А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 12)

   – Кто же, по-вашему, этот… исполнитель желаний?
   – Откуда мне знать? Могу только предполагать. Если возможны такие мутации, как режим невидимки у живодера или умение полностью подчинять себе, как у хозяина, то наверняка есть и кто-то или что-то в значительном масштабе. Всей Зоны, к примеру.
   – Бог? Дьявол? Инопланетяне?
   – Нет, молодой человек. Если хотите знать мое мнение, все гораздо прозаичней.
   – А вот один мой друг, раз уж мы заговорили о фантастике, утверждает, заметьте Док, всерьез говорит, что каждая аномалия – это окно в иной мир. А Зона – своего рода музей, кунсткамера, где выставлены все образцы. Чтобы далеко не ходить.
   – Тогда не окно, а скорее замочная скважина.
   – Сути не меняет, Док. Человечество рвется в космос. А в Зоне у нас, так сказать, выездной зоопарк. Прямо на дому.
   – Забавная мысль. Интересно было пообщаться, молодой человек. Однако мне пора, работы много. – Он обернулся, вперил в Нику тяжелый взгляд и поинтересовался: – А вы, молодой человек, не получили повреждений на свалке?
   Ника решила, что он обратился к ней только затем, чтобы услышать ее голос. Потому что доктора одолевали сомнения. Менее всего ей хотелось их развеивать. Лучший выход для нее, если бы каждый остался при своем. Док при сомнениях, она с попутчиками. Неизвестно, как поведет себя Грек, разгадав ее тайну. А с болота ей самостоятельно не выйти. Тут не помогут ни карта, ни везенье. Вот почему Ника долго молчала, готовясь ответить максимально низким голосом, на который была способна.
   Ее выручил Грек:
   – С ним все в порядке, Док. Парень вчера спас мне жизнь.
   – Да? Это замечательно. Что же… – Док вздохнул. – Пора мне. Как зовут твоего спасителя, чтобы знать, на кого в Зоне можно положиться? Да ты, парень, может, сам назовешься?
   – Очкарик он, – не выдержал Макс, для которого подоплека неожиданных вопросов так и осталась неизвестной.
   Он просто не мог смириться с тем, что его исключили из разговора.
   Доктор окинул девушку на прощанье долгим взглядом, кивнул и исчез. Туман сомкнулся за его спиной.
   А у Ники словно камень с души свалился.

   Грек

   Врал парень, определенно врал. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы заметить, как он хромает. А спросишь – все в порядке.
   Тут Краба угораздило оступиться и напороться на болотного ежа. В самой обычной трясине, между прочим, а не в какой-нибудь болотной штучке. Так битый час скулил, демонстрируя свои царапины. Клешни растопырил – не в смысле пальцы свои уродливые, а руки вообще, где иглы засели, – и скулит. Между тем сам виноват. Какого черта в болоте шарить стал? Или потерял чего? Оступился, так поднимайся осторожно, лишний раз руки в грязь не опускай. Болотные твари к теплу неравнодушны. В ботинках ходи по болоту хоть год, успевай только ноги из топи выдергивать. Конечно, лучше на одном месте подолгу не стоять, но это другой вопрос. А голое тело для ежа – все равно что маячок «кушать подано».
   Кое в чем Грек ежу был даже благодарен. В конце концов, если Зона решила всех на ходке пометить, пусть так и делает. Как бы быстро ты ни бегал. Его самого – по башке, Макса в руку. Очкарика, судя по всему, в ногу. Хоть и не признается в этом, подлец. Крабу обе клешни подпортила. Додумался, болван, болотного ежа руками хватать. Он всего одной иглой зацепился – стой и жди. Насосется, сам отвалится. Или снимать надо, соблюдая осторожность, в перчатках. А этот придурок стал его голыми руками отрывать. Еж и распустил полный набор. Получите, пожалуйста, сеанс иглоукалывания, согласно заказу. В самые болезненные точки.
   Краб заорал так, что пришлось быстренько обернуться и оплеуху отвесить. Зато душу отвел. Да и парень угомонился. Болотный еж выпустил тельце из колючек, развернулся и в болото ушел, а подарки его в ладонях у Краба остались. Тот широко растопырил пальцы, а иглы в разные стороны торчат, прямо как у елочной игрушки.
   С правой руки ему Очкарик сердобольный колючки вынул. С левой он самостоятельно справился.
   Грек безошибочно нашел в тумане черноту – следующую вешку и, не сбавляя набранного темпа, двинулся вперед.
   Следовало убираться с болота. И чем быстрее, тем лучше.
   То, что Зона пока благоволила к пришельцам, еще ничего не значило. Вполне могло так получиться, что она силы копила для решительного броска.
   Тишина стояла оглушительная, и это пугало Грека больше всего. Чтобы ни змей, ни этих амфибий, с приставкой «псевдо», разумеется. Не говоря об аномалиях. Гравиконцентраты кое-где мерещились, но куда-то подевались и неизменные атрибуты болотной жизни, разные штучки всех мастей и музей восковых фигур. В просторечье последнюю упомянутую аномалию называли болотным миражом, но Грек предпочитал развернутое название, придуманное им самим. Тем более что имел на это право.
   Музей восковых фигур – такое определение как нельзя более точно отражает суть аномалии. Из тумана вдруг вырастают силуэты, в точности копирующие человека, и идут навстречу. Грязно-белые, с доподлинно воспроизведенными деталями. Спросите у любого сталкера, мало-мальски знакомого с местными обычаями, и он вам ответит. Мол, зрелище не так чтобы пугающее, но неприятное – это точно. Хочешь увидеть памятник самому себе – сходи на болото. Подойти можно вплотную и заглянуть самому себе в лицо. Если желание присутствует, естественно.
   У проводника такого желания не возникало. Потому что он еще хорошо помнил, какая особенность была у этих восковых кукол.
   Поначалу, когда фигуры стали появляться впервые, сталкеры – народ нервный! – к очередному подарку оказались не готовы. На все подозрительное ответ следовал один – девять граммов свинца. Желательно в голову. Вот тут-то и вскрылась одна пикантная особенность. Скульптурки, с точностью зеркального отражения копирующие оригинал, огрызались по-взрослому. Белые пули прожигали насквозь. Откуда что бралось, непонятно, а Зона, как известно, молчалива и не любит, когда кто-либо копается в ее грязном белье.
   Лет пять назад Грек стал свидетелем подобной смерти. Тогда сталкеры еще не знали, что восковые куклы только повторяют движения оригинала и никогда не проявляют самодеятельности. Хочешь жить – не стреляй. Иди прямо на предмет. Неприятно – глаза закрой. Зудит палец на спусковом крючке – почеши где-нибудь в другом месте. Столкнувшись с миражом лицом к лицу, почувствуешь холод, как из открытого холодильника. Да и запах соответственный, как будто в том агрегате аммиак подтекает. Вот и все.
   Сейчас каждый это знает. Но тогда, пять лет назад, хороший сталкер Грифон сгорел здесь на болоте. Они шли в паре, когда появились белые фигуры. Грифон пальнул. Он был хорошим стрелком. Пуля попала точнехонько в голову. Ответ бедолага получил без промедления, как в зеркале – точно между глаз. Белая пуля прожгла черепную коробку насквозь. Когда Грифон упал в туман, через дыру в голове стал просачиваться белый дым.
   Грек еще помнил то ощущение, что погнало его по болоту. От неожиданности он бросился бежать и пер, пер по трясине, не чуя под собой ног. Как только не угодил куда-нибудь по глупости? Бежал, пока хватало сил и достало смелости обернуться. Что происходило за его спиной с зеркальным отражением, сказать невозможно. Когда он обернулся, на него смотрело такое же измученное чучело, как и он сам. Так они и стояли друг напротив друга, пока не отдышались. Вернее, дышал один Грек – кукла весьма уверенно копировала его. Не понимая до конца, что делает, обезумев от усталости, а более всего от неизвестности, Грек пошел напролом. Он помнил, как ругался последними словами, ожидая пули. Сталкер не тешил себя иллюзиями по поводу того, что сумеет опередить или выстрелить в ответ. Наглядный пример опрометчивого решения остался навеки лежать в сердце болота. Белая фигура тоже пошла на него, сжимая в руках автомат. И ведь кричала, сволочь, соответственно. Точнее, рот разевала вполне правдоподобно.
   Так и встретились два одиночества… до костра, правда, дело не дошло. Тогда Грек впервые и ощутил это неприятное прикосновение к лицу белой субстанции. С таким же противным душком.
   Без ложной скромности следует отметить, что роль первопроходца в выявлении особенностей восковых фигур с тех пор многие приписывали Греку. Он не спорил. По мере необходимости ему приходилось делиться информацией со сталкерами. Если ты поступаешь так, то велика вероятность того, что и они поделятся с тобой.
   Информация в Зоне едва ли не дороже пули. Твари – это отдельный разговор. А вот что касается аномалий, будь у тебя хоть атомная бомба, против гравиконцентрата не попрешь.
   Грек улыбнулся про себя. Даже интересно было бы провести такой эксперимент. По поводу атомной бомбы он, конечно, погорячился, но взять следовало что-то посерьезней гранаты. Ее взрыв комариная плешь гасила легко – находились поначалу любители проверить износоустойчивость гравиконцентрата. Хлопок – и будто не было ни гранаты, ни взрыва. Только в земле ямы глубокие от сплющенных осколков.
   Вот, легка на помине.
   В туман впечаталась комариная плешь, готовая иллюстрация к «Пособию», столь любимому некоторыми новобранцами. Края идеально ровные, такую не пропустишь. И это хорошо.
   Плохо другое – комариная плешь вдавалась в тропу, лежащую между вешками.
   Проводник поднял руку, останавливая движение. Черная дыра открытой земли, подернутая странным белесым налетом, словно гравиконцентрат впечатал туман во влажную почву.
   Как бы то ни было, путь по тропе закрыт. О том, что таила в себе трясина, белым саваном скрытая от посторонних глаз, думать не хотелось.
   – Грек!.. – окликнул его Макс и принялся излагать очередное умное предложение: – Может, вернемся к острову, там палку какую-нибудь подберем!
   Грек не слушал. Его оплошность, ему и исправлять. Старость не радость. Сколько раз тут проходил – и ничего, вот и расслабился. Тут же щелчок по носу – не зевай, сталкер.
   Возвращаться к острову за слегой – худшее из возможных решений. Основательно поднатужившись, Грек выдернул из земли предыдущую вешку. Для того чтобы не потерять ориентир, он поставил там Краба для временной замены. Проводник рассчитывал вернуть вешку обратно, как только обозначится путь дальше.
   Не теряя времени, Грек промерил пространство болтами, предусмотренными как раз для подобного случая. Но границы плеши ясно виднелись и без того. Потом Грек опустил вешку в болото, нехотя отодвинувшее туман в стороны. Длинная тонкая жердь воткнулась достаточно уверенно, и Грек сделал первый шаг.
   Как всегда в подобных случаях, главное – начать. Дальше пошло как по маслу. Шаг. Остановка. Шаг, остановка.
   Переход прошел без происшествий. Греку пришлось вернуться, чтобы помочь Крабу, нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу, выбраться на тропу. В густом тумане дыры еще не успели затянуться. Но видит Зона, если бы не вешка, которую следовало поставить на место, он не стал бы этого делать.
   Вешки мелькали с завидным постоянством, однако Грека не оставляло тревожное предчувствие. Болото точно вымерло, и это наводило сталкера на такие умозаключения, от которых хотелось бежать без оглядки.
   Абсолютная тишина, нарушаемая лишь дыханием болота, могла означать только одно.
   Насколько возможно, Грек ускорил шаг, а в голове перестуком вагонных колес перекатывалась мысль: «Успеть бы, успеть бы, успеть!» Он отметил, как постепенно наливалось чернотой серое небо. Порывы ветра, пока еще робкие, оставляли нетронутым центр небосвода и, как гигантский волчок, раскручивали край туч, зависших над болотом. Грек не видел того, что происходило на самом деле, – обзор оставлял желать лучшего. Он чуял это по тому движению, в которое вдруг пришло окружающее пространство.
   Локальный выброс.
   Грек перешел на бег, старательно заглушая страх, погнавший его вперед.
   Теперь все решало время. Если группу накроет в пути, то половину из них – благо четыре на два делится без проблем – ждет мучительная и сравнительно быстрая гибель. Каждого своя. Тут нет правил. Остальным достанется смерть долговременная. Мутации отличаются от быстрого конца лишь одним – отсрочкой исполнения приговора. Такой бедняга может долго скрывать от родных и близких друзей все перемены, происходящие с ним. Естественно, если они не заключаются в неожиданном появлении третьего глаза. Но рано или поздно тайное становится явным. Тогда начинается охота. Бойцы «Патриота» шутить не любят, да наверняка и не умеют. Все, что вбито в их головы, заменяет им и мать и отца. Вполне может так получиться, что в свой последний час, когда тебя настигнут охотники, ты позавидуешь тем, кто выброса не пережил.
   Проводник торопился. Он знал, куда выведет их тропа – к заброшенному объекту. Точно никто не знает, что там было раньше. То ли мясокомбинат, то ли молокоперерабатывающий завод. Однако разветвленная сеть коммуникаций, уходящих глубоко под землю, наводила на мысль о вмешательстве военных. Складывалось впечатление, что народнохозяйственное предприятие не более чем декорация, прячущая от посторонних глаз военный объект. Вот этот-то подземный бункер и годился для того, чтобы укрыться и пересидеть выброс.
   Туда Грек и спешил, рассекая туман, как ледокол, за которым следуют малые суда.
   Ветер крепчал. Резкие порывы отрывали от стелющегося савана лохмотья и уносили прочь. В прогалинах, освободившихся от тумана, виднелась комковатая черная земля, блестящая от влаги. Видимость постепенно улучшалась. Выступали остовы заводских труб, беспорядочные бетонные нагромождения, выплывали из тумана деревья.
   Цель приближалась. Проводник точно не знал, что ждет их после того, как они почувствуют под ногами твердую почву, – черное небо, закрученное в воронку с грозовым искрящимся эпицентром, или непосредственно сам выброс. По слухам, тогда все застывает стоп-кадром, напоминающим негативное изображение. Завораживающее, должно быть, зрелище… Не приведи Зона увидеть.
   Схлынула последняя волна белого дыма, обнажив границу болота.
   В ту же секунду, будто их и дожидался, налетел ветер, выжимая из глаз слезы. Гигантская воронка, втягивая в себя воздух, постепенно набирала обороты. Единственная уцелевшая заводская труба погрузилась в ее клокочущее чрево. Быстро стемнело. Сверкнула первая молния, предвестница скорого выброса.
   Заметив у бетонного основания протоптанную тропу, Грек бросился бежать по ней без оглядки. Если у кого из новичков появится желание задержаться, чтобы, так сказать, понаблюдать за выбросом своими глазами, то он и слова дурного от Грека не услышат. Но судя по топоту за спиной и шумному дыханию, отставать никто не собирался.
   Грек бежал что есть мочи, перепрыгивая через куски бетона, огибая разрушенные строения, плиты, будто нарочно расставленные на пути, и буквально на физическом уровне ощущал, как стремительно бегут секунды. Каждая из них могла стать последней. Для Зоны не имело значения, каков будет сегодняшний урожай. Она могла включить рубильник на полную мощность ежесекундно. Даже в тот момент, когда до входа в спасительный бункер останется только шаг.
   Они успели. Добавить «в последний момент» Грек затруднился бы. Менее всего ему хотелось знать, сколько времени отделяло его от смерти. Резко похолодало. До такой степени, что изо рта повалил пар, когда Грек, преодолевая последние метры, оставшиеся до стальной двери, сорванной с петель, вихрем ворвался на лестницу.
   Железные ступени пронзительно заскрипели под тяжестью его тела. Несмотря на ветхость конструкции, держаться за перила не хотелось: с поручней свисала какая-то ржавая бахрома.
   Проводник спускался по лестнице, оставляя за собой пролет за пролетом, стремясь убраться подальше от того ужаса, что готовила Зона.
   Он остановился, когда лестница кончилась. Отсюда начинался длинный узкий коридор. Зияли черными провалами боковые ответвления, давно лишившиеся дверей.
   Вопреки всем законам, в коридоре горели лампочки аварийного освещения, забранные металлическими сетками.
   Насколько Грек помнил, коридор выводил к производственным помещениям, всевозможным складам, техническим лабораториям, хранилищам. Изначально в некоторых из них лежало и оружие, за последние годы разобранное подчистую. Отсюда вынесли все, что представляло хоть какую-то ценность. Многие любители легкой наживы так и сгинули здесь, в подземных переходах. Другие претерпели мутации. Ходили слухи, что кроме обычных выродков, передвигающихся, как звери, на четвереньках, тут можно встретить таких тварей, аналогов которым в Зоне нет.
   Некоторое время Грек стоял у входа в коридор и вглядывался в глубину. Делать нечего. Не стоять же здесь, когда любая дрянь может на голову свалиться!
   Новобранцы молчали, восстанавливая дыхание.
   Надо было идти вперед, но Грек все стоял и стоял, напряженно вслушиваясь в звуки, доносившиеся из коридора. Потому что в Зоне было лишь одно место, которое он ненавидел больше, чем болото. Как раз здесь он сейчас и находился.
   – Грек, – едва слышно начал нетерпеливый Макс и не договорил.
   Почти в то же мгновенье проводник с грацией бешеного льва надвинулся на парня и схватил его за горло, с трудом удерживаясь от искушения сжать тонкую шею до хруста.
   – Еще одно слово – и я заставлю тебя, придурок, подняться по этой лестнице! – прошипел он Максу в ухо. – Тебе не понравится наверху, можешь поверить мне на слово.
   Проводник отпустил парня так же внезапно, как и схватил. Тот с трудом удержался на ногах.
   – Всех касается, – беззвучно добавил Грек, занятый поисками того, на ком еще можно было сорвать злость.
   Для пущей убедительности он хотел ткнуть пальцем Очкарику в грудь и, к своему удивлению, промахнулся. Верткий парень качнулся влево, уходя от удара, и палец проводника проткнул воздух.
   Чуть не потеряв равновесие, он остыл. Злость уходила, уступая место необходимости решения неотложных задач. Первая – убраться подальше от входа в бункер, пока сверху не свалилось неизвестно что. Там, в глубине, тоже могло таиться что угодно. Отсюда следовала задача номер два. Чтобы не вступать в войну на два фронта, сваливать следовало как можно скорее.
   Грек двинулся по коридору, и так просмотренному до дыр.
   Под ногами тонко скрипел битый кафель, так что о приближении возможного противника тот, кто прятался в глубине, узнал бы издалека. Шум собственных шагов неприятно отдавался в ушах, но от него некуда было деться. Сжимая в руках оружие, снятое с предохранителя, Грек точно знал, что более всего ему не хотелось, чтобы за поворотом его ждали неприятности в виде чего-нибудь новенького, приготовленного Зоной на закуску. В той ситуации, в которой они оказались, путь наверх был временно закрыт. Совершенно неизвестно, надолго ли. Выброс мог начаться в эту секунду или же позже, растянуться на час, уложиться в секунды. Остаточная энергия выброса убивала, как минимум калечила людей, вызывая резкое обострение всех скрытых заболеваний. Ты и года после этого не протянешь, даже если до того в принципе оставался в неведении относительно того, что острые уколы в правой стороне живота в конечном итоге могут привести к циррозу печени.
   У стальной двери, вырванной с петлями и валяющейся у входа в соседнее помещение, проводник остановился. Он оглянулся на Очкарика и махнул вправо. Там парню надлежит находиться в случае чего. Такой же сигнал Грек дал и Максу – только влево. Потом сталкер надолго замер, пытаясь на слух определить, чего ему ждать от темноты соседнего помещения.
   Стояла тишина.
   Грек осторожно присел на корточки, заглянул в дверной проем и тут же отпрянул. Ничего подозрительного он не заметил. В огромном слабо освещенном складском помещении с высоким потолком, с пустыми покосившимися железными стеллажами, с темнотой, которая пряталась в глубине, на первый взгляд никого не было. Тогда сталкер выставил вперед руку, подавая знак остальным, и вкатился в проем.
   Проводник успел подняться, прислониться к стене. Черное дуло нацелилось в темноту.
   Следом за ним метнулись две тени. Очкарик скользнул вправо, Макс левее. Краба проводник так и не увидел, да и не пытался, честно говоря, потому что раньше, чем раздался голос, понял: они на мушке.
   – Оружие на пол! – властно прозвучал приказ в гулкой пустоте зала.
   – Не стреляй, – хрипло сказал Грек.
   Он явно услышал шорох за стеллажами – слева и справа. Сколько их? Неизвестно.
   – Мы сделаем, как ты хочешь. – Проводник первым положил на пол оружие.
   – Отодвинь дальше, – потребовал тот же голос, и Грек подчинился.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация