А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 17)

   «Понятно, о чем будет разговор, – думал он, проходя по коридору. – Он станет требовать прямого ответа на четко поставленный вопрос. Мол, с кем ты, сталкер? Пришло время решать. Отсидеться в стороне ни у кого не получится. Думаешь, нет для тебя разницы, кто здесь сядет? Никто не спорит, разница есть. Только вот стоит ли она собственной головы на плечах? Хорошо, что предупредил. Теперь в крайнем случае разговора можно избежать… Нет, нельзя. И выбора не оставил. Если рыбка, за которой Жучара меня на Припять послал, действительно золотая, никто больше него не даст. За кордоном вообще копейки. Жучаре выгодно, чтобы люди с Зоны артефакты не выносили, тогда весь хабар подчистую ему доставался бы.
   Ладно, будем решать проблемы по мере их появления. Артефакт сначала найти надо».
   На автопилоте Красавчик шел через зал. В голове крутилась лишь одна картинка: кровать в отдельной комнате в местной ночлежке, расположенной в доме неподалеку. Там имелись и другие помещения, рассчитанные человек на пятнадцать – двадцать, но Красавчик не относил себя к любителям группового отдыха. Пусть дороже, зато никто не храпит на соседней койке, да и за вещи можно не опасаться.
   – Смотри, куда прешь, – раздался смутно знакомый голос, и Красавчик очнулся.
   Проходя между столами, он случайно задел человека, скучающего в одиночестве.
   – Извини, друг, – сказал Красавчик и заглянул мужчине в лицо.
   Несмотря на голос, показавшийся смутно знакомым, его обладателя сталкер не видел никогда.
   Красавчик вышел во двор, втянул в себя воздух, совсем свежий после прокуренного бара. С неба сыпалась влажная пыль.
   Сталкер спустился в подвал соседнего дома, заплатил десять долларов и получил ключ от комнаты. Все как положено.
   В комнате два на два метра стояли кровать и тумбочка. Больше ничего не поместилось.
   Сталкер сел, с наслаждением вытянул вперед ноги. Он не успел коснуться головой подушки, как провалился в тяжелый и глубокий сон.
   Только под утро, когда внутреннее чутье скомандовало подъем, Красавчик вспомнил, где слышал тот голос, что показался ему знакомым.

   Ника

   – Пошли вон! – рявкнул Грек не хуже выродка.
   Ника попятилась, натолкнулась спиной на Макса и остановилась. Парень, получивший удар, поспешил выйти из тесного помещения, увлекая за собой ошалевшую девушку. Она старательно закрыла уцелевшую дверь. Таким вот образом Ника старалась отделить себя от того, что осталось за ее спиной. Это удалось ей лишь отчасти – глубокая трещина змеилась по деревянному полотну.
   Что-то говорил Макс, протягивая ей руку с закатанным рукавом, на котором белела повязка. Краб сидел на перевернутом ящике, обхватив себя руками, и качался, не отрывая безумного взгляда от кровоточащих царапин на ногах.
   До Ники наконец дошло, чего хочет от нее Макс.
   – Так ты поможешь или нет? – настойчиво интересовался он, протягивая ей под нос раненую руку.
   Она кивнула и взялась за перевязку. Девушка бездумно раскручивала в обратную сторону полоску бинта, без всякой жалости отдирала ее в тех местах, где она присохла к ране. Ника меняла повязку, а перед ее глазами стояло то, что ей довелось увидеть совсем недавно.
   На грязном полу под лазом лежал Перец. Куртка на животе разошлась, и оттуда, из жуткого месива плоти и крови, вываливалась наружу серая лента кишечника, тянулась по полу и уходила наверх.
   Бешеными глазами на обреченного смотрел Грек. В его руке блестел нож, но он никак не мог решиться.
   – Режь, – выдохнул Перец, который еще дышал.
   Резать не пришлось. Послышался шум, и вся шестиметровая гирлянда кишечника, сворачиваясь кольцами, рухнула на пол рядом с отпрянувшим Греком. Вот тогда он и заорал «Пошли вон!» – страшный, с белыми глазами, блестевшими на лице, залитом кровью.
   – Отмучился Перец, – тихо сказал Макс, кивком поблагодарив ее за перевязку. – Хороший был человек. Когда буду книгу писать, отдельно о нем упомяну.
   Парень привалился спиной к груде ящиков в углу и закрыл глаза. В сторону той двери, за которой остались Перец с Греком, он старался не смотреть.
   Единственная лампочка, вкрученная в патрон под потолком, время от времени гасла, и тогда Нике казалось, что света больше не будет. Приступы острого страха, вызванные боязнью темноты, чередовались с облегчением, наступавшим сразу после того, как лампочка загоралась снова. Потом Ника привыкла. Усталость завладела ее телом, и на эмоции просто не осталось сил.
   Небольшое проходное помещение, в котором сидели новички, было сверху донизу выложено белым кафелем. Отсюда просматривался длинный коридор, ведущий от света в темноту. При одном взгляде на бетонные стены и пол, застланный железными листами, Нике стало плохо. О том, как они будут выбираться отсюда, когда Перец умрет, она старалась не думать.
   В противоположном углу сидел Краб. В его стеклянных глазах отсутствовал всякий смысл. Подвернутые штанины не скрывали белых худых ног. Кровь из глубоких царапин текла по ним, минуя грязные полосы, в которые превратились повязки, сбитые у щиколоток, забиралась в ботинки. Краб не двигался. Он смотрел себе на ноги так, словно вид крови, выступающей из ран, завораживал его.
   «Вот бестолочь, – в сердцах подумала Ника. – Так и будет сидеть!»
   – У тебя бинт остался? – не выдержала она.
   Вместо Краба отозвался Макс, успевший заснуть.
   – А? – встрепенулся он. – Кто остался?
   – Спи, – успокоила его Ника. – Я первый покараулю.
   – Ты гений, Очка… – промямлил он и заснул на полуслове.
   – У тебя бинт остался, Краб? – шепотом спросила она. Еще не хватало тратить на него собственные запасы!
   Прошло немало времени, прежде чем Краб очнулся и поднял на нее глаза – красные, с опухшими веками.
   Ей пришлось повторить вопрос. Только тогда в глазах его мелькнуло понимание. Краб разлепил сухие губы и вытолкнул невнятное «да».
   – Давай сюда, помогу, – зло сказала Ника. – Противно смотреть, как ты кровью истекаешь.
   Она помогла, как маленькому ребенку, промыла раны раствором антисептика, наложила достаточно тугие повязки, чтобы остановить кровь. Сразу после этого Краб жадно опрокинул в рот полфляги воды, привалился виском к холодной стене и закрыл глаза. Он глубоко и ровно задышал, даже не сказав ей «спасибо».
   Ника сидела на чем-то деревянном и от нечего делать всматривалась в лица спящих парней. Макс почивал сном праведника. Спокойное расслабленное лицо, размеренное дыхание.
   Краб вздрагивал во сне, поджимал синие губы. По его худому, изможденному лицу, покрытому двухдневной щетиной, пробегала судорога. Это делало его еще более неприятным, чем обычно.
   В наступившей тишине обостренный слух девушки улавливал любой шорох, доносившийся из соседнего помещения.
   – Шей, тебе говорю! – Тихий голос, без сомнения принадлежавший умирающему Перцу, был для Ники подобен удару грома.
   Послышалась возня, потом что-то упало.
   – Легче, Грек. Мне… больно.
   – Так?
   – Да, еще здесь стяни. Туже. Пусть лучше кожа внахлест идет, чем дырка останется.
   Установилась долгая тишина.
   Ника лихорадочно соображала. Она пыталась себе представить, как они затолкали внутрь Перца все то, что высыпалось из люка. Вместе с грязью и мусором, со всем, что налипло на кишечник. Как можно было вместить все это в живот? Ладно – втиснули, ладно – зашивают. Но возможно ли, чтобы человек после этого жил, еще и разговаривал, да не просто так – советы давал?!
   Все это в голове не укладывалось.
   – Грек, брось туда всю эту фигню. Подальше, в угол. Крысы съедят…
   – Не жалко? – сдавленно прошептал проводник. – На память оставить не хочешь?
   – Смешно тебе. Давно пора было от этого дерьма избавиться.
   Они помолчали.
   – Давно это началось?
   – А я знаю? – Перец понизил голос до еле слышного шепота.
   Ника осторожно поднялась. Тщательно выбирая место, куда можно поставить ногу, не опасаясь постороннего шума, она подошла к двери и прислонила ухо к щели.
   – В один прекрасный день есть и пить перестал. Только и всего. Не требовалось. Внутри, понимаешь, будто что-то чужое ворочалось.
   – Почему к доктору сразу не пошел? Говорят, на ранней стадии…
   – Говорят, говорят!.. Некогда было. Меня живодеры на третьем уровне в котельной обложили. Там все водой залито. А посреди оборудование валом навалено – вроде как остров получился. Живодеры воды не любят. Не знаю, может, они рассчитывали, что я сам к ним приду, когда сидеть надоест. Вот на этом острове месяц без малого я и проторчал.
   – Месяц, – выдохнул Грек.
   – Без малого. Видать, кто-то посвежее в наши края забрел. Снялись они всем семейством и охотиться ушли. А то сижу, бывало!.. Там свет тусклый. Эти суки нарочно проявятся, рассядутся на лестнице, щупальца вытянут и сидят не двигаясь. А потом раз – и исчезнут. Сердце в пятки уходит, жду, что они наплюют на всю свою нелюбовь к воде и с голоду ко мне полезут. Страшно до жути. У меня к тому времени из оружия один нож остался. Тискаю его в руках до боли. А толку-то от этой железки? Случись что, только и годится на то, чтобы себе по горлу резануть.
   – Досталось тебе, Перец.
   – Еще как. Так я, когда они снялись, долго сидел, чтобы удостовериться. Вот тогда и понял, что мне вообще ни еда, ни питье не нужны.
   – Погоди, а спирт?
   – Вспомнил! Я думал, забудешь. Жадность меня по старой памяти одолела. Хлебнул, так чуть вообще не сдох от твоего спирта. Таким узлом внутренности закрутило, думал, из горла полезут. А потом ничего, отпустило. Даже хорошо стало.
   Некоторое время стояла тишина.
   – Что делать будем, Перец?
   – Ясен перец, выходить надо. Вас выведу, воздуху на поверхности глотну и назад. Здесь тоннель есть, аж за «Сталкером» выходит. Вернетесь, не беда.
   – Знаешь, хватило мне этих подземных лабиринтов. Может, ближе выход есть? Я по старинке, по земле предпочитаю ходить.
   – По земле – это хорошо. Но не нужно. На этом уровне тихо – выродки выше развлекаются.
   – Выродки выше. А живодеры ниже…
   – Были живодеры. Набрел я неделю назад на семейку. Дохлые все лежат. Те самые, что меня держали. У одного щупальце с корнем вырвано, я его хорошо запомнил. «Монолитовцы» под землей лазали и между делом семейку положили. Но и своих, конечно, оставили будь здоров.
   – Одной семейкой, сдается мне, в таких катакомбах дело не обошлось.
   – Не скажи. Сам знаешь, живодерам простор нужен. Может, под Выселками и другое семейство имеется, но пока до них дойдет… Наши-то матерые были, всех разогнали.
   – Ты-то чего на третий уровень полез, если знал, что там живодеры?
   – Для дела полез, Грек. – Перец надолго замолчал, потом продолжил: – Дорога на Выселки только через третий уровень выходит. Выведу вас, воздуху живого напоследок глотну и на дно. Спать буду. Устал я, Грек.
   – Так спи. Может, укол тебе сделать?
   – Не надо мне теперь ничего… человеческого. Зона обо мне позаботится.
   – Скажешь, когда пойдем. Я рядом буду.
   – Ага. Эти твои видели, что со мной?
   – Да. То, что ты отдельно и кишки отдельно.
   – И Краб видел?
   – Краб нет. Только Макс с Очкариком.
   – Скажи, зашил ты меня. Живучий я очень. Вели, пусть не болтают.
   – Будь спокоен.
   – Да, «Патриота» бояться, в Зону не ходить.
   – Юморист.
   – Все равно скажи, проболтаются – убью на фиг!
   Ника осторожно отошла от двери и села на прежнее место, рядом со спящим Максом.
   В соседней комнате установилась тишина.
   Мигала лампочка. Она загоралась, выделяла из непроглядной тьмы белые измученные лица, на долю секунды оставляла в памяти негатив и гасла.
   «Так вот они какие, мутанты, – думала Ника, глядя прямо перед собой. – Те, о которых столько рассказывал Красавчик».
   Она-то делила его байки на десять, относя их к разряду тех историй, что обрастают подробностями для устрашения слушателей. Все эти человекоподобные собаки с гипертрофированными глазами, превосходно видящие в темноте. Люди-змеи, с гибкими как шланги костями, позволяющими заползать в самые узкие щели.
   Из того, что рассказывал Красавчик, следовало, что трансформации происходили не только с телами. Гораздо страшнее, с его точки зрения, были мутации, касающиеся иных возможностей. Существовали люди, которые могли передвигать взглядом предметы, или те, кто, подобно хозяину, улавливал мысли на расстоянии. Красавчик называл их перерожденцами.
   Исходя из вновь открывшихся обстоятельств, Ника принялась заново оценивать давние разговоры. Красавчик никогда не говорил о мутациях определенного типа во множественном числе. Он вообще считал, что волна повальных биологических изменений, прокатившаяся по Зоне после второго взрыва на ЧАЭС, не имела никакого отношения к мутациям, так сказать, индивидуального характера. Со временем все эти выродки, живодеры и хозяева благополучно уйдут в небытие. Новая Зона перекроит всех, кто имеет к ней отношение. Каждая мутация строго избирательна и уникальна в своем роде.
   – Обойди всю Зону, – откровенничал Красавчик в минуты благостного расположения духа. – Ты не найдешь двух одинаковых мутантов. Для чего ей это нужно – другой вопрос.
   «Ей» – это, естественно, Зоне. Красавчик персонифицировал ее, но Ника не поддерживала его в этом. Такая же земля, как и везде. А то, что там нарушается ряд законов физики, значит всего лишь, что не созрели земляне для иных постулатов. Может, лет через пятьдесят…
   Вот здесь фантазия ее подводила и вместо чего-нибудь обнадеживающего выдавала продолжение: «…вся земля превратится в одну большую Зону».
   – Ты веришь в Бога? – однажды спросила Ника, не надеясь на положительный ответ.
   – Я верю в творца, – серьезно ответил Красавчик. – Вот Зона – творец. Если Господь создал всех людей по своему образу и подобию, то Зона пошла дальше и прежних ошибок не повторяет. Она творит каждого в отдельности. Авось и получится что-нибудь интересное. Поэтому ты не найдешь в Зоне двух одинаковых мутантов.
   Подвижки разума в человеческом теле Ника не назвала бы мутациями. Наоборот, вместо страха они вызывали скорее гордость за человека и его возможности, до поры скрытые и благодаря Зоне ставшие явными.
   О телесных мутациях сказать так было нельзя. Они пугали, внушали опасение, вызывали какие угодно чувства, от омерзения до жалости, в любом случае ставили барьер, отделяющий мутантов от людей.
   Девушка соглашалась с Максом, который назвал Перца хорошим человеком. Она добавила бы: да, хорошим… но кем угодно, только не человеком.
   Когда за дверью послышался осторожный шорох, Ника напряглась. Она ожидала неизвестно чего, даже того, что вдруг сюда заползет Перец, передвигающийся на руках, прямо как ящерица. А за ним, разворачивая змеиные кольца, потянется грязно-бурая лента кишечника.
   На пороге, освещенный вспыхнувшей лампой, возник Грек. Он успел смыть с лица кровь. Проводник тихо закрыл за собой дверь, боясь потревожить того, кто за ней остался.
   Глаза их встретились, и Ника, к своему неудовольствию, осознала, что он многое про нее понял. В частности то, что она подслушивала.
   Проводник подошел к ней, подхватив по дороге опрокинутый ящик, перевернул его и сел в двух шагах от нее.
   В это время погас свет. Долгие секунды, показавшиеся Нике вечностью, она ждала. Кто их поймет, этих сталкеров? Свернет ей шею, как цыпленку, чтобы события, невольной свидетельницей которых она стала, навеки остались тайной.
   Когда зажегся свет, Грек сидел на прежнем месте и продолжал смотреть ей в глаза, только прищурился, чтобы смягчить переход от темноты к свету.
   – Знаешь, парень, что мне в тебе нравится? – шепотом спросил он.
   Ника отрицательно качнула головой.
   – Я уважаю молчаливых людей, сынок. Ты не любитель болтать. Это хорошо. Меня беспокоит Макс. Передай этому парню вот что, сынок. Я ему многое прощаю, но это не значит, что так же будут поступать и остальные. Если в ближайшее время – имеется в виду не только Зона! – он возьмется упоминать Перца как человека, а не как приправу к борщу, то я самолично сверну ему шею. Тебя это тоже касается, сынок.
   Свет опять погас. Ника воспользовалась темнотой, чтобы перевести дыхание. Гроза миновала.
   – Передай ему, сынок. – Грек дождался, пока загорится свет. – Кстати напомнишь и о кодексе. Если я забуду. – Он надолго замолчал, буравя ее пронзительным взглядом. – А теперь я покараулю. Отбой.
   Внимая его словам, опять погас свет.
   Часы показывали шесть тридцать, когда Ника открыла глаза. В тот короткий промежуток времени, пока было темно, она успела испытать приступ паники. Ей показалось, что все ушли, оставили ее одну.
   Однако, когда зажегся свет, девушка испугалась по-настоящему.
   На том самом месте, где не так давно сидел Грек, ведя задушевную беседу, устроился Перец. Белое лицо, туго обтянувшее череп, синюшные губы, глубоко ввалившиеся глаза, окруженные черными тенями. Посмертная гипсовая маска человека, скончавшегося после тяжелой болезни, – вот на что это было похоже больше всего.
   Дождавшись, пока Ника сядет, маска разомкнула синие, бескровные губы и хриплым голосом спросила:
   – Выспался, пацан?
   Ника едва не поперхнулась слюной. Горло, сдавленное от страха, не хотело пропускать слова.
   – Проснулся, – ответил сталкер за нее.
   Темные глаза сузились, как рентгеном просвечивая ее насквозь. Ника подавила острое желание провести рукой по лицу, стирая несуществующую грязь.
   – Собираться будем. Пусть долгий. Это наверху по прямой, а тут сколько поворотов-разворотов, что дорога раз в пять увеличится.
   В одном Перец оказался прав. Мутанты действительно живучи. Вчера он потерял море крови, а сегодня спокойно сидит и рассуждает о трудностях предстоящего перехода! Или ему не требуется не только кишечник, но и кровь?
   Заворочался, поднимаясь, Краб. Он с трудом раздирал отекшие веки. Макс проснулся давно и теперь давился галетами, щедро запивая их водой из фляги.
   Ника не могла похвастаться присутствием аппетита. Взгляд ее то и дело падал на закрытую дверь, за которой осталось то, что еще вчера составляло с Перцем одно целое.
   Проводник завтракал как ни в чем не бывало, от души накрывая галету куском колбасы из вскрытой вакуумной упаковки.
   Вид серовато-розовой колбасы вызвал у Ники тошноту. Она положила назад в упаковку галету, которую только что достала. Пара глотков воды смочила пересохшее горло, и дурнота отступила.
   Перец подробно описывал предстоящую дорогу. Он выговаривал слова с особым тщанием, словно старался доказать в первую очередь себе то, что по-прежнему оставался человеком. Сталкерская куртка сидела на нем как парашют. Крупные стежки, наложенные от души, стягивали края дыр. Если бы Ника точно не знала, чего именно лишился Перец, то сейчас не догадалась бы. Он выглядел как человек, одной ногой стоящий в могиле, а не как тот, кто перестал быть человеком.
   Больше всего Нику удивило равнодушие Макса. С Крабом все ясно, он ничего не видел. У девушки вообще сложилось впечатление, что тот вряд ли обратил внимание на что-либо, кроме своих болячек. А еще говорят, будто женщины пугливы. Вчера, когда из темноты внезапно выпрыгнул выродок, она первая схватилась за автомат, потому что чего-то подобного и ожидала. Не только вчера, а с тех пор, как вошла в Зону, ее ни на секунду не оставляло чувство постоянной опасности. В то время как Краб орал благим матом, отступая к стене, она первыми же выстрелами уложила выродка, памятуя о том, что целить нужно в голову. Откуда именно возникла эта уверенность, Ника не знала. Наверное, еще с нападения зомби в ее памяти отложилась простая мысль: стреляй в голову, если попадешь, уж точно не ошибешься.
   Краб был не в курсе, и с ним все понятно. Но Макс? Не мог же он безоговорочно поверить в то, что Перец на самом деле обладал феноменальной живучестью. Или же суть в другом? Грек, наверное, успел с утра пораньше провести с ним воспитательную беседу. Вот оскорбленная гордость и заставляла Макса глотать галету за галетой.
   – Перец! – Проводник стряхнул крошки на пол. – Меня беспокоит долгий переход. Найди выход поближе.
   – Ясен перец, – скрипуче откликнулся сталкер. – Есть и ближе. Целых два. Они тебе не понравятся. На одном обосновалась мясорубка. Сам проверял с неделю назад. Чуть не сунулся туда, как дурак. Не знаю, что меня остановило. Крысу поймал и подбросил…
   – А я все думаю, куда у тебя эти крысы подевались, – вставил слово Грек.
   – Не смешно. Выродки всех крыс пожрали. Отъелись, сам видел, на людей стаей поперли. Так вот, поймал я крысу, кусалась, зараза. Об стенку ее башкой треснул, сразу успокоилась. Потом подбросил, и полетели клочки по закоулочкам – мясо в одну сторону, кишки в другую. А меня всего кровью забрызгало.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация