А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пудель бродит по Европе" (страница 12)

   Глава XIII
   Путь в «хорошие руки»

   – Слышишь, дядя, ты бы лайку-то в собачий приют отвёз. Там их всё-таки не убивают, а в какие-никакие хорошие руки пристраивают, – когда «Соболь» с помятым носом уже мчался по улицам города, напомнил Барбосу Витя Рындин. – Она у тебя в клетке там томится.
   – Ага, ага… – кивал водитель машины, выкручивая руль на повороте. – Туда я её и везу, в «Тобиас и Леопольдус», чего ты…
   Барбос был близок к нервному срыву. Он тоже оказался не дурачок, догадался, что с появлением в его жизни этих детей нежданно-негаданно всё изменилось. У Николаича будут неприятности – и это мягко сказано… А у него-то самого, у Барбоса, такая хорошая статья доходов накрывается медным тазом. Кому вот теперь собак неучтённых продавать? А машина побитая? Уволят его за это с работы или взыщут кругленькую сумму за ремонт!
   Размышляя над этими глобальными проблемами, взрослый дядя Степан Кукимотов, по кличке Барбос, как-то незаметно для себя послушно исполнял то, что говорили ему наглые детишки.
   – Ага, а теперь вот до конца этой улицы, – вытянув руку вперёд, щёлкала пальцами девочка, – и вон она, наша школа. Подвезите нас к парадному входу. Нам так удобнее.
   «Удобнее им», – хмыкнул про себя замученный Барбос. Но вслух ничего не сказал, вздохнул и остановил «Соболь» возле школы.
   – До свидания, дяденька, – на прощание сказали ребята Барбосу.
   – Спасибо, что подвезли.
   – Да уж не за что… – вздохнул Барбос. – Вы это… тоже того… Извиняйте, что вашего пуделя я того… Думал же – ничей.
   – Ага – к забору у больницы привязанный, – усмехнулась Арина Балованцева. – Совершенно ничей. Это вам розового меха захотелось.
   – Неправда! – обиделся Барбос. Ведь он действительно не собирался привозить розового дурака на выделку к Николаичу. В гостиницу – там похвалили бы за такого! Пудель сам ведь вылезать не хотел, сам к Николаичу поехал. Да разве объяснишь! Эх!..
   – Да ладно, – махнул рукой Витя Рындин. – Только ты, дядя, бросай собак воровать.
   – Это низко, – добавила Арина.
   – Недостойно, – с пафосом заметил Антон.
   – И-эх… – снова вздохнул Барбос.
   И остался при своём мнении. А что уж он там подумал и по поводу чего так грустно вздохнул, осталось его, пособника шкуродёра, тайной. Тайной…

   Подхватив на руки почти бесчувственного Биму, ребята выскочили из тёплой кабины. Мороз, казалось, ещё усилился. Бима сразу вздрогнул, почувствовав резкий холод, и, открыв осоловевшие глаза, повёл носом.
   – Так, Бима, не рваться. – Арина на всякий случай намотала его поводок себе на кулак. – Ну что, мы его понесём или поставим на ножки?
   – Понесём, так надёжнее, – решил Витя, который держал пуделя на руках. – А ты, раз не хочешь шапку, хотя бы капюшон надень, простудишься.
   Арина послушно нацепила капюшон.
   – Вот это да! – потрогав дублёнку, удивилась она. – Ну я и хороша! Гляньте только, какие дырки!
   Антоша и Витя присмотрелись к ней: вся шубейка, и особенно её спина и подол, оказалась подранной. Получше разглядев друг друга, ребята увидели, что и Антошина чебурашковая курточка пострадала – в нескольких местах искусственный мех оказался порванным до самой синтепоновой подкладки, вместо кармана зияла дыра. И только плотная куртка Вити Рындина не пострадала от собачьих лап. Во время штурма двери собаки боролись так активно, что несколько раз сбивали Арину с ног; Витя с трудом вытаскивал тогда её из-под кучи животных. Антошу тоже псы изрядно зацепили, да и дядя Валера постарался. Да и телефоны жалко, ох как жалко….
   Но это всем троим казалось сейчас не таким уж и важным.
   – Который час? – спросила Арина.
   – Да уж больше чем полпятого, – вытащив свой, надёжно и основательно спрятанный мобильничек, ответил Витя.
   – Отлично! Брониславович ведь говорил, что до пяти вечера работает! – воскликнула радостно Арина. – А знаете, я как-то верила, что всё у нас получится, и мы как раз уложимся в срок.
   – Неужели и правда успели? – глядя счастливыми глазами в темнеющее небо, проговорил Антоша Мыльченко. – Миссия выполнена.
   – Полувыполнена, Антоша, погоди пока, – присмотревшись к подрагивающему у Вити на руках Биме, сказала Арина. – Операция по вручению его Галине Гавриловне ещё не проведена.
   – Слушайте, прежде чем Биму Брониславовичу в руки отдавать, надо его хоть в порядок привести, – резонно заметил Витя. – Ну-ка, встань, солдат, мы на тебя посмотрим.
   Он поставил пуделя на ноги.
   – А ну, товар, покажись лицом! – точно ухарь-купец, широко взмахнув забинтованной рукой, воскликнул Антоша Мыльченко.
   Да, Бима был, конечно, хорош. Родная баба Лиза узнала бы его не сразу – вся малиновая попонка оказалась заляпанной, несколько нарядных пуговиц от неё с мясом оторваны, кудрявая чёлка сбилась в тусклый комок, к бывшей пушистой шишечке хвоста прилипла какая-то дрянь.
   – У меня расчёска есть, – хлопнула себя по карману Арина и, передав поводок от Бимы Вите, принялась за дело.
   Бима даже причёсываться дался, хоть Арина по неумению изрядно драла его свалявшиеся кудельки – терпел. Вздыхал только иногда, как старичок, а пару раз, когда Арина дёрнула как-то не очень осторожно, не удержался на лапках, покачнулся и чуть не упал.
   – Он же голодный! – догадался Витя. – Сколько он не ел – весь день!
   – А нервничал-то как… – вздохнул Антоша. – Малышик ты мой, на всю жизнь вперёд нанервничался.
   – Правда, покормить его надо, – сказала Арина, начёсывая Биме помпоны на кончиках лап. – В магазине через дорогу купим ему сейчас… Так, что ты, Мыльченко, говорил, он там есть любит? Что-то он, типа, только одно ест, какую-то куриную расчленёнку.
   – Горлышки куриные! – с умилением, точно речь шла о рационе питания его младшего братишки, воскликнул Антоша. – Горлышки он, маленький, кушает!
   – Купите ему горлышек, – распорядилась Арина.
   – Ты бы, Балованцева, не командовала, – сказал Витя Рындин. – Денег-то у нас больше нету. Всё на такси прокатали.
   – Ой, точно… – смутилась Арина. Она вообще замечания могла слышать только от Вити – слышать и прислушиваться к ним, что важно. Но старалась не показывать этого. Очень гордая она была девочка.
   – Ладно, будем надеяться, что в доме Петра Брониславовича его покормят, – выдержав нужную паузу, сказала она.
   – Ага, там еда всегда вкусная! Я был, я у них ел, я знаю! Галина Гавриловна знаете какая домохозяйственная! – охотно подтвердил Антоша Мыльченко и страдальчески приложил ладошки к своему животику. – Ой, правда, как кушать-то хочется…
   – А иди домой, Мыльченко, – предложил Витя. – Мы сами Биму твоей бабушке приведём.
   Антоша, который считал, что вся операция без его участия была бы просто невозможной, страшно оскорбился.
   – Я? Я домой? – воскликнул он, потрясая забинтованной рукой и наступая на Витю.
   – Ну, раз тебе поесть невтерпёж, иди, конечно… – пробормотал покладистый Витя.
   – Не пойду! – крикнул Антоша, высоко подпрыгивая на месте, чтобы оказаться лицом к лицу с Витей. Пусть тот видит, каким благородным негодованием он пылает. – Ага, хочешь, чтобы тебе все лавры достались!
   – Какие лавры? – не понял Витя.
   – Победителя!!
   – Победителя?!
   – И спасителя!
   – Мыльченко, ты чего?..
   Биме надоело стоять на одном месте. Мороз пробирал его до косточек, и драная малиновая попонка не спасала. Он заскулил, и взоры Арины и спорящих мальчишек оказались обращёнными к нему.
   – Идёмте к Брониславовичу, – убрав расчёску в карман, сказала Арина. – Ну, вроде ничего наш пёсик выглядит. И ушки причёсаны, и хвостик накручен. Хоть сейчас на фотосъёмку. Ты уж нас, юных фотографов, бабушке-то не выдавай. Не скажешь ей ничего, а?
   Хитрюга-пудель никак не отреагировал на её просьбу, повертелся только из стороны в сторону, потряс ушами, зябко переступил с лапки на лапку. Конечно, сказать он даже при желании ничего не смог бы, но такого вида загадочного на себя напустил – просто фу-ты ну-ты!..
   – Ох и хитрован ты, хоть и дурачок! – засмеялся Витя Рындин и, дёрнув Биму за поводок, добавил: – Пойдём отдаваться в хорошие руки.
   – И не опозорь нас, – добавила Арина.
   – Да он будет вести себя прилично, вот увидите! – Антоша что-то распереживался за питомца своей двоюродной бабушки.
   – Очень прилично ему себя вести тоже не нужно. Понял, Бима? – проинструктировала пуделя Арина. – Ты, главное, будь самим собой. И тогда точно наш план сработает.
   Она посмотрела в глупые Бимины глазёнки.
   – Да, на него можно положиться, – констатировала она, видя, что Бима приобретает свой прежний задор.
   Ребята двинулись к входу в школьный вестибюль, начёсанный Бима потрусил за ними.

   А там, в недрах школы, бегал по спортзалу, ожидая своих спасителей, Пётр Брониславович, супруг начинающей пуделеводки. Ему пришлось отпустить последний класс со своего занятия – такие чахлики сопливые выстроились перед ним в начале урока, что, осмотрев их, Пётр Брониславович сжалился и не стал гонять их по огромному спортзалу. Продует сквозняками учеников, принесут сквозняки на своих крыльях грипп, а зачем это надо – детишек риску подвергать?
   Ребята убежали, закрылись в раздевалках и, погасив там свет, принялись в ожидании следующего урока травить страшилки. Это всегда было любимым занятием отпущенных с физкультуры.
   А Пётр Брониславович, чтобы не поддаваться грусти и панике в последние минуты ожидания Вити, Антоши и Арины, которые ему пуделёчка пообещали, стал заниматься бегом приставным шагом и отжиманиями от пола – это всегда помогало, отвлекало его от ненужных мыслей.

   И Пётр Брониславович всё-таки дождался.
   Распахнулась дверь. На пороге стояли четверо – девочка в висящей клоками ободранной дублёнке, два мальчика и…
   – Привели?! – не веря своим глазам, на весь спортзал воскликнул Пётр Брониславович, садясь на корточки перед розовым чудом.
   – Привели, как обещали, – усталым героическим голосом произнёс Антоша.
   Арина осторожно взяла Антошу за забинтованную руку и спрятала за его спиной – нечего Петра Брониславовича шокировать.
   – Как обещали… – эхом повторил учитель физкультуры, переводя взгляд с пуделя на ребят. – Ну, вы даёте…
   Да, исполнительные ребята учились в классе Петра Брониславовича…

   Глава XIV
   Количество вреда от одного пуделя на квадратный метр

   Радостно и заливисто запел соловей в дверном звонке. Это Пётр Брониславович давил на кнопку.
   У Галины Гавриловны тоже не было сомнений относительно того, кто это терзает электрического соловушку.
   – Ага, вернулся, бесчувственный, – вытирая слёзы, проговорила она. – Не хочу тебе даже дверь открывать!
   Это была, конечно, неправда – Галина Гавриловна очень скучала без своего милого Петруччио, плакала в одиночестве, переживая, что так плохо поступила утром, когда капризничала и ни за что обидела этого прекрасного человека – Петеньку.
   И только она открыла входную дверь, как визг, лай и розовое мельтешение под ногами заполнило прихожую. Галина Гавриловна, едва успев взглянуть в лицо долгожданного мужа, опустила глаза и увидела…
   – Ах! Ой! Что это? Петя, да это…
   – Да, Галиночка, это собачка. Как ты и хотела – пуделячка! То есть пуделяшка, – улыбаясь и наблюдая за реакцией супруги, сказал Пётр Брониславович.
   Галина Гавриловна уселась на корточки и принялась тискать розовую собаку. Живую. Настоящую!
   – Петечка, да неужели это мне? – в полном восторге кричала она.
   – Тебе, тебе…
   – Да какой хорошенький! Петенька, вот это счастье! Да с чёлочкой! Ну-ка, сними попонку… Да подо льва подстрижен, мой пушистенький! Как я и мечтала! Мечта моя сбылась, у нас в доме счастье, Петя!!!
   Пётр Брониславович не мог нарадоваться на свою вмиг повеселевшую Галочку, которая твердила про счастье в их доме. С теплотой в сердце он вдруг подумал, что пудель – это на самом деле не так уж и плохо…
   – А уж как я рад, что ты рада, – присаживаясь на корточки рядом с Галиной, произнёс он.
   Пудель тут же повернул к нему свою наглую морду и лизнул Петра Брониславовича в нос. Тот не ожидал такой фамильярности и быстро вскочил.
   Зато Галина Гавриловна пришла в полный восторг и захлопала в ладоши, точно увидела в цирке необыкновенный номер.
   – Его зовут Бима, Галиночка, – морщась и делая вид, что просто тщательно вытирается, произнёс Пётр Брониславович.
   – Бима, Бима! – как девчонка, взвизгнула Галина Гавриловна. – Ах, какое хорошее имя! А почему он розовый, кстати? И он с родословной?
   Пётр Брониславович как-то успел забыть, почему Бима розовый, но то, что ему сказали ребята про родословную, помнил чётко.
   – Ух, ещё с какой родословной! – тут же сообщил он. – Как мне сказали, пудель самой что ни на есть королевской породы! Родители – потомственные медалисты, а родословная аж с этого… Карла Великого начинается!
   – Это с короля, что ли? – удивилась Галина Гавриловна.
   – Ну… – Пётр Брониславович понял, что где-то ошибся. – Видимо, так ещё и какого-то знаменитого собачьего короля звали. Ну, короля всех пуделиных выставок.
   – А! Ага, – тут же охотно согласилась Галина Гавриловна, начёсывая своей расчёской густую, всклокоченную во время последних событий чёлку Бимы, которую Арине удалось только чуть взбить.
   – Да, кажется, из Европы этого пуделька вывезли… – почесав затылок, попытался припомнить Пётр Брониславович. – Что-то ребята мои говорили. В общем, пудель из Европы, отличного качества собачка.
   – Очень хорошо, просто прекрасно, Петя! – улыбаясь до ушей, проговорила счастливая Галиночка Гавриловна.
   – Да, вот он какой…
   Поводок выскользнул из руки Петра Брониславовича, как-то он за ним не уследил. И напрасно.
   Бима принялся осваиваться на новом месте – подпрыгивать, хватать зубами полы одежды, висящей на вешалке, неудачно вывернувшись в прыжке, лапой ухитрился зацепить и оторвать полкармана домашнего халата Галины Гавриловны. Она восприняла это как милую шутку…
   – Ай, малыш! – умилялась она. – Ух, как ловко прыгает! Бима, ай молодец! Петя, а где же ты его взял, такого чудесного?
   – Ученики привели, – ответил Пётр Брониславович, снимая куртку и ботинки. – Висело, говорят, объявление: «Отдам пуделя с родословной в хорошие руки. Сам срочно уезжаю за границу, визы, типа того, на собаку не имею». Вот…
   – Да! – воскликнула Галина Гавриловна уверенно. – Это мы – хорошие руки. Петя, мы Биму берём. Ах, какие милые люди – отдали его вместе с попонкой! Чуточку рваненькая, пуговки отлетели. Но ничего, я всё исправлю. В общем, решено окончательно! Бима, ты – наш!
   Бима, видимо, тут же почувствовал себя как дома, запрыгнул на тумбочку, свалил на пол вазочку, которая моментально разбилась. Он продолжал крутиться и что-то вынюхивать. На самом деле Пётр Брониславович и его жена не догадывались, до чего голоден был бедный пудель и что он перенёс за этот день. Да и вообще они и знать не могли, как собаки себя обычно ведут. А уж собаки с неустойчивой психикой тем более…
   И тут Бима совершил странный поступок – прямо с тумбочки из коридора он сиганул в гостиную и рухнул на портрет дедушки Галины Гавриловны, что стоял, прислонённый к спинке дивана. Портрет великого изобретателя колбасы, вставленный в новую рамку, ещё не успели повесить на его законное место. И теперь на портрете, прямо по центру, в туго натянутом холсте была прорвана большая дырка…
   – Ты зачем это, Бима, на дедушку прыгнул? – недовольно воскликнула Галина Гавриловна, которая и любила своего дедушку, и дорожила его портретом, её же собственными руками вставленным в новую рамку.
   – Галиночка, по-моему, на портрете муха сидела, – неуверенно произнёс Пётр Брониславович.
   – Скажешь тоже, Пётр, – строго одёрнула его Галина Гавриловна. – Откуда у нас в доме мухи, да ещё зимой. И что же это, он так за каждой мухой будет на вещи прыгать?
   Тем временем Бима добрался до стойки с цветами и принялся жевать гордость цветовода Галины Гавриловны – её бегонии и аспарагусы.
   – Не смей, Бима! Не смей жевать, я сказала! – закричала она, бросаясь к озорнику.
   Бима поднял голову и, блеснув голодными глазёнками, принялся лаять на Галину Гавриловну.
   – Ты что ж это, а? – удивилась она. – Я тебя любить собралась, в хорошие руки беру, а ты на меня лаешь? Прекрати немедленно.
   Но Бима не прекращал. Он требовал или оставить его в покое, чтобы он смог продолжить поедать цветы, или дать ему пожрать. Чего-то мясного.
   – Нельзя, Бима! Фу! – присоединился к воспитательному процессу Пётр Брониславович.
   – Дикий он какой-то… – негромко и неуверенно проговорила Галина Гавриловна, прощаясь с цветами и радуясь новому счастью своей жизни – розовому пуделю. Желание оставить у себя дома эту радость не покидало её. Надо просто пообвыкнуться. Животное всё-таки, не человек, понимает не всё и не сразу, надо с этим считаться…
   – Может, оттащить его от цветов? – предложил Галине Гавриловне муж. – Ведь всё сожрёт.
   – Не надо, Петя, не трогай, – остановила его Галина. – Это он так с обстановкой знакомится. Акклиматизируется. К нашей квартире привыкает. Тяжело ему, маленькому…
   – Не такой уж он и маленький, – пробубнил себе под нос Пётр Брониславович. – Мне сказали, что ему уже пять лет.
   Но Галина Гавриловна не услышала его.
   – Ох, Бимочка, бедный! – всплеснула руками Галина Гавриловна. – Да как же я раньше-то не сообразила? Мурзик мой, ты цветочки жуёшь, потому что просто голодненький! Петя, он же голодный! Накормить его надо!
   – Точно! – всплеснул руками Пётр Брониславович.
   – Бима, Бима, пойдём, голубчик, я тебя накормлю! – позвала Галина Гавриловна и направилась на кухню. – Я люблю кормить собачек вкусным мяском!
   Розовый пудель оказался не таким уж глупым. Слово «накормить» он понимал очень даже хорошо. А потому, бросив недоеденный аспарагус, он, поскользнувшись на повороте, со всех ног ринулся на кухню. Ведь его чёрный нос уловил вкуснейшие запахи из открытого Галиной Гавриловной холодильника…

   Тем временем в подъезде сидели усталые, голодные и замёрзшие дети – Арина Балованцева, Витя Рындин и Антон Мыльченко. Прижавшись спинами к батарее, они ждали, когда, намучившись и убедившись в том, что не способна к пуделеводству, Галина Гавриловна передумает, и тогда Пётр Брониславович вернёт им прекрасного пуделька Бимочку. Кроме того, ребята решили сделать ставки на то, сколько времени продержится Бима в доме супругов Грженержевских. А точнее, сколько времени выдержит его Галина Гавриловна.
   Арина, глядя на экран единственного уцелевшего телефона Вити Рындина, засекала время. Шла пятая минута пребывания Бимы в «хороших руках». Ребята поспорили: Витя Рындин давал Биме полчаса на то, чтобы показаться Галине Гавриловне во всей своей красе, Антоша предполагал, что уже через пятнадцать минут жена Петра Брониславовича откажется от владения такой замечательной и шустрой собачкой. А Арина, видимо от усталости, почему-то решила, что Бима вполне способен мучить молодую семью в течение суток. Если вообще на более долгий срок не останется.
   – Она будет держать марку, – так объяснила Арина предполагаемую логику поведения Галины Гавриловны. – Чтобы Пётр Брониславович не обвинил её в том, что женщины непоследовательны. Так что я даю Биме сутки. Не меньше.
   – Ну, посмотрим, – кивнул Витя.
   – А на что будем спорить? – поинтересовался Антоша.
   – Странный вопрос, – подражая Антошиной интонации, сказала Арина. – Конечно, на еду!
   – На какую конкретно? – спросил Антоша, и перед глазами у него поплыли красочные картинки – тортики, жареные курочки, сладкая кукуруза, апельсины, клубника, колбаска… В животе у Антоши сразу заурчало – да так сильно, что он тихонечко заскулил, попытавшись заглушить это предательское урчание, недостойное героя.
   – А давайте просто: те, кто проигрывают, скидываются и ведут выигравшего пировать в «Колокольчик»! – предложила Арина.
   Кафе «Колокольчик» было её любимым, она бы там каждый день ела. И от школы оно находилось совсем недалеко.
   – Отлично! Договорились! – обрадовался Антоша. Он был уверен, что его прогноз относительно Биминого пребывания в «хороших руках» окажется самым верным. Он-то как-никак бабы-Лизиного пуделёчка лучше всех знал…
   – Арина, скажи, а ты действительно на этого гнусного нэпмана дядю Валеру отчиму нажалуешься? – спросил Витя Рындин.
   Арина оторвала взгляд от экрана телефона с отсчитывающим время секундомером, посмотрела на Витю и покачала головой, ответив:
   – Я не ябеда. Но тут просто придётся нажаловаться. И ключи у меня от его сараев остались, целая связка, мало ли они ещё от чего, нужные. Надо будет Константину Александровичу их отдать, пусть уж он их бизнесмену Валерочке вручит. И рассказать о том, как он собак на шкуры отлавливает, тоже придётся. А так Константин Александрович, если не будет знать истинного положения вещей, даст ему денег, этот дядя Валера развернёт свое производство – и всех собак в городе переловит, всех на этих «лемуров» и «снежных баранов» пустит. Если дядя Валера так сильно хочет мехом торговать, пусть где-нибудь на специальных заводах закупки делает и шьёт себе из этого меха. А так вот, как он, живодёрствовать… Мне нравится честный бизнес. Вот я когда вырасту…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация