А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Марки. Филателистическая повесть. Книга 1" (страница 9)

   Однако, кто знает, что имела ввиду эта дикарка? Произнося свои слова о «настоящем джентльмене», так по крайней мере показалось присутствующим, щёки Мэри Рид тронул лёгкий румянец. Не станем дознаваться, о чём она подумала в ту минуту. Чужая душа потёмки. Осмелимся сделать лишь ещё одно небольшое замечание. Отличить истинное от напускного, распознать настоящее, не податься блеску фальшивого – не в этом ли подлинная мудрость женщины? Уходя из номера последним, Будённый бормотал себе под нос:
   – Это ж надо, какая баба, а!

   Отметим, что Попов и его гостья, отужинавшие на Стрэнде в знаменитом «Великом Диване Симпсона», вели себя безупречно, как и подобает известному человеку из столицы Российской Империи и его даме, представлявшей империю британскую.
   Пусть Мэри Рид и мастерица на крепкие словечки, но и ей свойственно кокетство и умение подать себя, не переходя тонкой грани, именуемой словами «английский стиль». Порода благовоспитанных девиц, равно, как и порода истинных джентльменов всё же не вымерла, но их популяция оказалась значительно истреблённой более сильными и приспособленными представителями фауны. Иначе нам пришлось бы согласиться с небезызвестным Джоном Фаулзом, полагающим, что к настоящему времени особей, именуемых «джентльменами» вовсе не осталось. А такой взгляд на упадок нравственности кажется Автору сильно и несправедливо преувеличенным.

   Глава IX, в которой филателистические размышления сменяются спором о социальном устройстве общества

   Экипаж, запряжённый гнедой лошадёнкой, вяло тащился вон из города. Внутри коляски сидели двое. Высокий человек в потёртом пальто курил, другой слегка морщился от дыма, но замечаний не делал. Как нетрудно было догадаться, в медленно ползущем экипаже находились инженер электрических машин Александр Степанович Попов и ставший ему с недавних пор попутчиком пролетарский писатель Горький. Попов надел новый дорожный сюртук, а Алексей Максимович, как и раньше, довольствовался пальто. Маршал был оставлен на попечение заботливой миссис Бейден.
   Позади коляски выглядывали притороченные походные чемоданы. Путешественники намеревались покинуть пыльный Лондон и направлялись в край типичной английской природы: лужаек с сочной травой и небольших холмов, поросших редкими деревьями.
   Итак, в повозке сидели двое и мирно беседовали.
   – Стало быть, вы полагаете, в деле участвовало ещё одно лицо, о котором мы с вами не имеем представления? – спросил Горький, дымя своей папиросой.
   – Без сомнения, дорогой Буревестник, – ответил его спутник. – И этот факт был установлен мной опытным путём.
   – Каким именно, позвольте полюбопытствовать?
   – Видите ли, в чём дело. Когда Мэри Рид вошла к нам, вернее, когда мы вошли в мою комнату и застали там Мэри Рид, у меня сразу возникло по отношению к этой юной особе лёгкое подозрение. Это она доставила мне в номер письмо с предупреждением об опасности, она же дважды забиралась ко мне в номер по водостоку, надеясь ещё в прошлый раз захватить с поличным Маркони. Захватить итальянца ей не удалось с первого раза. Зачем ей нужен был весь этот цирк?
   – Чтобы помочь нам, – пожал плечами Горький.
   – Хорошо. Но, тогда спрашивается, зачем стараясь помочь кому-то, действовать столь конспирологически? Я подумал, что девица действует не самостоятельно, а по чьему-то указанию. И тогда, дорогой Буревестник, я доказал это.
   – Как?
   – Я взял письмо и нацарапал на бумаге ответ.
   – Что же вы написали?
   – Я написал ей печатными буквами: «Вы затрудняетесь прочесть, Мэри Рид»? Она взглянула на написанное мной, как на китайскую грамоту и убрала подальше, чтобы передать послание по назначению. Вы знаете, я уже вам говорил, людям свойственно усложнять и искать ответы на простые вопросы дальше, чем следует. А ответ лежит на поверхности. Когда я протянул письмо Рид, я попросил её прочесть мой ответ. Сделать она этого не смогла – по вполне понятным причинам, и сразу спрятала в карман.
   – Почему же?
   – Мэри Рид, известная искательница приключений и женщина-пират, скорее всего, грамоте не обучена. Кроме нашего фельдмаршала, Барнетта, Маркони и миссис Байден-Пауэлл о нашем пребывании здесь немногие знают.
   – Вы имеете ввиду британские власти?
   – Я имею ввиду принцессу Диану.
   – Позвольте-позвольте! – воскликнул Горький и полез в карман за блокнотом, – Я всё стараюсь записывать.
   – Вы и впрямь настоящий писатель. За это я вас и люблю, Буревестник. Никогда не стоит сбрасывать со счетов человека, прекрасно осведомлённого о целях нашей поездки, пусть и не пролетарского происхождения.
   – Вам бы всё смеяться надо мной. Рассказывайте же дальше, дорогой друг.
   – Я заподозрил Диану, принцессу Уэльскую. Думаю, она решила протянуть нам руку помощи. А в качестве поверенного в делах решила использовать старый надёжный вариант: бесстрашную Мэри Рид, со страницы марок британских колоний. Поэтому внизу письма я приписал: «Большое спасибо и мой восторг восхитительной Диане».
   – Как же эта Рид нашего Семёна Михайловича отделала! – покачал головой Горький.
   – Вы не знаете женщин, Буревестник. Это не Рид его отделала, а Диана свела с ним счёты на свой манер. Теперь принцесса с Будённым квиты.
   – Вы полагаете, дорогой профессор, это была спланированная месть принцессы?
   В ответ изобретатель радио мог только неопределённо пожать плечами.
   – Кто их разберёт, женщин? Где у них тонкая месть и расчёт, а где игра? Внешность и в нашем альбоме бывает обманчивой, а знание истории помогает избегать досадных оплошностей. Красный эсквайр попал, как кур в ощип.
   И оба приятеля громко захохотали.

   После событий, случившихся в номере «Лэнгхема» и последовавшего долгожданного объяснения с Маркони, планы членов экспедиции были изменены. Петербургскому профессору Попову больше не хотелось оставаться в Лондоне ни минуты. Он заявил, что узнал всё, что хотел бы знать, и видеть перед собой лицо претендента на роль создателя радиоприемника не желает. Будённого уже давно тянуло в имение миссис Бейден, а Горький размышлял о прогрессе человечества и вносил изменения в уже написанные ранее книги. Поэтому наши герои, которых мы оставили одних в роковую минуту, уладив дела с полицией, посовещались меж собою и решили разделиться. Профессор и его верный угловатый спутник приняли решение посетить Нью-Ланарк и осмотреть изобретение совсем иного рода – поселение великого Оуэна. А маршалу предоставить полную свободу, лошадей и свежий воздух.
   Расставание было недолгим. Друзья пожали друг другу руки и обнялись. Автор оставляет прославленного маршала в альбоме одного, с тем, чтобы направиться далее вместе с другими двумя участниками лондонской экспедиции.

   Часть пути в Нью Ланарк была преодолена на поезде и лишь последний отрезок – в возке. В поезде между писателем и учёным произошёл небольшой спор, который Автор спешит предоставить на суд читателя. Вызван был он замечанием профессора по поводу устройства британских железных дорог.
   – Я вовсе не случайно решил отправиться в путешествие по железной дороге. Великолепное британское изобретение, и, смею вас уверить, оно получит огромное развитие в России, где пространства так бескрайни, – заметил профессор, наблюдая за быстрой сменой ландшафта за окном.
   – Уже получила. Взять хотя бы Николаевскую дорогу, – подтвердил Горький.
   – Да, в последнее время и у нас, и у них научились быстро строить. Однако же в Лондоне уже несколько вокзалов, а Британия мала. Будущее принадлежит странам крупным, с более многочисленным народонаселением. Вот увидите, Британия скоро скатится с вершины своей славы.
   – Или же произойдёт социальный взрыв, а к власти придут массы, – ткнул в собеседника пальцем писатель.
   Попов отрицательно покачал головой:
   – Массы к власти прийти не могут по определению.
   – Но вы же сами отметили, дорогой Александр Степанович, что с вершин одна дорога, вниз. Колоний им не удержать, их империя уже сейчас сыплется, как карточный домик. Значит, впереди революция.
   Наши герои рассматривали мелькавшие за окном разбросанные там и тут жилые постройки, разглядывали местных жителей. Если самих путешественников можно было отнести к людям привилегированного положения, то есть, дающего право судить о других с некой отстранённостью, то взгляды путешествующих на увиденное расходились противоположно. Попову окрестный пейзаж нравился, на Горького он нагонял тоску и грусть. Всё же, как это удивительно, что одни и те же явления и вещи способны в разных людях вызывать противоположные чувства!
   – А я вам заявляю, никакой революции не будет.
   – Поглядите на англичан, они и сейчас придумывают себе развлечения, вроде кинематографа, а к чему? Я вам отвечу, чтобы не видеть того, что творится вокруг: упадка, разложения, – с жаром бросился в атаку Горький. – Капиталисты обречены, впереди социальный взрыв!
   – Капиталисты были бы обречены, дорогой Буревестник, будь они идиотами, но Британия управляется крайне ловкими мошенниками. Выход у них есть. Им следует измениться.
   – Что это значит? Им и сейчас нелегко, а скоро нечего станет есть. Богатые становятся ещё богаче, бедные беднее! – почти кричал Горький.
   – Вы же сами, – задумчиво глядя за окно, размышлял вслух Попов, – вы же сами не так давно рассказывали мне про Гайд Парк и уголок оратора Speakers corner. Когда в Лондоне начались волнения и даже любимый вами Карл Маркс предрекал скорое начало революции, правительство пошло на эту гениальную меру. Открыли уголок оратора. Приняли специальный закон, и что же? Волнения разом стихли, будто и не было призывов к свержению власти. Когда вы говорите мне о нищете и упадке, не я отвечаю вам, заметьте, а сама британская система управления отвечает. Только такое государство и имеет шанс выжить, которое умеет приспособить систему управления к кризису. Пока общество готово идти на социальные эксперименты, бунта не будет.

   Время путешествия пролетело незаметно, но помирить спорящих дорога не смогла. Пересев в бричку, путешественники продолжали подыскивать аргументы в свою пользу. Со свойственной писателю наблюдательностью Горький отыскивал доказательства своей правоты в попадавшихся ему навстречу типах, в то время как Попов скорее искал подтверждения своим мыслям в примерах исторических и аналогиях. Что поделать, наши герои были людьми разного склада, если не сказать, склада противоположного.

   – Ведь вот эти несчастные маются в страшной нужде, – показывал писатель пальцем на игравших в пыли грязных сельских ребятишек. – Здесь такое же пьянство, безграмотность и танцы с мордобоем по вечерам, как и у нас в России. Я вас уверяю.
   – С каких пор вы сделались блюстителем нравов, Алексей Максимович? Откуда в вас это?
   – Дорогой вы мой человек, я слишком знаю жизнь, – кивнул на убегающих детей Горький.
   – Вы даже на Капри ухитрились выдумывать скучных и вялых типов, вроде Матвея Кожемякина, – отвечал Попов. – Полюбуйтесь лучше на английские домики в зарослях плюща. Каждый дом – небольшая крепость для своего владельца. Право владения землёй здесь священно и неприкосновенно.
   – Это лачуги бедняков, а не домики. Некоторые напоминают мне хлев.
   – Согласен. Однако же, замечу, и владельцы хлева могут вполне быть счастливы и даже гордиться своим владением.
   – Гордиться хлевом можно, если другого повода для гордости не найти, – скорее размышлял вслух, чем отвечал на реплику писатель.
   – Зато по хлеву можно вполне судить о крестьянине. Вы знаете, уважаемый Буревестник, я имею и на сей счёт своё мнение. Как вы уже заметили, у меня на всё свой взгляд. Пусть и не всегда во всём верный. Так вот, владение собственностью – это и есть тот внутренний тормоз, который остепеняет человека. Собственность должна иметь разумные пределы. Скажем, жильё должно не только находиться в частной собственности, но и ремонтироваться, и полностью обслуживаться собственником. То есть, идеальное человеческое поселение – это деревня или небольшой город, состоящий сплошь из частных владений. Расстояние между ними должно быть невелико, но и не слишком мало. В поселении должна иметься своя школа, больница и церковь. Лучше всего, если земское управление распишет порядок такого устройства. Я вас уверяю, в Нью Ланарк мы застанем подобную картину. Не думаю, что мы найдём там Город Солнца, но встретим поселение с хорошими полицейским порядками.

   Горький хотел возразить, что совместный труд во общее благо и забота о ближнем есть панацея от бед, а вовсе не частная собственность и полицейские меры, но Попов уже принялся рассуждать дальше, не давая собеседнику возможности вставить и слова для ответного замечания:
   – У господина Конан Дойла в одном из последних номеров журнала Standard Magazine есть сентенция о том, что в деревне подчас совершаются гораздо более извращенные по своей жестокости преступления, нежели в городе. В городах правосудие совсем рядом, крики жертвы могут быть услышаны соседями, тогда как в деревне, в далеко отстоящих домах подчас творятся страшные вещи, и царит безнравственность. Я стал размышлять по поводу этой его мысли. У нас, в России, такие поселения тоже имеются, называют их хуторами. Там расстояние между постройками излишне велико. Хутора – это крайность, город – крайность противоположная. Есть некая разумная граница скученности населения, расстояния между жилыми постройками. Деревня – случай идеальный. Итак, напрашивается вывод: нужно найти золотую середину.

   За разговором они и сами не заметили, как оказались у ворот большого дома.
   Их встретил тощий, сгорбленный старик, на тонких ногах, своей фигурой издали напоминавший филателистический пинцет. Автор вполне допускает, что это и был пинцет, оказавшийся как нельзя кстати у обочины дороги.
   – Тпру! – закричал старик. – Слезайте. Слезайте или поворачивайте оглобли!
   – Милейший, как нам проехать в Нью Ланарк? – спросил Горький желчного старика.
   – Я же говорю, дальше дороги нет. Вы в Нью Ланарке. Идите со своими чемоданами и в очередь становитесь. К вам выйдет миссис Макинтош и выдаст ключи от номера.
   – Разговаривает, как у нас в какой-нибудь Калуге, – не удержался от замечания Горький.
   – Возраст не имеет национальности, – вздохнул Попов.
   К счастью, добродушная миссис Макинтош, носившая белоснежный до голубизны фартук, оказала гостям более тёплый приём.
   Поселение Нью Ланарк представляло собой небольшой посёлок со своей школой и больницей. На зелёных холмах вокруг рос густой лес, а внизу текла река. Поселение находилось на достаточно крутом склоне. Место для социального эксперимента было выбрано его устроителем живописное, располагавшее его обитателей к спокойствию и даже некоторой умиротворённости. В отличие от севера Англии, здесь не было и следа серой угрюмости, столь свойственным некоторым графствам. Листва имела сочный зелёный цвет, а раскидистые дубы словно бы сошли с полотна Гейнсборо.
   Рабочие жили в специально выстроенных для них квартирах, в трёхэтажных домах красного кирпича. Всё в Нью Ланарке было благоустроено и продумано отцом-основателем поселения Робертом Оуэном.
   Предоставим возможность читателю заглянуть в записи, сделанные собственноручно пролетарским писателем в своём дневнике.

   Из дневника Алексея Максимовича Горького

   Для гостей здесь устроен прекрасный и удобный дом. Как повсюду заведено в старой доброй Англии, в холле камин, прикрытый толстой чугунной решёткой. Массивная мебель расставлена по всем этажам. Старая эта мебель устроена не для нормального человека, а по какому-то недоразумению для людей исполинского роста и силы. Даже мне с моим телосложением приходится нелегко сдвигать стулья и отворять створки. Женщинам, чтобы отворить сервант, приходится вставать на специальные скамеечки и тянуть их обеими руками, рискуя каждый раз свалиться со скамьи вниз и пребольно расшибиться. За порядком в доме для гостей следит одна старушка по фамилии Макинтош. Бедная старушка мучается, влезая и слезая со своих скамеек. Это форменное безобразие! Но ничего менять у себя она не желает. Англия – страна традиций.
   Однако ж, вернёмся к нашим шкапам. Я нашёл для себя и полезную сторону в столь неудобной и грубой деревенской мебели. Как приехали, я на спор уговорился с моим дорогим Александром Степановичем, что брошу курить. На всякий случай я припрятал заранее коробку папирос в дальний угол шкапа, куда Попов не догадается залезть. Коли сильно захочется мне папирос, так у меня есть тайник, откуда смогу добыть табаку без ведома моего строгого друга.
   Вообще мне тут всё страшно нравится. Живут здесь рабочие, как сыр в масле катаясь. Никогда бы не подумал, что без революции можно житьё так разумно устроить. И капиталисты тут честные, и трудящиеся довольны. У них тут имеется свой рабочий клуб, с библиотекой и избой-читальней, и даже музыкальный салон. Я туда уже ходил.
   Третьего дня стал я о том рассказывать Попову. Я ему говорю:

   – По-моему, нету нужды у нас в России заводить советскую власть. Думаю, социализм и без революции возможен, ежели сознанием трудящихся овладеют идеи Оуэна.
   К моему удивлению, профессор на мои слова слегка крякнул, а потом и огорошил меня:
   – Я всё чаще стал замечать, с вас взятки гладки, дорогой Буревестник. Я бы не стал торговать убеждениями даже в шутку.
   Вот и пойми его.
   Однако, пришло время рассказать про наших новых знакомых здесь. Нашим добрым руководителем оказался мистер Леттерби. Этот господин, невысокого роста, весьма проворный и улыбчивый. Ходит он в синей рабочий фуфайке и улыбается английской улыбкой. У него открытое лицо рабочего человека, он произвёл на меня очень хорошее впечатление. Сразу видно культурного пролетария. Господин Леттерби проводит с нами много времени, объясняя и показывая устройство посёлка.
   Недавно на прядильной фабрике появилась своя подвесная электрическая дорога. Вольнонаёмный инженер-электротехник Бёрнс и его помощники сконструировали эту подвесную дорогу. С её помощью тяжёлые тюки с продукцией фабрики, нагруженные материей и рубашками, транспортируются по всем цехам и потом попадают на склад. Мы с профессором наблюдали работу электрического устройства издалека, и моему учёному другу машина очень понравилась.
   Всё тут устроено разумно и с пользой для трудящегося человека. Школа, больница поддерживаются в идеальном порядке. От каждого здесь ожидают работы на общественное благо, сами же рабочие с фабрики общими усилиями приводят в порядок поломавшиеся кровли домов или чинят систему водоснабжения. Преподаватели в школе – жёны фабричных рабочих. Все вместе, на собрании жители решают насущные вопросы. Такие порядки очень разнятся с нашими, российскими.
   Однако, и на солнце бывают пятна. Вчера мистер Леттерби пожаловался нам с профессором на воровство. Оказывается, на фабрике с недавних пор завелись воры, сумевшие вынести через забор несколько пудов дорогой краски и мотки с дорогой серебряной и золотой ниткой.
   – Никак не можем найти негодяев, – развёл в стороны руки Леттерби.
   – Обращались ли вы в полицию? – спросил мой друг.
   – Обращались, – вздохнул Леттерби. – Покрутились у нас с неделю и ничего не нашли. Так ни с чем и уехали. А тут ещё и отравление.
   – Какое отравление? – удивились мы.
   Оказалось, незадолго до нашего приезда всю фабрику поставила вверх дном полиция, искали похитителей краски и нитей. А инженер Бёрнс и его помощник были кем-то отравлены. Они пролежали с пищевым отравлением несколько дней. К счастью, всё обошлось. Полиция уехала, воров не нашли, но ищут. На проходных выставлены усиленные патрули, только ничего не помогает. Воры научились каким-то образом проносить дорогую краску и нитки через проходную.

   Прошло несколько дней, мы гуляли по городку, осматривали больницу, навстречу нам попался Леттерби.
   – Что нового? – спросил нашего доброго помощника мой друг.
   – А, – махнул Леттерби неопределённо. – Всё по-прежнему. Мы ищем, они воруют, мы ищем, они воруют.
   – Они воруют быстрее, чем вы ищите, не так ли? – вынес свой вердикт Александр Степанович.
   Воспитанность моего друга и его тонкий юмор пришлись по вкусу британцу. Тот чуть скривил тонкие английские губы.
   – Мистер Попов, вы попали в самое яблочко, – промолвил он. – Сегодня ночью со склада украли дорогую материю.
   – И вновь никаких следов?
   – Нет, – печально опустил голову Леттерби.
   – Скажите, – спросил Александр Степанович. – А что произошло с этим вашим Бёрнсом? Мне очень хотелось посмотреть его машину, жаль уезжать, не разобравшись в её устройстве.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация