А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Письмо, которого не было" (страница 9)


   Лес встретил ее как друга, с ружьем она была или нет. Все-таки не смогла Тоня заставить себя бояться волков. Может, потому, что не верила, что она погибнет от их зубов и когтей? Как бы там ни было, ехала она среди темных деревьев одна-одинешенька – и не боялась. Разве что самую малость. Да и то в целях профилактики…

   Глава 8
   Маня, иди в баню!

   Все было по-настоящему. Горела огоньками, мерцала игрушками, «дождиком» и мишурой елка. На столе стояло угощение: вареная картошка, посыпанная сушеными укропом и петрушкой, жареные грибы, любимый Машин салат из «крабовых палочек», фасолевый салат – по рецепту из книжки, жареная рыба, апельсины, яблоки, высокий блинный пирог с тремя видами варенья и обмазанный белой глазурью из взбитых белков – красавец необыкновенный! Маша, вся в мишуре, «дожде», наряженная в полу-Снегурочку, полу-Снежинку, крутилась возле стола под музыку телевизора. Тоня наводила компоты из варенья и с минуты на минуту ждала гостей – бабу Феню с бабой Валей. К ним на праздник никто не собирался приезжать, так что решили Новый год отметить все вместе.
   И вот они прибыли – за час до наступления Нового года. С домашней наливочкой, пирогами, холодцом и трехлитровой банкой квашеной капусты.
   – Спрячь-ка в холодильник – будете есть! – велела баба Феня. – И не сопротивляйся – мы с вашим дедом все время так менялись. Мы ему капусту, он нам…
   – Да, что он вам? – спросила Тоня, раздумывая, что ценное у них есть взамен.
   – Банку варенья! Да! – заявила баба Феня. – Хорошо он варенье варил! Вот. Варенья – и все дела! Одну нам на двоих. Нам сладкое с Валей вредно.
   К капусте пристроилась в холодильнике и какая-то другая снедь – Тоня пока этого не знала, увлеченная последними приготовлениями. Вместе с дарами старушек стол просто ломился.
   – Значит, и год будет щедрый! – заявила баба Валя, когда под звон курантов все бодро чокались – компотом и наливочкой.
   «Будет хорошим этот год – обязательно будет!» – подумала Тоня, глядя на стрелки часов на Спасской башне. Она подумала о маме – чтобы у нее все было хорошо, поздравила ее мысленно. Поздравила и Ваську – пусть будет счастлив.
   Веселый телевизор радовал по всем программам. Радовал и Кузя, с привязанным на шею бантом. Он, словно цирковая собачка, за еду с праздничного стола выделывал такие номера, что место ему было точно только в телевизоре. Чтобы как можно больше народу увидело его, умника-разумника.
   Маша, получив в подарок традиционный «набор счастливого ребенка», чувствовала себя уверенно. Все по-старому, стабильно, ничего не случилось, раз подарок выглядит как обычно – ведь такие подарки она всю жизнь получала под Новый год. Маня поделилась конфетами со всеми и улеглась спать. Сон ее был спокойным и счастливым.

   А в первый день нового года, выспавшись, девочки отправились кататься на санках. По-прежнему светило солнце, словно извиняясь за дни холодного ненастья.
   Так и потекли каникулы – день за днем, то дела по хозяйству, то отдых. Мама позвонила уже два раза. Адвокат Алексей боролся за нее. И после праздников должен был приступить к решительным действиям.
   «Я тоже буду адвокатом, – думала Тоня. – И никогда не стану защищать бандитов и преступников. Только невинных людей, которые попали в беду, буду вытаскивать!»
   К бабе Фене приехали родственники – так что у нее дома дым стоял коромыслом. Баба Валя помогала ей. Поэтому им было не до девчонок. По крайней мере, Тоня так считала – и не лезла к старушкам общаться.
   Вновь затянуло тучами небо, замела метель, и мела она несколько дней. А затем наступило безветрие, потеплело, и снова повалил снег. Очень снежная была зима в этом году. Тоня еле успевала прочищать дорожку от дома к колодцу и двор. Других важных занятий, кроме как сварить еду, у нее не было. Без приготовления уроков со всеми делами она справлялась быстро. Маша привыкла каждый день есть кашу, жевала тертую редьку, гороховый суп и картофельные запеканки – последнее кулинарное новшество Тони. Хорошая была девочка, некапризная. Жили они мирно, было все хорошо, и даже огромный снеговик стоял возле дома: лепи не хочу из липкого снега что угодно, хоть крепость!
   И фильмы по телевизору шли интересные, и мама звонила. Да, все хорошо – только дрова кончались. Тоня не знала, сколько дров нужно бывает на зиму. А потому таскала их из сарая и таскала, топила печь и топила. Пока однажды не обнаружила, что осталось их всего ничего – два последних ряда у стены. Тут уж Тоня припомнила, сколько поленьев уходит на одну топку, разделила на это количество то, что осталось. И пришла к выводу, что если топить такими темпами, как и раньше, дров хватит лишь на две недели максимум…
   Что делать? Тоня села возле сарая и задумалась. Русская печь жрет дров огромное количество. Но и тепла дает много – вон какой большой дом обогревает. А в бане – в бане печка маленькая. И помещение малюсенькое. В баню, чтобы натопить ее жарко-жарко, дров идет чуть ли не в три раза меньше, чем в домашнюю печку. Получается что? Если не добиваться банного жара, а топить баню так, чтобы температура в ней была равна домашней, то этих дров, что остались, хватит приблизительно на восемь недель. Это в худшем случае. А так и на двенадцать можно будет растянуть. В бане можно жить? А почему нет? Спать в парилке – там как раз два лежачих места, вещи хранить в помывочной, телевизор там же поставить, дверь открыть – и сиди себе на нарах, смотри кино! Хорошо, розетка как раз есть! В предбаннике, где похолоднее, тоже ничего, терпимо. Главное – спать в тепле и Машку не застудить.
   А готовить еду она будет дома, как и раньше. Ничего, потерпит, оденется потеплее – и нормально. К тому же, в доме нужно поддерживать плюсовую температуру, чтобы он портиться не начал. Это Тоня от дедушки знала. Будет чуть-чуть подтапливать – раз в неделю. А остальная температура от плитки электрической пойдет.
   – Машулька, переезжаем! – скомандовала Тоня, входя в дом.
   – Куда?
   – Маня, иди в баню! – улыбнулась Тоня, одевая сестру.
   – Зачем?
   – Так туда мы и переезжаем жить.
   – Да?! Ура… – Маша еще не поняла, хорошо это или плохо.
   Топить сегодня печь в доме Тоня уже не стала. Вместо этого затопила баню.
   И отправилась к кровати за постельным бельем. Отнесла перину в баню, за ней потащила подушки. Маша обрадовалась переменам и с воодушевлением ей помогала. А уж когда узнала, что в бане они телевизор будут смотреть, завизжала от восторга.
   Правда, телевизор в бане ловил только первую программу – и напрасно Тоня бегала по улице, ловила медной проволокой телевизионные волны.
   – И одной хватит, – забросив проволоку на крышу бани, заявила она сестре. Маша согласилась, забралась на перину и разложила своих кукол.
   Жизнь и в бане быстро наладилась. Тесно, правда, там было – ну а что делать?

   Так и потянулись дни банного жительства. Тоня бегала от бани в дом и обратно, дверь хлопала туда-сюда, а потому Маша, для перестраховки, сидела на банных нарах в платке и валенках. Да и остывала баня очень быстро, все-таки не дом. Так что топить ее приходилось часто – может, и не выходило никакой особенной экономии дров? Тоня старалась об этом не думать. Приняла решение, значит, – приняла.
   А дрова нужно было где-то взять. Купить – но где? И, главное, на что? Мама хоть и обещала, что адвокат приедет к ним, но когда это еще случится?.. В крайнем случае, придется разобрать покосившуюся старую загородку. А потом сарай.
   Хворост! Кусты в обсадке – это хворост! Так что в последний день каникул Тоня махала топором, который слушался ее плохо и все норовил тюкнуть в снег или вывернуться, но не попасть по тонким хворостинам кустов. Маша тоже помогала: таскала хворост к бане. За день набралась большая куча, которая сгорела за два приема. Но измучила операция «Хворост» девчонок изрядно – в первый день Тоня легла спать без ужина, и Маша, конечно же, вслед за ней. А во второй, когда решили протопить банную печь этими тонкими палочками, стало понятно, что лезть в узкую печную дверцу они не особо стремятся, гнутся, норовя отлететь в глаз, рассыпаются в разные стороны. Так замусорился предбанник, что несколько часов понадобилось, чтобы привести его в порядок.
   Спина у Тони болела, руки от топора ныли, голова кружилась. Вторую партию хвороста она постаралась еще на улице стянуть в небольшие пучки и в таком виде засовывать в печь. Все-таки хворост горел, печь грелась, и дрова тем самым экономились. Это радовало.

   …Рыба тоже была последняя. Темным вечером Тоня, одетая в пальто, чистила эту рыбу, собираясь ее пожарить и тем самым накормить Машу белком животного происхождения.
   В дверь дома постучали. Тоня тревожно вскинула голову. И прислушалась.
   Шаги под окнами она услышала еще за полминуты до стука. Подумала – раз Кузя не лает, значит, это свои: наверняка Маша из бани вышла на улицу. «Ну, я ей сейчас задам!» – подумала она тогда. Но только отвлеклась на кость, что больно ткнула ее под ноготь, как тут же услышала этот стук.
   Кто это еще может быть? Бабульки так поздно к ним не ходят – рано спать ложатся. Тоня вытерла руки, прошла через сенцы на террасу и подошла к двери. Верный топор стоял как раз под рукой – возле замка.
   – Кто там? – спросила она.
   – Это я, Вася! – раздался из-за двери веселый голос.
   Быть этого не может! Вася! Васька! Голос был его – такой задорный голос ни с каким не спутаешь! Грохнув задвижкой, девочка распахнула дверь.
   – Тоня! – и Вася шагнул ей навстречу.
   Тоня с морозной улицы тут же потащила его в дом. Где тоже не сильно-то и тепло было.
   Тоня сразу забыла, что надо сделать вид, будто она знать не знает и знать не желает такого непостоянного друга. И радостно бросилась обнимать его.
   Васька сделал то же самое – так что они даже лбами стукнулись. Стукнулись – и засмеялись. Снова обнялись уже спокойнее.
   Не отпуская Тоню, Васька смотрел на нее веселыми черными глазами. И чуть ли не дымился от радости.
   – Ну вот она ты! Наконец-то! – говорил он, дергая Тоню за голубые рукава пальто. – Куда же вы пропали-то, Тоня?!
   – Где же ты был, Васенька? – спросила Тоня. Она не умела упрекать.
   – В Рязани, – ответил Васька. – А почему ты мне не звонила, Тоня? Я там чуть с ума не сошел – ждал, ждал! И на Новый год даже не позвонила. Я думал, с вами случилось что. Или ты на меня обиделась… Они меня не отпускали. Но я сбежал.
   – Сбежал?! – Тоня еще не поняла, откуда сбежал. Но Васька мог сбежать откуда угодно – это точно!
   – А чего? Зато я дома! – и он оглядел кухню.
   – Погоди, Вась, – замотала головой Тоня. – А как я тебе могла позвонить-то?
   – Так я ж тебе номер мобильного телефона дяди моего, Прохора, написал! – воскликнул Вася, уже понимая, что его послание все-таки не дошло.
   – Ты? Написал?! – чуть не плача, переспросила Тоня.
   – Да…

   Весь тот дурацкий день промотался Вася по райцентру. То туда направлялись отец и мужчины, то сюда – то в автосервис заезжали, то на рынок, то домой к какому-то родственнику, то в гараж к какому-то знакомому. И везде Васька был нужен – там подать, тут подержать, здесь принести, туда отнести. Так он и пробегал с поручениями. А когда вернулись наконец домой, было поздно – одиннадцать часов. Нечего даже пытаться – мать никуда не пустит. Наутро было то же самое – поехали в недальнее село к другим родственникам. И там заботы. Снова он при деле, снова помогает. Освободились, правда, к обеду.
   Васька примчался в школу – все уже ушли оттуда. Возвратился домой, вывел из сарая любимый мотороллер, но тут появились родители и велели идти в дом.
   – Ну, все получилось, сынок, – улыбаясь, сказал отец. – Так что завтра с утра двигаемся. Мы на трех машинах, Курские на одной, Морозовы на трассе к нам пристроятся. И поедем!
   – Куда? – ахнул Васька.
   – Как – «куда»? В Рязань, – удивилась мать. – Бабушка ждет, сестры мои ждут, пора уже! Там и Новый год справим.
   Она повернулась к отцу, и они весело о чем-то заговорили. Да, родственники! Они же все время катаются по родственникам. И те к ним кучами приезжают – так что с улицы все собаки разбегаются: вот какой веселый шум-гам целыми днями стоит! Про Рязань говорили еще с лета. И он ведь, Васька, сам когда-то хотел в Рязань. Да теперь забыл. Остаться здесь – даже мечтать нечего! Все уезжают, остается одна старая баба Луша, да с ней его троюродная сестра Снежанка.
   Так что ехать придется – понял Вася. Но надо было Тоню предупредить. Попрощаться. Сказать, чтобы звонила, чтобы свой номер, наконец, дала – он себе в Рязани телефон купит.
   Вася выскочил из дома и снова бросился к «Муравью».
   – Эй, ты куда? – удивился отец.
   – Я быстро!
   – Так я бензин-то слил из бака, – сказал отец.
   Васька ошалело уставился на мотороллер, кинулся к баку, проверил. Действительно, пусто. Бросил верного «Муравья», рванул за ворота – нет так нет, он побежит в Ласточки пешком.
   Но у ворот остановилась машина дяди Прохора – его самого любимого дяди, молодого парня двадцати лет.
   – Поехали со мной! – махнул он Ваське. – Надо загрузиться у Курских.
   – Во, и поезжай с ним, Вася! – на крыльце показалась мать. – Вот и хорошо. Прохор, наш Вася тебе поможет, а Коля тогда не поедет.
   – Да, поезжай, Вася, вместо меня, – подтвердил отец. – Ты справишься.
   Васька беспомощно оглянулся. С родителями связываться было бесполезно. Но Прохор…
   – Прохор, завези меня в Ласточки! – взмолился он. – Очень надо! Я быстро – два слова и в машину! Это десять минут!
   – Хорошо! – улыбнулся Прохор.
   И машина помчалась по дороге. Родители уже не видели, куда именно.

   Но дом Тони оказался закрыт! На двери висел замок. Куда же делись девчонки? Васька обежал дом вокруг, подергал дверь, ведущую на двор, – закрыта…
   – Кузя, где Тоня? Тоня где? – кинулся он к собаке.
   Но Кузя, который обрадовался ему и приветливо запрыгал, завилял хвостом, ничего, конечно, не ответил. Вася пробежал по саду, на огород заглянул – нет нигде никого.
   – Покажи, где Тоня, покажи! – командовал он Кузе.
   Но пес никуда не побежал. Ведь ему сказали сторожить дом – а он очень хорошо знал эту команду. И, что бы ни случилось, не убегал от дома никуда.
   Поняв, что от собаки ничего не добиться, Вася попросил у Прохора еще десять минут – и помчался по деревне.
   – У вас нет Тони Федотовой? – спрашивал он в домах. – А у вас? А вы не видели?
   Но никто не видел. Вася вспомнил, что добрые бабульки – Валя с Феней, кажется, принимали в жизни девочек активное участие. Бросился в дом Фени – закрыто. Помчался к Вале – тоже в доме никого. Хоть бы следы какие были, а то подморозило, а снега нет, не видно следов… Он и по дворам пробежался, но пусто было кругом, тихо, точно вымерла деревня.
   Если бы Вася догадался подойти к бане, что стояла чуть в стороне от основных построек бабы Валиного двора, он бы, конечно, услышал Машин визг. А так… Пробежался он по всем домам деревни, вернулся к Тониному. Прохор уже нетерпеливо сигналил. Как быть? Надо записку написать! Ни ручки, ни блокнота у него, конечно, не было. Не оказалось их и у Прохора. Вася вынул ножик. Нет, на двери царапать нельзя – Тоня ругаться будет. А если… Что там в школе-то рассказывали? Берестяные грамоты в древности были… Вместо бумаги на березовой коре писали! И расписки, и любовные послания, и сведения об урожае. Ой, не зря он, все-таки, в школу-то ходил! Вот оно и пригодилось!
   Вася бодро помчался в дровяной сарай, выбрал самое симпатичное полено с гладкой березовой корой. И тут же нацарапал на нем:
   «Тоня, я уезжаю! Звони мне!
   Я тебя люблю!»
   А внизу – номер мобильного телефона доброго Прохора.
   «Вася» – добавил он мелко уже в самом уголке.
   Приставил полено к двери – Тоня увидит, конечно, его берестяное письмо! И помчался к машине, где дядя уже устал его ждать.
   Если бы Вася слушал на уроке внимательно, он бы узнал, что писали все-таки не на поленьях целиком, а на оторванной от них бересте. Бересту он бы к дверной ручке прикрутил – и Тоня обязательно обратила бы на его послание внимание. А так он искренне был уверен, что писали эти древние письма на поленьях. Хороших таких, увесистых. Как пошлешь такое письмо, так пошлешь…
   Тоня-то и не заметила. Кузя полено к двери принес, грыз от голода деревяшку – так предположила Маша и подхватила полено-письмо под мышку. И Тоня с ней согласилась, не вдаваясь в подробности. Ей не до того было – она Машу лечила.
   Так и не узнала она о том, что о своих чувствах поведал Вася в таком оригинальном письме. И не позвонила ему.
   Деревянное письмо в печке сгорело.
   А Вася ждал-ждал, мучился, страдал в своей Рязани. Перед Новым годом у него родился братик, так что, надеялся Василий, теперь-то от него отстанут – ведь бабки-сестры-тетки накинулись на мать и маленького братика. Но нет – и про него, оказывается, не забыли.
   – Ты должен помогать матери, – как только он попросился вернуться обратно, заявил отец.
   И спорить с ним было нельзя. Как и нельзя было объяснить, что к матери и брату просто не подступиться. Так что им он сейчас совсем не нужен.
   Тоня не позвонила и в канун Нового года. Обиделась! – думал Вася. И понимал, что на ее месте обиделся бы тоже. Неужели она не разобрала, что на берестяной грамоте написано? Она же ведь отличница и про такие грамоты наверняка знает…
   Но Тоня не звонила. Вася тосковал. Телефон он себе купил и вставил туда карточку, что отдал ему Прохор, который давно хотел сменить себе и тариф, и номер. Но зря – никто не звонил Васе.
   Так что в один прекрасный день, улучив момент, Вася выскочил из дома и помчался на вокзал. Его путь лежал в Беклемищево, докуда он два дня добирался из Рязани, ставшей его тюрьмой. Родителям он позвонил уже из электрички, которая везла его в Москву – так что погоню высылать было поздно.
   – Ну, вернемся, я тебе задам, – пообещал отец.
   – Хорошо, – согласился Васька.
   В Москве его чуть было не оформили как беспризорника, когда на вокзале попросили показать документы и билеты. Только быстрые ноги спасли его. И дальше Василий Константинов ехал автобусами.
   И приехал…
   – Вася! – улыбалась Тоня, и слезы делали ее улыбку какой-то виноватой.
   – Я же сказал, что не хочу отсюда никуда уезжать, – улыбнулся Васька. – И в Новый год я про тебя думал – что мы будем вместе, загадал… Видишь, сбылось.
   Он прижался к лицу Тони своей холодной щекой. И стало понятно – Васька пробыл на улице долго, очень долго, а потому жутко замерз.
   – Ты прямо с автобуса?
   – Ага! Тонь, а чего у вас дома так холодно, не пойму?
   Пришлось рассказать про дрова, про банную жизнь.
   – У-у, так дело не пойдет! – хлопнув в ладоши, заявил Васька. – В бане они живут! В бане вообще-то моются! Давай-ка, выметайтесь оттуда со всеми вещами, я там мыться буду. Можно?
   – Конечно, но… – начала Тоня.
   – А тут я сейчас печку натоплю! – на ходу заявил Васька. – Нечего экономить. Найдем дрова!
   И закрутилось хозяйство. Васька вернулся с охапкой дров, за ним хвостом примотала счастливая Маша. Тоня готовила ужин, деловой Василий бегал туда-сюда, топил печи и в бане, и в доме, рассказывал веселые истории из жизни своей многочисленной семейки. Смеялась Тоня, смеялась Маша, Кузя вертелся у всех под ногами – в общем, холодный дом наполнился жизнью.
   Когда Вася – румяный и намытый примчался из бани, на столе стоял праздничный ужин. Девочки зажгли елочную гирлянду – и показалось, что снова наступил Новый год. Хорошо, что елку до сих пор не убрали! Мерцали, подрагивая, полосочки «дождя», иногда, попав в воздушный поток, вдруг начинали крутиться игрушки на елке, покачивались ватные шарики-снежинки, что висели на нитке, протянутой через всю комнату.
   К жареной рыбе и квашеной капусте Тоня сделала восхитительное блюдо: открыла последнюю банку тушенки, перемешала мясо с картошкой – вкусно было невозможно! Картошка с тушенкой пахла достатком, хорошей жизнью, уверенным покоем.
   В доме становилось теплее и теплее. Скоро все разморились, заклевали носами. Разговоры пошли все медленнее, ленивее.
   – Спать, – решила Тоня, из последних сил выползла из-за стола и постелила Ваське гостевое лежбище на лучшем месте – на печке. А сама юркнула к Маше – на кровать за занавеской.
   Десять минут – и все уже дрыхли. Даже довольный Кузя в своей будке на улице. Охранять такую веселую семейку ему, наверное, было особенно приятно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация