А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семейная тайна" (страница 19)

   Виктория сморгнула слезы и отвернулась. Ей меньше всего хотелось, чтобы Кит застал ее плачущей над старым альбомом. Решив не глядеть на родителей, она стала рассматривать няню Айрис, которая придерживала за плечи девочку лет трех. Дыхание перехватило – вот она, Халперния. Поздний ребенок, чья смерть подорвала здоровье старого графа и навсегда изменила ее семью. Девочка унаследовала темные волосы Бакстонов; не приходилось сомневаться, что под густой кудрявой челкой искрились зеленые глаза. Странно представить, что у нее, Ровены, Колина и Элейн могла быть тетушка всего на несколько лет старше их самих.
   Девушка склонилась над снимком и нахмурилась. К кому это прильнула Халперния? Не к матери и даже не к няне Айрис, а к молодой, до боли знакомой женщине. Ответ явился так быстро, что у Виктории заныло между глазами. Мать Пруденс! Пальцы Виктории пробежались по списку справа и остановились на старательно зачеркнутом имени. Но она и так знала, что там написано. В лондонском доме стояло несколько фотографий матери Пруденс, и мисс Тэйт сыграла важную роль в жизни Виктории. На снимке определенно была Элис Тэйт.
   Виктория вернулась к фотографии. Элис носила форму горничной, но любовь маленькой девочки к ней не оставляла сомнений. Почему же обычной служанке разрешили держать за руку драгоценную принцессу рода Бакстонов? И почему мисс Тэйт стоит с господами, а не со слугами?
   Виктория бросила взгляд на дверь. Где же Кит? Может, его задержали? Придется возвращаться в зал, пока ее не хватились. Но перед уходом Виктория проверила второй альбом. Пролистав страницы, посвященные крещениям и рождениям, она нашла ежегодный коллективный портрет обитателей Саммерсета, и ее подозрения полностью подтвердились. Хотя на этой странице имелась короткая, в три строчки, приписка о смерти Халпернии, на снимке больше не было Элис Тэйт.
   Виктория сложила альбомы, и тут из одного выпала газетная вырезка. С колотящимся сердцем девушка поняла, что перед ней лежит… заметка о смерти Халпернии. Она заглянула в оба альбома, но вырезка была только одна. Виктория аккуратно сложила листок и спрятала за корсет.
   Она выяснит, что связывало Халпернию с мисс Тэйт. Пруденс заслужила ответы на кое-какие вопросы.

   Глава двенадцатая

   – Дело пойдет намного быстрее, если ты перестанешь вертеться, – заметила Пруденс утром.
   Хорошо, что она держала шпильки в зубах, ибо ее подмывало воткнуть их Ровене в голову. Та ерзала, извивалась, дергалась и вела себя как капризное дитя. Пруденс уже надела на нее темно-бордовое кружевное платье с черными шелковыми вставками. Гостьи прибыли в блистательных одеяниях, но девушки Бакстон продолжали чтить память отца и носили только темные тона. С другой стороны, к фарфоровой коже и темным волосам Ровены подходило решительно все. Пруденс потянула за непослушный локон достаточно сильно, чтобы вызвать короткую боль, и Ровена глянула на нее в зеркало.
   – Поверить не могу, что надо опять переодеваться. Какая беда, если я приду на ужин в платье для чая? Еда испортится? И сколько можно устраивать приемы? Адское количество для одного праздника.
   – Кто-то у нас не в духе, и позволь напомнить, что я сюда не напрашивалась. – Пруденс подчеркивала слова, вонзая шпильки в сложную прическу.
   Ровена опустила глаза:
   – Из тебя выйдет отвратительная камеристка, Пру, ты это знаешь?
   Та фыркнула. Опять же не ее идея, но Пруденс не сказала этого вслух. Вещей, о которых она умалчивала перед Ровеной, стало слишком много. Пруденс металось между яростью и сочувствием к подруге, но сегодня осталась только злость. И обида.
   – Да хватит вам, прекратите!
   Виктория, с уже готовой прической, осторожно присела на кровать сестры, стараясь не помять черное шелковое платье от Пуаре с характерными восточными мотивами. Черное шло Виктории меньше, чем Ровене. Бледная кожа становилась почти прозрачной, а глаза на худом лице казались еще больше прежнего. Даже с подведенными кармином губами она все равно выглядела ребенком, нарядившимся в мамино платье.
   Пруденс мрачно взглянула на нее и бесстрастно осведомилась:
   – Что с тобой?
   Она устала разыгрывать из себя камеристку, когда последнюю неделю подруги только и делали, что меняли нарядные платья и поглощали деликатесы, над которыми день и ночь трудилась вся кухня. Сегодня у нее впервые появилась возможность приодеться, но вот она, разумеется, тут как тут и наряжает их первыми. Ей тоже хотелось, чтобы над ней кто-нибудь поколдовал.
   – Со мной ничего, – отрезала Виктория. – Я устала слушать ваши постоянные споры. Ругаетесь, как базарные торговки. Я понимаю, что все это невыносимо, но нам надо продержаться до Пасхи, и мы вернемся домой. Правильно, Ро?
   – Правильно, – подтвердила та после чересчур затянувшейся паузы.
   – Готово. – Пруденс небрежно швырнула расчески и щетки на туалетный столик. – Теперь моя очередь подготовиться.
   – Не торопись. – Виктория встала. – Как ты подготовишься без платья?
   – Какого платья? – непонимающе нахмурилась Пруденс.
   Ровена робко улыбнулась и повернулась к сестре – та уже скрылась в гардеробной.
   – У Виктории для тебя сюрприз.
   – Твой черед прихорашиваться. У тебя сегодня тоже бал.
   В тоне Виктории, только что дерзком, обозначилось предвкушение. Она вернулась с бальным платьем изумрудного шелка. В покрое угадывались восточные мотивы, а короткие, стилизованные под кимоно рукава заканчивались золотыми кисточками.
   – Откуда это? – выдохнула Пруденс. – Мы его не упаковывали, я бы точно запомнила.
   Ровена ответила улыбкой – печальной, но все же улыбкой.
   – Я заказала его пару лет назад в Париже, а платье по ошибке отправили сюда. – Она с наслаждением погладила пальцами шелк. – Я так его и не надела.
   Пруденс закусила губу. Можно ли появиться в таком платье, если сэр Филип совсем недавно ушел из жизни…
   – Даже не думай о папе! – вмешалась Виктория, да так яростно, что Пруденс подпрыгнула. – Папа хотел, чтобы ты была счастливой, красивой и веселой. Немедленно прекрати.
   Ровена кивнула со слезами на глазах:
   – Она права, Пруденс. Носи платье и будь счастлива. Видит Бог, ты это заслужила.
   Ровена говорила из последних сил, и Пруденс наконец сдалась.
   Виктория ударила в ладоши, и вот Пруденс застыла посреди комнаты, а она принялась обряжать ее с головы до ног.
   Пруденс не поверила глазам, когда посмотрелась в зеркало. Зеленый шелк подчеркивал цвет ее глаз, а тугая талия делала ее тонкой, как тростинка. Девушки собрали волосы копной на затылке и подвязали павлиньим шелковым шарфом наподобие диадемы. Его концы падали на смело оголенную спину чуть ниже лопаток.
   – Что вам известно о бале для слуг? – отважилась спросить Пруденс.
   – Могу рассказать, – ответила с порога Элейн. – А я-то думала, почему вы так долго. Теперь понятно!
   Девушки разом смолкли, внося последние исправления в прическу Пруденс.
   – О, я не хотела мешать вашему веселью. Пруденс выглядит потрясающе.
   Элейн, само очарование в розовом бархатном платье, отделанном кружевами, обошла вокруг Пруденс и сделала большие глаза.
   – Спасибо, мисс, – сухо поблагодарила Пруденс.
   – Я серьезно! Ты красива почти как Ро. Знаете, какая шальная мысль пришла мне в голову? Что, если провести ее на наш бал, под носом у матушки? Она и пикнуть не посмеет! – Элейн вскинула руки, защищаясь от протестов. – Хорошо, я не настаиваю, но было бы забавно, признайте. А что до бала для слуг, то это большая потеха. Все начинается официально: папенька танцует с миссис Харпер, а маменька – с Кэрнсом, а после и мы, если захотим. Большинство гостей станцуют раз-другой, чтобы показать свою прогрессивность, а затем уходят в гостиную и ждут обеда. – Элейн фыркнула и пожала плечами. – Не знаю, что происходит дальше, потому что ужин подают городские слуги, а к началу нашего бала уже все заканчивается.
   – Мне рассказывали про Уэлбеков, – кивнула Виктория. – Они закатывают прислуге бал с таким размахом, что приходится приглашать пятьдесят официантов из Лондона.
   – Поэтому мама устраивает оба в один день, – подхватила Элейн. – Оркестр сначала играет для слуг в Большом зале, а затем переходит в бальный.
   Элейн покачала головой, не сводя с Пруденс глаз. Та начинала чувствовать себя гусыней в витрине мясника.
   – Ты шикарно выглядишь, поверить не могу. Можешь считать меня снобом, но ты больше похожа на сестру Ровены, чем Виктория.
   Пруденс видела, как Виктория вздрогнула и притихла, но Ровена рассмеялась печальным смешком, ранившим Пруденс в сердце.
   – Нам это говорили не раз. Отец сказал, что мы постоянно вместе – вот и похожи.
   – Мы готовы? Пора идти? – неожиданно вмешалась Виктория.
   Повинуясь порыву, Пруденс простерла руки к ней и Ровене. Ей отчаянно хотелось восстановить привычный ход вещей. Виктория подошла с сияющим взглядом, но Ровена замялась, избегая встречаться глазами с Пруденс. Элейн, не знавшая о подоплеке происходившего, весело взяла Пруденс под руку.
   Ровена указала на дверь, и девушки вышли.
   Они почти спустились, когда Ровена схватилась за шею.
   – Медальон. Я забыла отцовский медальон.
   Она оглянулась на троицу, которая шла чуть не в обнимку.
   Пруденс раздраженно высвободила руки и сделала шаг назад.
   – Идите, я принесу медальон. Встретимся внизу.
   – Да я сама, – запротестовала Ровена. – Я не имела в виду…
   – Не говори глупостей. Я его убирала последней, так что сразу найду.
   Пруденс поспешила обратно, чувствуя себя настоящей горничной, каким бы роскошным ни был ее наряд.
   Она быстро нашла медальон и в задумчивости направилась вниз.
   – А я надеялся с вами столкнуться.
   Пруденс вздрогнула, услышав позади глубокий голос лорда Биллингсли.
   Приталенный темный смокинг сидел на нем идеально. Волосы были зачесаны назад, но несколько непослушных прядей выбивались на лоб. Темные глаза смотрели весело, но удивленно расширились при взгляде на ее платье и прическу.
   Пруденс бросило в жар, и она не смогла сдержать ответную улыбку.
   – И зачем бы это, лорд Биллингсли? Вам, может быть, чего-нибудь принести?
   Она говорила бойко, не желая показать, что в его присутствии у нее участился пульс.
   В глазах Себастьяна опять мелькнуло удивление, но вскоре губы изогнулись в улыбке.
   – Нет. У меня есть камердинер, как вам прекрасно известно. Откуда эта неловкость? Я, может быть, просто хотел поболтать с вами.
   – Правило номер один, – ответила Пруденс.
   – Пардон? – поднял брови Себастьян.
   – Правило номер один – одна из причин, по которым я испытываю неловкость. Вместо того чтобы принять меня здесь как друга семьи или хотя бы как почтенную гостью, мне выдали список правил и выделили каморку в крыле для слуг. А первое правило требует, чтобы леди и джентльмены никогда не слышали моего голоса. Правда, его дополняет второе: «Если к вам обращаются, отвечайте вежливо».
   Она не успела договорить, а уже пожалела о сказанном. Лорд Биллингсли держался непринужденно и с юмором, в согласии с ситуацией, – в конце концов, наступил праздник, во время которого сословия причудливым образом перемешивались, – а она, вместо того чтобы ловить момент, ощетинилась как еж.
   Секунду казалось, что Себастьян ничего не ответит, но вот он кивнул:
   – Сочувствуя вашему положению, я вынужден признать, что мне нравится это правило.
   – Прошу прощения? – Пруденс потрясенно отшатнулась.
   Губы лорда Биллингсли подрагивали, словно он собирался улыбнуться.
   – Правило номер два – насчет вежливого ответа на обращение; оно означает учтивую беседу, а именно это и было у меня на уме. Ждете ли вы начала торжеств, мисс Тэйт?
   Он помогал ей сгладить неловкость, и она с благодарностью воспользовалась предложенным выходом.
   – Разумеется, лорд Биллингсли. Иногда и прислуге необходимо отдохнуть и повеселиться.
   Ну вот, опять. Терзаемая своим положением, она не могла пустить эту тему побоку.
   Себастьян предложил ей руку:
   – Я вижу, с учтивой беседой нынче придется трудно. Наверное, нам будет лучше просто потанцевать.
   Пруденс сделала глубокий вдох и приняла его руку:
   – С большим удовольствием, лорд Биллингсли.
   Его черные как уголь глаза сверкнули, и Пруденс постаралась ответить тем же, желая показать, что он нисколько не уязвил ее, пусть даже его присутствие одновременно возбуждало и приводило в отчаяние.
   Взгляд Себастьяна смягчился.
   – Но если бы мы беседовали, а не просто танцевали, то моей первоочередной заботой стало бы выяснить, как вы все-таки здесь живете. Вас оскорбляют?
   Пруденс отвернулась и начала спускаться по лестнице, увлекая его за собой.
   – А хоть бы и да, лорд Биллингсли? Что вы можете сделать? Вызвать лорда Саммерсета на дуэль? В теперешней ситуации повинны обстоятельства и мое происхождение, и я справляюсь с ней, как могу. Я останусь с Ровеной и Викторией до Пасхи, а потом… – Пруденс запнулась.
   – Да, что потом? Что вы собираетесь делать дальше, Пруденс? – Его было плохо слышно из-за шума гулянья, но она различила беспокойную нотку.
   Ее смутило обращение по имени. Они смотрели друг на друга, и секунды растягивались в вечность. Пруденс сопротивлялась тяге, которую испытывала к нему. В доме сэра Филипа она бы могла думать, будто все закончится хорошо. Поддразнивала бы лорда Биллингсли на равных, рассказывала ему о прочитанных книгах или своих журналах. Она могла бы сделать массу вещей, но находилась не дома, а в чуждом ей мире Саммерсета. Их разделяла целая классовая система.
   – Ровена! Ты опоздаешь на праздник из-за моего мальчика. Что скажет твоя дорогая тетушка?
   Пруденс испуганно развернулась и поскользнулась на ступеньке. Лорд Биллингсли успел поймать ее за талию.
   – О, вы не Ровена.
   Несколькими ступеньками выше стояла невысокая пожилая женщина, взиравшая на них через пенсне. Изысканная прическа обрамляла заостренное проницательное лицо, а цепкий взгляд темных глаз настолько напоминал взор лорда Биллингсли, что Пруденс моментально поняла, кто она такая, потупилась и принялась изучать узоры на ковре.
   – Нет, миледи.
   – Тогда кто же вы? – Голос женщины звучал несколько сварливо.
   Эта особа не любила попадать впросак.
   – Меня зовут Пруденс Тэйт, миледи, – ответила девушка и присела в глубоком реверансе.
   В другом конце зала она заметила Викторию, которая помахала ей, едва грянул оркестр. Пруденс повернулась к лорду Биллингсли и его матушке:
   – Прошу прощения. Меня ждут Виктория и Ровена.
   Приседая вторично, она понимала, что ведет себя грубо, но ей совершенно не хотелось вести светскую беседу с леди Биллингсли – не менее страшной, чем леди Саммерсет.
   Пробираясь сквозь толпу, Пруденс заметила, что за ее спиной перешептываются. Не аристократы, которые знать ее не знали, а слуги, которые ждали, когда смогут повеселиться на свой манер по завершении традиционных танцев лорда и леди с экономкой и дворецким. Они даже не пытались приглушить голос и явно хотели, чтобы она их услышала.
   – Смотрите, как вырядилась, будто из благородных.
   – Погоди, вот миссис Харпер увидит – получит пинка под зад, помяни мое слово.
   Пруденс затравленно огляделась. Ее окружали люди, с которыми она работала бок о бок каждый день. Они приоделись, как могли, но выходные наряды отличались от обыденных лишь новой блузкой или кружевным воротничком. Их взгляды полнились злобой, завистью и откровенной угрозой. Виктория и Ровена хотели ее порадовать, но Пруденс лишь чувствовала себя предательницей, посмешищем и, что еще хуже, – чужой.
   Она покраснела, затем вздернула подбородок. Она не даст себя запугать. Простолюдины судили ее по своим меркам, дворяне – по своим, а ей чертовски надоело быть судимой. Пруденс сосредоточилась на приветливых лицах Виктории и Ровены в другом конце зала, но каждый шаг давался с трудом, словно она шла сквозь строй.
   – Интересно, за какие услуги можно получить такое платье, – заметил кто-то.
   – Я слышал, она считает себя настолько выше других, что даже в нашу уборную не заходит, – хихикнул другой.
   Пруденс сжала кулаки, ногти вонзились в кожу.
   И в это мгновение Сюзи, отважная как никогда, протолкнулась через толпу и стиснула ее в объятиях.
   – Ты просто красавица! А на меня посмотри, твоя работа! – Она завертелась, не обращая внимания на людей вокруг. Как часто случается с задирами, если их игнорировать, они растерялись и начали расходиться. Пруденс едва не расплакалась от облегчения.
   – Ну?
   Сюзи гордо подбоченилась. Она явилась в прежней убогой полушерстяной юбке, зато новая блузка из тонкого льна с пышным кружевами на вороте и на манжетах была просто блеск.
   – Носи на здоровье. Это самое малое, чем я могу отблагодарить тебя за доброту. – Пруденс обняла подругу в ответ.
   Садовник подхватил Сюзи и увлек танцевать, но не успела Пруденс добраться до сестер, как ее остановил Эндрю, сверкнувший серо-голубыми глазами:
   – Я собирался пригласить тебя на танец, но ты сегодня такая изысканная! Боюсь, что сломаешься в моих лапах.
   Пруденс тряхнула головой, чтобы окончательно забыть об оскорблениях.
   – Я хочу добраться до Ровены и Виктории, но в этой толпе мне, наверное, к ним не протиснуться.
   Пруденс посмотрела туда, где видела их в последний раз, и обнаружила, что Виктория танцует с Китом, а Ровена – с кузеном Колином. Пруденс вскинула руки, сдаваясь:
   – С удовольствием потанцую с вами, мистер Уилкс. И обещаю не сломаться!
   Эндрю взял ее за руку, и Пруденс обратила внимание, что он явился в том же тесном костюме.
   – Ровена! – позвала она, когда та проносилась мимо с Колином.
   Ровена протянула руку, и Пруденс на ходу передала ей медальон.
   – Что это было? – поинтересовался Эндрю, но Пруденс лишь покачала головой и указала на танцующих.
   Он обнял ее за талию, и Пруденс расслабилась, впервые за вечер почувствовав себя сносно. Вскоре она заметила, что Эндрю сосредоточенно отсчитывает такт, и про себя улыбнулась.
   – Все пойдет веселее, если перестанешь задумываться.
   – Но и опаснее для тебя! – ухмыльнулся он.
   – Я же обещала, что не сломаюсь.
   Музыка смолкла.
   – Нас подвели с этим танцем. Может, еще один? – Эндрю улыбнулся и сжал ее руку. – Даю слово, что не сломаю.
   Пруденс не успела открыть рот, как рядом возник лорд Биллингсли.
   – Боюсь, что мисс Тэйт пообещала второй танец мне.
   Он кивнул Эндрю, который недоуменно свел брови. Воспользовавшись замешательством соперника, лорд Биллингсли взял Пруденс за руку и увлек за собой.
   – Я совершенно уверена, что у нас не было подобного уговора, лорд Биллингсли! – вспылила Пруденс, высматривая из-за его плеча Эндрю.
   Но вот рука Себастьяна легла ей на талию, по спине пробежали мурашки, и Пруденс забыла обо всем.
   – Я знал, что, если не поспешу, он ангажирует вас до конца вечера. И пожалуйста, зовите меня Себастьян. По-моему, мы знакомы достаточно долго, чтобы считаться друзьями.
   Пруденс чуть запрокинула голову и посмотрела ему в глаза – на сей раз он не подтрунивал. Он смотрел серьезно, будто ждал ответа на важный вопрос. Она и была бы рада ответить так, как ему хотелось, но знала, что это невозможно. Такая дружба навредит обоим. И как он этого не понимает? До приезда в Саммерсет она и сама не понимала.
   – Я не вижу в этом смысла. Дружба между лордом и камеристкой не поощряется даже в наши просвещенные времена.
   – Смысл в том, что вы мне нравитесь и я хочу стать вашим другом. И вы отлично знаете, Пруденс, что на самом деле вы никакая не камеристка.
   Ее щеки зарделись. Он ничего о ней не знал. Того, например, что она была незаконнорожденной дочерью служанки. Возможно, ее отец был конюхом или лакеем – она понятия не имела. И что понадобилось от нее молодому, симпатичному лорду в идеально сидящем смокинге, с безупречной родословной? Как он отреагирует, если узнает правду?
   – Нет, но я дочь горничной. – Пруденс прервала танец, у нее сжалось горло. – Наша дружба не приведет ни к чему хорошему, лорд Биллингсли, и мне не нужны неприятности. С вашего позволения.
   Всеобщее внимание привлекла громкая возня в другом конце зала. Музыканты на миг сбились, но тут же подхватили мелодию. Танцующие вытягивали шею, желая выяснить, в чем дело. Пруденс смотрела, как Кэрнс за руки тащит к выходу двух упирающихся мужчин. Она задохнулась, узнав в одном из них Эндрю.
* * *
   Леди Саммерсет плыла сквозь толпу, и на лице у нее застыло выражение беспечного удовольствия. Именно такой она хотела предстать и представала перед гостями, несмотря на множество острых ситуаций, которыми всегда сопровождались столь пышные мероприятия. Порядок на двойных балах поддерживали ее верные помощники – Гортензия, миссис Харпер и Кэрнс. Все трое понимали, что им придется пожертвовать развлечениями ради исполнения своих обязанностей. Леди Саммерсет могла нанять в городе слуг для обслуживания обеда, но эта троица была незаменима. Графиня была уверена, что если бы командование британской армией перешло в руки ее дворецкого, экономки и горничной, то бурская война закончилась бы намного быстрее.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация