А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семейная тайна" (страница 23)

   – Будь добр, отнеси сейчас же Гортензии. Спасибо.
   Выдерживая паузу, леди Саммерсет села за стол и расправила складки кружевного платья. Затем невозмутимо уставилась на Викторию:
   – Я попросила твоего дядю уйти, потому что предмет разговора несколько деликатен для девушки твоих лет, чтобы беседовать при мужчине.
   – Помилуйте, тетушка. Мне почти девятнадцать.
   – И все же. Я не понимаю современных манер, так что будем соблюдать приличия. А теперь почему бы не перейти сразу к делу? Что тебе представилось ясным и чего ты хочешь добиться?
   Девушка вздернула подбородок:
   – Я знаю, кто отец Пруденс.
   – И откуда же ты знаешь ответ на вопрос, известный лишь Господу Богу? – негромко спросила графиня.
   Виктория смешалась, но только на миг.
   – Видите ли, когда у меня зародились подозрения, я боялась, что ее отцом окажется дядя Конрад или… – Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и продолжила: – Или, что еще хуже, мой собственный отец. Но это не так, верно?
   На языке леди Саммерсет вертелась колкость, но она понимала, как тяжело далось девочке даже подумать подобное об отце, а потому сдержалась.
   – Нет, не так.
   Виктория уставилась в пол, и леди Саммерсет испытала к ней некоторую жалость. Жизнь бьет куда больнее тех, кто не боится смотреть ей в лицо.
   – Дедушка был настоящим чудовищем, да? – прошептала Виктория.
   У леди Саммерсет вырвался удивленный смешок.
   – Чудовищем? Вряд ли. Он обладал своеобразными вкусами и властью получать то, что хотел. Прошу прощения за прямоту, но ты сама напомнила, что тебе почти девятнадцать.
   – Но что, если он взял ее против воли? – выкрикнула Виктория.
   – Кто знает? Не нам судить, нас там не было.
   – Значит, вы не отрицаете, что бывший граф Саммерсет – отец Пруденс?
   В дверях вскрикнули: там стояли Гортензия и Пруденс. Последняя побелела как полотно. Виктория бросилась к ней и при содействии Гортензии усадила в кресло.
   – Гортензия, можешь идти. Вели подать чай в мой будуар. И будь добра, приготовь ванну.
   Француженка испарилась, а Виктория присела рядом с Пруденс и стала растирать ей руки. Девушка была на грани обморока.
   – Прости, Пруденс. Я собиралась все тебе рассказать после беседы с тетей.
   Пруденс лишь покачала головой.
   Леди Саммерсет наблюдала за ними. Пруденс отличалась заметным семейным сходством – одна из причин, по которым Филип прислушался к мольбам графини и держал ее подальше от Саммерсета. Какой же он был дурак, что выручил Элис Тэйт и воспитал ее дочь как родную. Как будто у нее было право! Она покачала головой. Что бы ни говорили муж и деверь, его как не было, так и нет.
   Но даже в такой ситуации графиня не оказалась бесчувственной. Проблему можно было решить достойным путем. Придется решить. Они избегали скандала слишком долго, чтобы дать делу вскрыться по глупости двух девиц. Графиня вновь сосредоточилась на происходившем.
   – Я ничего не понимаю, – выдавила наконец Пруденс.
   – Виктория? Может быть, ты скажешь ей сама?
   Та встала, не отпуская рук Пруденс:
   – Вчера вечером я навестила няню Айрис и поделилась с ней подозрениями. Она рассказала всю правду.
   Пруденс озиралась в смятении:
   – Няню Айрис? Няню сэра Филипа и графа? При чем тут она?
   Виктория не успела ответить. Леди Саммерсет тряхнула головой:
   – Наверное, лучше дать слово тому, кто знает все факты.
   – У няни Айрис набралось достаточно фактов, чтобы Бакстоны откупились от нее круглой суммой! – вспылила Виктория.
   – Сядь, – осадила ее леди Саммерсет. – Ты забываешь, что дело касается не только Пруденс, но и Халпернии. Это не просто семейный скандал, произошла трагедия. Давайте же вести себя соответственно.
   Виктория умолкла. Леди Саммерсет взглянула на Пруденс:
   – Ты знаешь, кто такая Халперния?
   Та кивнула.
   Леди Саммерсет встала и налила себе бокал бренди из хрустального графина. Сделала глоток, потом другой. Девушки взирали на нее молча. Неудивительно, что супруг без ума от бренди – действительно успокаивает.
   – Виктория права, Пруденс. Насколько нам известно, ты дочь старого графа Саммерсета, Гарольда Ксавьера Конрада Бакстона. Твоя мать работала здесь горничной. Граф положил на нее глаз, и вскоре она забеременела. – Виктория попыталась вмешаться, но леди Саммерсет вскинула руку. – Нет, мы не будем гадать, была ли эта связь добровольной или вынужденной. Это не имеет никакого отношения к сложившейся ситуации.
   – Потому что речь идет не о вашей матери, леди Саммерсет. И не о вашем появлении на свет. – В натянутом голосе Пруденс звучала горечь, и графине захотелось ударить ее.
   – Твоя мать была не единственная, – встряла Виктория. – Были и другие, а одна городская девушка даже покончила с собой!
   – Хватит! – рявкнула леди Саммерсет. Она взглянула на бокал в своей руке и отпила снова. – Не будем отвлекаться от нашей истории. Случилось что-то с другими женщинами или нет, это не касается ни матери Пруденс, ни Халпернии. – Виктория замолчала, и леди Саммерсет продолжила: – Элис дружила с няней Айрис, и та обучала подругу, когда заканчивала дела. Маленькая Халперния тоже привязалась к Элис и, когда у няни Айрис бывал выходной, не хотела оставаться ни с кем, кроме Элис. Однажды они отправились на прогулку…
   Она помедлила, чтобы собраться с силами. Они с Конрадом тоже гуляли с маленьким Колином и услышали крики. Ей хотелось навсегда забыть о том дне, но сейчас обстоятельства вынудили пережить его заново. Сделав глубокий вдох, она решительно заговорила вновь:
   – Никто не знает точно, что произошло, но Элис, будучи с графом, каким-то образом отвлеклась, и Халперния утонула в пруду.
   Пруденс ахнула, и Виктория придвинулась к ней.
   – Итак, девочки, что после этого оставалось делать родным? У леди Маргарет, супруги графа, произошел нервный срыв. Сам граф так и не оправился от случившегося и через девять месяцев перенес первый удар. Няня Айрис получила щедрый пенсион, ибо в ее услугах больше не нуждались. Элис, разумеется, уволили. Ей все равно пришлось бы уйти, поскольку скоро беременность стала бы заметна.
   – Конечно, – с горечью кивнула Пруденс.
   – А как, по-твоему, им было поступить? Наградить ее за обнаружение тела? – рявкнула леди Саммерсет, и Пруденс отвела взгляд. – Незадолго до этого Филип женился и переехал в Лондон. Он знал, что твоя мать ожидает ребенка, нанял частного сыщика и разыскал ее. Она пребывала в отчаянном положении. Филип переговорил с супругой, и они предложили ей место в своем доме. Я уверена, он считал себя обязанным что-то предпринять, ведь ты его сводная сестра. Остальное вы знаете. – Леди Саммерсет сложила руки на коленях и выжидающе посмотрела на девушек.
   Виктория заговорила первой:
   – Зачем же, зная все это, вы сделали из нее прислугу? Она тоже Бакстон! Она моя тетя!
   – Нет! – вскочила на ноги Пруденс, сверкая глазами. – Я живое свидетельство семейного скандала и трагедии; ублюдочное дитя либо постыдной связи, либо злонамеренного принуждения. Из-за моей матери погибла твоя настоящая тетя. Кто, кроме твоего отца, добрейшего человека в мире, принял бы меня с распростертыми объятиями? По светским меркам я хуже чем никто!
   – Но мы так не считаем! – закричала Виктория.
   – Неважно, как вы считаете, Вик. Так устроен мир. Они не хотели видеть меня здесь и устроили мне невыносимую жизнь, чтобы я не осталась.
   В кабинете воцарилась тишина. Тиканье старинных часов было единственным звуком, помимо чуть сиплого дыхания Виктории.
   Наконец леди Саммерсет кашлянула:
   – Мне кажется, Виктория шла ко мне с намерением подтвердить свои подозрения, а также вооруженная некой светлой идей насчет того, что тебя каким-то образом примут в семью и ей не придется тебя терять, но этого не будет, правда, Пруденс?
   Пруденс, все еще в изящном прогулочном наряде, встала перед графиней. Благородная кровь Бакстонов и отменное воспитание сквозили в каждом жесте, манерах, наклоне головы. Действительно, жаль.
   – Не будет, – согласилась Пруденс. – Я пережила ложь, предательство и унижение. С какой стати, ради всего святого, мне метить в Бакстоны и уподобляться таким, как вы?
   – Пруденс! Остановись! – крикнула Виктория.
   Леди Саммерсет кивнула. Именно такой реакции она и добивалась.
   – Я вовсе не лишена сердца. Если тебе нужны средства, мы будем счастливы…
   Пруденс покачала головой. Сжатые губы и стиснутые кулаки лишь выдавали усилия, с которыми она сдерживала себя. Леди Саммерсет прониклась к ней уважением. Ей тоже не раз приходилось испытывать те же чувства.
   Она предприняла еще одну попытку:
   – Завтра Рождество, но я могу позвонить в гостиницу…
   – В этом нет необходимости. У меня есть родственники в городе.
   Леди Саммерсет наклонила голову, и Пруденс, не оглянувшись, вышла из комнаты.
   – Пруденс! – позвала ее Виктория. – Подожди!
   Графиня остановила ее, схватив за руку:
   – Дай ей время. Подумай, какое потрясение она только что пережила.
   – Но я нужна ей!
   Леди Саммерсет вздохнула. Молодежь всегда тешит себя надеждами, что сможет все изменить. Отъезд Пруденс станет тяжелым ударом, но Виктория оправится. Преимущество юности в том, что можно принять неприемлемое. Она бережно обняла племянницу. Как давно она не прижимала к себе собственную дочь? Наверное, с тех пор, как та закончила школу.
   – Сейчас Пруденс надо побыть одной. Дай ей пару дней, а потом приходи. От тебя будет больше пользы, когда вы обе успокоитесь. К тому времени она обязательно изменит свое мнение.
   Однако леди Саммерсет знала, что этого не случится, но предоставила Виктории горевать в ее объятиях. Одновременно она прикидывала, сумеет ли Гортензия отстирать кружева от слез.

   Эпилог

   Мерный перестук колес убаюкал бы Пруденс, будь она в состоянии спать, но девушка не спала уже пять ночей и вряд ли сможет заснуть теперь. По крайней мере, она была не одна.
   Оглядываясь назад, Пруденс радовалась, что пригласила на свадьбу Викторию. Если и была во всей истории невинная душа, то это Вик – она всего лишь хотела, чтобы Пруденс переехала из мансарды в ее покои. Виктория унаследовала милый идеализм отца, но не его мудрость. Она вообразила, что стоит лишь доказать принадлежность Пруденс к роду Бакстонов, и дядя с тетей раскаются и примут ее в семью. И еще удивлялась, когда другие девушки называли ее фантазеркой.
   Конечно, присутствие на свадьбе Виктории подчеркивало отсутствие Ровены. Но Пруденс не хотелось вспоминать о ней. Может быть, и вовсе никогда, но не сейчас точно.
   Пруденс мечтала забыть, что она наполовину Бакстон и в ее жилах кровь людей, которые видят окружающих только как средство для достижения цели. Кому еще придет в голову заплатить слугам, чтобы замять смерть собственного ребенка или погубить молодую женщину?
   Прекрасные черты Ровены, не спросясь, всплыли в памяти, и сердце Пруденс болезненно сжалось, как бывало всегда, когда она вспоминала юную особу, которую считала сестрой. Пруденс хотелось забыть об их родственных узах и не думать о той, что предала близкого человека, посчитав трудным или неудобным рассказать правду.
   Она подумала о матери, и боль усилилась. Однако особенно тяготила ее память о родстве с человеком, который не терпел отказов, когда дело касалось молодых женщин.
   За последнюю неделю, проведенную в гостинице, у Пруденс нашлось достаточно времени, чтобы разузнать о своей семье. Кузен помог ей раздобыть и другие сведения о старом графе, которого так ненавидели, что к концу жизни он боялся показаться в городе. Неудивительно, что нынешний граф Конрад угробил столько денег на постройку больничного крыла и улучшение жизни арендаторов.
   Он платил за грехи отца.
   Пруденс беспокойно заерзала, устраиваясь поудобнее. Мужчина рядом пошевелился, и она замерла, не желая его разбудить. Бог свидетель, он тоже не выспался за эту неделю. Пруденс с нежностью улыбнулась. Хороший человек. И она научится его любить, даже если сейчас не уверена в своих чувствах.
   Он оказался рядом, стоило ему услышать о раздоре между сестрами, и отказался уйти. Его не заботили скандал, сословные различия и мнение семьи. Он думал только о ней.
   Девушка перевела взгляд на букет, который так и хранила. Да, она правильно сделала, что пригласила Вик. Та каким-то образом догадалась, что Пруденс не вспомнит о цветах и прочих мелочах, до которых нет дела, если свадьба планируется за пять дней, а потому нарвала в оранжерее любимых цветов и сделала букет.
   – Я знаю, в нем многовато Gardenia jasminoides, но выбор в оранжерее небольшой, – сказала она, кривя губы.
   Это был единственный случай за день, когда Пруденс чуть не сломалась. Но в конце концов ей удалось взять себя в руки и выстоять короткую церемонию, где присутствовали только Виктория, Сюзи и Уэсли с родителями. Посаженной матерью стала Стряпуха, а со стороны жениха пришли его отец, брат и золовка.
   Эндрю снова пошевелился. Пруденс нерешительно протянула руку и потрепала его по плечу. Он открыл глаза, улыбнулся и снова заснул. В тот вечер, когда он пришел к Пруденс, она рассказала почти все, включая правду об отце, и умолчала лишь о предложенном лордом Себастьяном месте, поскольку все равно больше не рассматривала его. У Пруденс вспыхнули щеки при воспоминании о собственной трусости. Она даже не нашла в себе сил поговорить с Себастьяном лично и отправила записку, в которой благодарила его за участие, но не упоминала Эндрю.
   Быть может, она и не ведала, к какому кругу принадлежит, но точно знала, с кем не имела ничего общего: с Бакстонами, Биллингсли, Киттреджами и прочими семействами из высшего света. Нет. Такая жизнь не для нее. Она не желала иметь с ними никаких дел. Ни с кем.
   Она поедет в Девон. Тяжелым трудом и самопожертвованием наладит счастливую жизнь с ветеринаром-фермером. Но вдруг она затоскует о семье и доме, где выросла?
   Пруденс сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Что ж, тогда придется обзавестись собственной семьей. Своим домом. Только и всего.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация