А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семейная тайна" (страница 21)

   Ровена удивилась тому, что тетя Шарлотта позволила им отправиться на замерзший пруд без присмотра, но после устроенной ими проказы на балу графиня, без сомнения, поняла, что молодежи нужно сбросить избыток энергии. К тому же они не будут путаться под ногами, пока хозяйка развлекает других гостей. Знала бы она, подумала Ровена, заметив, как одна девушка передала другим сигареты. Курить на публике! И, судя по всему, не в первый раз.
   Подобрав наконец подходящую пару коньков, Ровена села на бревно, чтобы обуться. В последний раз, когда она каталась, с ней была Пруденс и они помогали друг другу. Сегодня же та вообще не появилась в ее покоях к утреннему туалету, и Ровена сперва рассердилась, а потом чуть не сгорела от стыда. Дома они никогда не отчитывались, куда собрались идти. При мысли о доме ей захотелось швырнуть коньки на землю. Пока она сидит тут, пытаясь справиться с дурацким коньком, незнакомые люди упаковывают их личные вещи, а Ровена так и не отважилась сообщить об этом ни Пруденс, ни Виктории.
   Но вот она ступила на лед и сделала пару нерешительных шажков, прикидывая, не разучилась ли кататься. В Саммерсете и прилегавших к нему владениях насчитывалось несколько водоемов, но лишь один был широк и достаточно мелок, чтобы исправно промерзать каждую зиму. Здесь катались и Бакстоны, и прочие горожане, а летом этот пруд облюбовывали мальчишки.
   При мысли о Пруденс Ровена вспомнила ее вчерашний обмен взглядами с тетей Шарлоттой. От беспокойства заныли плечи и шея. Пруденс не представляла, на что способна графиня. Горе тому, кто окажется ее врагом.
   Колин хлопнул в ладоши, прервав ее размышления:
   – Комитет!
   Он подкатил к Ровене и лихо затормозил, обдав снегом подол ее платья. Она собиралась возмутиться, но Колин улыбнулся так задорно, что ей расхотелось его отчитывать. Ровена завидовала этой бесхитростной радости, хотя знала, что кузена готовят к жизни, которая была ему не по нутру, а потому его веселость могла быть наигранной.
   К ним подкатили остальные. Ровена, конечно, перезнакомилась накануне со всеми, но не могла, хоть убей, вспомнить их имена. Ей понравилась только леди Диана, но утром та уехала с родителями в Лондон, где, как она выразилась, ее ждала смерть на убийственно скучном королевском приеме. Помимо четверых Бакстонов, на каток вышли еще восемь молодых людей. Старшим был Кит – ему недавно исполнилось двадцать шесть, а младшей – восемнадцатилетняя Виктория. Ровене было очевидно, что все они отличаются высоким происхождением, достатком и пылким нравом, а также всячески воротят нос от общественных установлений, одновременно наслаждаясь привилегиями, которые те даровали.
   Колин откашлялся, и Кит заботливо передал ему флягу. Тот сделал солидный глоток и благодарно кивнул:
   – Спасибо, добрый человек. Итак, все уже познакомились с нашими кузинами, достопочтенными Ровеной и Викторией. Они подали прошение о вступлении в наш скромный клуб.
   Грубоватая блондинка с выраженными славянскими чертами лица рассмеялась:
   – Когда это Бакстоны скромничали? Конечно, пусть присоединяются. Все равно у нас нет приемной комиссии.
   – И что, Дафна, даже такой малюсенькой комиссии? – расхохоталась Элейн, раздвинув большой и указательный пальцы примерно на дюйм.
   – Боже упаси меня от комиссии, – пробормотал Кит.
   Виктория улыбнулась ему, и Ровена нахмурилась. Не то чтобы она не желала сестре счастья, но Кит был циничен. Вряд ли он будет счастлив с кем бы то ни было, не говоря о ее взбалмошной, впечатлительной сестренке.
   – Смерть по приговору комиссии? – спросила Виктория.
   – Конечно нет! Смерть не является необходимым условием для приема. Мы ведь живы. Но все это сплошная теория. Вы либо подходите комитету, либо нет, – пожала плечами Дафна.
   – Но как вы это определяете? – Даже Ровена заинтересовалась. – По-моему, вступительные требования весьма расплывчаты.
   – Думаю, что и весь клуб довольно расплывчат, – рассмеялся Себастьян.
   Позади пропел рожок, и все обернулись. К их компании приближался автомобиль Бакстонов с несколькими слугами. За ним пыхтела еще одна машина, но она свернула на противоположную сторону пруда.
   Из машины вылезли двое слуг и начали доставать с заднего сиденья здоровенные корзины. Третий принес складной столик и принялся накрывать – оказалось, прибыл горячий ланч. К Колину подошел Эндрю и вытянулся в струнку:
   – Прошу прощения, сэр. Ваша матушка прислала закуски.
   – Но мы же взяли перекусить! – встрепенулся Колин и заглянул в маленькую корзинку на берегу. – Элейн, ты что же, положила только горячий шоколад и спиртное?
   Сестра замахнулась на него муфтой:
   – Ты сам захотел суровых условий.
   Эндрю стоял навытяжку в ожидании, когда его отпустят и он сможет помочь остальным. Ровена нахмурилась при виде ссадины над глазом и синяка на лбу. Подрался он, что ли?
   Пока Колин с приятелем горячо спорили о толковании понятия «суровые условия», Эндрю все стоял навытяжку. Ровена больше не могла смотреть на его нелепую позу.
   – Спасибо, Эндрю. Можешь идти, – сказала она, и тот, благодарно кивнув, поспешил к автомобилю.
   Колин посмотрел на графин:
   – Раз уж сестра обеспечила нас спиртным, предлагаю выпить за новых членов.
   – Что? – У Виктории вытянулось лицо. – А как же клятва на крови? Секретная инициация?
   – Всегда можно прыгнуть в кроличью нору, – произнес Кит, растягивая слова, и вновь Ровена заметила, как Виктория с Китом обменялись понимающими улыбками.
   Было ли это чем-то большим, нежели безобидный флирт? Может, ей необходимо вмешаться? Она в очередной раз ощутила груз ответственности, свалившейся на нее после смерти отца. Почему ей по-прежнему кажется, что ноша не по плечу?
   – Пока никакой крови, – откликнулся Себастьян, впервые за все время подавший голос. – С опиумными притонами мы познакомим тебя чуть позже.
   Все засмеялись. Слуги как раз расставляли на столе подносы с грудами сэндвичей. Ровена зябко поежилась. Она чувствовала себя лишней и не в своей тарелке. У кромки льда лакеи пристраивали стулья для дам. Виктория села и похлопала по соседнему:
   – Иди поешь, Ро. Неужели не хочешь?
   С другой стороны пруда, где остановилась вторая машина, донеслось улюлюканье. Компания, занятая едой и напитками, не обратила на это никакого внимания, но Ровена заметила, что слуги посматривают на них и потешаются. Она покраснела, наблюдая, как те снуют между конькобежцами, разнося чай и горячий шоколад. Бакстоны и их гости выглядели избалованными детьми, а не взрослыми, способными себя обслужить.
   Она прищурилась, когда разглядела в толпе рыжего малого, уставившегося на нее. Неужели Джон?.. Сердце гулко забилось. Она отослала записку с благодарностью за прекрасную прогулку, но ответа не получила, за исключением вечерних воздушных визитов.
   Джонатон сидел на камне и смотрел, как катаются его друзья. Время от времени он что-то кричал им, и каждый раз у Ровены учащался пульс. Не раздумывая, она, к немалому удивлению Эндрю, вернула недоеденный сэндвич на серебряный поднос.
   – Прошу прощения, – пробормотала Ровена и ступила на лед.
   На середине пруда она едва не передумала, но друзья Джонатона уже заметили ее приближение и сообразили, что девушка направляется к ним. Они окружили Джона, который был краше обычного – разрумянился на морозе, а непослушные рыжие волосы растрепались, как будто он сию секунду снял шапку. Свое удивление при виде Ровены он выдал лишь быстрым взглядом на нее.
   Ровена осторожно притормозила перед ним и нервно улыбнулась собравшимся. Они же, буйные всего минуту назад, уподобились смирным хористам, хотя все выглядели лет на двадцать пять.
   – Привет, Джонатон. Как поживает ваша нога?
   Четыре пары глаз удивленно распахнулись при его имени, и молодые люди укоризненно повернулись к товарищу, а тот покраснел еще сильнее под их пристальными взглядами.
   – И как же вы познакомились с моим беспутным братом, мисс?
   Ровена, вздрогнув, повернулась к говорившему. Да, несомненно похож, особенно глаза. Тот дерзко ее рассматривал, и Ровена вскинула брови:
   – Считайте, что он свалился мне прямо в руки.
   Джонатон засмеялся и осторожно встал. Он взял ее за руку, словно заявлял на нее права, и Ровена вспыхнула от удовольствия.
   – Джентльмены, позвольте представить вам одну из так называемых Новых женщин. Лучше ее не злить, так как она запросто окоротит вас очень острым, эмансипированным языком.
   Мужчины загоготали, и брат Джонатона шагнул вперед.
   Он одобрительно оглядел ее с головы до пят, и Ровена порадовалась, что оделась подходяще для ситуации. Другие девушки щеголяли в мехах, она же выбрала синий вязаный костюм для катания на коньках с узкой юбкой, шапочку, шарф и шерстяные перчатки в тон. Практично и со вкусом, хотя брюки, конечно, подошли бы для катания гораздо лучше, чем юбка.
   – Если это Новая женщина, то я не пойму, зачем занимался старыми, – заявил брат Джонатона. – А имя у этой Новой женщины есть?
   Джон напрягся и крепче сжал ее руку:
   – Вообрази себе, да. Джордж, позволь представить тебе достопочтенную Ровену Бакстон. Ровена, это мой старший брат Джордж. Не обращайте на него внимания. Из нас двоих хорошие манеры достались мне.
   Однако при упоминании ее имени компания мгновенно утратила благодушный настрой. Еще в больнице Ровену поразила реакция Джона, однако ледяной холод, которым веяло от его брата, не шел ни в какое сравнение с реакцией Джона.
   – Ровена Бакстон, братишка?! Тебя что, немного занесло?
   Она поморщилась, но Джон выпустил ее руку, покровительственно обнял за плечи и притянул к себе:
   – Ты даже не знаешь ее, а если познакомишься поближе, тебе станет стыдно. Идемте, Ровена, прогуляемся.
   Она молча кивнула, и они медленно побрели прочь – Ровене мешали коньки, а Джон прихрамывал.
   – Извините за брата. Редкостный зануда.
   Ровена бросила на него взгляд, но Джон уже плотно сжал губы и смотрел вперед.
   – Насколько я понимаю, отношения между нашими семьями оставляют желать лучшего. Вы не расскажете почему?
   – А вы не знаете? – удивился он.
   – Не забывайте, я росла не здесь, – покачала головой Ровена. – Мы приезжали в Саммерсет только летом, да и то стараниями тети ходили с приема на прием, и нам редко удавалось побыть в кругу семьи. Поэтому, если что-то произошло, я совершенно не в курсе.
   – Наверное, ваш дядя не заговаривал о случившемся, потому что привык вытирать ноги о низшее сословие. Он, конечно, не особо задумывается. Ровно столько, чтобы объяснить своим стряпчим, что ему нужно и как это сделать. Те выполняют всю грязную работу, а он охотится, разъезжает верхом или бог его знает чем занимается, когда не выжимает из арендаторов соки.
   Ровена остановилась, пораженная горечью в голосе Джона. Чувство долга подсказывало защитить дядю, но как? Скорее всего, Джон прав.
   Тот увидел выражение ее лица и тяжело вздохнул.
   – Извините. Уэллсы немного свихнулись насчет Конрада Бакстона. Но вы тут ни при чем, – неуверенно произнес Джон.
   – Ни при чем, – твердо сказала Ровена и заскользила вперед. – Мой отец уехал из Саммерсета в Оксфорд, когда ему исполнилось девятнадцать, и ни разу не захотел вернуться. Если мой дядя причинил неприятности вашей семье, мне очень жаль.
   – Извинения ничего не исправят, но спасибо за сочувствие. Видите ли, я считаю, что ваш дядя виновен в смерти моего отца.
   Ровена ахнула и прикрыла рот рукой. Они снова остановились, и девушка повернулась к Джону. Коньки добавили ей роста, и теперь молодой человек был всего на дюйм выше. Ее пульс участился, когда глаза Джона оказались совсем близко – глубокие, цвета неба, в которое они недавно поднимались вдвоем.
   – Примите мои соболезнования, но вряд ли дядя… – Ровена замолчала, так как Джон нежно прижал палец к ее губам.
   – Послушайте, а потом уж судите. Я не собираюсь выдвигать беспочвенные обвинения, но обсуждать их мы тоже не будем. Уразумели?
   Ровена кивнула, и они двинулись дальше: он шел, она скользила рядом.
   – Дружеские отношения между Уэллсами и Бакстонами начались еще во времена войны Алой и Белой розы. Молодой паж по фамилии Уэллс спас жизнь наследнику Саммерсета. В награду отец юноши посвятил пажа в рыцари и одарил наделом. Земля оказалась плодородной, и семья Уэллс процветала. Так что я дворянин, хотя во мне нет благородной крови. – Джон криво усмехнулся, но Ровена не сумела улыбнуться в ответ. Внутри ее все трепетало, ибо она предчувствовала ужас дальнейшего. – Со временем дружба немного ослабела, так как Бакстоны сколотили состояние, а Уэллсы довольствовались просторным каменным домом и достойным доходом от фермы. Денег хватало, чтобы обеспечить детей начальным капиталом, и наша семья неизменно участвовала во всех городских делах.
   – Хорошая жизнь, – отважилась вставить Ровена, но Джон так увлекся рассказом, что не расслышал.
   – Отец был отчасти мечтателем. Он оказался амбициознее предков. Он вбил себе в голову, что возле старой каменоломни залегает угольная жила. Должно быть, у него имелись какие-то основания так считать, если он нанял специалиста для анализа почвы.
   – И они нашли уголь?
   Ровена уже догадалась, чем завершится рассказ. Осталось только понять, как дядя оказался причастен к смерти мистера Уэллса.
   – Нашли, – подхватил Джон. – Немного, но нашли. Конечно, наша залежь не могла сравниться с месторождениями на севере или в Уэльсе, но уголь был очень хорошего качества и мог принести семье небольшое состояние. Вот только Уэллсы не получили с него ни пенни. Лорд Саммерсет, действуя в лучших традициях Бакстонов, вспомнил о старом переделе границ имения, и суд, разумеется, решил дело в его пользу.
   На лбу Ровены пролегла скорбная складка.
   – Мне очень жаль, – произнесла она тихо.
   – Худшее еще впереди, – продолжал Джон, и Ровене захотелось зажать уши, чтобы не слышать дальнейшего, но она сочла своим долгом выдержать до конца. – Отец был уверен, что времена изменились и суд невозможно купить богатством и положением. Он решил бороться. Жестко. По мере того как становилось ясно, что мы проигрываем, он озлоблялся все больше, и процесс лишил нас всех сбережений. По его завершении мы потеряли почти все, а денег едва хватало, чтобы поддерживать кредитоспособность фермы. А Бакстоны, конечно, набили и без того пухлые кошельки, в то время как мы балансировали на грани банкротства. Когда к отцу вернулся здравый смысл, он понял, что натворил, взял револьвер, отправился в старую каменоломню, где полным ходом шло строительство шахты, и выстрелил себе в голову. Вот почему, милая Ровена, Уэллсы на дух не переносят Бакстонов.
   К концу истории они остановились. У Ровены подкашивались ноги, услышанное не укладывалась в голове. Печальная истина заключалась в том, что ей было нечего сказать в защиту дяди. Наверное, бумаги, касавшиеся Уэллсов, несколько дней пролежали на его столе и после с положенной скоростью перешли в руки стряпчих. «Мне нужна эта собственность». Должно быть, так он сказал, и законники сделали свое дело. При этом Бакстоны не нуждались в деньгах. Многие старые аристократы едва сводили концы с концами, но Бакстоны обладали врожденным талантом к умножению капитала, и каждый граф увеличивал фамильное состояние, а не наоборот.
   Ровена повернулась к Джону, взяла его за руки и стиснула их. Мягкая шерсть перчаток цеплялась за мозоли между большим и указательным пальцем. Никогда раньше она не видела мозолей на мужских руках. Мозолей не было ни у дяди, ни у кого-либо из молодых людей, резвившихся по ту сторону пруда.
   – Я до глубины души сожалею о вашей трагедии. Здесь не помогут никакие мои слова. Просто знайте, что я не осталась к ней равнодушной и надеюсь, что прошлое не повлияет на нашу дружбу.
   Их лица оказались так близко, что Ровена видела зеленые крапинки на голубых глазах. Точно так же, как она растворилась в глубокой синеве неба, она могла раствориться и в синеве этих глаз.
   – Друзья утешали нас после смерти отца, но ваши слова просто бальзам на душу, – улыбнулся Джон. – Спасибо, Ровена. И я согласен, пусть это не омрачит наши дружеские отношения.
   Он наклонил голову, и его губы слегка коснулись губ девушки. Это длилось миг, но Ровена затосковала по ним в ту же секунду, когда Джон отстранился. Вздрогнув, она оглянулась. Виктория и Элейн глазели на нее через пруд – много ли они видели? Ее и вправду только что поцеловали? Все случилось так быстро, будто и не было вовсе, но губы еще покалывало от прикосновения.
   Джон рассмеялся ее потрясению, и Ровена поспешно высвободила руки. Что, ради всего святого, ей теперь делать? Ее поцеловали. На людях. Чертики в его глазах намекали: он знал, что ей это понравилось.
   – Не хотите полетать еще? – спросил Джон, когда она отступила.
   Ровена замешкалась. Надо отказаться. После этой сцены она, конечно же, должна сказать «нет».
   – Да, – выдохнула она и оттолкнулась коньком. – О да.
   И покатила к своей компании под звонкий смех Джона.
* * *
   Солнце только садилось, и его последние лучи вкупе с мертвенным светом луны, отраженным от снега, наполняли заброшенное крыло причудливыми тенями. Виктория учуяла огонь еще до того, как заметила полоску света под дверью. Какая-то ее часть вознегодовала на то, что Кит пришел в ее комнату без нее, но это было глупо. На пруду он объяснил, что в прошлый раз его задержали, и предложил возобновить вечерние встречи. На миг ей захотелось послать его ко всем чертям лишь с тем, чтобы посмотреть на реакцию, но затем она вспомнила о находках, касавшихся матери Пруденс. Виктория подозревала, что Кит, как и она сама, знает многое из того, чего ему знать не полагалось. В любом случае, он мог направить ее в нужную сторону.
   Она тихонько вошла в комнату. Сперва кабинет показался безлюдным, но затем она заметила Кита перед красавицей-елкой. Вот он зажег последнюю свечу. Отблески очага дополняли атмосферу милого праздника.
   Кит услышал порывистый вздох и с улыбкой обернулся.
   – С Рождеством, – сказал он просто.
   Виктория восхищенно зааплодировала, и его улыбка стала шире.
   – Вот здорово! Как вам удалось протащить ее сюда?
   – Пришлось потрудиться, – признался Кит. – Я попросил лакея срубить елку и отнести в мои покои. Стащил украшения из запасов вашей тети и в течение последних двух дней прятал их в комнате напротив холла. Ужасно боялся, что мы столкнемся в коридоре и вы спросите, чем я тут занимаюсь.
   Он был в восторге оттого, что сюрприз удался. Впервые Виктория увидела его без скучающей надменной маски. Таким он нравился ей намного больше.
   Она подошла к нему, и оба застыли в молчании, глядя на елку. На миг тишина нарушилась шорохом: Виктория взяла Кита под руку:
   – Большущее спасибо. Это лучший сюрприз из всех, что когда-либо делали мне. Конечно, здесь прекрасны все елки. В Лондоне мы отмечали Рождество намного скромнее, и это дерево в маленькой комнате… напоминает мне о доме.
   Кит накрыл ее ладонь своей:
   – Очень рад. Первое Рождество после смерти отца было самым тяжелым. Потом становится легче, хотя прежней радости от праздника уже не вернуть.
   – У вас были близкие отношения с отцом?
   – Не особенно. Маленькие английские аристократы не имеют обыкновения сближаться с родителями. Нас растят няни и гувернантки, а в восемь-девять лет мы разъезжаемся по школам. Но отец любил меня, а я его на наш особенный лад. Мне кажется, с вашим отцом дело обстояло иначе.
   – Да, – кивнула Виктория, не отрывая взгляда от мерцавших свечей. – Мы все были очень дружны. Нас растили совсем не так. Отец придерживался радикальных идей в воспитании, и большую часть времени мы проводили вместе.
   Она умолкла, не будучи в силах продолжить, и Кит потрепал ее по руке:
   – Я ждал здесь не для того, чтобы вы грустили. У меня есть еще один сюрприз.
   – Еще один? – удивилась Виктория.
   Он кивнул, скорее напоминая шкодного мальчишку, чем пресыщенного аристократа. Он указал под елку, и Виктория нагнулась посмотреть. Под ветками притаилась бархатная шкатулка, перевязанная серебристой лентой.
   – А я вам ничего не приготовила, – пробормотала Виктория.
   Кит со смехом протянул ей шкатулку:
   – На то и Рождество, чтобы давать, а не брать.
   Она с удивлением заглянула в его голубые глаза:
   – Это поистине сентиментальнейший сантимент, мистер Киттредж.
   – Со мной случается. Только никому не говорите.
   Виктория осторожно развязала ленту, давая сердцу уняться. Ее дыхание пресеклось, когда она увидела цепочку с небольшой камеей. Изящный женский профиль из слоновой кости мягко поблескивал на круглой подложке из оникса. Медальон висел на филигранной серебряной цепочке.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация