А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 2)

   Красавчик

   Где-то капала вода. Вполне возможно, что совсем рядом. Но дотянуться взглядом до источника звука, терзающего барабанные перепонки, Красавчик не мог. Капля за каплей, как стук метронома, отсчитывали последние минуты его недолгой жизни.
   Собственно, отчего же недолгой? Кому-то и двадцати лет хватило за глаза и за уши. А он, несмотря ни на что, тридцатник справил почти год назад. Выходит, кто-то счел, что ему достаточно. Там, на воле, все решает слепой случай, Бог, судьба, провидение. Называйте как хотите. Здесь нет ни того ни другого. Зона – вот кто решает все. Именно «кто», потому что назвать ее «что» язык не поворачивался. Если до сих пор Зона щадила его, то лишь для того, чтобы ударить больнее.
   Красавчик поморщился от боли в спине. Удовольствие еще то – лежать на голой земле, подложив под голову тяжелый рюкзак. Нет, он не отказал бы себе в удовольствии поваляться и на голой земле. Не только без рюкзака под головой, но и вообще без такового. Да что там мелочиться, в крайнем случае пусть даже голым! Без оружия, денег, без добычи. Но живым, мать твою!
   Только не здесь, а в паре метров отсюда.
   Зона решила, что хватит ему топтать землю. Она, стерва, отмерила срок. Сколько там осталось?
   Красавчик задрал голову и посмотрел наверх. День, два? Максимум еще три дня отвела ему Зона. Много давала, еще больше обещала, а отняла все, что он имел. Как иная баба.
   Сталкер мстительно усмехнулся в угоду своим мыслям, но вслух ничего говорить не стал. Не дождется, стерва. Он удержался от шумных обвинений вовсе не потому, что не хотел впервые за двое суток отвести душу – еще как хотел. Нервы, они, брат, не железные, тоже отпущенный предел имеют. Но если продолжить рассуждать на данную тему, то неизбежно наступает момент, когда хочется наплевать на то, что диктует здравый смысл.
   Постаралась Зона. Мышеловку подсунула на славу – просторную, впору десятку людей приютиться, и еще место останется для одного живодера. Но небольшого, так, средних размеров.
   Никто и никогда не проводил экспериментов, поступает ли в мышеловку воздух снаружи. Вполне возможно, что так оно и есть. Тогда ему предстоит погибнуть не от удушья – придется умереть, постепенно сходя с ума от голода и жажды. Те, кого спасли, знать этого не могли. А те, кто подох…
   Кто ж их разберет? От мышеловки он сдох или от чего иного, но мертвяк, он и есть мертвяк – обстоятельно не расскажет. А мышеловка что – сделала дело и лопнула. Как мыльный пузырь.
   Именно на мыльный пузырь мышеловка больше всего и походила. Большой мыльный пузырь, в центре которого скорчилось в позе зародыша человеческое существо, еще сохраняющее способность мыслить. Тончайшая, в радужных разводах полусфера над землей, и такая же под ней. Уж у Красавчика-то была возможность в этом убедиться. Одно дело – верить рассказам очевидцев и совсем другое – убедиться на собственном опыте. Печальном, мать твою.
   Красавчик насилу сдержал глубокий вздох – побережем кислород, раз делать ничего не оставалось.
   Самое… неприятное заключалось в том, что достаточно было коснуться радужной оболочки, чтобы мыльный пузырь лопнул, исчез без следа.
   Но коснуться, черт возьми, с другой стороны! При этом не имело значения, кто это сделает – хоть слепая собака, хоть живодер, хоть крыса, – что и бесило больше всего. Любую из тварей, в изобилии заселивших Зону, Красавчик встретил бы как избавителя. Пусть после возникнет новая проблема. Тогда она и будет решаться – три полных рожка для АКМ, одна граната, он уж как-нибудь сумеет отблагодарить за помощь.
   Однако Зона как вымерла. Не выли собаки, не скреблись крысы, не говоря уже о человекоподобных существах. Тишина, лишь изредка нарушаемая стуком капель о каменный пол. Мелькнула было шальная мысль о том, что Зона действительно вымерла. Последний выброс сделал ее не более чем пустыней, и последняя жертва – он – скорчилась в центре мышеловки. Мысль угасла, задавленная на корню. Главное, сохранять спокойствие. Если весь отпущенный ему воздух оставался лишь внутри мыльного пузыря, то его как раз хватит на одну бесконтрольную вспышку.
   Наступало утро. Здесь, в сарае, со временем вросшем в землю по самые окна, свет проникал в дыры, давно лишенные стекол. В тусклом свете наступающего дня оболочка мыльного пузыря празднично переливалась – ни разрезать ножом, ни пробить пулей, ни сжечь огнем. Хрупкая с одной стороны и прочнее титанового сплава с другой.
   Сон не шел, Красавчик сел на землю и тупо уставился перед собой. Какой придурок додумался назвать эту аномалию мышеловкой? При чем здесь мыши? Тут подошло бы совсем другое имя. Красавчик окрестил бы ее мыльным пузырем. Кто надул это совершенное орудие пытки, ему теперь не узнать, а так хотелось обругать хоть кого-нибудь напоследок!
   Мышеловка – аномалия редкая, если не сказать редчайшая. Надуться может где угодно. Вот теперь выскочила как раз под ним. Вполне подходящий конец для него – любителя редкостей.
   Вторая такая редкость – шар Хеопса – мирно покоилась на дне контейнера. Даже сейчас, за шаг до смерти, эта мысль доставила Красавчику радость. Не существует, говорите? Может быть, и не существует для всех. Кроме него. Вот так и встретились две редкости – мышеловка и шар Хеопса.
   Тот, кто впоследствии обыскал бы его труп, был бы приятно удивлен. Был бы, но Красавчик не привык делиться. Сюрприз с гранатой – достойный подарок для того, кто придет слишком поздно. Шар Хеопса скорее всего уцелеет. А может и сдетонировать – чем Зона не шутит? Да так, что воспоминания могут остаться не только от самой Зоны, но и… от всего земного шарика.
   Красавчик вздохнул, забыв на секунду о том, что собирался экономить воздух. А как удачно все начиналось…

   Серый лес, покрытый слоем пепла, остался далеко позади. Огонь проявил избирательный характер – сжег листья, но не тронул ни ветви, ни стволы. Так и тянулись вдоль просеки голые деревья, прежде бывшие березами. Вместо листьев редким порывам ветра отвечала уродливая слипшаяся труха.
   Красавчик вздохнул полной грудью и поправил рюкзак, чтобы не так давил плечо. Причин для особой радости не было, но два дня, прошедшие относительно спокойно, пусть и не вселяли уверенность, но, по крайней мере, настраивали на рабочий лад.
   Слепая собака, следовавшая за ним по пятам от самого «Совагропрома», наконец отстала. Красавчик несколько раз хотел ее пристрелить, но останавливался. В сыром воздухе звук выстрела разнесется далеко, а привлекать к себе нездоровое внимание не хотелось. Да и патроны следовало беречь. То, что за два дня не было сделано ни единого выстрела, еще не являлось залогом того, что оставшийся путь пройдет в таком же режиме. Одна неприятная стычка – и будешь счастлив, если останутся патроны хотя бы к пистолету.
   У Красавчика не было желания сворачивать в деревню с соответствующим названием Чернушки. Свободная от аномалий, она с первых дней служила своего рода перевалочным пунктом для вольных сталкеров. Для тех, кто задержался да и поиздержался в дороге. Патронов у него хватало, а встречаться с кем-нибудь из знакомых, тратить время на бесконечные разговоры о смысле жизни – это атрибуты другого мира. Без бутылки водки смысл жизни не отыщется. Кроме того, Красавчику не хотелось терять время.
   И наконец, на взгляд Красавчика, все эти посиделки в Зоне расслабляли. Каждая ходка, как глубокое погружение, требует предельной собранности.
   Еще у кордона, при пересечении контрольной полосы, ограниченной колючей проволокой, особенно сразу после нее, на Красавчика накатывало. На что было похоже это чувство? С воздействием, оказываемым легкими наркотиками, сравнивать его не хотелось. С точки зрения Красавчика, это все расслабляло или, наоборот, возбуждало без меры, если дело касалось колес. До тяжелых, типа героина, руки не дошли. А может, помешал внутренний барьер, который возникал каждый раз при необходимости втыкать иглу в собственное тело. На нем и так мест живых не осталось.
   Вообще он рос бедовым ребенком. Отец с малолетства пытался направить его неукротимую энергию в мирное русло и выбрал для этого бокс. Как показали дальнейшие события, мирным это русло назвать можно было с трудом, однако за определенный сдвиг в мировоззрении Красавчик был благодарен данному виду спорта.
   В четырнадцать лет на городских соревнованиях среди юношей Красавчику сломали нос. Травма явилась не основным украшением, а скорее дополнением к уже имеющимся. Еще лет в десять, проверяя на прочность строительные леса дома, подготовленного для ремонта, он сорвался. Железные прутья, торчавшие из куска арматуры, отслужившего свой срок, запросто могли снести полчерепа. Однако Красавчику повезло – ему лишь слегка задело лоб. Зажимая рукой рваную рану, чтобы окончательно не испачкать кровью недавно купленные штаны, он побежал домой. Швы накладывал настоящий мясник в районном травмпункте. С тех пор остался шрам, пересекающий левую половину лба. Он начинался над бровью и заканчивался у глаза, чуть подтягивая вверх внешний край. Малознакомые люди не раз вменяли ему в вину иронично поднятую бровь.
   Таких замечаний стало на порядок меньше, когда вдруг выяснилось, что бокс не только придает уверенность в своих силах, но и имеет еще одну особенность. Когда в опасных ситуациях от обиды начисто сносило крышу, именно боксерские навыки становились залогом того, что тренированное тело справится с защитой собственного достоинства и без рассудка. Иными словами, от обиды Красавчик поначалу впадал в некую прострацию. Вдруг оказывалось, что между потемнением в глазах и наступлением прояснения умещалось немало времени. Приходя в себя после приступа, Красавчик с удовлетворением отмечал, что у ног его лежат поверженные противники, размазывая по щекам кровавые сопли. При этом он не получил ни царапины.
   С тех пор прошло много лет. Вспышки ярости остались позади, с крышей удалось подружиться. А потом, с годами находилось все меньше желающих упрекать его в ироническом отношении к действительности.
   Пересечение границы, за которой лежала Зона, можно было сравнить с отходняком после наркоза. В какой-то мере. Однажды Красавчику удаляли аппендицит, и он помнил то состояние. Нет, не эйфории, а момент кратковременного просветления и внезапного осознания смысла жизни.
   Так или иначе, Красавчик в деревню не свернул. Ему не хотелось растерять раньше времени чувство внутренней сосредоточенности.
   Он – одиночка. Кто-то предпочитает ходить в Зону с напарником, кто-то – с группой. Как в сексе – у каждого свои предпочтения.
   Чтобы избежать встречи со сталкерами, Красавчик миновал поворот на деревню, прошел бывшими огородами и спустился в канаву.
   Во время весенних паводков по ее дну струилась вода. Сейчас, в разгар лета, здесь было сухо. С каждым годом подмытые водой стены рушились. Канава расширялась, грозя превратится в полноценный овраг. Красные от глины борта выступали выветренными пластами. Не так давно порода обрушилась, и по крепким еще выступам выбраться наверх не составило труда, прямо как по ступеням.
   Красавчик долго шел по старой проселочной дороге. Она настолько заросла травой, что ничем не отличалась от обычной лесной тропы. По обеим сторонам тянулись полосы лесозаготовок. Древние пни проросли толстыми стволами, торчавшими в разные стороны, как иглы у морского ежа. Ядовитый мох скрыл от любопытных глаз свалки неизбежных отходов производства, так называемый некондит.
   Вздувшиеся ковры то и дело перемежались пнями, получившими вторую жизнь, – зрелище совершенно отличное от обычных земных пейзажей.
   Красавчик вздохнул с облегчением, когда уродливый лес сменился обычным. Во всяком случае, что-то внутри, взведенное до предела, медленно отпустило сжатую пружину.
   Проселочная дорога не делала различий между тем лесом и этим. Она упрямо тянулась вперед. Красавчику с ней было не по пути. Он свернул направо. От редколесья брали начало бывшие колхозные поля. Сторонясь открытых мест, сталкер держался ближе к деревьям.
   Неглубокий овраг, покрытый рыжей жесткой травой, заставил Красавчика остановиться на краю. Он придирчивым взглядом окинул открывшуюся местность и не нашел ничего лучшего, как спуститься в заболоченную низину, к ручью, давно потерявшему русло.
   Обычный поход за артефактами не принес желаемого результата. В контейнере сиротливо покоилась пара кошачьих глаз – металлических кругов, в центре которых плавала капля воды, не удерживаемая ничем, да безразмерные кольца неизвестного сплава, сужающиеся и расширяющиеся по желанию заказчика. Ничего выдающегося. Все вместе тянет сотни на три баксов. Незачем было ради подобной чепухи в Зону ходить, больше потратил на экипировку.
   Мысленно кляня себя за то, что продолжает идти в сторону Припяти, а не повернул на научно-исследовательскую базу «Аванпост», Красавчик долго шел вдоль обрыва, стараясь держаться кустарников, нависших над низиной. Любые аномалии, включая изнанку, были заметней на фоне растительности, пусть даже такой чахлой, как эта, чем на голой земле. Там и для комариной плеши раздолье. Она так и стремится разгуляться на свободе, выжимая все соки из израненной земли, как стакан из теста, приготовленного для пельменей.
   Вот на этой приятной мысли – о том, что непременно заставит кого-нибудь наделать себе домашних пельменей, – Красавчик и остановился как вкопанный, глядя на то, что открылось ему после того, как он обогнул невысокий холм.
   С первого взгляда сталкеру показалось, что это зрелище ничего приятного не сулит. Да и со второго впечатление не изменилось.
   Осторожно ступая, чтобы шорох листвы или треск сбитых ветром сучьев раньше времени не известил о его присутствии, Красавчик затаился за невысоким кустарником. Камуфляж сливался с грязно-зеленой листвой, и сталкеру хотелось верить, что его неосмотрительный выход в полный рост остался незамеченным.
   Слева, насколько хватало глаз, до самого горизонта тянулась выжженная, изуродованная последним выбросом земля – и с этим все более или менее было ясно.
   С другой стороны, у подножья невысокого холма, ощетинившегося скальными выступами, лежала мертвая деревня. Исхоженная вдоль и поперек, она предстала в новом обличье. Пару десятков разрушенных домов, включая и хозяйственные постройки, получила в безраздельное господство аномалия, в просторечье ласково именуемая снежком.
   В воздухе кружили мириады сверкающих блесток. Промерзшие насквозь деревенские срубы покрывал матово сиявший иней. С уцелевших крыш свисало что-то, отдаленно напоминающее сосульки, длинное, наводящее на мысль о холодном оружии. Острые штуковины почти касались земли. Черные провалы окон, давно лишившиеся стекол, дышали холодом. Прямо за белым покосившимся забором навеки застыл остов сенокосилки со сверкающими лезвиями. Тревожную тишину чужой зимы, вторгшейся в лето, нарушал звук далеких пока шагов.
   Все было ясно. Однако Красавчик не спешил убирать в рюкзак армейский бинокль. В лицо пахнуло морозным воздухом. Звук шагов – единственный в царившем безмолвии – то приближался, то удалялся. Значит, главный босс аномалии находится где-то поблизости. У кого еще из живых тварей, да и неживых тоже, достанет способностей разгуливать по промороженной насквозь деревне?
   Четыре трупа – сколько их пряталось за домами, так и осталось неизвестным, но этих Красавчик хорошо разглядел. Вернее сказать, то, что от них сохранилось. Жалкие останки, покрытые хрустким одеялом инея. По всей видимости, аномалия застала сталкеров врасплох. Сидели себе парни у костра, сон одолел, а проснуться так и не смогли. Трое так и не поднялись с земли, а один боролся за свою жизнь до конца. В прямом смысле – половина ноги в ботинке, как остаток разрушенного памятника, вросла в белую землю. Тело, лишенное ног и головы, с выставленной вперед шеей, где еще виднелись белые мумифицированные ткани, повисло на заборе как убедительный знак того, что хозяин снежка где-то рядом.
   Близился вечер. Сплошная белая облачность, за которой не угадывалось солнце, посерела.
   Красавчик сжимал в руках бинокль, не в силах хоть как-то определиться. Самым разумным решением ему виделась дорога назад. Святое правило сталкеров, велевшее не возвращаться той же дорогой, что пришел, следовало засунуть подальше. В таком случае на всей ходке следовало поставить жирный крест. Неделя – и Зона опять позовет. Потому что есть собственные принципы, от которых Красавчик не отступал никогда. Каждая ходка должна приносить доход. Надрываться за жратву и пойло – это удел Глухаря и подобных ему личностей всех мастей. Стоит только начать, как скатишься на самое дно. Вот тогда от всех многочисленных ценностей, включая и бабло, у тебя останется лишь великий и могучий общесталкерский кодекс. «Не бросать в Зоне раненых» относилось к тому же. К детсадовским играм для взрослых мужиков. Если так хочется разложить все по полочкам, то к каждому правилу должно прилагаться исключение. Да, не бросать раненых, но лишь тех, кого зацепило легко, способных передвигаться самостоятельно. И так далее.
   В Зоне есть только одно правило – остаться в живых. Работает оно безотказно.
   Дорога вперед являла собой чистой воды дилемму. Однозначно смертельно опасную и с одной, и с другой стороны.
   Все естество Красавчика выступало против долгого броска по открытому участку, испещренному следами аномалий. Да черт с ними, с аномалиями, уж разобрался бы как-нибудь, с чувством, с толком, с расстановкой. Но одинокая фигура, блуждающая в полях, – отличная мишень для всех, кому вздумается поразвлечься. Включая зомби, не разучившихся пользоваться оружием. А где вы найдете зомби, добровольно расставшихся с тем же автоматом? То, что вбито в голову намертво, умирает последним. Другое дело, что не у всех появляется желание пострелять, но ведь случается и такое! Списывать со счетов этого нельзя.
   Не следует забывать о бойцах «Патриота», обожающих вести отстрел всего, что движется, с безопасного расстояния. Вот тот лесок, что маячит на горизонте, – просто подарок для любителей блюсти нравственность Зоны. Вы говорите, этот, с дыркой в голове, был сталкером? Ну, извините, погорячились. Все равно мутант, если и не внешне, то, во всяком случае, внутри. А лечение? Оперативное, естественно. Пуля в лоб, и – почувствовали? – дышать стало легче.
   Но это все цветочки. В мертвой деревне, особенно и не скрываясь, топчется монстр, владелец аномалии. Одна из разновидностей полтергейста. Существо беспощадное, к тому же наделенное зачатками разума. Отмерено ему ровно столько, чтобы, заметив добычу, тотчас устремиться следом за ней. Криогенный выхлоп убивает все живое. Вот только кто ответит на вопрос: на каком расстоянии? Те, кто навеки упокоился в мертвой зоне, наверняка знали об этом.
   До наступления сумерек время еще есть. Если пораскинуть мозгами, то можно вспомнить о замечательных качествах обычного полтергейста, впадающего в другую крайность – огонь. Его выдох может убить на расстоянии в пятнадцать, а то и двадцать метров. Выдохнет огненной струей, живым пламенем может и не достать, а вот от высокой температуры кожа начнет лопаться, как на печеном яблоке.
   Если босс снежка такой же… чудак, то действовать предстоит крайне осмотрительно.
   Красавчик и не заметил, как сделал выбор. И дорога назад, и забег на длинную дистанцию с препятствиями отвергнуты были сразу и бесповоротно. Оставалось одно: воспользовавшись наступающими сумерками, пройти по краю аномалий, между снежком и вон той комариной плешью, настоящей иллюстрацией к «Пособию для начинающего сталкера». Имелась и такая брошюрка, в свое время обсуждаемая в узких кругах. Известностью тоненькая книжка была обязана перлам типа: «Полтергейст – аномалия, характеризующаяся свободно висящим положением тела, когда ноги не имеют под собой опоры». Особенно если учесть тот факт, что целому ряду полтергейстов не только с ногами, но и с телом совершенно не повезло.
   Однако смех смехом, а как бы он не стал последним.
   Хруп… хруп.
   Нестрашный, знакомый звук ползет из детства, постепенно оставляя позади воспоминание о первом снеге, мандаринах и праздничном шампанском. Надвигается, впивается в кожу острыми шипами действительности, проникает в кровь, растворяясь в адреналине.
   Хруп… хруп.
   Стремительно угасал небосвод. Если серые сумерки еще дают надежду на спасение, то ночь ее отнимет. Каких-нибудь полчаса спустя решение будет принято независимо от желания. Здесь, в кустах, предстоит встретить рассвет. А уж как пройдет ночь, решит Зона.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация