А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертник" (страница 10)

   Ника

   Свет автомобильных фар слепил глаза. Моросил дождь. Капли затекали за шиворот и неприятно холодили шею. Длинные волосы давно намокли. Они лежали на плечах и липли к рукавам куртки. Ника собрала их в пучок, слегка отжала и закинула за спину. Мокрые пряди хлестнули по рюкзаку.
   Она сидела на автобусной остановке без крыши, открытой всем ветрам. Сегодняшний вечер ничем не отличался от сотен других. Ей некуда было ехать, ее нигде не ждали. Хуже всего то, что ей не о чем было мечтать.
   Так было всегда, после того как Ника ушла из дома. Жизнь разделилась на то, что было «до», и то, что случилось «после». Ника так и не простила матери ее смерти. Вся любовь, которой было много, вдруг куда-то делась. Не то чтобы отец сразу переменился – он просто перестал замечать ее. Прежний мир рухнул, и на его осколках буйным цветом расцвела взаимная неприязнь.
   Как ожидаемый итог – отец привел в дом женщину и твердо сказал:
   – Она будет теперь жить с нами.
   – Если так, то уйду я. – Ее слова по твердости не уступали отцовским.
   – Уходи. – Отец пожал плечами.
   Новая семья, иные заботы. Кто его за это осудит?
   Ника простилась лишь с военруком, потому что после смерти матери растеряла всех друзей. Все отношения походили на суррогат той любви, что была раньше.
   Василий Петрович долго и пристально смотрел ей в глаза. Он пытался свести прощание к шутке. Дескать, молодым и красивым девушкам самое место в кресле у компьютера, а не на дороге. Что еще такое она придумала?
   Прощанье назад не вернуть. Еще не веря в то, что действительно решится уйти из дома, Ника пошла по шоссе в сторону близлежащего города. Потом она ушла так далеко, что возвращаться уже не хотела.
   Пожилой мужчина остановил рядом с ней автомашину:
   – Подвезти, дочка?
   Ника кивнула и примостилась на переднее сиденье. Старичок разговорился и всю дорогу до города не закрывал рта.
   С тех пор сменилось множество дорог, автомобилей разных марок, водителей, благосклонно относившихся к просьбе подвезти. Периодически она устраивалась официанткой в придорожные кафе, как правило с проживанием. Когда становилось тепло, девушка брала расчет и двигалась дальше.
   Отношения с противоположным полом у нее не ладились. Отчего-то в каждом мужчине ей виделся отец, которому не было до нее никакого дела. Что касается опыта сексуального, то он, разумеется, имелся, однако всякий раз оставлял глубокое разочарование. Там тоже не было настоящего чувства.
   Кто сказал, что нельзя обойтись без любви к ближнему? Обходилась, и ничего.
   Свет фар встречных машин слепил глаза. Капли дождя били по лужам, расходились кругами по воде.
   Ника так и не удосужилась поинтересоваться, лежит ли в той стороне, по ходу которой она сидела на остановке, какой-нибудь населенный пункт. Это не имело значения. В конце концов, не станут же прокладывать шоссе в никуда. Этот довод стал окончательным. Тем более что возвращаться к пройденному она не любила.
   Сначала девушка услышала скрип тормозов, потом увидела, как съехала на обочину и остановилась огромная фура. Дверца открылась со стороны водителя.
   – Эй, девушка, чего мокнешь под дождем? – Водитель стоял у кабины, широко расставив ноги. – Подвезти, красавица?
   Невысокий крепкий парень в кожаной куртке с поднятым воротником. Он стоял, засунув руки в карманы, и белозубо улыбался.
   И Ника согласно кивнула.
   В кабине она словно окунулась в тепло, в запах сигарет и мужского пота. На лобовом стекле, там, где водители обычно подвешивали за разные части тела всевозможных зверушек, покачивалась странная штука. Черный круг, в который были вставлены два треугольника. Наверное, там имелся голографический эффект, так как один треугольник казался ближе другого.
   – Нравится? – спросил водитель, заметив ее интерес.
   – Нравится.
   – Мне тоже. Брат принес из…
   – Откуда? – не расслышала она.
   – Да так… – Парень замялся. – Есть тут одно местечко.
   – Покажешь? – Она улыбнулась.
   Парень странно на нее посмотрел и промолчал.
   Так и не дождавшись ответа, девушка стала разглядывать картинки с многочисленными красавицами, раскинувшимися в таких позах, которые Ника могла представить себе лишь в кабине гинеколога. Она поспешила отвести взгляд, чтобы водителю опять не вздумалось поинтересоваться, нравится ли это ей.
   – На дороге что делаешь, да еще в такой дождь?
   Каждый раз один и тот же вопрос. Почему она не спрашивает у них, мол, что, дорогой, везешь ты в своей фуре и на сколько тугриков это потянет?
   – Так получилось, – отмахнулась Ника.
   Ей лень было выдумать всякие душераздирающие истории, которыми она развлекала водителей поначалу. После промозглой сырости поздней весны тепло в кабине расслабляло.
   – Милый, что ли, бросил? – предложил свою версию парень.
   – Бросил, – согласилась она.
   – Забей.
   – Уже.
   Монотонно работающие дворники успокаивали. Девушку потянуло в сон. Дорога то забиралась вверх, то заманивала в низину. Омытые дождем, за стеклом мелькали столбы.
   – Опа! Какие люди! Бугай, у нас девушка, а ты молчишь!
   Из-за шторы, отделяющей сиденья от спальника, как снег на голову свалился еще один парень. Клетчатая рубаха распахнулась до пупа, глаза блестели. Нижняя челюсть, чуть выступающая вперед, придавала его лицу, усыпанному веснушками, грозное выражение. Несмотря на то что он улыбался.
   Парень втиснулся между ней и дверцей, и девушке пришлось подвинуться ближе к водителю. Она посмотрела на попутчика и отвернулась. Он не понравился ей. Особенно беспокоило ее несоответствие между доброжелательной улыбкой и ледяным взглядом. От таких глаз хотелось бежать.
   Девушка доподлинно знала, что произойдет дальше. За время, проведенное в дороге, она повидала всякого и всяких.
   Сначала последует выходная ария Трубадура «Отчего такая девушка – и не моя?». Потом дуэт исполнит русскую народную песню «Выпьем, девушка, где же кружка?». Затем будет объявлен антракт с конкретным предложением «А не перепихнуться ли нам за шторкой?» – на которое будет получен такой же четкий ответ.
   А закончится все плохо. Финал спектакля целиком и полностью зависит от воспитания исполнителей главных ролей. После кратковременного знакомства горячее расставание может пройти безболезненно. Водитель остановит машину, бросит напоследок: «Шляются тут всякие!» – и дождется, пока она сойдет на обочину.
   Второй вариант не такой безобидный. Основательно облапив ее и натолкнувшись на веский аргумент, прилагающийся к решительному отказу, Нику тоже оставят на дороге. Только приложат чуть больше усилий, чтобы вышвырнуть ее за шкирку. Вынос тела будет сопровождаться соответствующими словами, пусть короткими, но произнесенными от души.
   Веский аргумент лежал в кармане куртки. Действовал он безотказно. Достаточно было нажать на кнопку, и вперед выскакивало лезвие. Жаль, что нельзя было выпросить у Василия Петровича автомат, тот самый, тяжесть которого еще помнили ее руки. Ну не положено у нас в стране шастать по дорогам с оружием в руках! Ника не смогла удержаться от искушения вообразить себя стоящей у обочины дороги с автоматом наперевес. Картинка получилась настолько яркой, что девушка не сдержала улыбки.
   – Я ж говорю, Бугай, она свой человек! – Парень в клетчатой рубахе тотчас прицепился к ее улыбке. – Компанейская девчонка! У меня тоже такая была. Молчаливая, да, а в постели такое вытворяла, что…
   – Ладно тебе, Моня, – сказал водитель, обернувшись. – Девушку смущаешь.
   – Какую? Вот эту? Она сама кого хочешь смутит. Правду я говорю? – Моня подмигнул ей левым глазом.
   Девушка молчала, не отрывая глаз от лобового стекла. Дворники мерно отсчитывали время.
   – А не страшно по дорогам одной? Типа не обижают? – Моня положил руку на сиденье, потом обнял Нику за плечи.
   Она шумно вздохнула. Пора было действовать. Незачем доводить озабоченных мужиков до белого каления.
   – Что ты пристал к девушке, Моня? Не видишь, она замерзла. Сначала предложи ей для согрева, а потом разговоры за жизнь начинай.
   – Черт! – Моня стукнул себя по лбу. – Ну я и дурак.
   Он полез в бардачок. Дожидаться, пока на свет явится бутылка, девушка не стала.
   – Ребята, я не буду пить.
   – Да перестань, за знакомство. – Моня заговорщически подмигнул. – И я с тобой рюмашку хлопну.
   – Останови машину, – попросила Ника водителя. – Мне надо.
   Бугай усмехнулся. Не снижая скорости, машина проскочила очередной перекресток.
   – Не умеешь ты девушку уговаривать. – Бугай покачал головой.
   – Это я-то? Сейчас ты увидишь, как я не умею. – Моня положил тяжелую руку ей на колено. – Нормальная вроде девчонка. Какого… ты ломаешься? Хлопни рюмашку. Типа все по-другому будет. Давай.
   Как бы невзначай парень сжал ее правую руку, лежащую на колене.
   – Мальчики, я не буду пить. Настроения нет. Останови машину. К сожалению, имени твоего не знаю…
   – Как это ты не знаешь? – удивился Моня. – А Бугай типа тебе уже не имя?
   – Хорошо, пусть будет Бугай. – Девушка незаметно убрала левую руку в карман и нащупала рукоять ножа. – Останови машину. Я же сказала, мне надо.
   В тот момент, когда Ника собралась было проявить твердость характера, случилась неожиданность, к которой она оказалась не готова.
   – Чего вы с ней возитесь? – раздался над головой прокуренный голос.
   Ника и предположить не могла, что на лежаке, за шторкой, мог скрываться еще кто-то!
   Девушка так и не успела оглянуться. Крепкие руки сжали ей горло. Вместо того чтобы вынуть нож, она попробовала отцепить пальцы, сдавившие шею.
   – Пусти, – прошипела Ника.
   – Легче, Горыныч. – Бугай не отрывал глаз от дороги. – Шею ей не сломай.
   – Сломаю. И что? – кряхтя, отозвался Горыныч, с трудом втягивая ее брыкающееся тело на лежак. – Кому на фиг нужна эта лярва?
   – Нет, ты аккуратней. – Моня хохотнул. – Я не люблю мертвяков… того…
   Он что-то говорил – Ника его не слышала. Горыныч навалился на нее, дыша в лицо перегаром. Одной рукой он закрыл ей рот, другой расстегивал кнопку на брюках. Девушка пинала его в живот, но без замаха удары получались смазанными. Горыныч шумно дышал. Широкой ладони хватило на то, чтобы закрыть ей не только рот, но и нос.
   Ника всхлипнула и укусила его за руку.
   – Сучка гребаная, – без злобы сказал Горыныч и наотмашь ударил ее по лицу.
   Голова девушки откинулась в сторону. Она прикусила язык и почувствовала вкус крови.
   – Еще хочешь? Сейчас добавлю.
   Щелчка выброшенного лезвия Горыныч не услышал, зато от удара ножа, воткнувшегося в правый бок, закричал так, что Ника чуть не оглохла. Девушка не стала ждать, пока он придет в себя, змеей выскользнула из-под тяжелого тела и рухнула на переднее сиденье.
   – Сука! У нее нож! Моня, она ранила меня!
   Горыныч орал. Суетился Моня, пытаясь перехватить ее руку с окровавленным ножом. Ругался Бугай. Отбиваясь, Ника задела водителя по голове. От неожиданности он нажал на тормоз. Машину повело.
   Визг тормозов, крики, ругань, истошный ор – звуки наплыли, разрослись и вдруг стихли. Нику бросило вперед, на лобовое стекло.
   Ей показалось, что она открыла глаза минуту спустя. На самом деле времени прошло намного больше.
   В глаза заглядывали звезды. Дождь прекратился, на небосклоне проявилась луна.
   Ника рванулась, думая вскочить. Удар ногой в живот снова отбросил ее на землю.
   – Очнулась, сучка, – удовлетворенно сказал кто-то. – Сейчас получишь по полной. Чуть не зарезала, тварь.
   Возразить ей было нечего. Она каталась по земле, хватая ртом воздух.
   – Не хватило тебе? Вижу, мало. – Еще один удар, теперь в бок, перевернул Нику на другую сторону.
   Боли было столько, что она не поместилась внутри. Девушка застонала.
   – Вижу, еще просишь. Будет тебе добавка.
   Очередной удар подбросил скрюченное тело.
   Потом были еще удары. И еще.
   Девушка оставалась в сознании до последнего. Она глотала кровь, пыталась закрыться руками от непереносимой боли. Но та находила ее всюду, снова и снова заставляла переворачиваться с боку на бок.
   В тот момент, когда Ника уже решила, будто это последнее, что она сможет выдержать, началось самое страшное.
   – По-хорошему не хотела, сучка. Будет тебе по-плохому. Пить она не желала!.. Сейчас попьешь. Тащи бутылку сюда, Моня.
   Ника потеряла сознание задолго до того, как лишилась одежды. На нее вдруг обрушилась черная пустота, в которой неизвестно откуда появилась дорога, мокрая от дождя. Ника пошла по ней, слыша звук своих шагов, и забрела так далеко, что легче было дойти до конца, чем вернуться обратно.
   – Смотри, Красавчик. – Плотный как туман голос пробился к ее сознанию. – Я ее зашил. В Зоне я бы ее вытянул. А здесь… В таких условиях все это чревато заражением. Да и крови она много потеряла. Мой тебе совет – вези в больницу.
   – Не довезем, Док. Точнее, сначала не донесем. Была бы машина под рукой. Да и с носилками беда… живой не дотащим.
   Кто-то положил Нике руку на лоб.
   – Как она оказалась здесь, в лесу? И до дороги не близко. С той стороны она же не могла прийти, да?
   – Скажешь, Док. Женщина, в Зоне… Даже не смешно.
   – Чего уж тут смешного? Я вколю еще обезболивающего. Будем надеяться, организм молодой. Выкарабкается. Вот твари!.. – Кто-то продолжительно вздохнул.
   – Если бы… твари. Мне вот кажется, что наши, двуногие скоты, поработали.
   Ника не желала открывать глаза. Более того, она и жить не хотела. Боль от укола заставила ее содрогнуться всем телом. Неподъемные веки с трудом пропустили свет. На черном фоне дрожали два серых пятна.
   – Очнулась, крестница. – Мягкий голос обволакивал и успокаивал.
   Очнулась.
   Она все равно угодила в больницу. Правда, позже. Через несколько дней началось воспаление, поднялась температура. К тому времени Ника могла самостоятельно передвигаться, давя в горле крик от страшной боли, разрывавшей ее пополам. Красавчик в буквальном смысле на руках донес ее до дороги, где уже ждала машина.

   Ника открыла сонные глаза, еще не понимая, где находится.
   Сквозь корни вывороченного дерева пробивался слабый свет. Ночь уходила. Тяжелые капли, копившиеся в многочисленных щелях, срывались вниз. Они падали в лужу с таким звуком, что казались не водой, а камнями. Гулкое «буль» отдавалось в ушах. Не этот ли звук разбудил ее раньше времени?
   Девушка приподнялась на локте, с надеждой устроиться поудобнее и вернуться к прерванному сну. Ободранное бедро по-прежнему ныло, и стало ясно, что заснуть будет нелегко.
   Тут кто-то сдавленно вздохнул, и девушка мгновенно обернулась. Еще не поняв, в чем дело, она уже тянула оружие за ремень.
   Макс сидел напротив и делал ей страшные глаза. Ника в ответ удивленно подняла брови, тем самым интересуясь, в чем, собственно говоря, дело.
   «Слушай!» – Макс поднял указательный палец.
   Ника прислушалась и поначалу не уловила ничего, не считая шума основательно поднадоевшей капели. Но потом она услышала. Протяжный мучительный вздох, какой, бывает, издает человек от долгой и нестерпимой боли. Еще звук шагов. Тяжелых, медленных. Как будто кто-то с натугой вытягивал сапоги из вязкой топи. К тягостным вздохам прибавилось невнятное бормотание.
   Они с Максом сидели друг напротив друга и не знали, на что решиться. Макс кивнул в сторону Грека, спящего крепким сном смертельно уставшего человека. Ника в ответ отрицательно покачала головой: «Не трогай человека. Пусть спит».
   «Так что делать?» – Макс вздернул подбородок.
   «Не знаю. – Ника пожала плечами. – Может, обойдется?»
   Макс почесал в затылке и оглянулся на щель между корнями, сквозь которую пробивался робкий свет: «Попробуй пока понаблюдать».
   Пока Макс осторожно, боясь задеть раненую руку, устраивался возле просвета, Ника подтянулась и села, приспособив под спину рюкзак. Будить Грека раньше времени не хотелось. Мельком глянув на него, Ника про себя отметила, как съехала на голове повязка, державшаяся только потому, что присохла к ране на затылке.
   Вчера, после того как они чудом остались в живых после событий на свалке, Грек проникновенно посмотрел ей в глаза и тихо сказал:
   – Ты спас меня, сынок. За мной должок. Я этого не забуду. – Он улыбнулся, и на разбитых губах выступили капли крови.
   Проводник так сказал, и спорить Ника не стала. Какой смысл подводить предварительные итоги и выяснять кто, сколько и кому должен?
   Когда лавина, разбуженная взрывами, потекла вниз, сметая все на своем пути, когда земля ходила ходуном, как во время землетрясения, когда в воздух поднялась удушливая волна ржавой взвеси, вот тогда Ника и растерялась. Полными ужаса глазами она смотрела на то, как в пыльном мареве колыхалась глыба железа, постоянно меняющая очертания. Девушка сжимала в руках бесполезный автомат и не могла оторвать глаз от текущих рек искореженного металла, где каждый кусок в отдельности легко мог стать ее могилой. В опасных ситуациях полагалось стрелять, но эта домашняя заготовка, засевшая глубоко в мозгу, оказалась абсолютно бесполезной, а разум молчал. Ника сидела, не имея сил пошевелиться, и ничего не могла с собой поделать. Внутри все застыло, замерло. Перед глазами происходило постоянное движение, и это зрелище действовало на нее как удав на кролика. Разве можно уйти из разваливающегося дома, когда под тобой проваливается пол, а на голову рушится крыша?
   Девушка ждала смерти.
   Она непременно дождалась бы ее, если бы не Грек. Он буквально выдернул Нику за руку из того безысходного состояния, в которое она успела погрузиться по уши. Прокатившись на животе и ободрав ладони в кровь, девушка очнулась. Проводник отпустил ее руку и теперь бежал вперед со всей скоростью, на которую был способен. Грека абсолютно не волновало то, что творилось за его спиной – как постепенно скрывалась за грудой изувеченного железа тропа, как поднимались над свалкой тучи удушливой пыли и накрывали кладбище. Кругом стонало, визжало, скрипело – грохот стоял неимоверный.
   Ника мчалась за проводником во всю прыть. Хуже всего оказалось то, что нечем было дышать. Катастрофически не хватало воздуха. Пыль забивалась в нос, в рот, выворачивала легкие наизнанку. Девушка боялась только одного: если сейчас начнется кашель, он вполне может стать последним.
   Впереди замаячили расставленные ворота, и Ника увидела Макса. Он стоял на том самом месте, где она его оставила, бросив напоследок короткое «Держи выход». У ног его еще двигались останки тех зомби, которых он положил. Левая рука висела плетью вдоль тела, на рукаве расплывалось черное пятно. Он поливал из автомата останки, подползающие к его ногам, и только вздрогнул, когда рядом съехала с груды и упала какая-то рухлядь, едва его не зацепив. У парня были безумные глаза счастливца, только что избежавшего смерти. Он дрогнул, но не сделал ни шага назад.
   От радости, что Макс жив, Ника почувствовала прилив сил, рванула вперед и обогнала Грека на подступах к воротам.
   Возможно, этот рывок спас ей жизнь. Она была рядом с Максом, когда опасно накренилась подвеска легковушки, лежащая сверху на том, что не поддавалось определению, съехала вниз и накрыла проводника с головой.
   Честно говоря, Ника не чаяла увидеть его живым. Помогая Максу поднимать подвеску, она думала лишь об одном: нельзя оставить Грека гнить на свалке. Некогда было проверять, жив он или мертв. Они с Максом взвалили его на плечи и потащили тяжелое тело прочь, стремясь убраться как можно дальше.
   Когда Ника в последний раз оглянулась, от огромной горы, еще совсем недавно возвышающейся в центре свалки, не осталось и следа. Ровный слой покрывал почти все поле. Над всем этим завалом висела черная туча неосевшей трухи, потихоньку расползавшаяся во все стороны.
   Изнывая от смертельной усталости, они дотащили тело Грека до остановки. Там их ждал Краб. Спокойный, тихий, не получивший ни единой царапины.
   С тех пор Ника не могла смотреть ему в глаза. Ее пугал откровенно холодный взгляд этого типа, который как будто растерял последние капли человечности, убегая по тропе со свалки при первом же крике проводника «Назад!», нисколько не задумываясь о том, что за спиной остаются пусть не друзья, не приятели даже – но люди, попутчики. Как минимум двое из них не раз спасли твою жизнь. Теперь в уродстве парня – двух пальцах, сросшихся на левой руке, – она искала не предмет для невольной жалости. Бог шельму метит. С ее точки зрения, эта поговорка как нельзя более подходила для Краба.
   Как только выяснилось, что проводник дышит, Ника осмотрела его. Сначала голова Грека, залитая кровью, показалась девушке одной сплошной раной. Однако ссадина, омытая водой из фляги, выглядела не так уж и плохо. На затылке кровоточила длинная глубокая царапина, чуть содран волосяной покров – и только.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация