А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Марки. Филателистическая повесть. Книга 1" (страница 5)

   Глава IV, в которой путешественники оказываются в столице не только Британии, но и столице мира филателистического

   Когда все трое попали на улицу великого и ужасного города, взорам путешественников открылся Тауэр-Бридж. Их шубы и сапоги смотрелись экстравагантно и привлекали внимание многочисленных попрошаек, уличных продавцов и нищих, так что Будённому даже пришлось пару раз направить подзатыльником чумазых лондонских подростков на другую сторону дороги. Изобретатель радио с присущим ему любопытством озирался по сторонам и осматривал необычной красоты, грандиозный и величественный мост, на котором он так неожиданно очутился. Масштаб и сложность постройки подавляли воображение, раздавливали, превращали в букашку. Башни, соборы, шпили, величественные монументы торчали отовсюду, словно зубцы огромной марки, не умещающейся ни в один альбом. В первые минуты никто не мог вымолвить ни слова. Но потом все трое разом заговорили. Вокруг шумел и танцевал необычный город, такой необычный, что у Горького невольно вырвалось:

   – Экое вавилонское столпотворение. Прямо Вавилондон.
   Именно Вавилонское столпотворение открывалось взору любому приезжему в Лондон 1896-го года. Наговорившись и поделившись первыми впечатлениями от Лондона и вида толп снующего народа, снова замолчали. В шубах становилось жарковато, следовало бы найти пристанище, или, на худой конец, кэб. Пускай возница отвезёт в гостиницу. Все трое шли молча. Горький задумался о Диане, ему пришла неожиданно мысль, что образ Вассы Железновой стоит переделать. Больше грации и мягкости.
   Прошли мост до самого конца, и тут взгляд Будённого упёрся в двухэтажное сооружение на колёсах, сколоченное из досок и крашеное зелёной краской. Перед путешествующими стояла знаменитая лондонская конка «даблдекер», известная тут под названием омнибуса. В народе её звали иначе «knifeboard», разделочной доской. Пассажиры на втором этаже сидели спиной друг другу и представляли собой с улицы забавное зрелище.
   – А не подскажешь, братец, в отель поприличнее как нам проехать? – крикнул маршал человеку, лениво поглядывавшему по сторонам с козел.
   Возница осмотрел сверху стоящих перед ним людей в шубах и странных головных уборах, говоривших по-русски. По-русски в филателистическом альбоме говорили все, но разговаривать самому со столь странными людьми кучеру пока не доводилось. В первую секунду он хотел огреть лошадь и тронуться с места. Он приподнял было руку с хлыстом, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила руку опуститься. Виной тому был наряд незнакомцев, их шубы, шапки и невиданные волосатые сапоги мехом наружу. Глаза владельца конки сверкнули. Это же исследователи Северного полюса! Не содрать ли с них лишний шиллинг? Он поглядел на Попова и приподнял шляпу:
   – Уж не сам ли мистер Амундсен пожаловал к нам?
   – Мистер Амундсен остался дома, во льдах, а мы его помощники. С ледокола" Челюскин", – быстро нашёлся Будённый.
   – Проходите, проходите. Для вас самые лучшие места, – засуетился возница. Ему одного взгляда на заезжих гостей вполне хватило. Он знал, что с нелондонцев всегда можно взять лишнего, а уж на людях в меховых шубах легко подзаработать втрое – впятеро обычного. – Желаете наверх или вниз? Я доставлю вас в прекрасный гранд-отель, не беспокойтесь. Я такой чести давненько не удостаивался, возить знаменитостей. Как вы сказали, вас зовут? Мистер Челюскин?
   – Товарищ, – дружески протянул наверх руку Будённый. – Это вот Алексей Максимыч. А вот наш великий Александр Степанович, изобретатель радио.
   Кучер снова приподнял котелок. Кажется, и пять "бобов" можно запросить:
   – Добро пожаловать, господа, в мой омнибус.
   – Посмотрим, как далеко завезёт нас карета прошлого, – улыбался Горький.
   Все трое устроились наверху, чтобы получше рассмотреть город. Вскоре конка влилась в сплошной поток экипажей. Слева и справа нависали дома викторианской эпохи, столь подробно описанные в литературе, что мы не станем утруждать себя рассказом о бесчисленных лавках и кофейнях, пестревшими вывесками справа и слева. Золотые с чёрным буквы приглашали зайти на чашку кофе, отведать шоколаду и купить развесной индийский чай. Повсюду мелькали таблички магазинов пряностей. В нос ударяли запахи перца, кориандра и гвоздичного масла, имбиря, корицы и мускатного ореха. Сквозь удивительный букет запахов, мешанину одежд, какофонию звуков проступал дух этого города, мировой столицы Великой Империи.
   – Что ж они тут продают? – поминутно удивлялся маршал. – Таких товаров я в жизни своей не видывал.
   – Это пряности, господин Будённый, – пояснил Попов. – Пряности у нас в России часто путают с приправами. Между тем, это грубая ошибка, каждый повар это знает. Ведь пряности по отдельности есть нельзя, их только добавляют в еду, в то время как приправы можно употреблять по отдельности. Вы, конечно же, знаете одно распространённое слово, которое в русском языке связано с пряностями.
   – Позвольте узнать, какое, – наклонился Горький пониже, – уж не родной «пряник» ли?
   – Вы абсолютно правы, Алексей Максимович. Он самый.
   И оба непринуждённо рассмеялись. Семён Михайлович не разделял радости своих спутников. «Пряник отыскали, – качал он головой, – все бы им, ученым господам, в бирюльки играть, как, всё равно, детям.»
   Тем временем экипаж въехал в квартал, известный своей дурной репутацией. Покачиваясь на поворотах, двухэтажный омнибус миновал дома с окнами, затянутыми красной материей, откуда струился розоватый свет. С открытого верхнего этажа можно было разглядывать улицу, словно с театрального балкона. Чем наши герои и не преминули воспользоваться. По улицам прохаживались дамы в изящных нарядах. Тут попадались представительницы самых разных племен Британской Империи, белые и чёрные экземпляры, креолки и мулатки, дочери покорённых народов и народа-покорителя. И те, кого принято за глаза причислять к высшим классам. И те, для которых нет порядочных слов, кроме иностранных. Алексей Максимович стыдливо отворачивал лицо. А Будённый, наоборот, пялился по сторонам. Вот, наконец, конка выехала на широкую улицу, и пошла живее. Мимо проследовали люди, человек десять, шумно переговаривающиеся между собой, одетые в длинные лапсердаки и меховые шапки, на плечах людей накинуты были белые платки с кистями. Омнибус проехал ещё с полквартала и остановился у дверей гостиницы с огромными буквами «Лэнгхэм». За массивную позолоченную ручку держался швейцар, огромный и решительный, словно статуя Командора. Швейцар прикладывал два пальца к фуражке при виде каждого входящего или выходящего посетителя.
   – Вот мы и на Риджент-стрит. Хорошая гостиница, рекомендую, – крикнул возница и пошёл к швейцару, крича на ходу. – Принимай постояльцев, Том, самого господина Амундсена тебе привёз!
   – Послушай, любезный, – обратился Попов к вознице. – Подскажи, милый друг, что за день сегодня? А то мы, путешественники, календарь с собой не прихватили.
   Вопрос Попова вызвал у кучера новый прилив уважения.
   – Я понимаю, во льдах счёт дням потеряешь. Сегодня седьмое января, господин Челюскин, – вновь приподнялся котелок.
   – Скажи, а год какой у нас на дворе?
   Тут уже настал черёд вознице не просто удивляться, а выпучивать глаза. Он решил назначить цену, какую никогда не назначал.
   – Так известно какой, тысяча восемьсот девяносто шестой!
   – Значит, до заседания остаётся почти месяц с небольшим. Прекрасно, – Попов обернулся к своим спутникам, – Мы попали именно туда, куда следовало. Спасибо Диане. Сколько с нас?
   – Соверен, сэр, – стыдливо опустил глаза в землю возница.
   – Получите, думаю, этого хватит, – и в руку изумлённого извозчика, не видевшего за день больше десяти шиллингов, упала золотая монета с профилем русского царя, выданная щедрым русским изобретателем.
   – Эдак все деньги порастратим попусту, – покачал головой Будённый. И пробормотал сквозь зубы. – Я б тебе не червонец, а по шее дал за нахальство.
   Попов промолчал, видимо не услышал слов маршала. И вся экзотическая группа направилась к своему новому пристанищу. Двое из трёх прибывших постояльцев гранд – отеля подошли к дверям в весёлом расположении духа. Лищь один качал головой и думал, не отобрать ли золотой у возницы назад. Но сегодня водителю омнибуса повезло ещё раз. Когда гости прошли, швейцар, которого назвали Томом, пошарил в своём кармане и рукав с золотым позументом коснулся руки возницы. Тёплый кружочек оказался в ладони извозчика. Он едва заметно поклонился, и на прощанье вновь приподнял котелок. Том приставил два пальца ко лбу.

   – Нам в первую голову стоит запастись английскими деньгами, – внёс предложение Попов, едва войдя в холл гостиницы. – Фельдмаршал прав. Эдак мы разоримся раньше срока. Запастись деньгами, обменять пару червонцев и выбрать себе одежду. В таком наряде, боюсь, нас не пустят дальше порога учёного клуба.
   Так наши герои и поступили сделали. У каждого имелся с собой небольшой запас денег, взятый в дорогу. Каждый обменял прямо в «Лэнгхэме» несколько русских золотых кругляшек на английские фунты. Только советские червонцы Будённого вызвали некоторое удивление служащих.
   – Нумера мы сняли. Теперь спать, – скомандовал старый вояка.
   Кому Семён Михайлович отдал приказ, было непонятно. Но уж точно не себе. Поскольку сам он тут же решил сориентироваться на местности, прогуляться по городу и осмотреть поподробнее близлежащие улицы.
   Александр Степанович вышел в холл и встал перед бесконечным рядом бронзовых канделябров электрического освещения. Свет горел яркий и ровный. Бронзовые ангелочки держали в руках изящно изогнутые ветви, увенчанные лампами и раскрывшимися цветами-плафонами. Электричество – дитя девятнадцатого века, ты перевернёшь век грядущий, двадцатый. Когда-то, ещё будучи голодным студентом, работа электриком в компании «Электротехник» спасла Попова от голода. Он ещё раз бросил короткий взгляд в коридор прежде чем закрыть за собой дверь.

   Глава V, в которой изобретатель радио сталкивается с рядом загадок и получает таинственное послание

   На следующее утро вся троица направилась завтракать в огромную зеркальную залу, увешанную великолепными картинами, изображавшими морские сцены и виды Англии.
   Завтракали яйцами с ветчиной и беконом. Будённый намазывал на хлеб поочередно разные сорта джема и дегустировал, запивая ароматным мокко, поминутно вздыхая, озираясь на платья дам.
   – Тут у них одни, поди, миллионеры завтракают, – комментировал он сюртуки, платья и их владельцев, столовые приборы, картины и мебель, тысячекратно отраженные в многочисленных зеркалах.
   Вновь прибывшие постояльцы «Лэнгхема» выделялись в среде степенной гостиничной публики. Да и цель их приезда соответствовала необычной внешности. После завтрака следовало нанести визиты к портному, а, купив платье, не медля ни минуты, отправляться в филантропическое общество.
   После того, как платье было куплено и надето, предстояли визиты. Самым нарядным оказался Александр Степанович. Он приобрёл фрак, цилиндр и белые перчатки. Замечательный белоснежный пластрон и красный шёлковый галстук делал высокую фигуру Попова особенно заметной. Поначалу Попов подумывал купить трость, но передумал. Слишком много фанфаронства тоже ни к чему. Кроме того, он щеголял теперь в ботинках на пуговицах. Унты немым воспоминанием о перелёте остались стоять у порога.
   Будённый приобрёл в одной из лавок, торговавших восточным товаром, пробковый шлем. Впридачу ему подарили самую настоящую турецкую саблю.
   Горький на одежду не тратился. Ему нравилось ходить в своём старом длинном пальто и пузырящихся на коленях брюках. Впрочем, иногда он надевал на голову тюбетейку, которая всегда лежала в его кармане.

   Дни проходили за днями. Визиты в Физическое общество, чертежи схем приёмника для демонстрации во время выступления. Вечерами Попов составлял математические головоломки – такое у него имелось увлечение.
   Текст самого выступления он готовил основательно. Пока Александр Степанович занимался делом, его компаньоны, казалось, совсем потеряли в Лондоне голову. Попов был страшно недоволен своими помощниками: Отдуваться придётся одному. Горького интересовали одни лишь рабочие окраины. Он уже облазил весь Ист-Энд и нашёл каких-то подозрительных апологетов Роберта Оуэна. Апологеты не спешили заняться строительством коммун, большую часть дня они проводили в пивных, споря за кружкой эля о прибавочной стоимости и продажных профсоюзах, забывали платить за выпитое и посматривали на долговязого русского с папиросой. Долговязый платил и не уходил. Вначале к нему относились с подозрением, но Горький объяснял, что его тянет к обществу английских людей труда. И тогда люди труда после небольших колебаний всё же допустили его в свой круг. Они разрешали писателю сидеть, слушать, делать записи в блокноте и оплачивать счета. На следующее утро после таких заседаний руки Горького мелко тряслись, а во рту стоял вкус конюшни. Под глазами пролетарского писателя появились мешки. Было заметно, что классовая борьба требует огромных усилий и могучего здоровья.
   – Перестаньте пьянствовать, – говорил Попов, – добром это не кончится.
   – Мы ещё поборемся, – и классик советской литературы горделиво вскидывал голову в направлении дверного проёма.
   Будённый в основном сидел внизу, пить не пил, а всё больше ел. Он заказывал копчёную селёдку или баранью котлету, или целую баранью отбивную. Неторопливо пережёвывал мясо и разглядывал тощих рыжих англичанок оценивающе, пытался завести с ними разговор. Его вводили в заблуждение веснушчатые лица, столь часто встречающиеся у жительниц туманного Альбиона. Будённый чувствовал себя, как на севере России, где-нибудь в Архангельске. Там бабы такие же, круглолицые и веснушчатые. Он быстро научился отличать кокоток от дам, страдавших сердечным одиночеством и тосковавших от невнимания мужской половины. Местным представительницам прекрасного пола он подолгу рассказывал про своих знакомых колхозниц из серии «Рабочий и колхозница», про поход конницы на Варшаву, про Деникина и Врангеля. Присутствие кавалеров его не смущало. К нему относились, как к сумасбродному вояке. Как правило, ловля «на живца» оканчивалась для маршала ничем. Будённого неудачи на любовном фронте не расстраивали. Тем более, что неудачи перемежались успехами. Три раза его просили выйти на пару слов для мужского разговора. Один раз его сильно побили, два раза битым оказался противник. Счёт в игре был открыт с перевесом в нашу пользу. Но когда-нибудь перевес мог оказаться и на другой стороне, а именно скандала сейчас и не нужно было. Не затем сюда ехали.
   – Послушайте моего совета, фельдмаршал, – сказал как-то раз Попов. – Так вы не добьётесь успеха. Смените тактику. Цивилизация изменила не только транспорт и систему водоснабжения. Она изменила интимную сферу до неузнаваемости.
   – Чего? – не понял компаньон.
   – Возьмите свежий выпуск «Таймс» и поищите в разделе «Знакомства».
   С этими словами петербургский профессор принялся листать вчерашний номер газеты, лежавший в гостиничном холле.
   – Кого мне там искать? – не понял Будённый.
   – Даму сердца.
   – А что, там и бабы есть? – удивился маршал.
   – В лондонской «Таймс», Семён Михайлович, нет только того, чего не существует по определению. Всё остальное там есть. Вот, полюбуйтесь, – Попов отчеркнул пальцем квадратик. – «Интеллигентная одинокая англичанка, без материальных затруднений, без в.п. ищет спутника жизни от шестидесяти лет для проведения совместного досуга». Даю гарантию, это то, что вам нужно. Настоящая английская баба, с приличным доходом и домом на природе.
   – Какой ещё «без вэ пэ»? – промычал маршал. Но заметку на всякий случай взял.
   В его оправдание заметим, что в мире филателистических марок со слабым полом дело обстояло до неприличия скромно, выбор хорошеньких лиц на марках в альбоме весьма скуден. Художники предпочитают прекрасному и женственному мужественность, а очарованию – интеллект. Вот и приходится искать знакомств на стороне. Не удивительно, что и Попов, и Горький оставались в альбоме закоренелыми холостяками.

   Прошедшая неделя определённо не пропала даром. В среду, Попов совершил визит в Уайтчепл и провёл день в обществе Сэмюеля Барнетта. Этот день можно было бы считать самым успешным.
   Начался он с одной приятной встречи, хотя встреча эта, продолжавшееся всё утро, была односторонней. Попов познакомился не с человеком, а с техническим изобретением, о котором много слышал и читал. В Лондоне имелся свой подземный железнодорожный транспорт: Metropolitan railway. Коричневые вагоны ходили по рельсам прямо под землёй. И всё это – без пыли и копоти, поскольку поезд двигался по рельсам на электрическом ходу!
   Испытав восторг от поездки на метрополитене, профессор оказался в Ист-Энде. Кирпичные лачуги лепились здесь одна к другой, на улицах царила грязь и зловоние, и даже не верилось, что технические усовершенствования и блеск западной части города могут уживаться с подобным убожеством другой части британской столицы.
   Профессор подошёл к скромному особняку с небольшим садом и огородом, и попросил доложить о себе. Его сразу провели в гостиную, устроенную в стиле Уильяма Морриса, без всякого рода излишеств и в то же время изысканно обставленную. Владелец дома, несомненно, был поклонником создателя стиля «Искусств и ремёсел», покупая мебель, ценил в вещах стиль более помпезности, а функциональность ставил выше изысканности.

   Наконец, вышел хозяин и быстрой походкой направился к посетителю. Сэмюель Барнетт оказался высоким подвижным человеком, лет пятидесяти или шестидесяти от роду. На его голове его не имелось ни одного волоска, что делало его лицо несколько старше. Нос был длинный, похожий немного на грушу, глаза близко посаженные и внимательные.
   Перед петербургским профессором предстал занятный, открытый к разговору собеседник. Барнетт был по роду деятельности священником, решившим не одной лишь проповедью излечить язвы общества, а активным хирургическим вмешательством. Он вёл приход в Ист-Энде, самой зловещей и бедной части города. И здесь он поставил перед собой цель – открыть для бедных что-то вроде бесплатного университета, дать студентам жильё и с помощью выпускников университета, образованных и просвещённых бедняков, изменить психологию целого района.
   Узнав о цели визита своего русского гостя, Барнетт обрадовался:
   – Так вы проделали такой долгий путь, чтобы выступить в Тойнби-Холл? Это замечательно, я буду рад иметь оппонента господам Прису и Маркони. Вы позволите вас с ними познакомить?
   – Ну, разумеется. Именно для этого я и приехал в Лондон.
   – Где вы квартируете?
   – В «Лэнгхеме», – ответил Александр Степанович запросто, и мгновенно удостоился внимательного взгляда своего собеседника.
   – Я даже привёз с собой фотографические изображения моего аппарата. Естественно, описание его действия и схему я готов предоставить аудитории, если возникнут вопросы, – продолжал Попов.
   – Ах, это просто великолепно. Я сейчас же пошлю за ними. Подождите, – обрадовался основатель филантропического общества.
   Барнетт убежал куда-то, потом вернулся. Из разговора с энергичным священником выяснилось, что к науке сам организатор вечера не имеет отношения: «Я всего лишь интересуюсь достижениями научной мысли».
   Затем гостеприимный хозяин Тойнби Холла потащил его показывать своё детище, свою Idee fixe, сеттльмент:
   – Полюбуйтесь на эти здания, ещё каких-то десять лет назад здесь царила разруха. В Ист Энде каждый клочок земли взывает к Богу о помощи. Уайтчепл и Спиталфилдз – что может быть ужаснее этих мест? Голод, нищета, преступления – вот что там творится! Но в наших силах помочь. У нас в сеттльменте живут и учатся студенты. Видите, моя жена и я – ярые сторонники просвещения. Мы считаем, что только просвещение даст миру долгожданный мир и порядок. Согласитесь, это несправедливо, когда молодой человек не может учиться по причине отсутствия у него денег. Я договорился с университетом и вложил в проект все свои сбережения и сбережения жены. Восточный Лондон – самое страшное место на земле, настоящая дыра. И вот, мы решили с Божьей помощью приблизить наших граждан к подлинной красоте и гармонии просвещением.
   Уже второй раз Попову приходилось слышать рассказы англичан о своих «дырах». Сперва была Диана, теперь Барнетт. Идея Барнетта и его энергичная манера очень понравились Попову. Не понравилась очередная навязчивая идея социальными улучшениями решать проблемы всеобщего счастья.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация