А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 20)

   Что касалось судьбы самого Грека, то его малость пугала эта связь с Перцем, о которой во всеуслышание заявил Сэмэн.
   «Ничего, – мысленно пообещал себе проводник. – Скоро мне предстоит убедиться на собственной шкуре, так ли страшен черт. Одно без сомненья: Перцу достанется. Подышал мужик воздухом… перед смертью».
   Грека разбудил скрип отворяемой двери. Судя по крысам, бросившимся врассыпную, а до этого уже пробовавшим на вкус ботинки пленника, громкий звук потревожил не его одного.
   – Вставай, Грек, – сквозь зубы процедил «патриотовец».
   Этот парень шутить явно не любил. В ответ на «Я бы еще полежал тут суток двое-трое» он вполне мог и разрядиться, приложить ногой по ребрам. Поэтому Грек промолчал, поднялся на ноги и тяжело завалился вбок – рук до локтя он не чувствовал.
   «Патриотовец» отошел в сторону, пропуская узника вперед. На голову выше, накачанный, с автоматом наперевес, прямо охотник на живодера, это как минимум.
   Его привели в комнату с уцелевшими стеклами на окнах. Поначалу Грек заметил только одно. Его взгляд приковало тело, за руки подвешенное на стальном штыре, вбитом в бетон. Обнаженное, худое, бесконечно долгое, с длинными мосластыми ногами и неестественно вывернутыми бедрами, с опущенной головой, жидкими волосами, пропитанными кровью. В нем мало что осталось от прежнего Перца – живого, остроумного, со своими тараканами в голове. Лишь живот, исполосованный страшными ранами. Вот по нему-то Грек и узнал Перца. Зомби, умерший полгода назад и побывавший в передрягах, выглядел бы на порядок лучше Перца.
   Вчерашние стежки, которыми проводник стянул края резаных ран, были распороты. В дырах проглядывали белые кости позвоночника. Здесь крови не было. Она капала с головы. Палач пытался снять с него скальп, красная полоса отделяла волосяной покров от лица.
   Рядом с подвешенным Перцем скучал один из «патриотовцев». На черном комбинезоне следы крови не бросались в глаза, только матово блестели в свете, падавшем из окна.
   – Садист ты, Сэмэн. Это не он мутант, а ты! – Грек от души выругался.
   – Закрой пасть, Грек, – лениво бросил Сэмэн. – Не до тебя. Ты сказал все, что хотел. Еще слово – и Хромой тебе язык вырежет. Обещаю. Хотя с этим погодим.
   Сэмэн легко поднялся с проваленного сиденья кресла и оказался рядом с Греком. Светлые глаза загорелись.
   – Ты знал? Скажи, Грек, ты знал, кого ведешь?
   Грек молчал. Ему было без разницы, о чем спрашивал его Сэмэн. Он смотрел в глаза, изучал нос, остановил взгляд на тонких губах. Ему вдруг показалось, что сейчас рот раскроется и оттуда полезут червеобразные щупальца, прямо как у живодера. Грек хотел плюнуть ему в лицо, но во рту, как назло, пересохло.
   – Держись от меня подальше! – Проводник подавил ругательство. – Пока я нос тебе не отгрыз.
   – Не дотянешься, сталкер, и не надейся. Горыныч отличный телохранитель. – Сэмэн улыбнулся, однако заложил руки за спину и вернулся к креслу, с которого не так давно поднялся. – Мутанты чертовски живучи. У меня вообще возникает подозрение, что они – как бы поточнее выразиться? – едва ли не бессмертны. На моей базе есть несколько экспонатов, оставленных, так сказать, для наблюдения. Так я еще никого не пережил. От одного вообще одна башка осталась – и ничего, не помирает. Возвращаясь к предмету нашего спора, скажу, что тебе, Перец, предстоит мучиться долго. Если мое предположение верно, то вечно. Уж о приятных ощущениях я позабочусь. Обещаю. Ты ведь уже убедился, что я слов на ветер не бросаю.
   Перец дернулся. По его телу пробежала судорога. Синие веки дрогнули, но глаз он так и не открыл.
   – Теперь поверь мне на слово, – продолжал Сэмэн. – Я тебе обещаю, что следом за Греком сюда приведут его пацанов. Если ты решил играть в молчанку и собственная участь тебя не волнует – пацанами дело не ограничится. Мне нужно знать, какой ход ведет в бар, а какой – в Выселки, да и про овраг не забудь. Я все выясню. Чуть раньше, чуть позже, но разберусь. Значит, поступим так. С периодичностью… вот здесь не могу тебе точно обещать. Может, каждый день, может, через день. Сюда, прямо к тебе, я буду приводить по сталкеру. Проводников много, с каждым по трое-четверо пацанов идут. Посмотрим, сколько трупов тебе понадобится, чтобы начать говорить.
   – Ты все равно убьешь и Грека, и пацанов. – Перец вдруг захлебнулся кровью и вздернул голову, в щелях заплывших глаз блеснули зрачки.
   – Этих – да. Хотя насчет пацанов не знаю. Надо подумать. Они мало что поняли в наших разборках. Я согласен пойти на уступки, Перец. Может, дать им шанс, а? – Сэмэн опять поднялся, пошел к Перцу и остановился в паре шагов от истерзанного тела. – Отправлю тех двоих к тебе в лабиринт, авось да выплывут. Шанс?
   – Врешь ты все.
   – Не все, Перец. Далеко не все. Скажи мне, как идет ход, и я отпущу пацанов. Сам увидишь.
   – Хочу увидеть.
   – Ход.
   – Увидеть хочу.
   – Хорошо, раз пошла такая пьянка. Думаешь, ты диктуешь условия? Ошибаешься, Перец. Хромой! – Сэмэн обернулся к «патриотовцу», скучающему рядом. – Грека в расход.
   Хромой кивнул, достал из кобуры пистолет, взвесил в руке и направился к Греку. Тот стоял не двигаясь и смотрел смерти в глаза. Сзади для верности ему крепко сжали руки. В висок уперлось обжигающе холодное дуло, и проводник невольно дрогнул.
   – Прощай, Грек. – Сэмэн вздохнул. – Хромой!..
   – Подожди! – Перец дернулся. – Оставь его. Я покажу, где ход. Уведи Грека.
   – А может, надо бы пристрелить проводника, Перец, в назидание, так сказать?
   – Оставь его.
   – Так и быть, послушаюсь тебя. Пока ты говоришь, Грек будет жить.
   – И пацанов отпусти.
   – Обещал же, отпущу.
   Сэмэн подал знак, и Хромой убрал пистолет. Грек не знал, то ли благодарить Перца, то ли ругать его за отсрочку.
   Перешагивая через высокий порог, сталкер услышал слова Сэмэна:
   – Не пытайся обмануть, Сусанин. Грек останется под рукой, пока я лично не смогу убедиться в том, что план верен. Думай об этом, когда попробуешь меня кинуть.

   Красавчик

   Далекий женский крик со временем не затихал, а, наоборот, разрастался, ширился. Он зазвенел в щелях сарая, вывернул из окон уцелевшие куски стекла и швырнул их вниз. Осколки воткнулись в землю в двух шагах от мышеловки. Крик не смолкал, летел дальше, наконец взметнул в воздух тучи пыли и вкатился в сарай.
   Красавчик стоял у радужной стены, напряженно всматриваясь в черный провал двери, сорванной с петель. Темнота клубилась. Серый дым вливался в сарай через порог, змеился по полу и послушно замирал у края мыльного пузыря.
   Сталкер отвлекся, изучая природу дымного облака, в центре которого наливалась радужным сиянием прозрачная пленка. Когда Красавчик оторвался от странного зрелища, было уже поздно – он пропустил начало.
   Из пустоты дверного проема выступал хозяин, такой же неумолимый, как сама Зона, огромный, необъятный, в темной хламиде, прикрывавшей нагое тело. Капюшон скрывал лицо, вместо которого тоже клубилась тьма. Монстр медленно выплыл на середину сарая, завис в воздухе и нацелил бездонную пустоту на мышь, попавшую в ловушку. Потом хозяин качнулся и поплыл прямо на Красавчика. Он остановился в паре шагов от стен мыльного пузыря.
   Красавчик, полумертвый от страха, отступил и пятился до тех пор, пока не уперся лопатками в радужную стену – дальше хода не было. Он не заметил, в какой именно момент с головы хозяина слетел капюшон. В единый миг сквозь серую пустоту проявилось восковое лицо, лобастое, с голым черепом, надвинутым на массивные надбровные дуги, почти закрывающие глаза, втянутые внутрь. В ноздрях, вывороченных наизнанку, пульсировали темно-синие жилы, в огромной щели безгубого рта при желании могла поместиться голова Красавчика.
   Хозяин приблизился вплотную, полы его хламиды едва не касались стенки мышеловки. Откуда-то из нутра выпросталась костистая, страшная рука с вздувшимися пузырями суставов на тонких длинных пальцах. Она подобралась к стене и замерла в нескольких сантиметрах. Хозяин ждал. Он давал Красавчику время проститься с собой.
   Сталкер так и сделал – грязно выругался и нацелил ствол автомата в лицо хозяину.
   Рука монстра коснулась стенки мышеловки, и мыльный пузырь лопнул.
   Хозяин оказался быстрее. Красавчик так и не успел нажать на спусковой крючок…
   Он проснулся в холодном поту. Во сне сталкер подкатился вплотную к самой стенке и вдавился в нее щекой. Сердце колотилось о ребра. Красавчик встал и расправил плечи, разгоняя по жилам адреналин. Пить хотелось нестерпимо. Пошли вторые сутки, как во фляге кончилась вода. Что же будет день на четвертый, к примеру? О пятом и думать не хотелось.
   Помощь запаздывала, но надежда еще жила. Если Глухарь вышел на следующий день после звонка, то не сегодня завтра он дойдет. Что бы ни случилось. Списываем сутки на выброс – все может быть. Еще одни на всякие непредвиденные обстоятельства. Послезавтра – крайний срок.
   Мысль о том, что Глухарь мог сгинуть в Зоне, просто не приходила Красавчику в голову.
   Наступало утро. Из окон сочился мутный, блеклый свет. Такое же пасмурное утро настигло сталкера в пути. Это случилось на следующий день после того, как он заснул в ночлежке…

   Красавчик проснулся посреди ночи. Он узнал голос, остановивший его в баре, несмотря на то что никогда не видел этого человека. С ним говорил тогда тот самый садист – Хромой, который пытал на ферме бедолагу мутанта.
   Что понадобилось шестерке Сэмэна в баре, когда вход туда «патриотовцам» был давно воспрещен? Этому типу могло понадобиться что угодно. К примеру, встреча с агентом, в силу каких-либо причин безвылазно находящимся на территории бара. Да, были и такие, которым путь непосредственно в Зону был заказан. Жучара трепетно относился к тем, кто слишком много знал о подземном лабиринте. Или же Хромой занимался элементарным сбором сведений о новоявленных мутантах.
   Не стоит забывать и о том, что Жучара мог начать самостоятельную игру с «Патриотом». Тем более что Сэмэном дело не ограничивалось. В движении за чистоту расы участвовали и другие значительные фигуры.
   Кстати, о мутантах. Сталкеру оставалось надеяться на то, что Хромой не принял близко к сердцу бредовое заявление Монаха о мутациях внутреннего характера. Но если исходить из того мнения, которое Красавчик успел составить о Хромом, то дело обстояло с точностью до наоборот. Тупой вояка как раз и отнесся к пьяному заявлению вполне серьезно. В этом случае сталкеру трудно будет передвигаться по Зоне, имея на хвосте отважную пятерку охотников в черных комбинезонах.
   Вывод? Красавчику следовало смотаться в деревню Боровая, перерыть там все вдоль и поперек, добыть для торговца ценный артефакт, который тот, судя по воспылавшему взору, отнес к разряду особо ценных, вернуться в бар «Сталкер», срубить деньжат и лечь на дно. То есть, по сути, сделать то же самое, что и было намечено. С одной лишь оговоркой – это все следовало прокрутить в максимально ускоренном режиме.
   Когда Красавчик выбрался за ворота северного поста, серый рассвет только набирал силы. Сталкер шел с великой осторожностью, в буквальном смысле этого слова продираясь между разросшимися гравиконцентратами. Литовец прав: еще немного, и бар окажется окружен плотным кольцом аномалий. Тогда единственный ход, соединяющий «Сталкер» с остальной Зоной, будет проходить под землей. Вот почему торговец холил и лелеял все, что касалось бункера.
   Жучара не дурак, должен понимать, что «патриотовцы» старательно отыскивают все ходы и выходы. Казалось бы, чего проще? Надо раз и навсегда взорвать подходы к бару. Таким образом, все треволнения, связанные с внезапным ударом из подземелья, канут в небытие. О плохом сталкеру думать не хотелось, но если завтра все эти комариные плеши сомкнутся в одну, то владения торговца без подземных ходов ждет долгая и мучительная агония.
   Аномалии подходили вплотную к бетонной стене, огораживающей территорию бара, но ни одна из них ее не касалась. Это тоже наводило на странные мысли. Как минимум одну. В слухах, согласно которым Жучаре удалось заключить договор с самой Зоной, есть доля истины. Отсюда и сведения относительно редких артефактов, аномалии, знающие свое место. Правда, до поры. Не приучена Зона играть по другим правилам, кроме своих собственных.
   Подул холодный ветер, понес серый пепел с полей, сожженных аномалиями. Хлопья покружились в воздухе и опустились на землю. У ног Красавчика змеилась пыльная поземка.
   Проселочная дорога, по которой шел сталкер, извивалась между островами изуродованных сухих стволов. Издалека лес напоминал поселковое кладбище, на котором вместо крестов на могилах застыли чудные скульптуры, вырезанные из кусков деревьев. Согбенные старики и старухи тянули к небу скрюченные пальцы сухих ветвей.
   Дорога наконец выровнялась. Улеглась пыль, прибитая мелким дождем.
   Красавчик остановился на опушке сухого леса. Дальше проселок уводил в поля. Сталкеру было с ним не по пути. Он взял правее, через лес, шел медленно, чтобы не вляпаться в крохотную, недавно объявившуюся аномалию, как граната на растяжке, рассчитанную именно на такого вот зазевавшегося путника.
   За спиной под ветром скрипели деревья. Красавчик продолжал путь, пару раз оглянулся и не заметил ничего заслуживающего внимания. Каждое дерево напоминало подарок пытливому скульптору, легко отсекающему лишнее. С той лишь разницей, что местный Пигмалион явно страдал тяжелой формой шизофрении. Фигуры у него получались на редкость уродливыми, скрюченными, извращенными. Вот слева деревце – вылитая старуха-смерть. Черное лицо с распахнутым дуплом рта, задранная рука, покрытая язвами грибов-паразитов.
   Лес в Зоне совсем не тот, что в средней полосе, где отдыхает душа. Здесь нет легких дорог. Если проселок мягко стелется под ногами – соберись! Это значит, что он готовит тебя к очередному испытанию.
   Красавчик предпочитал медленное передвижение по мертвому лесу ровной дорожке, расставившей в конце силки очередной мясорубки. Слева блеснули лихо скрученные нити паутины – той самой, что вызывает разрыв кровеносных сосудов. Познакомиться бы с паучком, плетущим такие сети. Честное слово, сталкер не пожалел бы пули. Такую зверушку ботинком не прихлопнешь. Вполне может получиться так, что паучок окажется первым.
   Внезапно что-то мелькнуло в стороне от выбранного маршрута. Красавчик замер с поднятой ногой. Автомат послушно прыгнул в руки, однако ловить в прицел оказалось некого. Падать в траву, выказывая настоящие чудеса акробатического искусства, Красавчик посчитал излишним. Если в сухом лесу каким-то боком завелся одичалый живодер, то кульбиты в траве закончатся так же плохо, как и все прочие попытки спастись. Живодер кувыркается на порядок лучше, а в забеге на длинную дистанцию – хоть с препятствиями, хоть без – первым порвет финишную ленту.
   Оставалось стоять и ждать, полагаясь на собственное чутье и пытаясь уловить малейшее колебание воздуха. Живодер не лишен тела и может сделать его невидимым. Как ему это удается? Неизвестно. Мертвые экземпляры, достававшиеся ученым для экспериментов, теряли уникальную способность. Заполучить для опытов живого живодера оказалось задачей невыполнимой.
   Красавчик ждал, сжимая в руках автомат, снятый с предохранителя. Его дыханию внимала тишина. Ни звука, ни движения.
   Впереди опять что-то мелькнуло.
   Красавчик мгновенно вскинул автомат, но то, что мелькнуло, опять исчезло. Сталкер ждал, и его терпения хватило на полчаса. Потом он двинулся дальше, до рези в глазах вглядываясь в пространство между спутанными сухими ветвями.
   Через десяток осторожных, выверенных шагов Красавчик с облегчением перевел дух. Повода для беспокойства не было. Среди срезанных сучьев, освободив себе место, вертелась сработавшая мельница. Для человека, пойманного в аномалию, затяжной полет на жуткой центрифуге давно закончился. Черный выцветший комбинезон мешком весел на высохшей фигуре. Пергаментная кожа треснула. Растопыренные пальцы на руках натянуты до тугого звона гитарной струны. Непонятно, какая сила удерживала огромные ботинки на сухих костях, обтянутых кожей. Колесо аномалии вращалось в полном безмолвии. В такт бесконечным поворотам светлые волосы покойника то свешивались вниз, почти касаясь земли, то падали на лоб, покрытый сетью трещин.
   Некоторое время Красавчик постоял, разглядывая мельницу, своеобразную точку в мемориале, посвященном жертвам аварии на ЧАЭС. Потом он повернулся, пошел дальше и почти мгновенно забыл о том, что видел.
   Мертвый лес кончился так же внезапно, как и начался. Полоска земли, выжженная жаркой, прокатившейся совсем недавно, отмечала его границу.
   Минуя пригорок с черной травой, Красавчик ускорил шаг, стремясь побыстрее убраться с открытого места. Дальше дорога шла под уклон.
   На смену хилым кустарникам пришли вполне крепкие деревья. Красавчик вышел к перелеску как раз напротив деревни. На уцелевшем указателе еще угадывались буквы. Касово.
   Не пройдет и нескольких лет, как зеленая волна со странными скрученными листьями накроет дома. Тонкие ветви уже затягивали дыры в стенах, выбивались из крыш, расползались по сторонам, дробя на части сухие пласты земли – все, что осталось от проселочной дороги.
   Не видя препятствий, Красавчик пошел напрямик. В деревне Касово ему делать было нечего. Он решил пройти кружным путем и подобраться к нужному месту с другой стороны. Оттуда начиналось шоссе, ведущее на Боровую. Использовать его по назначению и тащиться по асфальту, рискуя в любой момент попасть в комариную плешь, плохо различимую среди многочисленных провалов, Красавчик не собирался. Безопасней воспользоваться тропой, идущей параллельно шоссе. Сталкер рассчитывал уже к полудню добраться до намеченной цели.
   Красавчик был на полпути к поваленному столбу с надписью «Касово», когда кусты у указателя зашевелилась и сквозь прореху в повалившемся заборе на дорогу выбрался человек. Он наклонился, сбивая мусор, налипший на штаны. Сталкерская куртка, перетянутая ремнем автомата, обтягивала мощный торс.
   Скрытый в густой листве, сидя на корточках, Красавчик изучал человека, волею Зоны оказавшегося на его пути. Бинокль не понадобился, до незнакомца было от силы метров десять. Словно для того, чтобы сталкер получше его разглядел, он развернулся и уставился в том направлении, где сидел Красавчик.
   Человек казался адекватным и на убогого не походил. Круглое лицо с короткой стрижкой, открывавшей лопоухие уши, вздернутый нос – все это, вместе взятое, сказало Красавчику многое и не поведало ничего. Начать хотя бы с того, что прежде их пути не пересекались.
   Совершенно не беспокоясь, что стоит в полный рост и представляет собой отличную мишень, незнакомец изучал местность. Он то и дело недовольно хмурился, и взгляд его медленно скользил дальше.
   Встреча с этим типом могла закончиться чем угодно. Допустим, беседой, представляющей обоюдный интерес. Красавчик поделился бы информацией относительно аномалий, оставшихся позади. В ответ он наверняка узнал бы кое-что новое о том пути, который ему предстоял. Такой вот идеальный вариант – мечта любого сталкера.
   Гораздо чаще при встречах с незнакомцами возникали всякого рода осложнения. Да, этот человек не был похож на мародера, но что с того? Умение следить за внешним видом не относилось к числу их достоинств, если таковые вообще имелись у бандитов. В данном конкретном случае военная выправка налицо. Дисциплинка, мать твою.
   Именно поэтому на вольного стакера, к коим относил себя Красавчик, незнакомец тоже не походил. Коллеги красавчика – народ свободный, не живущий по чужой указке, в том числе и в плане внешности, и ненавидящий все, что загоняет в тесные рамки приказа. У незнакомца, в отличие от привилегированной касты охотников за артефактами, «так точно» было написано на лбу.
   Теперь дальше. Кто у нас в Зоне приверженец дисциплины? Таковых сколько угодно. Начиная с «Патриота» – видели мы вчера, с какой легкостью черный комбинезон поменялся на сталкерскую куртку, – и кончая любым представителем хоть «Монолита», хоть «Свободы».
   Исходя из всего вышеизложенного, вывод напрашивался сам собой: незнакомец здесь не один. Выйдешь к такому с распростертыми объятиями и получишь пулю в спину – просто для того, чтобы не путался под ногами.
   Незнакомец развернулся и пошел вверх по тропе вдоль плетня, заросшего зеленью. Да, по той самой дорожке, которую наметил Красавчик. Глядя ему вслед, сталкер мысленно выругался. Принесла нелегкая!.. Обходить – не ближний круг. Любое отклонение от выбранного маршрута всегда чревато неожиданностями. Станешь огибать деревню по полю, так за тобой обязательно увяжется свора слепых собак. Возьмешь правее, через лес, – каждый шаг повлечет за собой сотню других, не обязательно в нужном направлении. Настоящий лес отличался от тех рощиц, которых держался Красавчик, как одна аномалия от другой. На первый взгляд, разницы никакой. Однако в вакуумной яме существовал реальный шанс остаться в живых, тогда как в комариной плеши и вякнуть не успеешь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация