А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 23)

   Так и есть.
   От вспыхнувшей радости Ника забыла об осторожности и устремилась к противоположной стене. Из груды мусора торчал ствол автомата, задранный вверх. Девушка присела на корочки. Отложив фонарь, она с замиранием сердца вытянула на свет АКМ. Все остальное, лежащее рядом с оружием, также заслужило ее внимания. Тряпье оказалось вовсе не утильсырьем, а человеческими костями, туго обтянутыми кожей. Рядом стояли крепкие на вид ботинки. Однако того, что Ника искала, поблизости не нашлось.
   Девушка повела фонарем в глубь туннеля, отвоевывая у темноты новый участок пути. В этот момент и нашлась заплечная сумка, лежащая в нескольких шагах от высохшего трупа.
   Ника не прикоснулась ни к чему из личных вещей покойника. К ее немалому разочарованию, фонарика в сумке не нашлось, зато – вот счастье! – там обнаружился пистолет ТТ с двумя запасными обоймами. Ника несказанно обрадовалась такому подарку.
   Счастливая от мысли о собственной защищенности, девушка зашагала вперед. Автомат, навешанный на плечо, колотил по спине. Его тяжесть радовала Нику. Вновь приобретенный пистолет она убрала в мешок, справедливо рассудив, что сейчас не время и не место опробовать оружие. По-прежнему полагаясь на свой безотказный «макаров», девушка продвигалась дальше.
   Впереди, где-то в опасной близости, ее ждал загадочный красный круг. Ника отмеряла себе фонариком все меньший участок, чаще останавливалась, пристально изучала стены, затянутые в бетон.
   Порыв ветра, обдавший холодом щеку, Ника приняла за сквозняк, возвещавший о недалеком выходе из туннеля. Она заторопилась. Экономя батарейки, девушка заставляла себя шагать в темноте, хотя ей чертовски хотелось зажечь свет.
   Она упрямо шла в темноте, вытянув вперед руку. Девушку снова обдало ветром. Она нажала на кнопку и осветила близкое пространство. Дальше двух-трех шагов темнота сгущалась. Еле заметный луч ее уже не пробивал.
   Внезапно сзади раздался свистящий звук, будто кто-то шумно втянул в себя воздух. Затылок Ники онемел от холода.
   Она крутанулась на месте и включила фонарик. Издыхающий луч света выхватил из темноты пустоту и погас. Уже не думая ни о чем, еле живая от ужаса, девушка бросилась вперед, ощупывая рукой и стену, и пространство перед собой.
   Когда ее ладонь наткнулась на что-то холодное и влажное, Ника отскочила назад. Под ноги ей попалось тряпье, она оступилась, инстинктивно впилась ногтями в стену, и это избавило ее от почти неизбежного падения.
   Ника выставила перед собой фонарь и дрожащей рукой нажала на кнопку, молясь о том, чтобы батарейки работали.
   Фонарь послушно загорелся.
   Прямо перед лицом Ники на расстоянии вытянутой руки возникла огромная морда с круглыми черными глазами. Коричневый череп, покрытый наростами, сочащимися гноем, был стянут поперечными морщинами. Веером распахнулись многочисленные щупальца, унизанные грязно-красными присосками. В центре влажной бурой ямы пульсировали кольца трахеи.
   Ужас, от которого остановилось сердце, толкнул Нику под руку. Она выпустила всю обойму прямо в центр расширяющейся багровой плоти. Вернее, в тварь угодили только первые три пули. Остальные пять прошили пустоту.
   Оглушительно взвыл туннель. Качнулась земля, дрогнули стены. Все вокруг завопило, завизжало.
   Не видя ничего в кромешной тьме, девушка бросилась бежать, спотыкаясь, падая на колени, раздирая ладони об острые камни или человеческие кости, зарываясь лицом в грязные тряпки, пропитанные запахом пота и крови. Она снова и снова поднималась, уже не надеясь на то, что доберется до выхода, судорожно сжимала в руке бесполезный пистолет и мчалась вперед.
   В туннеле завывала тварь. Звуки разрастались, девушке казалось, что живодер следует за ней по пятам. Стоит ей остановиться, как мерзкие присоски вопьются в шею, разорвут кожу и выпьют кровь.
   Ника продолжала бежать даже тогда, когда впереди осветился полуденным сиянием выход из туннеля, а под ногами зашелестела трава. Ослепшая, полумертвая от пережитого ужаса, она неслась по лесу, пока не споткнулась о корень, вывернутый из земли. Стремительный кувырок через голову вернул девушку к жизни.
   Она увидела тушку вороны, вдавленную в землю, распластанную в лепешку комариной плешью. Эта прелесть лежала в нескольких сантиметрах от ее собственной руки, впившейся ногтями в сухую землю.
   С великой осторожностью Ника убрала ладонь, отползла подальше и только потом поднялась в полный рост.
   Падение отрезвило ее. Девушка отряхнула штаны, бросая злобные взгляды на комариную плешь. Такому пристальному вниманию аномалия была обязана вовсе не вороне, не тому, что так неудачно расположилась на пути и едва не отправила путешественницу на тот свет. Падая, Ника выпустила из рук пистолет, долгое время служивший ей верой и правдой. Комариная плешь собрала дань. Он навеки остался лежать недалеко от вороны, сплющенный в жестяной блин.
   Ближе к вечеру, разбитая от усталости, с трудом передвигающая ноги, Ника миновала странный лес со скульптурами, словно бы вырезанными из дерева, и вышла к деревне Касово. Ее не радовало соответствие пути с маршрутом, мысленно выбранным по карте, не вдохновляла мысль о том, что завтра она выйдет к Боровой и это будет означать конец пути. Любой. Грустный или веселый. Без разницы.
   Ника приближалась к деревне, почти скрытой от глаз не в меру разъевшимися растениями, и в ее голове на разные лады крутилась одна и та же мысль: спать. Скоро она будет спать. Деревня с аномалиями – плевать. Никто, даже сама Зона, не заставит девушку провести ночь в чистом поле. Если ей суждено умереть, пусть это случится под крышей.
   Лаз, спрятанный в густых зарослях, долго искать не пришлось. Он оказался прямо под указателем со стертым наполовину названием «Касово».
   Девушка влезла в колючие кусты на четвереньках. Глаза закрывались на ходу. Благодаря усталости Ника не скатилась в черную пропасть колодца, внезапно открывшуюся среди зелени. Она остановилась, чтобы перевести дух и выдернуть из ветвей автомат. Луч заходящего солнца, пробившийся сквозь слои облаков и сплетенных ветвей, отразился от поверхности воды. Отблеск заставил Нику встрепенуться. Тогда она и обнаружила, что в полуметре от нее зиял провал. По краю бревна, огораживающего колодец, девушка осторожно выбралась из зарослей к крыльцу деревенского сруба. Она заставила себя подняться на ноги и войти в просторный предбанник.
   Там, в углу, Ника и устроилась. Она позволила себе осушить флягу до половины и едва смогла остановиться.
   Девушка поставила автомат у стены. В рожке еще оставалось одиннадцать патронов. Днем она не поленилась проверить это. Точнее, с самого начала патронов было двенадцать. Один пришлось потратить для того, чтобы убедиться, что оружие в порядке. Последним усилием воли Ника вынула из мешка пистолет и положила под руку.
   Потом она глубоко вздохнула и больше ничего не помнила.

   Грек

   Откуда, каким боком в крысиную нору могло закатиться лезвие ножа?
   Грек и не пытался задавать себе вопросы, на которых не было ответов. Так уж случилось. Грех не воспользоваться тем, что отстегнула Зона с барского плеча. Она так решила, и никто ей не судья. Грек жалел лишь о том, что не обнаружил презент раньше.
   Проводник спал от силы часа два, зато крепко, без сновидений. Несмотря ни на что, проснулся он бодрым и отдохнувшим. Входная дверь, плотно прилегающая к косяку, практически не пропускала звуков, однако сталкеру хватило и малого для того, чтобы предположить: у «патриотовцев» что-то приключилось. Характер произошедшего представлялся ему не таким уж и важным. Будь он негативным или позитивным – любое событие все равно так или иначе влияло на судьбу пленника.
   С огромным трудом Грек пошевелил онемевшими пальцами, прислушиваясь к шуму за стеной. То ли все улеглось, то ли звуки попросту не долетали – стояла тишина. В этот момент Грек, уставившийся в угол, и обнаружил то, что поначалу принял за блеск глаз прожорливых тварей. На самом же деле там было что-то другое. Он тяжело поднялся и подполз на коленях к норе.
   То, что сталкер там разглядел, превзошло самые радужные его надежды. Грек практически всунул нос в нору, еще не веря собственным глазам. Он повернулся боком и, тщательно соизмеряя движения, чтобы не протолкнуть лезвие дальше в нору, бесчувственными пальцами попытался ухватить его. Некоторое время у него ничего не получалось. Проводник уже всерьез подумывал, не попробовать ли добраться до подачки Зоны зубами. Его останавливала только вонь, идущая из норы.
   Тут у него получилось. Еще минут пять ушло на то, чтобы закрепить лезвие между щиколотками. Потекли томительные секунды, когда пленнику казалось, что тупое острие ничего не режет. Дважды оно падало на пол, и Греку приходилось начинать все сначала.
   Первое время руки, освобожденные от веревок, нестерпимо кололо иголками. Грек тер их снова и снова, невзирая на боль. К пальцам постепенно возвращалась чувствительность.
   Теперь ему следовало поразмыслить над тем, как использовать представившуюся возможность. Когда по его душу явятся местные архангелы, предпринимать что-либо будет поздно.
   С этой мыслью Грек подошел к двери, не надеясь на успех, пару раз боднул ее носком ботинка, потом добавил еще.
   Когда неожиданно раздался лязг отодвигаемого засова, Грек, потерявший надежду, лежал на матрасе и тупо глядел в потолок.
   Дверь приоткрылась.
   На пороге, с автоматом наперевес, возник широкоплечий парень, повел стволом в сторону пленника и грубо спросил:
   – Чего надо?
   «Сердобольный, – с теплотой подумал Грек. – Вот уже не гадал, что среди «патриотовцев» участливые водятся. Думал, у них давно уже лозунги вместо мозгов».
   Затевать разборки на пороге, когда в голову тебе нацелено черное дуло, не годилось. Стоило забросить удочку – вдруг да сработает.
   – Слышь, сынок, – подпуская в голос больше отеческой доброжелательности, сказал Грек. – Ты ствол-то убери. Я тебе, между прочим, не мутант какой-нибудь, а свой же брат, сталкер. Я немало таких пацанов в Зону переводил, и среди ваших наверняка найдутся мои крестники. – «Что правда, то правда, – добавил он про себя. – Чтоб им ни дна ни покрышки».
   – Ладно тебе, Грек. – Парень нахмурился. – Я потому и подошел, что ты не мутант, и спросил, чего надо. Тебя ж вроде вечером выводили.
   – Будь другом, сынок. Внутри все ссохлось. Воды принеси, а? Век тебя не забуду.
   – Не знаю даже. Сейчас Немого позову.
   – Да на фига ты Немого будить будешь? Времени сейчас сколько?
   – Четыре с копейками.
   – Вот. Нехай все отдыхают. Я же не бабу у тебя прошу…
   Глаза парня неожиданно блеснули.
   – Ладно, – вдруг легко согласился он. – Сиди тихо, сейчас принесу.
   Дверь за ним закрылась. Лязгнул засов.
   Грек присел на корточки, держа руки за спиной.
   Не стоило подниматься в полный рост. Раньше времени парня вспугнешь, и второго такого дурака уже не разыщешь. Тут не топором махать надо, а работать с точностью хирурга, тихо, даже очень.
   Дверь снова открылась, появился парень. Одной рукой он придерживал автомат, откинутый за спину, в другой сжимал кружку с водой. Войдя в каморку, он застыл, недоуменно разглядывая Грека. Видимо, простая мысль о том, что пленник кружку взять не может, в голову ему не приходила. Он замялся, не зная, на что решиться.
   – Да ладно тебе, сынок. Уж делай доброе дело до конца. Я ведь руками пошевелить не могу. – Грек жалостливо улыбнулся. – Что за кипеж ночью был или мне показалось?
   – Да уж, повеселились ночью. – Парень быстро оглянулся на дверь. – Очкарик твой шороху навел.
   – Очкарик? – удивился Грек. – Скромный вроде мальчонка, чего натворил-то?
   – Так удрал ночью.
   Проводник тихонько присвистнул.
   – Иди ты! Отсюда разве удерешь? – простодушно спросил он.
   – Вот и мы разбираемся, как такое могло получиться. – Парень оставил сомнения и подошел к матрасу. – Слышь, Грек, а ты и в самом деле не знал, кого ведешь?
   – В каком смысле? – Грек напрягся, в голове вихрем пронеслись вариации на тему различных мутаций.
   – Ты и вправду не знал, что бабу в Зону повел?
   Грек даже не понял, о чем его спросили:
   – Какую бабу?
   – Очкарик этот твой совсем не мужиком оказался. – Парень, заинтересованный реакцией Грека, дошел до того, что присел перед ним на корточки. – Наоборот.
   Любопытство остановило проводника.
   – Да говори ты толком, не тяни! – не сдержался он.
   – Так я и говорю, Очкарик твой совсем не мужик, а баба. Девчонка еще. Чего ради она в Зону потащилась? Ну да ладно, догонит ее Хромой и спросит. Лучшую бригаду за собой повел.
   – Лучшую – это хорошо, – веско сказал Грек и в тот же миг нанес парню короткий страшный удар в челюсть, вложив в него всю свою злость.
   «Патриотовец» сдавленно крякнул, взмахнул руками, ударился головой о стену и рухнул на спину. Кружка с глухим стуком упала на матрас, вода разлилась. Звякнуло о бетон оружие. Грек вскочил и с замахом ударил ногой тело, распростертое на полу. От боли парень перевернулся на бок и тут же получил добавку. Удар в живот выбил из «патриотовца» дух. Пока бедняга корчился на полу, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух, Грек бросился к двери и осторожно прикрыл ее.
   Проводник отложил автомат подальше, вздернул плохо соображающего парня за грудки, для верности, чтобы был сговорчивей, пару раз приложил головой о бетон и прислонил к стене. Держа лезвие у горла бедолаги, Грек быстро обшарил его карманы. Найденный нож отправился вслед за прочим оружием.
   – Тихо, пацан, не дергайся. – Грек поднажал на лезвие, которое прорезало кожу.
   Кровь, выступившая из царапины и натекшая за воротник, окончательно лишила парня присутствия духа. Он разевал рот, со свистом втягивал в себя воздух и даже не пытался сопротивляться.
   – Отлично. Теперь вставай. Медленно.
   Греку пришлось нажать еще раз, и парень послушно поднялся.
   – Не убивай, – сдавленно прохрипел он.
   – Заткнись! – шикнул Грек, перемещаясь парню за спину. – Теперь раздевайся, быстро! Шестьдесят секунд на все про все. На шестьдесят первой снимать одежду буду с трупа. Время пошло.
   Путаясь в клапанах, молниях, с трудом продернув обувку сквозь штанины, парень наконец-то освободился от комбинезона. В ботинках, трусах, несвежей футболке, с голыми ногами, покрытыми темными волосами, «патриотовец» растерял былую удаль вызывал будил жалость.
   Бывший узник крепко связал руки за спиной парня, трясущегося от страха, своей же веревкой, удачно разрезанной в одном месте, ноги стянул собственным ремнем. Грек разрезал рукав сталкерской куртки, и так похожей на лохмотья после нападения слепой собаки, и вбил кляп в горло парня.
   Настолько быстро, насколько смог, Грек натянул на себя комбинезон и мысленно похвалил парня за подходящую фигуру. Живот, правда, выпирал. Но комбинезон тем и хорош – разошелся у пояса и только. Издалека сойдет. Грек сдернул с головы повязку, присохшую к ране, навесил на плечо автомат, подобрал валяющийся нож и лезвие.
   – Где Макс? – Он склонился над парнем. – Сейчас выну кляп. Держи себя в руках. Не ответишь – прирежу на хрен. Ну?
   – В соседней камере.
   – В какой стороне?
   – Справа. – Парень кивком подтвердил направление.
   – Посты где?
   – У центрального входа в ангар. Еще сбоку, там стена провалена до потолка.
   – Понял. – Грек вставил кляп на место. – Я еще побуду здесь. Рядышком. Сынок, услышу звук – пеняй на себя.
   Парня трясло.
   Не до конца уверенный в том, что поступил правильно, – проще было бы парня убить, – Грек запер дверь на засов с другой стороны.
   «Будем надеяться, что ты один такой добрый шлялся поблизости, – думал он. – Сбежавший Очкарик отвлек на себя «патриотовцев», значит, есть надежда на то, что некоторое время будет стоять затишье. Дважды за ночь устраивать шухер – дураков нет».
   В слабо освещенном коридоре стояла тишина. Не могли «патриотовцы» оцепить весь ангар. Скорее всего, трещины и дыры в стенах остались без должного присмотра. Еще днем, когда его водили к Сэмэну, Грек присмотрел подходящий пролом в том месте, где лестница с перрона вела в подвал. Кусок бетона обвалился, оттуда торчали ветви вездесущего кустарника.
   «Патриотовец» не обманул. Чтобы добраться до соседней камеры, Греку пришлось сперва спуститься, потом подняться по лестнице. Там действительно обнаружился Макс. Он слепо щурился, разглядывая проводника.
   – Тихо, – шепнул Грек, предупреждая вопрос.
   Он разрезал веревки, стягивающие руки, вздернул парня за шкирку и поставил на ноги.
   – Все, что могу. – Сталкер втиснул нож в посиневшие руки. – За мной. И ни звука.
   – Очкарик!.. – не удержался Макс.
   – Убью! – коротко отрезал Грек.
   В коридоре, по обеим сторонам которого тянулись открытые и закрытые двери, по-прежнему стояла тишина, как и в комнате, где Грек оставил связанного «патриотовца».
   Проводник сбежал по лестнице и с ходу вломился в кусты. Вырвавшись наружу, он застыл у стены, чувствуя лопатками холод бетона. Из провала, путаясь в зарослях, вывалился Макс.
   Темнота ночи отступала. Она перестала быть непроглядной. Затишье нарушали резкие всхлипы болотных жаб.
   Счастье могло закончиться в любой момент. Им повезло: дыра, которой они воспользовались, находилась в стороне от входа в ангар. Фора, предоставленная «патриотовцами», в лучшем случае могла растянуться от пятнадцати минут до получаса. В худшем – все решится сейчас.
   Грек наметил близкую цель – развалины дома, словно ножом срезанные на уровне первого этажа, за которыми можно было укрыться, и, не жалея сил, рванул туда. Только там, вжимая спину в осколки кирпичей, торчащие из стены, он впервые осознал, что у них может получиться. На территории постоянно меняющейся Зоны отрыв минут в пятнадцать дает реальный шанс, а полчаса решают многое, если не все. Никто не спорит, «патриотовцы» – хорошие следопыты, но Зона непостоянна. Никому не дано знать, на чьей она стороне. Сегодняшним утром у Грека имелись основания полагать, что Зона к нему благоволила.
   До бара «Сталкер» было рукой подать, но туда, скорее всего, двинулся Очкарик. Кстати, что там «патриотовец» говорил о какой-то бабе? С ума они там все посходили. Но каков пацан! Сбежал! Нет, не ошибся в нем Грек, полагая, что из мальца выйдет толк. Ладно, даст Зона – увидятся, тогда он и узнает всю правду о побеге.
   Чтобы не оказаться в опасной близости от «патриотовцев», идущих по следу Очкарика, проводник взял восточнее бара. Он рассчитывал выбраться из Зоны в районе Сумрачной долины. Выход там хуже не придумаешь, по мелководью весьма коварной реки. Грек пользовался им всего один раз, но воспоминаний хватило на всю жизнь.
   По уши в грязи, едва не угодивший в болотную штучку, он тогда вышел на берег, сам похожий на живодера. С той лишь разницей, что у того щупальца на башке, а сталкер с головы до ног был увешан огромными лилово-черными пиявками. Твари легко прокусили костюм и добрались до тела. Они не оставили без внимания даже самый драгоценный его участок – мужское достоинство. Отчего-то именно этот факт вызвал не приступ жалости к себе любимому, а, наоборот, – взрыв ярости. Вполне возможно, именно это и спасло ему жизнь.
   Срывать пиявок с тела было бесполезно. В таком случае Грек рисковал вообще остаться без кожи и умереть от потери крови. Ему пришлось поочередно прижигать хвост каждой пиявки огоньком зажигалки. Тогда они раздирали шипастые пасти и дохли. Добраться до спины, прикрытой рюкзаком, они, слава богу, не смогли, но за шею пара штук все же уцепилась. Чтобы снять последнюю гадину с задницы, Грек изогнулся самым немыслимым образом, а потом от кровопотери лишился сознания. Сталкер до сих пор удивлялся, почему тогда не умер. Однако так было. Он пришел в себя от холода. Его вернула к жизни фляга с медицинским спиртом, которую Грек всегда носил с собой.
   Кстати сказать, с тех пор в голом виде он представлял собой весьма любопытное зрелище: крохотные кружки, наподобие тех, что остаются от банок, поставленных при простуде, только меньше раза в три, шли по всему телу, не исключая и детородного органа. Эти красные кружочки неизменно вводили жену Грека в состояние ступора. С тех пор исполнять супружеские обязанности ему приходилось в темноте.
   Единственная альтернатива пиявкам состояла в том, чтобы валяться в Зоне с простреленной башкой, и Грек выбрал первое. От «патриотовцев» не уйти. За кордоном страсти поутихнут. Скорее всего, на них с Максом будет объявлена охота. Но все это после, потом.
   Грек торопился, беспрестанно наращивал темп, памятуя о том, что каждая минута может стоить жизни. Банально, но факт. Ты мало чего выбираешь, темп задает Зона, касается ли это выброса или чего другого. Она решает, лежать тебе в пыли, пережидая мигрирующую жарку, или бежать без оглядки, харкая кровью от усталости.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация