А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Письмо, которого не было" (страница 7)

   Улучив момент, когда Машутка задремала, утомившись, Тоня подтянула стул под божницу, взобралась на него, вытащила коробочку. Ягоды как ягоды, даже не сморщились. Да, калина долго хранится, держат в себе ее горькие ягоды запас жизни.
   Ерунда это все! Ягодки-поцелуйчики, друзья-невесты! Тоня бросила ветку обратно в коробочку, засунула ее подальше. Все. Нельзя ей расстраиваться. В жизни все обман и ненадолго. А уж дружба с мальчишками – тем более. Поэтому-то ее знакомые девчонки в Москве то про одного рассказывают своего кавалера, то про другого: потому что меняются они быстро, не умеют быть постоянными.
   «Васька не кавалер! – подумала Тоня. Но тут же расстроилась: – Как же я раньше эту информацию не сопоставила?! Меняются – непостоянные – доверять нельзя… А еще юристом хочу быть…»
   Одним словом, когда Тоня смогла наконец отправиться в школу – а случилось это уже после осенних каникул, в середине ноября, она решила не обращать на Ваську особого внимания. «Привет – привет» – и все.

   Но Васи Константинова в школе не было. И Тоня не стала уточнять у ребят, почему.
   Проходили дни за днями, падал снег, и она добиралась в Беклемищево уже дольше, чем раньше – приходилось натаптывать тропинку. Снег иногда таял, из-за этого раскисали дороги. Но к концу месяца снега навалило много, и Тоня вытащила из сарая лыжи, что крепились на валенки.
   Валенки – это было полбеды. В валенках все ходили. Но вот с верхней одеждой проблема. Кроме легкой куртки у Тони ничего зимнего не было. Так что пришлось доставать из шкафа бабушкино пальто тридцатилетней давности – красивое, голубое, с песцом. Но – чрезвычайно немодное! Оно было Тоне почти в самый раз. Однако в комплекте с валенками и серым пуховым платком, который хорошо спасал от холода, пальто делало ее похожей на вертлявую старушку. «Да, буду как старушка! Пусть все смеются, сколько влезет! – решила Тоня, тогда, в первый раз после длительного перерыва отправляясь в школу и надевая это пальто. Мороз ведь был. – Главное – тепло. А красота… Некого мне там красотой и модой удивлять. Да, некого».
   Ну, она и не удивила. Васьки ведь не было. Остальные ребята к ее пальтецу никак не отнеслись. Светка в раздевалке попыталась пошутить про то, куда ее бабушка такое пальто носит. Но Тоня не удостоила ее ответом.
   Может быть, с Константиновым что-то случилось? Лежит болеет? Простудился тогда вместе с Машенькой? А она, Тоня, к нему так несправедлива?
   И Тоня решила хотя бы пройти мимо его дома – может, удастся что-нибудь услышать, а то и увидеть.
   Так она и сделала – возвращаясь из школы, дала по селу крюк. Вот он, Васькин дом, внизу, у самой реки. Тоня замедлила шаг. Странно. Ворота закрыты – хотя обычно раскрыты нараспашку и кто-то то и дело снует туда-сюда. И въезд в ворота, и даже тропинку к калитке снегом занесло – никаких следов. Свет в окнах не горит. Как будто и не живет в доме никто.
   – Так их нету, – охотно ответила Тоне соседка, что как раз проходила мимо. Тоня узнала в ней пациентку из-под капельницы, Степановну. – Уж давно никого нету. Уехали они. Я видала: в машину погрузилися все – и уехали. И вон те четыре цыганских дома тоже. Еще до снега. И не знаю – когда они теперь возвернутся. Явятся или нет – непонятно.
   Уехали. Васька укатил, значит, не попрощавшись. А вернется, нет – кто ж знает? Трудно их понять, этих цыган. Или дело не в цыганах, а просто в мальчишках? Что ему, Ваське, какая-то девочка Тоня? Поцеловался с ней – и будет теперь всем хвалиться…
   Но дело было не в поцелуях. Вернее, он и был-то всего один, этот поцелуй. По самому Ваське она скучала – так скучала, что плакать хотелось. Она и плакала. Катила на лыжах по полю, плакала, и ветер сушил-морозил слезы, от этого драло щеки, болел нос.
   Может, конечно, у Васи не было времени попрощаться. Но поверить в это было трудно. Очень трудно. Перелетная он птица – сегодня тут, а завтра вместе со всеми своими родственниками снова на юге, где арбузы дешевые… Там у него новая подружка будет, и не одна. Так что ж переживать-то?
   И зачем жизнь повернулась к ней, Тоне, такой стороной? Стороной расставаний. С мамой они разлучились, дедушка любимый ушел навсегда. С Васькой подружилась – а он, он…
   – Маш, Вася к нам больше не придет, – сообщила Тоня сестре, чтобы раз и навсегда прекратить разговоры о нем – больно было слышать даже его смешное и милое имя. – Он уехал вместе с родителями.
   – Как – уехал? – растерялась Маша, которая дни напролет ждала своего друга. – Так нельзя!
   – Уехать нельзя? Можно, Маша. Как мы уехали из Москвы? Очень просто. Вот примерно так же уехал и он. Так что не спрашивай у меня про него. От этого Вася не приедет. И меня только отвлекать будешь этими вопросами. Ладно? Ведь мне об уроках и о хозяйстве надо думать. Договорились?
   – Да, – согласилась Маша.
   Нахмурилась, уселась в углу. И весь вечер сидела тихая-тихая.

   Ну и что. Вдвоем им тоже было хорошо!
   Началась зима. Замело вокруг все снегом – только успевай отгребать его от дверей. Для этого Тоня отыскала большую деревянную лопату, по краю подбитую жестью. Дедушка подбивал – вспомнилось ей. Да, прошлым летом, в жаркий день, когда хотелось думать только о речке и надувном матраце. А он о зиме заботился…
   Снег летел из-под ее лопаты рыхлыми пластами, падая, разлетался блестящей пылью. А Тоня чистила и чистила площадку у крыльца, украдкой поглядывая на белую даль – не покажется ли на дороге одинокий всадник? Или лыжник? Или пеший гость – вдруг к ним торопится? Но никто не шел в деревню Ласточки. По дороге к мосту через реку Дебрянь ездили трактора, так что добраться к ним было не так и сложно. От поворота к деревне вела натоптанная заметная тропинка: нет-нет, да кто-то и ходил до Беклемищева в магазины, санки за собой возил. А рядом с тропинкой – Тонина лыжня. Одна она ездила в село на стареньких лыжах: в школу учиться, в магазин. Чтобы бабуськи не наворачивали по снегам пять километров, Тоня выполняла их продуктовые заказы: покупала хлеб, конфеты, масло, еще там, чего они попросят. И сдачу всегда сдавала под расчет, так что сколько бы ни пытались они сунуть Тоне лишнюю денежку, у бабок этот номер не проходил. «Да много у нас денег! – уверяла она. – И денег полно, и продукты есть!»
   А на самом деле деньги кончались. Неприкосновенный их запас – на случай покупки лекарств, Тоня спрятала за божницу и пообещала себе не тратить ни на что. Пригодятся – в худшем случае на лекарства. А в лучшем… В лучшем – к маме в Москву чтобы ехать, на билеты! А так… Тоня купила большую бутыль подсолнечного масла, три банки тушенки и смерзшийся блок самой дешевой мороженой рыбы – Машка растет, ей без белковой пищи нельзя. И на этом решила остановиться: ведь деньгам взяться было неоткуда. Хлеба можно не покупать – Тоня научилась печь замечательные блины, которые Маша ела и с супом вместо хлеба, и с душистым травяным чаем, и с вареньем. И ни шоколадок не просила, ни пирожных. Вообще она принцесса была еще та, эта их Машенция – при маме капризничала о-го-го! Но здесь – Тоня просто нарадоваться на нее не могла. Такая покладистая стала. То ли это от того, что малявка осознавала всю важность своего хорошего поведения в условиях трудной зимовки, то ли… Васькино воспитание сказалось. Она его во всем слушалась.
   Домовой его дери, этого Ваську! Тоня раскидывала снег, а мысли ее так и крутились – то вокруг зимы, которая еще только начиналась, то вокруг бывшего частого гостя их дома. Хоп! – снова бросила взгляд на широкую белую даль, на темнеющий лес: вдруг выйдет из него кто? Конечно, снова не вышел. И почему она все надеется, почему ждет? И ведь ждет не маму родную, а чужого суетливого мальчишку! Ведь все с ним понятно – а она ждет. «Держи себя в руках, Антонина!»
   Тоня хлопнула лопатой по верхушке высокого сугроба, поставила ее у крыльца и пошла в дом. Надо обедать – сегодня как снегом занялась, так до сих пор сестру голодной и держит…

   Вот зачем хорошо подумала о Машке? Прямо как сглазила.
   – Не буду борщ, – за обедом заявила она, отодвигая тарелку.
   – Почему? – удивилась Тоня. – Невкусный? Вроде как обычно.
   – У, надоел… – и Маша принялась качаться на стуле.
   Тоня зачерпнула ложку борща, съела. Хороший борщ… Практически, кроме горохового и грибного супов, это было единственное первое блюдо, которое Тоня умела готовить. Борщ у нее был без мяса, но получался очень вкусный – капусты, картошки, фасоли, морковки и свеклы было в запасах много. Но этот борщ был предпоследним – томатной пасты, без которой борщ у Тони не получался, осталось всего лишь на один раз. А покупка этой пасты не входила в ближайшие Тонины планы. «Надо попробовать сварить суп фасолевый, – подумала Тоня, растерявшись, – фасоли целый мешок – с того года еще остался. Как его варят – надо в книжке кулинарной посмотреть…»
   От мыслей ее отвлекла активная Машина забастовка. Девочка продолжала качаться на стуле и требовала чего-нибудь новенького. Или сладенького.
   Тоня вскочила, убрала от нее тарелку с борщом, поставила вареную картошку с солеными огурцами.
   – Фу, не надо, опять огурцы! – сморщилась Маша, выкидывая пальцами колечки огурцов из тарелки на стол. – Грибочка хочу! А без ничего картошку не буду!
   И она уселась, сложив руки на коленях. Картошка остывала.
   Тоня вздохнула. Сестра ничего не съела – а надо. Хоть и выздоровела, кажется, окончательно, а поддерживать организм было необходимо полноценным питанием. А какое же оно тут полноценное?
   Банка грибов, что принесла Тоня из подпола на той неделе, закончилась. Это были последние заготовки в банке. Грибы оставались только в бочонках, куда Тоня до сих пор не лазила – возиться не хотелось, с банками куда проще было.
   И вот теперь она схватила пустую кастрюлю, половник – грибы из бочонка черпать, накинула куртку, влезла в валенки и помчалась на двор. Открыла люк погреба, зажгла свет, спустилась по лестнице.
   Вот это да! Первый бочонок оказался пустым! Он просто крышкой был накрыт… Тоня бросилась ко второму, сняла крышку – тоже пусто! Да что же это такое? Ну почему она раньше не догадалась в них заглянуть, так неэкономно тратила насоленные дедушкой в банках грибочки – подберезовики, белые и подосиновики? Почему решила, что в бочонках опята? Потому что они всегда обычно там были?.. Железная логика… Вот теперь все съели – и как быть?
   Тоня подлетела к кадке с огурцами, проверить – а там сколько? Уф… Вроде огурцов еще много. Но их тоже теперь надо экономить. Зима длинная, денег даже не кот, а хомячок наплакал, подкрепления ждать неоткуда. И до первой зелени – до мая месяца ох как не скоро! «Помрем с голоду?» – подумала Тоня, и руки-ноги у нее похолодели от этой перспективы. Как же обидно – ведь и еды всякой навалом, а она помирать собирается? А все почему – потому что принцесса-королевна откушать борща и огурцов не желает! Злые слезы подступили к Тониным глазам, и она, ругаясь на Машку, избила пустой бочонок половником. Потом проверила – не растрескался ли? А то еще новые траты возникнут. Старый бочонок уцелел. Тоня погрозила ему, пустому, кулаком, показала фигу второму.
   И сестру стало жалко. Сидит малышка целыми днями одна тут, в деревне. Ей надо с ровесниками общаться, развиваться. А она только с Кузей, игрушками и телевизором. Ест как попало – и ничего другого Тоня не может ей предложить. По ночам Маша плачет, маму зовет. Днем молодец, держится… Золотой все-таки ребенок.
   «Нет, не помрем, если Машка капризничать не будет, – подумала она. – Как же ее только есть заставить?» Она выбрала самое любимое Машино варенье, черничное, положила банку в карман и, громыхая кастрюлей и половником, полезла наружу.
   В своем закуте завозились курочки. Тоня старалась не выпускать их на улицу – потому что не знала, надо или не надо это делать? На всякий случай у них всегда днем горел свет, питание стало четырехразовым, а для тепла она заткнула все щели тряпками и старыми телогрейками, заложила ими же низ двери. Принесла из дома термометр и померила температуру воздуха – на дворе было плюс пять. Погода поздней осени…
   А сейчас Тоня посмотрела, как ведут себя питомцы, и помчалась к Маше. Налила ей чаю, завернула в блины вкусного варенья, порезала их колечками. Пару блинов с картошкой сделала – и Маша съела. Съела и уселась у телевизора.
   А Тоня принялась читать старенькую, шестидесятых годов кулинарную книгу с цветными фотографиями приготовленных по тамошним рецептам блюд. Этой книгой колхоз премировал бабушку за активную работу – так было написано на форзаце.
   Из другой комнаты негромко пищали и рычали герои мультиков, за приключениями которых следила Маша. А еще Тоня слышала, как на улице выла и бушевала разыгравшаяся метель, как кидалась она на окна. Жаль трудов – к утру метель завалит и сровняет с сугробами расчищенные тропинки, заметет Тонину лыжню. Так что завтра, когда пойдет в школу, придется новую лыжню прокладывать. А по накатанной уже так приятно было ездить, так быстро!
   Девочка прислонилась головой к стеклу и прислушалась. Ох, завывает! А еще только декабрь. Какие же метели в феврале будут? Интересно, когда выбегают из глубин огромного Алпашевского леса оголодавшие волки? Дедушка рассказывал, что обычно их не бывает – лес большой и богатый, дичи им хватает. А вдруг этот год будет голодным? Вдруг понесет волков к человеческому жилью искать пропитания? Вдруг они сначала на скотину, а потом и на людей нападать станут?..
   Тоня выскочила в сени, оттуда на террасу.
   – Кузя! – позвала она, с трудом приоткрывая дверь, под которую уже намело снега. – Ты где, Кузя?
   Пес показался из своей будки: что, мол, кричишь? Пригрелся я в теплой соломке, а ты зачем тревожишь?
   – Иди в дом, иди, Кузя!
   Два раза повторять ему было не надо. Кузя проскакал по ступенькам, остановился в сенцах.
   – Заходи скорей! – Тоня распахнула дверь в кухню.
   Кузя зашел, присел у порога. Он очень любил, когда его брали в дом. Но виду не показывал. Он все-таки сторожевой пес, а не болонка какая-нибудь подушечно-диванная. Но так в доме сторожевому псу Кузе было хорошо, что глаза его вскоре улыбнулись, хвост приветливо махнул картошке, которая оказалась перед ним на газетке. Кузя съел все в момент, подошел к Тоне и положил голову ей на колени.
   В доме уже сладко пахло псинкой – на улице этого обычно не чувствовалось. Но лучше уж пусть псинкой пахнет, чем Кузю волки задерут!
   Подумав так, Тоня вскочила, достала из шкафа ружье и еще раз его проверила. Чемоданчик с патронами стоял там же. У двери Тоня пристроила топор. Средства самообороны были знатные – это даже Васька признал. Так что просто так они с Машей и Кузей не сдадутся!
   Тоня снова присела к окну, приложила к лицу ладони, всматриваясь в темноту. Ву-у-у-у! От ветра подрагивали стекла, снег, налетая, игольчато стучал в них.
   Ох, плохо, как плохо сейчас оказаться в чистом поле! А в частом лесу? Да тоже не особо. Хорошо только в доме – теплом своем доме, когда вся семья в сборе. Вся семья… Где она, эта вся семья?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация