А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 26)

   Страх, долгое время сжимавший внутренности в тугой узел, вдруг кончился. За гранью немыслимого ужаса обнаружилась пустота.
   – Ты видишь не своими глазами.
   – Да знаю я, чем вижу! Катись сюда, тварь! Тащи свою уродливую башку.
   – Не трать патроны, Очкарик. Нам его не убить.
   – Еще посмотрим, сука.
   – Прощай, собака.
   Неизвестно, кому предназначалось последнее обращение, но именно слепую собаку Ника и увидела. Зверюга шла прямо на нее, оскалив клыки, то и дело припадая к земле. Ее собака. Из пасти капала слюна. Пленки, закрывавшие глаза, побелели, и Нике показалось, что за ними угадываются черные зрачки. Псина шла на нее. Не оставалось никаких сомнений в том, что она готова была нападать, рвать зубами человеческую плоть, вгрызаться в нее.
   – Гад ты, хозяин! – Голос Ники дрогнул. – Каков гад. Это моя собака.
   – Прощай, собака.
   – Это моя собака, – сквозь зубы повторила девушка, в душе которой закипала ярость. – Это моя собака, и я ее тебе не отдам.
   Она шагнула навстречу псине, отвела ствол автомата в сторону.
   – Единственное доброе существо на всю чертову Зону – и во что ты ее превратил! Это моя собака, – прошипела Ника. – Иди к своей падали. С ней у тебя лучше получается.
   Девушка сделала еще один шаг. Все вокруг перестало существовать, не считая оскаленной пасти, приближающейся к ней. Ника смотрела прямо в глаза, закрытые пленкой. Пусть вся деревня несется в тартарары – ей не было до этого никакого дела. Весь мир сузился до размеров собачьей морды. Закусив губы, белая от бешенства, девушка шла к собаке, бесстрашно выставив перед собой руку.
   – Моя собака, моя, все, что есть у меня, – хрипела она, даваясь словами, выскакивающими из сдавленного горла. – Моя. Собака.
   Непонятная сила удерживала зверюгу от броска. Она припала к земле, под кожей вздулись узлы мышц, с клыков срывалась пена, но животина держалась.
   Девушка осторожно положила руку на лысую голову. Она не боялась нападения, но не желала вспугнуть собаку неосторожным движением.
   Псина содрогнулась всем телом. Слюна растянулась из пасти длинной нитью. Спина выгнулась дугой. И вдруг зверюга обмякла, словно из нее выдернули штырь. Собака попятилась, лапы у нее переплелись, и она тяжело завалилась на землю.
   Деревня, лежащая в руинах, внезапно стала менять очертания. Стремительно достраивались стены. Влетали в окна стекла. Крыши девятым валом вставали на дыбы и оказывались на стенах домов. Улица мгновенно очистилась от мусора.
   Вдруг облака разошлись и засияло солнце. Ника ослепла от блеска.
   Возвращенные двери распахнулись, выпуская на улицы толпы празднично одетых людей. Засуетились вокруг дети, держа за нитки разноцветные шарики. Смеялись женщины, широко распахивая рты.
   Иллюзия была бы полной, добавь хозяин к происходящему звук.
   Но его не было. Народ шагал без всякого топота. Бесшумно лопались шарики. В полной тишине рядом с девушкой проехал старый «запорожец», обдав ее грязью.
   Посреди толпы лежала слепая собака, уставив морду в глубину площади, в ту сторону, где застыл одинокий обгоревший столб.
   Голова у девушки шла кругом. Ее толкнул какой-то усатый мужчина и сбил автомат с плеча. Пока она потирала ушибленное место, на нее налетел велосипедист. Ника упала и ударилась спиной о забор. Сбитая с ног, с разодранными в кровь локтями, девушка тщетно пыталась подняться. Ее пинали, толкали, на нее наступали радостные, улыбчивые люди. Она встала на колени, когда мальчишка выстрелил из рогатки и попал ей в щеку. Острый камень вспорол кожу, струя крови потекла за воротник.
   Собака лежала в пыли. Она заскулила, когда в черный бок со всего маху ткнулся тяжелый ботинок, и по-прежнему не отрывала незрячих глаз от одинокого столба – всего, что осталось от Доски почета.
   Зажимая рану рукой, чувствуя, как кровь сочится между пальцами, Ника шла к этому проклятому столбу, бельмом на глазу торчавшему посреди площади. Она просто не знала, что делать. Собачья морда, повернутая в ту сторону, давала ей подсказку, не воспользоваться которой девушка не могла.
   Кто-то наотмашь ударил ее в лицо. Она ответила тем же, с размаху двинула кулаком в чью-то физиономию, стараясь попасть точно в глаз. Светловолосый парень покачнулся, закрылся руками. Какая-то женщина повисла сзади, ногтями вцепилась в шею. Ника локтем заехала в солидный живот и заставила толстуху разжать руки.
   С собакой никто не церемонился. Ее ударили чем-то тяжелым. Она и не пыталась защититься, только часто дышала, вывалив из страшной пасти длинный язык. Мальчишка взмахнул палкой и попал по слепой морде. Острый конец его кола задел пленку, закрывающую глаз. Она сморщилась тонкой бумагой, обнажив открытую рану. Кровь накопилась в глазной впадине и слезой покатилась вниз, ослепительно красная при свете солнца.
   Исступленные мертвые лица надвигались, щерили рты в радостных ухмылках. Пустые взгляды прожигали девушку насквозь. Еще хуже были руки с короткими или длинными пальцами, с ногтями, покрытыми сетью трещин. Они впивались в спину, в шею, цеплялись за швы куртки, пытались добраться до горла.
   Подул ветер, напоминающий единый выдох, вырвавшийся из десятков глоток. Холодный, пронизывающий. Он трепал ворот расстегнутой, порванной в нескольких местах куртки, выдувал ледяным воздухом из души все то, что там еще оставалось.
   В голове, опережая друг друга, вихрем проносились обрывки чужих мыслей.
   Не обращая внимания на боль, отбиваясь от людей, девушка шла вперед, целиком занятая тем, чтобы не упасть, не быть затоптанной, погребенной под грудой немой, безжалостной толпы.
   Осознание себя как целостной личности разбилось на тысячи осколков, в каждом из которых пряталось свое «я».
   Осталось движение вперед, в ту сторону, куда указывала собачья морда, не потерявшаяся в круговороте теней. Пропал смысл, в природе не существовало никакого «зачем». Ей не стоило туда идти – это было ясно как дважды два, но она шла, упрямо переставляя непослушные ноги.
   Ника видела себя со стороны. Дрожащее существо, то ли женщина, то ли мужчина, брело через площадь, заваленную мусором, нелепо размахивало руками, из последних сил пыталось отбиться от пустоты, в запале калечило самое себя.
   В стороне, где-то слева, обозначилось то самое мокрое шоссе, по которому ей так и не дали уйти год назад. Полное неоправданных надежд, расцвеченное фонарями, оно замерло в ожидании, внимая звуку ее шагов. Пусть в конце, в непроглядной дали разделительная полоса терялась в темноте, но там было уютно, знакомо и тепло. Там ее ждали.
   Собака вдруг ожила. Ее долгий и мучительный вой звал девушку назад.
   Ника видела перед собой мать, радостную и улыбающуюся. Только улыбка ей не шла. Ее нарисовала на материнском лице смерть, широко и размашисто, от уха до уха. Это лицо пугало. Оно разрасталось, растекалось в разные стороны, как щупальца у живодера. На свободном месте возникло потное красное лицо Горыныча. Оно нависло сверху, мокрый рот брызгал слюной, заставляя Нику давиться от отвращения. Она чувствовала тяжесть его тела. Непереносимая боль снова вбивалась в нее холодным битым стеклом, кромсала, разрывала внутренности, горячей кровью обжигала ноги, сведенные в судороге.
   Тогда Ника пошла к столбу так, как двинулась бы к своим обидчикам. Да, к тем самым, которые изнасиловали ее и бросили в лесу. Вместо столба посреди площади застыли они. Грязные руки, слюнявые рты, тела, скользкие от пота. Все сосредоточилось в одной точке.
   Если она пока не может добраться до тех, других, то ей сполна ответит хозяин, один за всех.
   К рукам, влажным от крови, липла грязь. Пальцы скользили. Не дожидаясь, пока столб окажется в непосредственной близости, Ника нажала на спусковой крючок и выпустила все одиннадцать патронов.
   Пули насквозь пробили осязаемую пустоту, летели дальше, впивались в дерево. Вместо щепок из почерневшего столба в разные стороны полетели брызги. Черные сгустки кружились в воздухе, оседали на землю, оставляли дымящиеся следы в выжженной траве.
   Ника видела, как постепенно проявлялась темная хламида, порыв ветра срывал с головы капюшон. Из пустоты возникло лицо с огромными надбровными дугами на лысой голове, зависшей в воздухе.
   Последние пули намертво вбили глаза внутрь черепа.

   Красавчик

   Автоматная очередь потревожила тишину.
   Глухарь поднял голову и прислушался.
   – Вот, – сказал он, продолжая нескончаемый монолог. – Кто-то на хозяина налетел. И прут в Зону, и прут. Словно она резиновая. Нет, я готов принять идейных, например Параноика, которых убогих выводит, но не тех, кто идет сюда за драйвом, как будто его в обычной жизни недостаточно. Не поверишь, я где-то понимаю «патриотовцев». Вся их агрессия от страха. Оно и понятно. Хочется и на елочку влезть, и жопу не ободрать. Иными словами, и в Зоне хозяевами быть, и под выброс не попасть. От ужаса они и бесятся. Чем его больше, тем круче жестокость. Понимают: случись что, никто их не пожалеет. Хоть «патриотовец» ты, хоть кто. Слыхал, Сэмэн голову Зайца на полку поставил и предсказания слушает? Правда, мне говорили, будто Заяц все чаще ошибаться стал – то ли способности растерял, то ли из вредности, жить ему надоело.
   Красавчик снова прислушался, отвлеченный шумом.
   Выла собака.
   Красавчик открыл усталые глаза и проследил луч света, скользнувший вдоль порога. Будь его воля, он скорее согласился бы слушать собачий вой, чем бесконечный треп мучителя. Ему не предоставили возможности выбирать. Глухарь прав. Последняя мысль, которую Красавчик унесет с собой в могилу, будет такой: «Чтоб ты сдох, мутант говенный».
   Сейчас, стоя одной ногой в могиле, когда последняя надежда растаяла как прошлогодний снег, Красавчик ни о чем не жалел. Рулетка крутанулась, выпало черное, да еще и тринадцать, в то время как он все поставил на зеро. Все эти годы сталкер не подпускал никого близко к себе, и мышеловка не заставила его пересмотреть свои принципы. Когда имеешь дело с Зоной, любой – друг, подруга – оказывается третьим лишним. Одиночкам везет. Все долгие шесть лет каждая ходка только подтверждала эту простую мысль. Не Зона решила от него избавиться, он сам ошибся, поставив не на то. Красавчик с самого начала сделал ставку на шантаж, исключил другие понятия, на которых зиждется мир. Надо было поставить на деньги. Литовец, например, ради них способен на многое. Однако, когда выбор надлежит сделать в одну секунду, он не всегда оказывается правильным.
   Вот в чем его ошибка, а не в том, что с десяток закадычных друзей не рвут на себе рубашки, намереваясь пойти за ним в огонь и в воду. Хрен с ними, с друзьями. Чересчур теплые отношения обременительны. Это приятелю можно отказать, разведя руки в стороны. Если же ты не согласишься помочь другу, то как минимум его потеряешь, как максимум – наживешь смертельного врага. Так чем эта удавка отличается от той, которую Зона накинула на его шею?
   Лишь одна мысль вызывала досаду. Пристрели Красавчик тогда Глухаря у кладбища, и выбор был бы исключен.
   В тот раз ходка далась ему потом и кровью. Легкими они никогда не бывают. Красавчик пережидал выброс в НИИ «Совагропром», утром выбрался на поверхность и не узнал Зоны. Все вокруг кишмя кишело слепыми тварями. Ему пришлось выбираться, полагаясь на удачу. Он пошел через болото, надеясь, что время все расставит по местам и стаи слепых собак расползутся по Зоне.
   Стоило ему ступить на твердую землю, как он убедился в обратном.
   Свора из пятнадцати особей, а то и больше, поджидала его у края леса. Туда Красавчик и решил прорываться, рассчитывая укрыться среди деревьев и густого подлеска. Он убил и ранил пятерых тварей, но потратил больше патронов, чем хотелось. Снять верткую собаку одиночным выстрелом с расстояния – задача практически невыполнимая. Дожидаться, пока они подойдут ближе, чревато опасностью оказаться в кольце разъяренных псов. Сталкер вынужден был лупить очередями.
   Не жалея патронов, Красавчик с трудом добрался до леса. Там он вздохнул с облегчением: собаки отстали. Однако это была лишь передышка. Лесные заросли вели не к кордону. Тщательно взвесив все «за» и «против», Красавчик решил сделать крюк и выйти к сельскому кладбищу. Собаки были порождены Зоной, но сохранили верность старым традициям. Мертвяков они не любили.
   Так он и сделал.
   Когда Красавчик услышал выстрелы, менять решение было уже поздно. Да и не имел он выбора.
   Удушливо пахло сырой землей. Бесцветное небо сочилось мелким дождем. Дул ветер, подталкивая в спину. Сразу за канавой, в которую постепенно спускался лес, начиналось кладбище. На холмах вздувшейся земли застыли покосившиеся кресты, оградки, плиты. Сталкеру казалось, что мертвецы, покоившиеся в глубине, не истлели со временем, а, наоборот, раздулись, стремясь избавиться от всего того, что давило сверху.
   Не все собаки вняли голосу предков. Несколько тварей осторожно двинулись по следу человека.
   Красавчику приходилось торопиться, побыстрее выдергивать ботинки из влажной грязи, с неохотой отпускающей добычу. Он шел на треск автоматных очередей, в принципе представлял себе, с чем ему предстоит столкнуться, и не ошибся.
   Зомби, окружившие Глухаря между могилами, не относились к числу мирных покойничков. В глазах сталкера потемнело от черных комбинезонов, сжимавших в руках автоматы. Приверженцы чистоты расы и после смерти оставались верны долгу. Правда, об этом Красавчику стало известно несколько позже.
   Глухарь держался из последних сил. Его зажимали со всех сторон, постепенно сужая круг. Патроны у него еще были, но их наличие – всего лишь вопрос времени. Бородатый сталкер, покрытый коркой из грязи, смешанной с кровью, принимал последний бой.
   Помощь подоспела вовремя. Красавчик подошел сзади, выстрелами в головы снял двух мертвецов.
   Пока наседавшие зомби пытались перекрыть провал, Красавчик крикнул Глухарю:
   – Давай! – Он быстро вскинул автомат и прикрыл отход сталкера.
   Откуда вывалился очередной зомби, Красавчик не уследил. Не поднимаясь с колен, оживший мертвец выстрелил из-за ограды.
   Пуля угодила Глухарю в голову, но тот по инерции бежал вперед. Красавчик отступал, мысленно записав Глухаря в мертвецы.
   Как выяснилось, рано записал. Глухарь пер и пер, не отставая ни на шаг, хотя вблизи выходное отверстие от пули выглядело пугающе. Месиво из осколков черепа, мозгов, вывернутых наружу, и сгустков крови. Красавчик старался не смотреть в ту сторону, но его взгляд нет-нет да и цеплялся за страшную рану.
   Красавчику не раз доводилось наблюдать за странным поведением людей в состоянии шока. Он видел, как человек со сломанной рукой и торчавшей костью палил из автомата, был свидетелем того, как продолжал двигаться сталкер, которого задел живодер, вспоров когтями шею. Хлестала кровь, рана разошлась в смертельном оскале, а человек шел, еще некоторое время оставался на ногах.
   Предел положен всему, в том числе и состоянию аффекта. Он определяется человеческими возможностями. То, как вел себя Глухарь, превышало их.
   – Давно? – спросил Красавчик вскоре после того, как они вышли с кладбища и нашли приют в разбитой часовне.
   Собаки, судя по всему, отстали, или у них появилась легкая добыча.
   Глухарь ответил не сразу. Сначала он омыл водой рану, уже затянутую розоватой пленкой, стянувшей обломки черепа, потом завесил все это густыми волосами и стянул их в хвост на затылке.
   – Не поверишь. – Глухарь отхлебнул из фляги, пристально посмотрел Красавчику в глаза. – В первую самостоятельную ходку выбросом накрыло. Два года с тех пор прошло.
   – Давно. – Красавчик отвел глаза. – В голову первое… ранение?
   – Куда там! – Бородатый сталкер махнул рукой. – Доставалось уже. Такое впечатление, что моя голова всем понадобилась. Хорошо хоть, что не в лицо.
   – А как же?.. – Красавчик не договорил.
   Он хотел спросить, как же Глухарь с развороченными мозгами ухитряется видеть, слышать, говорить.
   Тот понял его без слов.
   – Получается, что голова мне вообще ни к чему. – Бородач усмехнулся. – Я вижу и слышу теперь по-другому. Не смогу тебе толком объяснить, но чувствую то, что происходит за моей спиной и по сторонам. Зона сделала из меня другого, вот только человека ли? Не знаю. – Глухарь вымученно улыбнулся.
   С тех пор прошло три года, и порой у Красавчика складывалось обманчивое впечатление, что его и Глухаря связывает нечто помимо тайны. Такое находило обычно поздней ночью, когда у мусорного ведра копились пустые бутылки, а утром исчезало.
   Они никогда не возвращались к опасной теме. Еще неизвестно, кто кого должен был благодарить за это. Если Красавчик вспоминал о мутациях бородача, то всякий раз думал об одном. Будь на месте Глухаря он – ни за что не оставил бы свидетеля в живых. Однако Глухарю не обязательно было знать об этих тайных мыслях.
   Одиночки в друзьях не нуждаются. Насколько Красавчик успел понять, у Глухаря таковых тоже не имелось. По вполне понятным причинам.

   Ветер усиливался. Дождь забарабанил по крыше сарая. Вода копилась в трещинах под потолком и текла по стенам, оставляя влажные блестящие полосы. С углов потянуло сыростью.
   Порыв ветра подхватил мусор, лежащий на ступеньках, подбросил вверх и закружил наподобие воронки.
   «Вот кому выброс не страшен, – вяло подумал Красавчик. – Мне-то уж точно его не пережить. Да оно и к лучшему. Меньше всего хочу доставлять Глухарю удовольствие видом своих предсмертных мучений, растянутых на долгие дни.
   Человек… мать твою, какой он человек? Ничего человеческого в нем не осталось. Другой на его месте попросту пристрелил бы меня, раз и навсегда поставив точку в затянувшемся споре. Этот целую теорию развел, а на деле оказался садистом почище „патриотовцев“».
   По-прежнему выла собака.
   – Это вы – пасынки Зоны, – Глухарь все говорил и говорил. – А мы, мутанты, – ее сыновья, истинные творения. Она переделывает нас под себя. Выброс собирается – чуешь? Мне он не страшен. У меня иммунитет, Красавчик. Вот так-то. Все под Зоной ходим. Одним она дарует вторую жизнь, мне, например, а другим – смерть, как тебе. Да, я считаю, что таким типам, как ты, не место в Зоне. Скоро здесь и «патриотовцев» не останется – одни мутанты, а остальным вход будет воспрещен. Но заметь, не я тебя в мышеловку посадил. На все воля Зоны. Не мне вмешиваться. Я просто свидетель ее деяний. Захотела она из тебя перед смертью все соки вытянуть – стало быть, заслужил, было за что. Я сторонний наблюдатель. Считай, что пришел проследить за исполнением приговора.
   Красавчик думал о том, как это будет, когда он почувствует дыхание смерти. Не потому, что ему было страшно. Он растерял страх на просторах Зоны, умирая за ходку десятки раз. Его интересовало другое: сумеет ли он, предчувствуя смерть, незаметно для Глухаря сорвать чеку с гранаты и накрыть собственным телом и ее, и драгоценный шар?
   Не видать дерьмовому мутанту шара Хеопса, пусть кому-нибудь другому достанется… раз делать нечего. Так что напрасно тот разглагольствовал о вечной жизни, ему тоже немного осталось.
   Сверкнула молния.
   Под оглушительный взрыв грома на пороге возник человеческий силуэт.
   У Красавчика перехватило дыхание. Только хозяина ему не хватало для полного счастья. Но он пригляделся и понял, что ошибся.
   На ступеньке замер совсем молодой парень, еще пацан. Лицо залито кровью, в руках нервно подрагивает автомат.
   – Стоять, – негромко приказал Глухарь, застыл на колене и выставил перед собой ствол автомата.
   В подтверждение его слов у ног пришельца вздыбился фонтан пыли, поднятый пулей.
   – Кто таков? – грозно спросил Глухарь.
   – Не стреляй, – хрипло сказал парень. – Я тебя знаю, ты Глухарь.
   – А я тебя нет. Кто такой? Ну!
   – Я Очкарик.
   – Какой еще Очкарик?
   – Я… меня Грек вел. Я отстал и потерялся.
   – Куда вел?
   – В бар «Сталкер». Но там живодер… короче, я отстал.
   – Ничего не понимаю. Оружие бросай. – Глухарь с трудом сдерживал раздражение.
   – Хорошо, не стреляй, Глухарь.
   Очкарик снял с плеча автомат, сбросил его со ступенек, и тот покатился с глухим стуком.
   – Спускайся. Три шага вперед. Лицом к стене.
   Очкарик послушно пошел по ступеням.
   В тот же миг Красавчик узнал незнакомца. Вернее, незнакомку.
   Пока Ника подходила к стене и разворачивалась, касаясь открытой правой ладонью стены, Красавчик незаметно подтянул к себе автомат. Памятуя о том, что Глухарь все чувствует, хотя и не видит, снимать оружие с предохранителя он не стал, опасаясь, как бы звук не получился слишком громким.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация