А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 4)

   Ника

   Сточная труба, врытая под насыпью, внимала гулким шагам. Стыки, соединяющие звенья трубы, давно прогнили. Сверху капала вода, собиравшаяся в язвах, оставленных коррозией. Ржавая труба давно отслужила свой срок, однако справлялась с привычной задачей. А роль ей выпала важная – соединять два мира, людей и Зону.
   Всего каких-нибудь полгода назад никто в этих местах о Зоне не слышал. Она была далеко – километров десять на север. Метр за метром, медленно, как раковая опухоль, разрасталась Зона, пуская метастазы в глубокие тылы.
   Прямо за насыпью начиналась контрольная полоса – последний оплот мира, уступающего жесткому натиску. Ближайший КПП обосновался в двух километрах отсюда. Время от времени по мосту грохотали тяжелые бронетранспортеры. Бдительные военные охраняли вверенную территорию от дальнейшего распространения Зоны или же ее от несанкционированного проникновения сталкеров. Так или иначе, но мирный договор действовал. Воинское начальство втихаря использовало артефакты. Кошачий глаз, например, носимый возле сердца, идеально понижал кровяное давление. А когда тебе перевалит за полтинник, ничто на свете так не волнует, как собственное здоровье. Едва только открывалось необычное свойство у очередного артефакта, его скупали подчистую. Так случилось и со стеклянным безразмерным браслетом, имевшим свойства поистине незаменимые в определенных ситуациях. Ты оставался трезвым, сколько бы ни принял горячительных напитков. Высшее руководство сплошь имело в своем арсенале сей замечательный артефакт. Однако после ряда экспериментов, проведенных на себе, оно быстро уяснило тот факт, что незачем переводить просто так живительную влагу. В конце концов, не для этого она производилась. В иной ситуации легендарное «Ты меня уважаешь?» становилось ценнее трезвой головы по утрам.
   Насыпь переходила в контрольную полосу, которая ограничивалась столбами с рядами колючей проволоки, закрученной спиралью. Там начиналась чужая земля.
   Зона глаза не мозолила и место свое знала. Живность, плодящаяся в резервации, сюда не совалась. До тех пор, пока Зоне не становилось тесно в прежних границах. Она всегда предупреждала об этом серией направленных выбросов, в таких случаях всегда идущих волной в сторону кордона. Подобное «иду на вы» военные научились понимать сразу. Сделать они ничего не могли, а потому предпочитали относиться к маневрам Зоны по принципу «приказы начальства не обсуждаются». Кордон послушно переносился на новое место, указанное Зоной.
   Так происходило не всегда. Иногда ученые в очередной раз предлагали применить новое оружие, проводились широкомасштабные учения. Но результат был неизменен. Умные головы снова занимались разработкой чего-то, способного уничтожить Зону, которая…
   Вряд ли она вообще замечала то, что творилось в ее владениях.
   Мирный договор между сталкерами и военными существовал ровно до тех пор, пока кто-нибудь его не нарушал. Тогда начиналась война. Армия против сталкеров. Кровавая заварушка носила локальный характер. Там, где имелись спрос и товар, отношения переходили в завершающую стадию довольно быстро, и шаткий мир восстанавливался. Главным для сталкеров оставалось одно – не попадаться. С теми, кого обнаружили на контрольной полосе, поступали жестко – пуля без предупредительного выстрела. Порядок есть порядок. Показуха, как и в советские времена, по-прежнему собирала щедрые плоды.
   Передвигаться в трубе, соединяющей два мира, можно было лишь согнувшись. Ника так и шла, низко опустив голову, поэтому вскинутую руку Грека, идущего впереди, заметила не сразу. Девушка остановилась только тогда, когда услышала шум машины, проезжающей по насыпи. В довершение ко всему пинок тяжелым ботинком по голени мгновенно отрезвил ее. Она сдержала всхлип и потянулась к ушибленному месту – большего позволить себе не могла. Стукнет Греку моча в голову, так он завернет назад от самого кордона.
   Ника остановилась, неслышно переводя дух. Она прислушалась к тому, что творилось над головой. В спину ей с размаху ткнулся Макс. Будь он на ее месте, схлопотал бы первым. А так досталось ей, поскольку шла после проводника. За ней двигался Макс, а замыкал отряд Краб. Так распорядился Грек, а обсуждать приказ проводника дураков не нашлось.
   «Ему бы в цирке работать, – подумала Ника и зло покосилась на Грека. – Всего полдня и пообщались, а уже „мои приказы не обсуждаются“ заучено намертво. Не стоит расстраивать бывшего прапорщика».
   Девушка не могла поручиться за остальных, но что касается непосредственно ее, то это правило, пожалуй, оставалось единственным, что ему удалось вбить ей в голову, доселе с военной наукой не знакомую.
   Глухарь ошибся, полагая, что Грек ни за какие деньги не поведет женщину в Зону. Повел. Никуда не делся. С одной лишь разницей, что хмурый проводник так и остался в неведении относительно ее настоящего пола.
   Через пару часов после памятного разговора с Глухарем Ника, бесцельно шатавшаяся по ночным улицам, вернулась в бар. На этот раз она зашла с другого хода.
   В подсобке, заваленной тряпками, смывала грим Лялька.
   Вот кто оказался благодарным слушателем. Глядя в огромные, расширенные до предела глаза, хотелось говорить и говорить.
   – Ерундой не страдай, – посоветовала ей Ляля, после того как честно ответила на вопрос, почему выручать Красавчика в Зону никто не пойдет, если сам Глухарь отказался. – Даже не думай у кого-нибудь из проводников проситься. У сталкеров на этот счет бзик. Женщина в Зоне – то же самое, что и на корабле раньше. Да и, насколько я знаю, нет их там и никогда не было. О мертвяках, протухших после первой аварии, я не говорю, сама понимаешь. Меня, например, ни за какие деньги туда не затянешь. А деньги я люблю, ты знаешь… Для другого пожмотилась бы, а для Красавчика не жалко. Щедрый всегда был, за каждым баксом не давился, как некоторые. Помню, он в больницу как-то меня повез, когда внематочная у меня была. Бери, все равно он свое уже отработал. У меня теперь другая задумка. Представляешь, выхожу я на сцену, вся в белом, как пионерка…
   Ника ее уже не слушала. Пару часов назад мужики пожирали глазами тот самый сталкерский костюм, точнее, то, что за ним скрывалось, и вот он лежал перед Никой во всем своем великолепии.
   Красавчик собственноручно достал настоящий камуфляж, когда узнал о том, что Лялька задумала.
   – Никакой бутафории, – категорично заявил он. – Не будет того накала. Я раздобуду тебе настоящий наряд. Не мелочись, Лялька. Выкати тысячу баксов. Такой костюмчик будет – со всеми наворотами и под размер, кстати. Я как представлю тебя в нем, так уже слюни текут. А может, и не слюни…
   Лялька рассмеялась от удовольствия, зажав ему в шутку рот, но деньги выкатила. Правда, после того как Красавчик не отозвался на пикантное предложение о бесплатной раздаче слонов в течение месяца. Целых пять раз.
   – Извини, Ляля, – сказал он. – Так часто мне не надо. Сталкер я уже давно. По таким расчетам мне на всю жизнь хватит. Еще остаться должно.
   Получив костюм, Ляля пошла дальше. Хорошо, что успела сперва объяснить, в чем состоит ее задумка.
   – Вот выхожу я, представь, вся такая крутая. – Лялька профессионально огладила выпуклости. – В сталкерском прикиде. Народ тащиться начинает. Тут появляется как бы хозяин Зоны. У меня на примете и парень знакомый есть. Так распишу его голого – ну прикроем там то, что торчать будет, – что от живого хозяина и вблизи не отличишь. Он-то и начинает меня лапать. Вот это номер! Представляешь?
   – Ага. – Красавчик беспечно кивнул. – Один?
   – Что один? – не поняла Лялька.
   – Спрашиваю, один парень у тебя на примете?
   – Один. – Девушка хлопнула огромными ресницами.
   – Тогда номер не пойдет.
   – Почему?
   – Одного надолго не хватит. Представь себе, девочка моя, когда твоя программа начинается, половина зала уже лыка не вяжет. Остальные просто пьяны вусмерть. Не так поймут. Сталкеры после ходки – народ нервный. Схлопочет твой протеже в первый же вечер пулю между глаз. Трудно тебе будет после этого замену ему найти…
   Костюм пришелся Нике впору. Ботинки тоже.
   Но главное – Грек, к которому посоветовала обратиться та же Ляля, не различил подделки. Правда, длинные черные волосы пришлось отрезать и прибавить круглые очки с простыми стеклами.
   – Взгляд у тебя… женский. Прикройся. Это неприлично. Примут за голубого – в Зону тоже не возьмут. Сталкеры, понимаешь, любят, когда у них тылы прикрыты.
   Армейский рюкзак с аптечкой, подробную карту Зоны – вряд ли вообще у кого-нибудь была такая, предмет гордости Красавчика! – и почти новый автомат с шестью запасными рожками Ника взяла в схроне – то ли домике, то ли сторожке, заброшенной в лесу, о которой, кроме Красавчика, известно было только ей. Никогда бы девушке не знать о схроне, если бы той ночью, когда она очнулась, истекая кровью и жалея об одном, что осталось жива, Красавчик не принес ее туда.
   – Молодец, – одобрил экипировку Ники проводник. – Этот парень знает толк в защитном обмундировании.
   Хорошо еще, что в пример другим новобранцам – так он называл по старой привычке тройку новичков, выразивших желание посетить Зону, – не поставил. Любая похвала начальства способна с первых минут вбить клин в отношения между подчиненными. Тогда как ругань, наоборот, сближает.
   Сразу вслед за похвалой Грек взялся читать нотацию. После первых же его слов: «Мой приказ не обсуждается. Это – закон. Если я велю стоять, то так и делайте, будь вы хоть по жопу в дерьме», – Ника мысленно отъехала.
   Девушка следила за тем, с каким воодушевлением Грек объяснял правила поведения в Зоне, как горели его глаза с полопавшимися кровеносными сосудами. Она смотрела на большой нос с крупными порами, казалось живший на отекшем лице отдельной жизнью, на щеки, выбритые до синевы, на тонкие губы. Весь он был как гриб боровик – крепкий еще мужчина сорока с лишним лет, с широкими плечами и едва наметившимся животом. Пока он говорил, Ника думала о том, что этот человек нашел свое призвание. Заключалось оно в том, чтобы время от времени иметь возможность произносить вот эту самую фразу: «Мой приказ – закон».
   – Слухай сюда, хлопец. – Добродушный взгляд проводника вдруг стал проникновенным. – Вижу, неинтересно тебе, о чем тут разговоры разговаривают. И то правда, не стоит так голову напрягать, если жить осталось всего ничего. Звать тебя как будем?
   Ника открыла было рот, чтобы придумать себе достойную кличку. Допустим, Меченый. Но рот так и остался открытым.
   Грек перебил ее:
   – Можешь не отвечать, Очкарик. И так все ясно.
   Так и стала она Очкариком.
   С Крабом, например, тоже все было ясно. У него на левой руке срослись два пальца – средний и указательный. Невысокий, сутулый, с жестким взглядом темных глаз, спрятанных за набрякшими веками, он также спорить не стал.
   А вот с Максом все сложнее получилось. Высокий, с уверенным разворотом плеч, со стриженной под ноль головой, отчего торчащие уши напоминали ручки у кастрюли, он ни за что не захотел откликаться на то, что придумывал, напрягая голову, матерый проводник. Не одобрил новичок гордое «Лось», так же отнесся к недоброжелательному «Бычок» и упрямо сжал губы при совсем уж, с точки зрения Ники, необъяснимых «Гвоздь» и «Шило».
   – Я – Макс, – в который раз повторил он, и Грек сдался.
   – Хрен с тобой. – Проводник махнул рукой. – Будешь сто первый Макс. Все равно наше с тобой знакомство продлится до первого твоего выкрутаса. А мертвяку все равно, под каким номером он в списке. Триста баксов с носа – такса у меня одна. Поведу до бара «Сталкер» через Сумрачную долину. Живы останетесь – считайте, что всему научились. Иногда… но редко такие вот счастливчики по второму разу в Зону просятся. Тогда уже меньше возьму.
   Новобранцы покивали, причем истовее всех мотала головой Ника. Так, что едва очки с носа не свалились. Радовало одно: в Зону они уходили тем же вечером, без лишних прелюдий. Каждая минута промедления грозила обернуться вечностью, но другого выхода Ника не видела. Идти в Зону без проводника – затея настолько безумная, что можно было не сомневаться в том, что вряд ли ей самой удастся доползти живой до колючей проволоки. А с Греком будет видно. День-другой – она поймет, что к чему, и у бара «Сталкер» оставит команду. Грек не будет возражать. Что ему? Свои три сотни баксов он уже получил. А от бара до деревеньки Боровая рукой подать. Доберется как-нибудь…
   Труба тряслась, громыхая проржавевшими стыками. Впереди уже маячил темный провал выхода, когда Грек подал знак остановиться. Загрохотала машина, проезжающая по насыпи. Замерла в ожидании тройка новичков. Труба дребезжала и гудела. В темном отверстии выхода было видно, как сверху посыпалась земля.
   Ника с тревогой ждала, когда шум автомобиля начнет отдаляться, но не тут-то было.
   Машина остановилась прямо за насыпью. Слышно было, как открылась дверца. По насыпи кто-то ходил. Шум шагов эхом отдавался в трубе.
   – Угости сигареткой, Серый. – Просительный голос, казалось, раздался у самого уха.
   – Достал ты меня, Ванюкин. – Вальяжный голос от души растягивал гласные звуки.
   Судя по всему, Серый все же поделился с приятелем куревом. Голоса стихли, и долгое время стояла тишина.
   Ника хотела повернуть затекшую шею, но передумала. Если здесь так слышен каждый звук, то и тем людям, стоящим над головой, шорох в трубе тоже много чего скажет. Ника стояла, боясь лишний раз вздохнуть, и молилась о том, чтобы все поскорее кончилось. Не потому, что ныла спина и затекли ноги – очень хотелось побыстрее оказаться в Зоне. После первых же шагов станет ясно, возможно ли в принципе осуществить то, что она задумала.
   – Спокойно вроде, – негромко сказал Серый.
   – Как думаешь, они и сегодня в Зону полезут?
   Ответом на вопрос был снисходительный вздох.
   – Ни за что не поперся бы туда. Ни за какие деньги. Чего они там все базарят о том, что без Зоны жить не могут? Мол, там типа жизнь, а у нас тут болото. Не верю я в это, Серый. Бабок надеются срубить по-быстрому. Так бы и говорили. А то адреналин… наркотик. Не-а, не полез бы я туда.
   – А на Луну бы полез?
   – При чем здесь это? Я вообще говорю.
   – И я вообще. Никуда бы ты не полез, Воняев. Потому что ты трус.
   Опять стало тихо.
   – Двигатель перебрать надо, – задумчиво протянул Серый. – Что-то у меня холостые гуляют.
   – Это… холостые гуляют. Попробуй пообщаться с женатыми.
   Наверху хмыкнули. Потом послышались шаги.
   – Дурак. Я о машине говорю.
   – Это… А я о чем?
   – Заводи давай, поехали. Ужин скоро.
   Заурчал двигатель. К облегчению Ники, раздался шум отъезжающей машины. Только теперь она рискнула повернуть голову и с радостью услышала, как тяжело перевел дух Макс, стоявший за ее спиной.
   – Что застыли, придурки? – прошипел уже снаружи голос Грека. – За мной. Во весь опор. И тихо, черти, тихо.
   Именно «во весь опор» и бежала к колючей проволоке Ника, стараясь не упускать из виду широкую спину проводника. Ее не оставляла мысль о том, что военные устроили засаду. В темноте не было видно, куда делась машина. Да и времени не было на то, чтобы оглядываться по сторонам. Однако свербящее чувство между лопатками заставило ее прибавить ходу. В любой момент ожидая выстрела в спину, она почти обогнала Грека. Остановил ее не столько предупредительный жест, сколько колючая проволока, на которую девушка едва не налетела грудью.
   Грек без труда отыскал предусмотрительно разорванные звенья колючей проволоки, отогнул их и, явно приглашая, кивнул в сторону образовавшейся дыры.
   – Быстро, – только и сказал он.
   Нику не надо было подгонять. Она заставила себя с максимальной осторожностью скользнуть в дыру, ощетинившуюся шипами. Сердце и все, чему полагалось быть внутри, вдруг сжалось в тугой болезненный узел. Ника тут же вскочила на ноги, сжимая в руках автомат, готовая сражаться до конца. Палец цеплялся за спусковой крючок, и только возня за спиной, а не впереди, откуда она ждала нападения, удерживала ее от выстрела.
   Зона встретила пришельцев молчанием, в котором не было ничего общего с тем, к чему привык обычный человек. Глухая, абсолютная тишина, закладывающая уши и давящая на затылок.
   Пахло близким дождем. Ветер нес из глубины Зоны пыль, запах гари и чего-то неуловимого, от которого оставался металлический привкус на губах.
   Не все справились с первым препятствием. Краб порезал шею о колючую проволоку. В довесок к боли он получил еще и предупреждение от Грека.
   Как только они оказались в месте, недостижимом для стрельбы из-за кордона, проводник резко остановился.
   – Ты как хочешь, Краб. А я свои деньги уже отработал, – вкрадчиво начал Грек. – Ты в Зоне. Делаю тебе первое предупреждение. После третьего ты поворачиваешь назад и выбираешься отсюда как хочешь. То же касается и остальных. В любом месте и в любое время суток. Хочешь оставаться в обойме, сынок, следи за собой. Слепые собаки как акулы – они тоже чуют запах крови на расстоянии. Я скажу, когда можно будет безопасно для остальных порвать себе задницу. Без моего приказа можешь сделать только одно – пустить себе пулю в лоб. И то только после моей команды.
   Ника с трудом уяснила себе логику бывшего вояки. Складывалось впечатление, что логика и Грек – две большие разницы, как говорят в Одессе. Одно она осознала совершенно точно. Предупреждение – это плохо. Два предупреждения – очень плохо. О трех, наверное, и заикаться не стоило. Это наверняка было в своде тех правил, о которых полдня бубнил Грек. Девушка решила на досуге поинтересоваться у Макса – он казался ей самым здравомыслящим, – все ли правила так безобидны, что в конечном итоге предполагают лишь отправку домой, или за нарушение некоторых полагается расстрел на месте?
   Ночь постепенно наполнилась звуками. Чудились чьи-то острожные шаги, жалобные всхлипы, шепот. Стояла кромешная тьма. Грек не спешил включать фонарик. Как он умудрялся видеть в темноте, осталось загадкой для его спутников. Проводник шел первым, причем напролом, нимало не заботясь о том, что колючие ветви, отведенные его рукой, били кого-то по лицу. А поскольку следом двигалась Ника, ей доставалось больше всех.
   Ожидание смертельной опасности, всех этих слепых собак, выродков, живодеров, хозяев Зоны, постепенно сменила усталость. Зона хранила нейтралитет. Потрескивали сучья под ногами, порывы ветра студили разгоряченные лица. Было так, словно граница еще впереди.
   Ника думала лишь о том, как бы не потерять из вида проводника. В отличие от новобранцев, он двигался значительно тише. Если бы не ветви, по-прежнему периодически хлеставшие по лицу, была опасность отстать в темноте всерьез и надолго. Девушка старалась идти за Греком след в след.
   Старалась, старалась и перестаралась.
   С размаху ткнувшись лбом в крепкую спину, она заслужила еще один весьма ощутимый удар – на этот раз локтем в бок. Проводник обошелся без предупреждения, и Ника была ему за это благодарна. Еще за то, что среди тьмы неожиданно обнаружилась заброшенная сторожка – полуразвалившаяся, с дверью, повисшей на одной верхней петле, с осколками стекла, торчащими из развороченной оконной рамы.
   – Ты. – Грек ткнул пальцем Максу в грудь, когда они вошли внутрь сторожки. – Первый. Краб следующий. Потом Очкарик. Меня будить в пять тридцать. Подозрительный шум – тоже. Но зарубите на носу: шум должен быть очень подозрительным, иначе пеняйте на себя. Отбой.
   Подозрительный… Что такое этот «подозрительный шум» и как определить, когда он переходит в стадию «очень»?
   С этой мыслью Ника опустилась на дощатый пол, стянула рюкзак, ткнулась в него головой. Коротко подстриженные волосы кололись, и она подумала, что не уснет.
   В следующее мгновение ее бок заныл от сильного удара.
   – Твоя очередь, – зло, словно она была в этом виновата, сказал Краб.
   Девушка села, заключив в тесные объятья автомат. Все было так, как будто она не спала, только снаружи доносились странные звуки. Словно большая тварь чавкала, пережевывая остатки пищи.
   – Эй, Краб, – шепотом позвала она. – Это так надо?
   Ответом было молчание. В конце концов, если они все тут сдохнут, во всем будет виноват Краб. Он наверняка слышал те же звуки.
   Постепенно Ника успокоилась. Для этого нет ничего лучшего, чем свалить вину на другого.
   Потекло время. Темнота оставалась кромешной. В выбитых окнах не было видно ни зги. Зато о тишине не могло быть и речи. Ночь полнилась звуками. Чавканье все усиливалось, окружало со всех сторон хрупкую сторожку. Казалось, девушка тонет в этих звуках, постепенно погружаясь в них, как в трясину.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация