А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семейная тайна" (страница 22)

   – Какая прелесть! – вырвалось у Виктории.
   – Рад, что вам понравилось.
   – Спасибо за подарок. И за елку.
   Кит, ласково улыбаясь, покосился на нее:
   – Не за что. Порой я сам себе удивляюсь.
   Она наклонила голову, чтобы лучше разглядеть его лицо. Он смотрел на нее очень серьезно.
   – Но нам надо кое-что обсудить, – сказал Кит.
   Виктория согласно кивнула, разделяя его настрой.
   – Я бьюсь над этим уже несколько дней. Мне хорошо с вами. Очень хорошо. Я даже не мечтал встретить женщину, с которой было бы так интересно и легко. Из всех, кого я знаю, в вас одной нет ни тени занудства. – Кит запнулся, будто сам дивился обороту событий, и Виктория встревоженно отшатнулась. Бог ты мой. Куда он клонит? Неужели собрался сделать предложение? Тогда все меняется… – Я хочу, чтобы мы остались друзьями. Близкими друзьями. Но я боюсь, что окружающие решат, будто меня привлекает нечто большее, чем дружба, а это совершенно не так, поскольку меня не интересует брак.
   Виктория слегка качнулась и подавила смешок. Он так серьезно к себе относится! По крайней мере, Кит не просил ее руки; это было бы возмутительно.
   – Прошу прощения, но я хотела бы уточнить… вас пугает, что люди составят о нас неверное мнение?
   Кит быстро кивнул. Он выглядел настолько не в своей тарелке, что ее осенило:
   – Вы боитесь, что неверное мнение сложится у меня.
   Тот поежился и отвел глаза. Виктория с силой ущипнула его за руку, и Кит возмутился:
   – Эй!
   – Если мы будем друзьями, вам придется говорить мне правду. Вы действительно боялись, что это у меня сложится неверное мнение? – (Он уныло кивнул.) – Но я же сказала, что не собираюсь замуж. На вас это никакого впечатления не произвело? Вы не поверили?
   Было почти забавно смотреть, как этот высокий, атлетически сложенный джентльмен пытается сжаться в комок.
   – Ну, не совсем так…
   – Вы полагали, что раз я женщина, то я обязательно захочу замуж. – Виктория наставила на него палец и покачала головой. Лицо Кита говорило само за себя. – Раз мы теперь друзья, тебе придется учесть: все, что ты знаешь о женщинах, скоро перевернется с ног на голову. Понял?
   Кит глянул на ее маленькую руку и усмехнулся.
   – Сколько, говоришь, тебе лет? – с восхищением спросил он.
   – Теперь мне нужна твоя помощь, но дело следует сохранить в строжайшем секрете. Тебе можно довериться?
   Он кивнул и с недоумением посмотрел на девушку:
   – Ты увидишь, что дружба для меня не пустой звук.
   – Отлично. Будь добр, прочти это и скажи, что думаешь.
   Нахмурясь, Кит взял газетную вырезку. Виктория ждала, пока он дочитает.
   – Как по-твоему, почему после смерти Халпернии устроили расследование? – наконец спросила она. – Может, им что-то показалось подозрительным?
   – При утоплении всегда так делают, – покачал головой Кит. – Они сочли это несчастным случаем.
   – Я вижу, – кивнула Виктория. – Меня просто не покидает чувство, что здесь кроется нечто большее. – Она забрала вырезку и приняла решение: – Идем. Я знаю, кто может ответить. Ты пойдешь со мной?
   Кит с улыбкой протянул руку:
   – В данный момент, моя дорогая, я последую за тобой даже в кроличью нору.
   – Когда сделаем дело, тебе может показаться иначе, – отозвалась Виктория.

   Глава четырнадцатая

   Пруденс осторожно шагала по замерзшей колее к Саммерсету, опасаясь поскользнуться и упасть. Можно было попросить Эндрю отвезти ее в город и обратно, но после недавнего бала она не знала, что ему сказать.
   Ее щеки вспыхнули при мысли о причине, по которой он подрался с садовником. Тот заявил во всеуслышание, что лорд Биллингсли, должно быть, и есть тот джентльмен, который купил камеристке роскошное платье, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться за что. Кто мог знать, что обычный бальный наряд вызовет столько шума? И надо же, Эндрю вступился за нее с кулаками. Она не знала, как выразить признательность и смущение, а потому предпочла отправиться в город пешком. Если верить слухам, Эндрю с садовником лишились недельного жалованья.
   Что ж, рано или поздно она разберется с этим. Сейчас ей хватало о чем подумать, помимо Эндрю. Среди помогавших на балу горожан был и кузен Уэсли. Он сообщил, что семья намерена познакомиться с ней. Единственным условием было не упоминать Элис Тэйт при бабушке. Очевидно, та была ее любимицей, и горе едва не убило старуху. И вот Пруденс провела утро в обществе Уэсли, его родителей и бабушки, которая гостила у сына до выздоровления.
   При мысли о семье на сердце у нее потеплело. С момента приезда в Саммерсет и потери сестер внутри стало пусто, и Пруденс боялась, что больше уже никогда не изведает этой сердечной связи.
   Сначала воссоединение протекало неловко, поскольку все пытались найти тему для разговора, не затрагивающую Элис, но за ланчем расслабились, беседа потекла непринужденно, и Пруденс осталась довольна. У дяди были мамины глаза и широкая улыбка, она сразу прониклась к нему теплыми чувствами. Семья пока не сложилась, но начало было положено, и Пруденс не сомневалась, что приглашение заходить в любое время прозвучало от чистого сердца.
   Это было истинным облегчением. Пруденс еще не знала, как поступить, но жизнь в особняке с каждым днем становилась все более невыносимой. Хотя она отчасти надеялась, что все вернется на круги своя после Пасхи, в душе ей было ясно, что прошлого не вернуть. Пора перестать праздновать труса и позаботиться о себе самой. Леди Саммерсет открыто выказала свои чувства, и Пруденс знала, что активные действия с ее стороны – вопрос времени.
   Пруденс поспешно завернула за угол к черному ходу. Утром она никому не сказала, что идет в город, и сейчас торопилась проведать Викторию, которая в последний раз показалась ей расстроенной. Перед дверью стоял грузовой фургон, но Пруденс не обратила на него никакого внимания. При таком наплыве гостей продуктов было не напастись.
   В коридоре она кивнула горничной и пожелала Стряпухе доброго дня. После рождественского бала прошло двое суток, и Пруденс старалась вести себя как обычно. Толку от этого, правда, не было. Прислуга никогда ее не примет.
   – Тебе лучше поторопиться наверх и помочь молодым госпожам, – раздался за спиной голос Гортензии.
   После праздника француженка охладела к Пруденс, что было неудивительно, коль скоро вскрылась враждебность графини. Пруденс не понимала лишь, почему камеристка вначале пыталась с ней подружиться.
   – А что случилось? – спросила она.
   – Пока ты шаталась по городу, из Лондона прибыли их вещи. У моей госпожи и так дел по горло, а тут, в придачу к гостям, привезли целый мебельный магазин!
   – Там никакой не магазин, – возразил один из лакеев, как раз вносивший большой сундук. – Только личные вещи и разные мелочи.
   – Чьи личные вещи? – Пруденс ощутила неладное.
   – Твоих хозяек, чьи же еще, – фыркнула Гортензия. – Хорошая камеристка должна бы и знать.
   – Я не камеристка, – отрезала Пруденс.
   Расстегивая пальто, она устремилась по лестнице в Главный зал. Большинство гостей уже разошлись по своим покоям вздремнуть или принять ванну; остальные играли в гостиной в карты. Пруденс пренебрегла черной лестницей и воспользовалась парадной – кратчайшим путем до комнаты Ровены.
   – Пруденс! – окликнул ее лорд Биллингсли, но она не остановилась.
   Она уже обо всем догадалась, однако хотела услышать правду из уст Ровены.
   Вся комната была заставлена сундуками и мелкой мебелью. Пруденс узнала хорошенький туалетный столик, который сэр Филип привез Ровене из Франции, и небольшое полированное кресло-качалку матери Ро и Вик.
   Ровена стояла посреди своей золотисто-зеленой комнаты, ее красивое лицо исказилось от паники. Напротив, сжимая кулаки, застыла Виктория.
   – Так что же происходит?
   Высокий голос младшей сестры срывался – верный признак неминуемого удушья, если она не успокоится.
   – Мне тоже хотелось бы знать, – присоединилась Пруденс, внешне спокойная, но внутри обезумевшая от страха.
   – Простите. – Ровена побелела. – Я не хотела, чтобы это выяснилось таким образом.
   – Выяснилось – что? – Виктория топнула ногой. – Если ты сейчас же не объяснишь…
   Пруденс машинально подошла к Вик и положила руку ей на плечо:
   – Дыши, Вик. Закрой глаза и делай мелкие вдохи. Мы узнаем, что происходит, но сначала восстанови дыхание.
   Она растирала ей плечи малыми круговыми движениями, пока Виктория не последовала совету. Едва та закрыла глаза, Пруденс метнула взгляд на Ровену. Они застыли, глядя друг на друга. В глазах Ровены читалась боль, но также и стыд, и он ранил Пруденс сильнее всего.
   Щеки Виктории порозовели, и она резко открыла глаза.
   – Ты позволила ему продать наш дом. Разрешила и даже не соизволила сообщить нам. – Она прикрыла рукой рот и разрыдалась.
   – Нет. Нет, я этого не делала. Дядя не продал дом, только сдал в аренду. Особняк все еще наш. Дядя говорит, что мы сами решим, как с ним быть.
   Слова были правильные, но Пруденс заметила, что Ровена не двинулась с места, не обняла их, чтобы утешить.
   – Отлично. Тогда поехали домой, – заявила Виктория. – Незачем ждать Пасхи. Мы можем отменить аренду.
   Ровена промолчала. Пруденс рассмеялась – горько и до того враждебно, что остальные вздрогнули.
   – Нет, не можем. Он сдал его в длительную аренду, правильно? Иначе ты бы давно рассказала все нам.
   Голова Виктории вновь повернулась к сестре.
   – На какой срок он сдал дом? Сколько нам ждать, пока не сможем решить?
   Ровена уставилась в пол, как будто надеялась прочесть ответ на новом ковре.
   – На семь лет, – наконец выдавила она.
   – Семь лет?! – крикнула Виктория. – Семь лет?
   По щекам Пруденс потекли слезы, вызванные скорее предательством сестры, нежели потерей дома.
   – И когда ты собиралась нам сказать? Сколько мне еще притворяться твоей горничной? Или тебе понравилось? Ты хоть представляешь, что мне пришлось вынести? На что я пошла ради твоего обещания, что все будет хорошо? – Пруденс остановилась и прикрыла глаза – комната кружилась. Сделав глубокий вдох, она открыла их снова. – Я верила тебе.
   – Прости, Пру. Я не хотела…
   Но терпение Пруденс истощилось. Она пожертвовала всем и даже больше во имя любви и благодарности сестрам. Считала их семьей. Но сейчас она убедилась, что ошибалась. Сестра никогда не поступила бы так.
   Пруденс вытянула руки по швам и крепко сжала кулаки:
   – Твой отец сгорел бы от стыда за тебя.
   Пруденс развернулась. В дверях застыла побелевшая Элейн. За ее спиной возвышался потрясенный Себастьян, с глазами, полными сочувствия. Пруденс вылетела из комнаты и сбежала по ступенькам. Никто не пытался ее остановить. Она сама не знала, куда мчится, – лишь бы вырваться из этого дома.
   Очутившись снаружи, Пруденс неслась по подъездной аллее, пока не закололо в боку. Далеко ей не убежать. Она остановилась, прижалась к вековому дубу и заплакала.
   Горести навалились со всех сторон. Смерть сэра Филипа, предательство матери, тайна собственного рождения, отношение слуг и графского семейства из-за ее происхождения, но хуже всего последний удар – двуличность Ровены.
   Почему Ровена просто не сказала, что им некуда возвращаться? Пусть бы Пруденс пришлось искать себе другое жилье и заработок. Они бы придумали что-нибудь вместе, как поступали всегда, но нет, Ровена оказалась слишком эгоистичной, или слабой, или еще бог весть какой, чтобы сказать правду. Ее постоянная ложь заставила Пруденс вести невыносимую жизнь. Последние месяцы она спала в холоде, пренебрегала чувством собственного достоинства, становилась жертвой жестоких розыгрышей, а два дня назад кто-то назвал ее уличной девкой. При одном воспоминании об этом щеки Пруденс заливало краской.
   Пруденс всхлипнула и вытерла лицо рукавом. Пальто нараспашку, а берет где-то потерялся. Пруденс застегнулась и оглянулась на особняк. Быстро темнело. Придется вернуться в дом. Нельзя проторчать здесь всю ночь. Нужно собрать вещи и решить, что делать дальше.
   – По-моему, это ваш.
   Она оглянулась и заметила Себастьяна, который шел к ней с черным беретом в руках.
   Пруденс попыталась улыбнуться, но тщетно, а потому просто взяла и нацепила берет на голову.
   – Как дела? – мягко спросил Себастьян.
   – Хорошо, насколько это возможно, – пожала плечами она и вздернула подбородок. – Все будет хорошо. Мне нужно найти, где остановиться, пока не решу, чем заниматься дальше.
   – Вернемся в дом, или, может, подвезти вас до города? – спросил лорд Биллингсли, прочистив горло.
   Пруденс вспомнила об Уэсли и его родителях, но тут же отказалась от этой мысли. Нет. Они едва знакомы. Можно остановиться в гостинице, но при себе денег у нее было мало, а банки закрыты на рождественские праздники. Да и гостиница наверняка переполнена, а есть ли в Саммерсете еще один отель, Пруденс не знала.
   – Придется вернуться, – нехотя сказала она. – По крайней мере, на время.
   Себастьян подал ей руку, и они медленно направились к дому.
   – Можно внести предложение? Из уст моей матери оно прозвучало бы уместнее и приличнее, но, учитывая обстоятельства… У меня есть на примете подходящее место.
   Пруденс бросила на него косой взгляд, но Себастьян смотрел прямо перед собой.
   – И что же это за место?
   – Закадычная подруга моей кузины – инвалид. В детстве Кара упала с лошади и теперь прикована к инвалидному креслу. Кроме того, у нее бывают приступы удушья, как у Виктории. Она чуть старше меня и полна жизни. Мне кажется, она вам понравится.
   – Себастьян, я не сиделка, – вырвалось у Пруденс, и она покраснела, ибо назвала его по имени. Оно совершенно естественно сорвалось с губ.
   Тот проигнорировал ее замечание и продолжил:
   – У нее есть сиделка, которая обслуживает ее физические нужды. Кара подыскивает компаньонку для путешествия в Испанию и Италию на всю оставшуюся зиму. Обычно ее сопровождала моя кузина, но осенью она вышла замуж. По-моему, для вас это прекрасный выход, пока не придумаете что-то еще.
   Он был прав. То, что нужно.
   – Есть и другая причина, по которой это было бы замечательно. – Лорд Биллингсли остановился и повернулся к Пруденс. Его темные глаза загадочно поблескивали в сумерках. – Вы не исчезнете, и я смогу вас видеть.
   Ее сердце тяжело билось в груди, и Пруденс на миг почудилось, будто Себастьян собирается ее поцеловать, но он отвернулся и зашагал дальше. Похоже, он понимал, что еще одно бурное переживание может ее надломить. Пруденс сглотнула:
   – Как скоро вы сможете с ними связаться?
   – Кара как раз гостит у сестры. Я отправлю записку немедленно.
   – Спасибо, – сказала она.
   Себастьян кивнул, и они молча устремились к тому, что осталось от прежней жизни Пруденс.
* * *
   Виктория села в кабинете напротив дяди и тети, подозревая, что ее нарочно усадили на высокий изящный стул времен королевы Анны, чтобы ноги ее не доставали до пола. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не болтать ими, как капризный ребенок, и тем не поставить себя в невыгодное положение.
   Тетя, все еще в просторном платье для чаепития, заговорила первой. Дядя сидел молча с видом благожелательным и в то же время укоризненным. Виктории не терпелось поделиться своим открытием. Интересно, сколь быстро изменятся их лица.
   – Виктория, у нас гости. Я считаю крайне невежливым, что вы с сестрой устроили в коридоре скандал, а затем ты потребовала встречи с дядей и мной. – Тетя Шарлотта беспомощно пожала плечами. – Это граничит с грубостью.
   Виктория обдумывала, что скажет. Жаль, что здесь нет Кита. Накануне у няни Айрис он показал себя безупречным партнером. Когда та сдалась и выложила всю правду, Виктория уже была на грани срыва, но Кит сохранял спокойствие и сумел привести ее в чувство не хуже Пруденс. Но ей было ясно, что кое в чем действовать придется одной. Сначала она хотела поделиться с Ровеной и выступить против дяди и тети совместно, но после сегодняшнего Виктория не знала, сможет ли когда-нибудь снова довериться старшей сестре.
   – Тетя, мне очень жаль, если наша ссора вам помешала, – начала Виктория. – Но вы должны понять наше с Пруденс потрясение, когда мы узнали, что не вернемся домой на Пасху, да и вообще не имеем дома. И это часть того, о чем мне нужно с вами поговорить.
   С красивого лица тети не сходило выражение недовольства и раздражения.
   – Не забивай свою голову такими вещами, дорогая. Этот сезон поживете у нас в Белгравии. Там намного просторнее и хватит места и нам, и гостям.
   – Именно это я и сказал Ровене, – подал голос дядя. – Я учитываю ваши с сестрой пожелания. Дом не продан; он сдан в аренду до тех пор, пока вы не окажетесь в более выгодном положении для принятия подобных решений. Хотя он принадлежит поместью, я проявил любезность, ибо вы там выросли и дом полон воспоминаний об отце. С другой стороны, прошу простить мне старомодность, но я не допущу, чтобы вы жили сами по себе в столь юном возрасте.
   Виктория хотела возразить, но решила не отвлекаться от главного. Пререкания с дядей о женских правах не приведут ее к цели.
   – Хотя я не согласна с вашим решением, бессмысленно спорить с тем, что уже сделано.
   – Тем не менее вы занимались именно этим, причем на повышенных тонах, не могу не отметить, – возразила тетя Шарлотта, кривя лицо.
   – Но я настаивала на встрече совсем по другой причине, – быстро вставила Виктория.
   Следует рассказать все, пока она не потеряла присутствия духа. Она боялась струсить в последнюю минуту. Они попали в эту передрягу прежде всего потому, что у Ровены сдали нервы, а может, их и не было вовсе.
   – И по какой же? – Дядя Конрад сверился с карманными часами, словно его ждала важная встреча.
   – Я пришла поговорить о Пруденс.
   Тетя отмахнулась, показывая, что обсуждать нечего, а дядя с отвращением покачал головой.
   – Или, скорее, о ее матери.
   Взмахи и покачивания прекратились.
   Виктория сделала глубокий осторожный вдох, пусть даже внутри все тряслось.
   – Мне бы хотелось обсудить положение Пруденс в этой семье или, точнее, причину, по которой она живет в служебном крыле, где ей совершенно не место.
   Дядя встал, но тетя Шарлотта не сводила с нее глаз. Виктория попыталась выдержать ее взгляд, однако у тети была сильная воля и хорошая закалка, а потому Виктория повернулась к дяде.
   – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – заявил он, но его шея медленно наливалась кровью и становилась красной, как помидор, изобличая ложь.
   – Она знает, – наконец произнесла леди Саммерсет. – Дитя знает. – Тетя Шарлотта повернулась к мужу и потрепала его по руке. – Позволь мне уладить это, дорогой. Виктория – член семьи, все будет хорошо.
   Виктория увидела, как дядя вздохнул с облегчением:
   – Спасибо, дорогая. Встретимся перед обедом в гостиной?
   – Конечно, – кивнула тетя Шарлотта. – Того американца, мистера Данворта, я посадила, как ты просил, рядом с тобой. Вы сможете вдоволь наговориться о лошадях.
   – Спасибо, дорогая. – Граф коротко поклонился жене и племяннице и вышел из комнаты.
   Виктории хотелось закричать в голос. Ее распирало от тайны, способной уничтожить семейство Бакстон, а они обсуждают, кто где сидит за столом!
   Она устроилась поудобнее и приготовилась к схватке. То, как обращались с Пруденс – и лгали ей, – было вопиющей несправедливостью. Пусть ей придаст сил сознание борьбы за правое дело. Коль скоро ей не спасти отчий дом, она хотя бы защитит сестру.
* * *
   Леди Саммерсет выпрямилась в кресле и внимательно оглядела племянницу. Ровена была намного красивее и куда менее хрупкой, но графиня явно недооценила стальную решимость этого особенного ребенка. Несомненно, эта сила развилась из немощи. Так часто случается с болезненными людьми – верх одерживают либо они, либо недуг. В борьбе обретается сознание собственной крепости. И эта крошка обладала большой отвагой и сильным характером, не то что родная дочь графини, которая знай развлекалась с друзьями – комитетом, или как там они себя назвали. Нет, Элейн – милая девочка и сделает хорошую партию, но никогда не будет обладать весом в обществе.
   Но кто бы мог подумать, что малютка Виктория с ее эксцентричными увлечениями и огромными глазами будет смущать ее взглядом, словно и впрямь надеется выиграть это мелкое сражение?
   Была ли графиня сама такой занозой в свои восемнадцать? Она манипулировала и плела интриги, но редко выступала открыто. Леди Саммерсет вспомнила о суфражистках, голодавших в тюрьме ради права голоса. Новое поколение беззастенчиво попирало авторитеты.
   Но добьются ли они своего?
   Немного помариновав племянницу в ожидании, леди Саммерсет встала и подошла к столу мужа. Там она быстро набросала записку и позвонила. Виктория смотрела на нее с недоумением и некоторой опаской. Хорошо. В дверях бесшумно возник слуга, и графиня вручила ему листок:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация