А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семейная тайна" (страница 17)

   Она поискала глазами звонок, чтобы позвать Пруденс, но не решилась им воспользоваться. Пруденс уже рассердилась и разгневается пуще, если снова вызвать ее как обычную горничную. С другой стороны, Ровена нуждалась в помощи. Дядя ждал, а что еще делать сестрам, как не помогать друг дружке?
   Но тут вошла Пруденс, и дилемма разрешилась без звонка. Ее милое лицо оставалось бесстрастным, нейтральным, и Ровену захлестнула масса эмоций: обида, вина, досада, но главное – сожаление, ибо еще два месяца назад Пруденс стала бы первой, кому она бросилась бы рассказывать о сегодняшнем приключении. Никто не умел слушать лучше Пруденс.
   – Дядя хочет со мной поговорить. Поможешь переодеться? Я не хочу опаздывать.
   Пруденс кивнула, но ничего не сказала.
   – Надо лишь сменить блузку и уложить волосы. Мне не хочется заставлять его ждать.
   Должно быть, она выдала свое волнение, так как Пруденс посмотрела на нее с тревогой.
   – Думаешь, он узнал, где ты была?
   Ровена пожала плечами, стараясь не выказать великого облегчения при виде того, что не сделалась безразличной для Пруденс и та за нее переживает.
   – Не знаю, может быть. – Она помялась, но не сумела сдержаться. Ей было нужно с кем-то поделиться… – Я сегодня летала на аэроплане! – выпалила она. – По-настоящему!
   Пруденс разинула рот:
   – Ты же сказала, что тебя пригласили на чаепитие.
   – Да. А потом он меня прокатил. На аэроплане.
   – Ты пила чай с человеком, у которого есть аэроплан?
   Голос Пруденс сорвался на писк, и Ровена засмеялась. Как хорошо. Почти как раньше. Мысль об этом и радовала, и огорчала. Как же все изменилось!
   И тут зеленые глаза Пруденс широко распахнулись.
   – Так вот кто меня перепугал! Я думала, настал конец света! – Пруденс закончила подкалывать волосы и протянула широкий пояс для юбки. – А теперь тебя вызывает дядя? Это плохой знак.
   – Да. Никак не хороший, – покачала головой Ровена и неуклюже встала.
   Раньше она обняла бы сестру, попросила прощения за свое поведение, и все уладилось бы. Пруденс всегда была более чем добра. Но сейчас… причин извиняться накопилось слишком много, да и какой толк в извинениях, если они все равно ничего не изменят?
   – Лучше поторопись. – Пруденс подобрала сброшенную блузку.
   Ровена замешкалась, но не нашла слов, способных сократить пропасть.
   – Да, конечно. Спасибо.
   В подавленном настроении она направилась к кабинету, сделала глубокий вдох и постучалась. Голос изнутри пригласил ее войти. Ровена не помнила, чтобы вообще здесь бывала. В детстве ей, разумеется, строго-настрого запрещали сюда приходить. Кабинет полностью соответствовал вкусам хозяина дома. Обтянутые испанской кожей стенные панели придавали помещению деловой вид и подчеркивали роскошь обстановки. Ровена узнала изгибы французской темной мебели и несколько суровых полотен голландских мастеров. Неуместным казался лишь небольшой рояль в углу, инкрустированный перламутром.
   Ровена присела перед дядей в реверансе и устроилась на кожаном диване. Граф расположился напротив и скрестил ноги.
   – Дядюшка, вы разве играете?
   Тот непонимающе уставился на племянницу. Ровена указала на рояль, и граф улыбнулся, что случалось с ним редко.
   – Раньше играл. Да и сейчас иногда сажусь, но практики уже не хватает. А вы с сестрой умеете? Боюсь, я многого о вас не знаю, коль скоро вы росли в такой дали от Саммерсета.
   В дверь робко постучали: доставили чай. Ровена налила себе и дяде и с удовольствием отпила из своей чашки. Терпкий аромат укрепил ее в решимости не поддаваться излишнему волнению. В конце концов, она не сделала ничего плохого и уже достигла совершеннолетия.
   – Я должен обсудить с тобой кое-какие новости, но сперва вынужден поинтересоваться, кто подвозил тебя до дома и почему его не представили нам с графиней?
   Ровена была готова к этому вопросу.
   – Некий мистер Диркс. Он владеет автомобильным заводом в Суррее, а также производит аэропланы для Королевских военно-воздушных сил. Я встретила его с другом в городе, мы выпили чаю. Уже темнело, и мне казалось неразумным возвращаться домой пешком, в одиночестве… Пришлось намекнуть, что я буду признательна, если меня подвезут. Я собиралась его представить, но ему не терпелось вернуться в Суррей. – Она отпила еще, надеясь, что речь не прозвучала как заученный монолог.
   – Я слышал о мистере Дирксе, – кивнул дядя. – Его компания занимается весьма интересными изысканиями в сфере воздухоплавания. – Взглянув на лицо племянницы, он не удержался от смеха. – По-твоему, я не могу передумать? Я начинаю считать, что будущее за аэропланами. Не забывай, я не только землевладелец, но и деловой человек, стараниями которого Саммерсет поддерживается в должном состоянии. Если многие старые поместья разоряются или идут с молотка, то Бакстоны и Саммерсет остаются кредитоспособными – отчасти благодаря нелегким решениям, которые мне приходится принимать. Ваш отец… – Дядя запнулся, и у Ровены перехватило горло, когда до нее дошло, что и графу недостает младшего брата, как бы мало ни было у них общего. – Ваш отец не разбирался в бизнесе и бывал только рад перепоручить финансовые дела Саммерсета мне, но если мораль не позволяла ему одобрить те или иные вложения, он заявлял об этом без колебаний.
   Ровена улыбнулась сквозь слезы, застрявшие в горле. Как это похоже на отца.
   – И часто он побеждал?
   Дядя страдальчески улыбнулся:
   – Порой ему удавалось доказать свою точку зрения, и я отзывал деньги. Обычно его беспокоили, как он выражался, права человека. Но в прочих случаях мне приходилось довериться интуиции и действовать во благо Саммерсета, а он либо склонялся перед моей опытностью, либо лишал своего расположения на несколько месяцев.
   С каждой секундой Ровену все сильнее охватывало дурное предчувствие. Она поняла, что граф готовит ее к чему-то неприятному.
   – Вы продали наш дом, – вырвалось у нее.
   Дядя вздрогнул от удивления, затем покачал головой:
   – Нет, не продал, но сдал его в длительную аренду – сроком на семь лет. К тому времени вы с Викторией уже обзаведетесь мужьями и будете лучше представлять, как с ним поступить. Заметь, мне было бы проще продать, но я не хочу, чтобы вы с сестрой считали меня людоедом.
   Ровена разрыдалась, а граф спокойно протянул ей белый льняной платок с вышитым гербом Бакстонов.
   – А слуги? – всхлипнула она.
   – Все, кроме одной, пожелали остаться у новых хозяев. Дом сняли американцы, их кошелек намного толще родословной, – улыбнулся дядя.
   – Кто же не захотел остаться? – поинтересовалась Ровена.
   – Судомойка. Судя по всему, брат оплачивал ее курсы, и она нашла работу секретарем в доках.
   Помогать Кейти – это было очень похоже на отца. И хотя Ровена обрадовалась за нее, в сердце все глубже укоренялась неприятная истина. У них вроде бы есть крыша над головой, но возвращаться им некуда. У них больше нет дома.
   Теперь их домом стал Саммерсет – и раньше был, как вдруг осознала Ровена. Детьми они проводили здесь почти каждое лето. Знали все секреты старого особняка, лучшие луга для джимканы[17], лучшие места, где можно подвесить тарзанку, чтобы с нее нырять. Кому из грумов лучше не попадаться на глаза, а кого можно уговорить отвернуться. А у Виктории даже приступы случались здесь реже, чем в городе. Саммерсет всегда был их домом, а ныне стал единственным.
   Но не для Пруденс. У той и вправду не было дома.
   Ровена вполуха слушала, как разглагольствовал дядя. Он расписывал, как счастливы они с тетей приютить девочек до замужества. И вот он встал, давая понять, что беседа подошла к концу. Он потрепал племянницу по плечу, и Ровена сильнее, чем когда-либо, ощутила себя малым ребенком, которого одновременно наставляют и утешают. Думать она могла лишь о том, что неотступно вертелось в голове.
   Как я скажу Пруденс?

   Глава одиннадцатая

   Мансарда Пруденс напоминала модный магазин, сорванный ураганом с Бонд-стрит и хаотично осевший в комнате. Девушка вытряхнула из сундуков все привезенные с собой платья. Откуда ей было знать, что для работы в Саммерсете лишь три окажутся отдаленно пригодными.
   Стоя в ночной сорочке, Пруденс растерянно рассматривала наряды. Хорошо бы спросить Ровену – та же искала ее совета несколько дней назад. Но Ровена не вернулась в свои покои после разговора с дядей и с тех пор избегала встреч, а Виктория тоже куда-то пропала.
   И вот вместо Ро и Вик костюм для прогулки с Эндрю помогала выбирать Сюзи, которую красивые платья привели в состояние священного восторга, и толку от нее было не много.
   – Ты только погляди на чулки! – простонала Сюзи, вытягивая пару шелковых чулок столь тонких, что сквозь них можно было смотреть.
   Пруденс снисходительно улыбнулась. Все, чего Сюзи добилась на сей момент, – вопиющий беспорядок, созданный ею в экстазе, пока она рылась в сундуках и разбрасывала вещи.
   – Можешь взять себе, если хочешь. У меня шесть пар.
   Голубые глаза изумленно распахнулись. Сюзи поспешно сунула чулки в карман фартука и вытащила из коробки четыре пары лайковых перчаток разной длины. Судомойка благоговейно прижала одну к щеке.
   – Кожа такая мягкая, словно бархат.
   Пруденс тяжело вздохнула. Как все изменилось после отъезда из Лондона – тогда она считала, что ей придется менять платья по нескольку раз в день, посещать соседние поместья, а потому надо запастись нарядами для чая, ужина и верховой езды.
   Дура она была, только и всего.
   Закусив губу, Пруденс повернулась к Сюзи:
   – Но что же мне надеть?
   Сюзи указала на черное обеденное платье – кружевное, воздушное. Подол и ворот были украшены нитями черного бисера.
   – Вряд ли оно подходит для поездки в Саммерсет и обеда в гостинице.
   По словам Сюзи, которая слышала от горничной, услышавшей, в свою очередь, от механика, который узнал от самого Эндрю, последний затевал обед в городе. Пруденс кольнуло: это обойдется ему в месячное жалованье. Она могла бы заплатить за себя, но боялась обидеть молодого человека. У нее имелись собственные деньги, да еще после смерти матери осталось восемьсот фунтов. Сэр Филип не велел их трогать, и Пруденс послушалась совета. И она, как Ровена и Виктория, всегда носила при себе пятифунтовую банкноту, на всякий случай, – тоже его требование.
   Она едва не спросила Сюзи, не заплатить ли ей за обед, но вовремя одумалась. Пруденс и так становилось не по себе от чрезмерного восхищения подруги – как будто она нарочно пускает пыль в глаза. Но сердце Пруденс соскучилось по женскому обществу. Ей не хватало близости и непринужденных отношений с Ро и Вик.
   Ей не хватало семьи.
   Вчера пришла записка от Уэсли. Тот сообщал, что при известии о кончине младшей сестры отец сломался и со слезами согласился встретиться с племянницей. Бабушка как раз переезжала к ним после больницы, чтобы немного оправиться от травмы, и Уэсли обещал связаться с Пруденс, когда все утрясется. На лице девушки мелькнула улыбка. Значит, у нее все-таки может появиться семья.
   Но родственники все равно не заменят Ро и Вик.
   Пруденс выбрала темно-фиолетовое шелковое платье с драпировкой на бедрах. Узкая юбка не стесняла движений, а кружевные оборки на широком воротнике и рукавах придавали наряду достаточно элегантности для обеда в гостинице.
   Сюзи только кивнула и соскочила с кровати, чтобы помочь ей одеться.
   – Ну и что же ты делаешь с такой прорвой одежды? Это мисс Ровена и мисс Виктория подарили?
   Пруденс колебалась. Ей не хотелось создать у Сюзи впечатление, будто она ставит себя выше обычной прислуги, но и лгать тоже не хотелось. В конце концов она решила рассказать правду. Сюзи молча слушала и одновременно застегивала крохотные пуговки на спине. Когда Пруденс договорила, она развернула ее и звучно поцеловала в щеку.
   – Прямо как в сказке. Злая миссис Харпер держит в плену прекрасную принцессу, а принц Эндрю спешит на помощь.
   Это было настолько похоже на Викторию, что Пруденс не удержалась от смеха.
   – Эндрю слишком милый и честный для принца.
   – Верно, – фыркнула Сюзи. – Значит, принцем будет кто-нибудь из тех красивых лордов, что приезжали на выходные.
   Пруденс вспомнила темные, выразительные глаза и короткие черные кудри лорда Биллингсли. Да, задохнулась она, из него выйдет прекрасный принц. Пруденс досадливо тряхнула головой, и Сюзи, занятая прической, зашипела:
   – Перестань вертеться, не то опоздаешь. – Она отступила на шаг и оглядела дело своих рук. – Не так уж плохо. Бог ты мой, настоящая леди. Но ты и в уродливой форме была такой же.
   Пруденс ответила дрожащей улыбкой. Сейчас, когда дошло до дела, она трепетала от волнения. Дома ее, скорее всего, не пустили бы на прогулку без Виктории или Ровены. Сэр Филип был либералом, но ревностно охранял своих девочек от посягательств противоположного пола.
   Она подобрала кое-что из одежды, разбросанной по всей комнатушке, но Сюзи вручила ей обшитый черным бисером ридикюль и подтолкнула к двери:
   – Ступай, я приберу. И не забудь, ты обещала мне все рассказать!
   Когда Пруденс добралась до Эндрю, ее нервы дребезжали, как мелочь на блюде для пожертвований. Пиджак был ему явно тесноват в плечах и короток в рукавах. У Пруденс перехватило горло от нежности при мысли, что Эндрю, видно, одолжил его у кого-то. Волосы были зачесаны назад и прилизаны, на подбородке – мелкие порезы от недавнего бритья. Эндрю стоял навытяжку – точно так же он встречал леди Саммерсет.
   При виде девушки он сделал большие глаза, откашлялся, скованно повернулся и распахнул дверь солидного зеленого автомобиля. Растроганная, Пруденс тронула его за рукав.
   – Спасибо, – просто сказала она.
   Этот невинный жест разбил лед, и Эндрю широко улыбнулся:
   – Я одолжил машину у егеря. Вряд ли ты хочешь идти до Саммерсета пешком.
   Она вспомнила последнюю прогулку в Бакстон и смех лорда Биллингсли, звеневший в холодном утреннем воздухе. Пруденс тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Стыд и срам, и совершенно не к месту.
   Она глянула на профиль Эндрю, когда автомобиль тронулся по аллее. Его шея побагровела, будто он кожей чувствовал взгляд. В отличие от большинства мужчин, Эндрю не носил шляпу, и его волосы трепал ветер. Это делало его беззащитным, как если бы он позабыл предмет амуниции.
   Он резко повернулся, словно ему в голову пришла некая мысль. Пруденс быстро опустила глаза, устыдившись того, что ее застали за подглядыванием.
   – Надеюсь, ты не против, если мы сперва заедем к моим родителям? Лошадь заболела, а братья не знают, что делать. Я лучше управляюсь с животными, чем они.
   Пруденс скрыла свое удивление. Она ни в коем случае не готовилась к знакомству с родителями. Но умоляющий взгляд Эндрю побудил ее сдержаться.
   – Конечно заедем. Вырваться из особняка для меня уже счастье.
   – Мне тоже там не нравится, – кивнул Эндрю. – Слишком тесно. Я люблю работать на свежем воздухе.
   – Хочешь стать фермером? – из вежливости спросила она.
   – В некотором роде. Понимаешь, я хочу поступить в ветеринарное училище в Лондоне, потом купить небольшой участок и заняться фермерством, а заодно практиковать. Но дело, как обычно, в деньгах. – Он осторожно рассмеялся, как будто смекнул, что не должен о них говорить.
   Пруденс заметила, что в высшем свете редко говорили о деньгах, тогда как низшее сословие не стеснялось вспоминать о них при каждом удобном случае и обладало, казалось, врожденным и лучшим, чем у правительства, пониманием прибыли и убытков, допустимых рисков и скачков экономики.
   – По-моему, отличная идея.
   – Пустые мечты, – покачал головой Эндрю. Теперь он заговорил резче, и Пруденс сообразила, что он, очевидно, повторял вещи, которые выслушивал постоянно. – Когда я начал работать в Саммерсете, то пытался откладывать, но семье постоянно что-то нужно, и я вскоре понял, до чего это трудно. – Он вдруг отвлекся и указал на развалины старого замка на холме. – Это Холлингсворт. Вернее, то, что от него осталось.
   Пруденс взглянула, понимая его желание сменить тему.
   Остаток пути прошел в беседе о пустяках, и вот автомобиль съехал на ухабистую дорогу.
   – Держись. Будет тряска.
   «Тряска» даже близко не описывала езду по идущей вдоль поля дороге. С другой стороне ее обрамляли деревья. Пруденс испугалась, что растеряет все зубы. Машина завернула за угол и остановилась перед небольшим каменным коттеджем. Рядом была пристроена просторная современная конюшня. Пруденс задумалась, как много из сэкономленных Эндрю денег ушло на такую добротную постройку.
   Коттедж разительно отличался от соседнего строения, и даже сумрак пасмурного дня не скрывал упадка. В одном окне уголок стекла был отколот, и дыру заткнули тряпкой, чтобы не дуло. Дом был мал, отчаянно мал для оравы чумазых ребятишек, высыпавших во двор. Дети радостно прыгали и висли на Эндрю. Малый помельче смутился бы, но Эндрю лишь широко и застенчиво улыбнулся Пруденс. Она рассмеялась в ответ и неожиданно поняла, что при желании могла бы его полюбить. В дверном проеме показался старик с большой шишковатой головой и согбенной спиной. За ним шел мужчина помоложе, очень похожий на Эндрю, несмотря на убогое одеяние, – конечно же брат.
   Ровена сама выбралась из машины, сообразив, что увешанный детьми Эндрю не сможет открыть ей дверь. Тот оглянулся. Пруденс увидела, что он смущен до глубины души и не знает, как представить свою семью. Она вновь исполнилась сострадания. Тут дети заметили ее и мигом спрятались за спинами отца и деда.
   Эндрю быстро перезнакомил всех. Мужчины неуклюже поклонились, как будто движения причиняли им боль, и увлекли Эндрю в хлев.
   – Я быстро! – крикнул он через плечо, затем жестом указал на платье – поаккуратнее! – и скрылся в пристройке.
   Пруденс неловко маялась во дворе, жалея, что вышла из машины. И чем ей заняться? Она улыбнулась детям, изучавшим автомобиль. На улице остались две девочки и мальчик; еще один паренек, старше прочих, поплелся за взрослыми. Курносая девочка с каштановыми волосами вскарабкалась на подножку, чтобы лучше разглядеть салон. Полы тонкого коричневого пальтишка расходились спереди, и Пруденс понимала, что ей холодно.
   – По-моему, так делать не стоит, – предупредила она.
   – По-моему, так делать не стоит, – передразнила девочка.
   Ее брат и сестра, с виду лет трех-четырех, с пухлыми щечками, захихикали. Старшая осмелела от достигнутого, спрыгнула с подножки и бочком придвинулась к Пруденс.
   – Ты кто – возлюбленная дяди Эндрю?
   – Просто приятельница, – ответила Пруденс.
   Девочка склонила голову набок:
   – А зачем ты так нарядилась? Я думала, ты его невеста.
   Она нахально потянулась и потрогала тонкую ткань платья.
   Позади распахнулась дверь, и Пруденс оглянулась. На пороге стояла усталая женщина. Подол зеленой полушерстяной юбки, сидевшей кое-как, был заляпан навозом. Тыльной стороной руки, перепачканной в муке, женщина откинула мышиного цвета волосы. Пруденс вдруг осознала, что она не намного старше ее самой.
   – Живо домой! Оставьте леди в покое, – распорядилась женщина, не сводя с Пруденс глаз.
   Дети припустили в дом. А женщины долго смотрели друг на друга, пока невестка Эндрю не захлопнула дверь. С отчаянно бьющимся сердцем Пруденс вернулась в машину. Ей здесь не место. Это понимали и дети, и мужчины, и женщина в дверях. На этой ферме она была такой же чужой, как в Главном зале Саммерсета.
   Так где же ее место? Пруденс обхватила себя руками, чтобы согреться. Хоть бы Эндрю поторопился. Она прижалась лбом к холодному стеклу и затосковала. Найдется ли дом, где ей будут рады? Раньше у нее таких мыслей не возникало, но только сейчас она поняла, сколько усилий приложил сэр Филип, чтобы оградить ее от спеси высшего света. Даже если вернуться в Лондон, что за жизнь там ждет? Пруденс содрогнулась, осознав, что прошлое ушло безвозвратно. У Ро и Вик своя судьба, и Пруденс не принять в ней участия, хотят того сестры или нет, – по крайней мере, в привычном качестве.
   Печально знать, что ты чужая в своей семье, а мнимое будущее – достойный брак и жизнь по соседству с Ро и Вик где-нибудь в Белгравии или Мейфэре оказались попросту невозможными. И о лорде Биллингсли тоже придется забыть. Мать это знала. Почему она не предупредила? Почему не держала ее подальше от дочерей сэра Филипа, а позволяла считать себя одной из них? Она должна была понимать, что со временем все рухнет.
   И тут ее осенило. Пруденс даже задохнулась.
   Мать знала, поэтому и оставила ей так много денег.
   Женщине с достатком Элис Тэйт такую сумму не скопить даже за всю жизнь. Откуда взялись деньги? Мать многое скрывала, но Пруденс доподлинно знала, что воровство не числилось среди ее прегрешений. Значит, она раздобыла деньги где-то еще, причем при разумных запросах их хватит, чтобы купить приличный дом. Достаточно, чтобы защитить Пруденс от перспективы оказаться на улице. Конечно, ей придется самой зарабатывать на жизнь, но она получила хорошее образование и многое умела – хватило бы одних уроков музыки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация