружию, ко всем этим затворным рамам, ствольным коробкам, ударникам. Сколько там времени ей требовалось в конце концов, чтобы разобрать и собрать АКМ? Десять секунд, пятнадцать? Память этого не сохранила. Зато Ника отлично помнила, как легко делала это с закрытыми глазами. В школе не было мальчишек, поэтому Василий Петрович чувствовал себя незаменимым, отвечая на интерес, проявленный к оружию. Даже если это сделала девчонка. А уж верхом блаженства было упросить военрука сходить в лес, чтобы пострелять. Еще каких-нибудь лет десять назад в лес на стрельбище ходили ученики десятых классов. Правда, их уделом были винтовки. Но Рубикон для Василия Петровича был перейден. Вскоре списанный старенький автомат снова познал радость стрельбы.
   Ника сидела на выстывшем полу, и холод проникал внутрь. Наверное, следовало подложить под задницу рюкзак, но ей было наплевать на простуду. Все равно там, внутри, беречь было нечего. Все, что можно было беречь, осталось в эмалированном тазу того хирурга, который повторно зашивал ей рваную рану в промежности. В луже крови плавала матка, просто бесформенный кусок плоти. В ту ночь Ника умерла как женщина. Теперь внутри у нее был такой же холод, как и снаружи.
   Девушка оставила в покое автомат, когда часы с люминесцентным покрытием показали пять тридцать, разжала онемевшие пальцы и выпрямила усталую спину.
   Она не успела прикоснуться к проводнику, как он открыл глаза и тихо сказал:
   – Отбой, Очкарик.
   Ника склонила голову на рюкзак, но уснуть так и не смогла.
   Грек скомандовал подъем вскоре после того, как в сторожке стали угадываться предметы. После завтрака – галеты с чаем, еще не остывшим в термосе, – он повел новичков в глубь Зоны, так и не удосужившись объяснить, какие же твари ночью так надрывались. Хотя Макс поинтересовался.
   – Разберемся, – скупо ответил Грек. – Очкарик, видишь дерево с обломанной вершиной? Дуй прямо и никуда не сворачивай. Макс следом. Потом ты, Краб. Вперед.
   Честно говоря, Ника думала, что ее охватит какое-нибудь чувство от первых шагов по легендарной Зоне. Ничего похожего не произошло. Пейзаж вокруг ничем не отличался от того, что остался по ту сторону насыпи. Чахлая, желтая трава. Хилые деревья с искореженными стволами. Серое небо над головой. И ветер.
   С намеченного пути Ника сошла неосознанно. Вдруг ей показалось, что тропа там огибает кочку – всего-то полтора шага в сторону. Поэтому она обошла кружным путем холмик, заросший травой, и двинулась было дальше.
   За спиной кто-то сдавленно захрипел. Сжимая в руках автомат, Ника оглянулась, пытаясь быстро нащупать предохранитель. Но стрельба не понадобилась.
   На том самом холмике, который она обошла, на коленях сидел Макс. В вылезших из орбит глазах застыл ужас. Сорванная верхняя пуговица висела на нитке. Макс пытался вздохнуть, но из горла вырывался надсадный хрип. Он задыхался.
   Грек не спеша подошел к корчащемуся в судорогах парню и за шкирку вытащил его на тропу. Макс со свистом втянул воздух, и в мокрых от слез глазах стало проявляться осмысленное выражение. Проводник оставил его в покое и повернулся к Нике:
   – Очкарик, подь сюда.
   Ника сделала шаг к нему, опасаясь скорой расправы. Проводник улыбнулся, и она его не узнала. От прежнего добродушного человека, который изо всех сил старался казаться суровым, не осталось и следа. Этому мужчине не нужно стараться – он и был жестким, собранным и страшным.
   – Ты зачем с тропы сошел, сынок? – ласково спросил Грек. – Я приказал тебе идти прямо и ни шагу в сторону. Приказал?
   – Да. – Она кивнула. – Просто мне показалось…
   – Что тебе показалось, сынок? – так же участливо поинтересовался он.
   – Там ветер был везде… – Ника замялась. – Трава вроде как колыхалась. А там нет. Вот и все.
   – Ага, – констатировал проводник и повернулся к Максу.
   Тот с трудом приходил в себя. В распахнутом вороте куртки на шее горели темные глубокие царапины.
   – В Зоне каждый доверяет только себе. Осознал? Если ты идешь следом за Очкариком, это еще не значит, что у тебя вместо головы жопа. Ты в Зоне. – Он ткнул Макса в грудь пальцем, и тот пошатнулся. – Один. Запомни. Всегда один. Смотри по сторонам. То, чего не заметил Очкарик, ты старайся не пропускать. Он может пройти первым – и ничего. А тебя схлопнет. Почему? Я спрашиваю. – Он наступал, и Максу волей-неволей приходилось пятиться назад. – Отвечать.
   – Потому что… не смотрел по сторонам, – выдавил из себя Макс.
   – Точно, сынок. Все ловушки проверять твоей шкурой не будем. Запомни еще одно: большинство аномалий можно вычислить. Не все. Но многие. Здесь Зона, сынок. В ней нет ошибок. В ней есть жизнь и есть смерть. Посередине ничего. Кроме твоей глупости, чаще всего. Еще везенья, но это реже. Молодец, Очкарик. Из тебя выйдет толк. Курс прежний. Вперед.
   И Ника пошла вперед.
   С каждым шагом Зона, почувствовав над людьми власть, проникала через поры под кожу, вливалась в кровь, стремительно завоевывая чужое пространство.

   Грек

   Грек взял курс на север, рассчитывая к вечеру добраться до Сумрачной долины.
   Зона терпеливо выжидала, заманивала вглубь. Обычный набор: вакуумные, или безвоздушные, если быть точнее, ямы, пара гравиконцентратов, карусели да десяток изнанок, совсем мелких, рассчитанных на одного человека. Отработанных, черт побери.
   Страшное зрелище представляет собой человек, вывернутый наизнанку. Черная земля, пропитанная кровью. Обломки конечностей и ребер, протыкающих со всех сторон кровавые куски плоти. Жуткое бесформенное месиво из белеющих костей и мяса. Невозможно представить себе, что прежде все это было человеком. Черепная коробка скрыта за мозговым веществом. Рыхлая масса, серыми червями облепившая обломки черепа. Словно она не пряталась внутри, а, наоборот, стеклась на запах крови. И как насмешка Зоны – два нетронутых глазных яблока среди бесформенной ноздреватой массы, таращивших зрачки в хмурое небо.
   Грек далек был от мысли таким демонстративным способом запугать новичков. Много чести для сопляков, из которых, похоже, только один чего-то стоил – Очкарик. Еще, может быть, Макс. Только о нем проводнику думать не хотелось. Грек предпочитал поменьше общаться в Зоне с такими вот парнями, которых он заранее записал в смертники. Приберет Макса к рукам Зона, тот и пикнуть не успеет. На взгляд Грека, такова участь всех, кто слишком близко к сердцу принимает сталкерский неписаный кодекс.
   Зона терпеть не может ничьих законов, кроме своих собственных. С этим не поспоришь. Захочет наградить – наградит. До конца дней своих богатым будешь. И плевать она хотела на твои заслуги перед обществом. Будь ты хоть распоследним подлецом, отвалит по полной. А уж захочет наказать, так будь ты хоть трижды святошей – огребешь и «за что?» спросить не успеешь.
   У заброшенного колодца – все, что осталось от лесного хутора, – им пришлось остановиться. Вода здесь отличалась чистотой. Ходили слухи, что ученые объяснили природу такого странного для Зоны явления. Сразу под колодцем произошел разлом, и вода поступала сюда едва ли не с артезианских глубин.
   Грек дождался, пока все утолят жажду, и скомандовал подъем.
   Наблюдая за тем, как Очкарик сам вычислил комариную плешь, Грек вернулся к прерванным рассуждениям.
   Чтобы не быть голословным, достаточно вспомнить Параноика. Иные сталкеры за артефактами в Зону ходят. С этими все ясно. Иные к ученым на «Аванпост» нанимаются – говорят, деньги немалые получают. Работать, конечно, приходится будь здоров. Дохнут они там как мухи. Поговаривали, что не только ученые над разными перерожденцами опыты ставят, но и Зона тоже со своей стороны… экспериментирует. Над людьми.
   Есть отдельные сталкеры, уникумы, как Параноик. Тоже, кстати сказать, немало таких в Зоне. Раненых и убогих оттуда выводят. Вернее, раненых выносят на себе, а убогие – сталкеры, лишившиеся рассудка, – сами идут.
   Для Грека так и осталось загадкой, как Параноик умудрялся с такой точностью отличать от зомби убогих, но живых сталкеров. На взгляд Грека, издалека их не разобрать абсолютно. А если зомби свежий, то и вблизи не всегда с точностью можно сказать, кто где. И самое главное – ни те ни другие его так и не пристрелили до сих пор. Может, своего чуяли?
   Того же Параноика, за все его заслуги, Зона по больному ударила. Самого не тронула, а у сына в пятнадцать лет ни с того ни с сего вдруг гемофилия открылась – кровь свертываться перестала. Врачи только плечами пожимали. Мол, случай редчайший, не описанный ранее в медицинской практике. С таким диагнозом обычно рождаются, а тут… Много куда возил сына Параноик, где только не был. Препаратами накачивали, а парню всю хуже. Слух по Зоне прошел, что баклажан поможет. Параноик всю Зону обшарил. В таких местах был, куда и зомби не сунется.
   Если бы Греку в то время повезло и он нашел бы злосчастный баклажан, то уступил бы его Параноику. Даже скидку солидную сделал бы. Неужто у него у самого детей нет? Тут рад будешь последнее отдать, нечего на человеческом горе наживаться! Хотя стоит артефакт денег немалых.
   Кому в итоге Зона баклажан подсунула? Этому ублюдку Красавчику. Единственная помощь, на которую от него можно рассчитывать, так это пулю в голову получишь, чтоб долго не мучился. Все топчет Зону и хоть бы хны. Ведь везет ему, подлецу.
   Кстати, о подлецах. Что касается одного из новичков – Краба, то такого… чудака еще поискать. Поганец конченый. Этого за спину ставить страшно. Глазки все время бегают. Эх, чует сердце, задумал, подлец, свинью подложить на выходе с Зоны. Худо-бедно, а два приличных артефакта на пути попались. Бронтозавр – вещь. На две тысячи баксов на черном рынке тянет. Внутри неизвестно что. Если верить ученым, то вообще ничего. А снаружи пластинами чешуйчатыми покрыто, мелкими как бисер. Тронешь штуковину, а она каждый раз новую форму принимает. Что там квадраты, треугольники – это для разгона. Тоже, говорят, исследования проводились учеными – и ни разу, гадина, не повторилась. Повезло взять стоящую вещь. Остальное добытое пристального внимания не заслуживает, но все вместе тоже на пару тысяч потянет. Это сколько, если сложить? Четыре тысячи без малого. Когда по нынешним временам хлопнуть могут и за сотню баксов.
   Все оглядывается на ходу, мерзавец. Нет, подозрительные глазки у Краба. Да и руки дрожат.
   Ничего. Думать пока рано. Путь долгий, что там у Зоны на уме, никто не знает.
   Другое дело – Очкарик. Чутье такое, что сам вечный сталкер Берецкий позавидовал бы. Непростой пацан. Есть у него внутри – как бы точнее выразиться? – пружина сжатая что ли. Сидит и сидит, а как встрепенется – рука на предохранителе. И левша. Полезно в некоторых моментах. Видно, что боксом всерьез, не для проформы занимался. Вот и думай, случись что, ударит оттуда, откуда не ждешь. Молодой еще, конечно. Так это дело поправимое.
   Молодой-то молодой, а на уме что-то имеет. На самом деле Греку это без разницы. Носи свое с собой – никто слова поперек не скажет. Главное, за собственную спину можно не волноваться.
   Дорога катилась в низину. Впереди маячило подножье холма, покрытого редкими деревьями. Заберутся они туда без происшествий, а там спуск к лесопилке и передохнуть можно. Сколько лет прошло, а стоит себе заброшенная лесопилка, и никому дела до нее нет.
   Пора подумать о чем-нибудь приятном. Четыре тысячи – это хорошо. Нельзя же всерьез полагать, что на триста баксов с носа, взимаемых за экскурсии, жить можно? Теперь надо умудриться вынести из Зоны артефакты в целости и сохранности, чтобы такой умник, как Краб, на них не покусился да не отнял бы вместе с жизнью.
   В Зоне многих ловушек можно избежать, за всю ходку ни с кем серьезным, кроме собак, не столкнуться. Но есть аномалии, вычислить которые нельзя. Это не только мясорубка, но и мельница, слепое пятно и шутка Зоны – перевертыш.
   Да мало ли их! Для одной из таких аномалий и пригодится Краб со своими непростыми задумками.
   Чахлый лес они прошли без происшествий. Или почти без таковых. Если не считать того, что Краб чуть не вляпался в паутинку – довесок Зоны. Почему довесок? Так в советские времена называли «на тебе, боже, что нам не гоже». Иными словами, какую-нибудь ерунду, вроде пачки вермишели, которая давалась в придачу к дефицитному товару – банке сгущенки, например. Или зеленого горошка. Так и паутинка – снимешь и не заметишь, дальше пойдешь. Ты из Зоны вышел, радуешься, что живым остался. А на следующий день – хлоп. Кровеносные сосуды сеткой выступают и лопаются. Все. До единого. Зрелище, скажу вам…
   Греку доводилось раз видеть такое, да еще в баре, после пары стаканов водки, когда Зона в прошлом остается. И сталкер был опытный, не молодняк какой-нибудь. Сидели, пили, разговор за жизнь пошел. Тут Вратарь, так его звали, чихнул, и капилляры у него в глазах полопались. Как слезы, капли крови по щекам покатились. Грек тогда с пьяных глаз еще не понял, о чем речь.
   – Вот чихнул так чихнул! – пошутил он.
   Вратарь рукавом утерся и говорит:
   – Наливай.
   Тоже мысли плохой не было. Где Зона, а где они!
   А через пару минут Вратарю и утираться нечем стало – рукав насквозь кровью пропитался. Вены на висках вздулись синими червями, язык во рту лопнул, кровь ручьем полилась. Он руки поднял, на ладони смотрит, а там кровеносные сосуды сквозь кожу проступают. Встал Вратарь, даже орать со страху не может – кровь в горле булькает. Стоит, на всех смотрит.
   Тут парни вокруг засуетились. Кто бинты тащит, кто амулет кровоостанавливающий сует.
   А Вратарь стоит посреди бара, лица не видно уже, из глаз кровь течет.
   Так и не смогли парня спасти. Похоронили на местном кладбище. Когда в гробу несли, легче пуха весил.
   Кстати, Очкарик то место опасное обошел.
   «Блеснуло что-то в глаза», – сказал он.
   Нет, будет толк из парня.
   Грек уже предвкушал долгожданный отдых, когда стало ясно, что Зона долго собиралась, но отсыпала по полной программе, как она одна и умеет.
   Проводник, к тому времени идущий первым, махнул рукой и с удовлетворением отметил, что новобранцы как подкошенные рухнули в густую траву. Он сам опустился на корточки, оставаясь в тени колючего кустарника.
   Вот тебе и лесопилка. Вот тебе и долгожданный отдых.
   Тихо тут всегда было. А на поверку вышло – расчет передохнуть и подзаправиться не оправдался. Теперь ноги надо уносить. Но не сразу, а очень тихо и осторожно. Хорошо еще, что догадался леском к лесопилке выйти. Двинься они понизу – их драгоценные головы пополнили бы коллекцию, что скалит зубы на шестах.
   Грек прижал к глазам бинокль, чтобы рассмотреть все до мельчайших деталей. Именно от того, насколько обнадеживающими окажутся подробности, и зависит, предстоит ли им в ближайшее время своими ногами топать или загнивать среди человеческих останков, сваленных в кучу у дальнего сарая.
   Лесопилку облюбовала семейка живодеров.
   Густые заросли травы редели, спускаясь к подножью невысокого холма. У полуразрушенного барака, от которого остались лишь дощатые стены, чернела выжженная земля. На шесты, врытые в грунт, были насажены человеческие головы. Иссохшие, безглазые. В глубоких трещинах, сквозь которые проступали голые черепа, копошились черви. Они же кишели в пустых глазницах, в открытых ртах, отчего издали казалось, будто мертвецы пытаются что-то сказать. Волосы – черные, светлые, седые – рвал ветер. Головы не отрезаны, они вырваны из тела. Кое-где остались шейные позвонки. Над всеми возвышалась на шесте свежая добыча – в ссохшихся останках еще угадывались человеческие черты. Рот, разинутый в последнем крике, глаза, выклеванные воронами. Вырванный позвоночник, тянущийся вдоль шеста к земле.
   Поохотились твари!
   Грек насчитал четырнадцать шестов, занятых человеческими головами. Пять колов с заточенными остриями оставались свободными.
   Было еще нечто, от чего бинокль дрогнул в руках проводника, повидавшего многое. Несмотря на то что подспудно он и ожидал увидеть нечто подобное.
   К уцелевшей стене сарая был пристегнут тот, чья участь решена. В ближайшее время ему надлежит занять место на свободном шесте. Железный штырь проткнул тело человека ниже грудной клетки, так, что не были задеты жизненно важные органы. Давно запеклась кровь, пропитавшая защитный комбинезон. Человек дышал судорожно, порывисто, на губах пузырилась розовая пена. Глаза, утонувшие в черных тенях, упрямо смотрели прямо перед собой. Изрезанный когтями, с черными полосами крови, запекшейся в ранах, человек еще жил.
   Лоскут волос, сорванных с черепа, закрывал пол-лица – человек был изуродован до неузнаваемости. Однако Грек его узнал. Это был Леший. Молодой сталкер. Отчаянный и бесстрашный. По пьяни утверждавший, что не может прожить без Зоны и дня. Что жизнь без адреналина скучна и неинтересна.
   Они никогда не были друзьями, так, шапочное знакомство, но Грек его узнал. Он сдержал тяжелый вздох. Каждому свое. Одного изнанка выкрутит, другого живодер досуха выпьет, третьего комариная плешь сплющит. Всякий знает: хочешь жить долго – в Зону не ходи.
   Но спаси нас Зона от такого конца!
   Грек опустил бинокль. Он выяснил все, что хотел. Понятно, что твари бродят рядом, но разве разглядишь в бинокль этих гребаных невидимок?
   Понятно и другое. Надо уходить. По возможности быстро. Об излишней осторожности теперь можно забыть – спасибо Лешему, пусть земля ему будет… Пусть смерть его будет скорой.
   Не хотелось идти мимо свалки, однако придется. Человек предполагает, а Зона располагает.
   – Кто это сделал? – Голос Очкарика дрогнул у самого уха проводника.
   – Живодеры, кто же еще? – отозвался Грек. – Территорию метят. Чтобы чужая семья знала, кто здесь главный. – Он положил в боковой карман рюкзака бинокль и поднялся. – Будем уходить. Первым идет…
   – Подожди, Грек. – Макс сделал шаг и оказался вплотную к проводнику. – Мы что, его здесь бросим? Он же еще живой!
   В глазах столько требовательной тоски, что Грек умилился. Точно, не ошибся он в этом парне.
   – Вот за это и скажи ему спасибо, – прошипел проводник. – За то, что пока он не помер, тебе жизнь сегодня в подарок досталась.
   – Не понимаю. Если спасти нельзя, то хотя бы пулю ему, чтобы не мучился. Я с такого расстояния не промахнусь…
   – Тебе, дураку, отдельно объясняю: ни один живодер не отойдет далеко от еще живой добычи. Инстинкт такой у него, сынок. Кончится пища, тогда и будет суетиться. Ты думаешь, один такой тут торчишь и в ту сторону пялишься? Живодеры всей семьей, втроем, у шестов стоят и тебя, дурака, разглядывают.
   – Где? – Макс невольно обернулся в сторону лесопилки.
   Грек ответил ему ругательством в рифму и добавил:
   – Мозгами шевели, придурок. Как их рассмотреть можно, если они в невидимом режиме? Слыхал о таком?
   – Да, но я думал, там мираж будет какой-нибудь или воздух колыхаться начнет. Нельзя же, чтобы совсем не было видно тела.
   – Ты не пугай меня, сынок, – голосом, полным скрытой угрозы, сказал Грек. – Мне убогих в отряде не надо. Забыл, где находишься? Так я тебе напомню. – Он аккуратно, но убедительно взял Макса за отвороты куртки и вплотную приблизил к нему лицо. – Трех матерых живодеров в четыре автомата мы не положим. Первое. Если на свою голову тебе плевать, то у товарищей поинтересуйся, согласны ли они вместо Лешего помучиться. А если решил действовать – давай. Дождись, пока мы отойдем на безопасное расстояние, – и работай. Это второе. Ну а коли раздумал, дуй без глупостей вперед. Моли Зону… или Бога, кого угодно моли, чтобы Леший, – он кивнул в сторону лесопилки, – пожил еще хотя бы пять минут. Потому что его смерть – это сигнал для живодеров. Мол, пища кончилась, пора начинать новую охоту…
   – Грек! – взмолился Краб. – Хватит разговоров, а?
   Уже отойдя от гнезда живодеров на безопасное расстояние, Грек продолжал ругаться про себя. Обязательно в команде такой Робин Гуд найдется. Будет на нервы капать. «Разве мы его бросим… он же еще живой!» – мысленно передразнил Макса Грек.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация