А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семейная тайна" (страница 14)

   – Нет-нет. Все в порядке. Нас только двое, никто тебя не накажет.
   Сюзи это не убедило. Она встала:
   – Мне пора к мисс Ровене, а то она замерзнет. Спасибо, что дали погреться. Мне уже намного лучше.
   – Приходи когда хочешь, Сюзи. Мы же никому не расскажем, о чем говорили?
   Сюзи закивала и выскочила за дверь.
   Но в самом деле: говорили – о чем? Виктория начала собирать местные сплетни о деде, а вместо них выслушала добрую старую страшилку. И где теперь искать сведения? Кэрнс мог что-то знать, но он скорее бы умер, чем повторил что-то нехорошее, сказанное о Бакстонах, – даже собственно Бакстону. Она отправится к Колину или Элейн, а после – к единственному человеку, от которого могла надеяться получить ответ.
   К няне Айрис.
* * *
   Утро в крыле для прислуги всегда оказывалось ранним. Ранним и холодным, наступавшим под ненавистный стук миссис Харпер в дверь. Если кто-то не выказывал расторопности, экономка распахивала дверь на обратном пути, впуская в комнаты сквозняк, тянувшийся будто из самой Сибири. Пруденс быстро усвоила, что лишние пять минут сна не стоят выделки.
   – Я встала! – довольно резко прокричала она миссис Харпер.
   Так и было – она действительно встала, успела надеть нижнюю рубашку и рассматривала разложенную одежду. Когда Пруденс тронула пальцем мягкую шерстяную ткань платья, в ее памяти всплыла вчерашняя беседа с Гортензией.
   После ланча камеристка отозвала ее под предлогом важного разговора. Пруденс дождалась, пока та доест, и они поднялись к господским покоям. Держа ее под руку в неприятно интимной манере, Гортензия нашептывала:
   – Чем, скажи на милость, ты занимаешься по утрам? А чистка кастрюль? А прочие поручения, которыми они тебя нагружают? Ты камеристка, это не твое дело.
   – Как это? – Пруденс не понимала, к чему она клонит.
   – Да они же тебя терпеть не могут.
   Когда Пруденс спросила почему, Гортензия рассмеялась:
   – Но мы же не такие, как они? Мы в некотором роде друзья господам. Хорошо образованны. Это наш выбор. Мы можем, если захотим, найти себе другое занятие.
   Пруденс видела в старшей сослуживице загадку и непонятную угрозу. Сплошная экзотика – особенная прическа; строгие, но дорогие наряды и даже само французское происхождение.
   – Другое занятие?
   – Я могла выйти замуж, – пожала плечами Гортензия. – Открыть магазин одежды. Много чего. Но зачем? Здесь хорошо платят, ценят мои услуги, и мне не нужно отчитываться перед мужчиной. Мы с леди Саммерсет отлично ладим, даже когда она не в духе. И я, поверь, умею напомнить графине, когда ей вздумается обращаться со мной дурно, насколько она зависит от меня. Я не всегда выполняю ее указания от и до. Иногда вообще поступаю наоборот, а после делаю вид, что ничего не знаю. Многие дамы дали понять, что с восторгом примут мои услуги и готовы щедро за них платить. Я… как бы сказать? Сама себе профсоюз. – Камеристка самодовольно усмехнулась.
   Пруденс не сразу решилась спросить, но ей необходимо было получить ответ.
   – А вас не страшит… не отпугивает одиночество?
   – Non! – поразилась та. – Я мечтаю об одиночестве! Но ты молода и должна быть сейчас осторожной. Остальные слуги будут ставить тебе палки в колеса. Если возникнут неприятности – обращайся ко мне, договорились?
   – Благодарю, – настороженно кивнула Пруденс.
   Она доверяла Гортензии немногим больше, чем самой леди Саммерсет.
   – И знаешь, Пруденс? Оденься иначе. Посмотри на меня. Пусть твои девочки решают, как тебе выглядеть, а не миссис Харпер. Ведь у тебя есть свои платья? А что на тебе сейчас?
   Издав шипящий звук, Гортензия удалилась.
   И вот Пруденс стояла перед разложенным платьем, воплощавшим серьезный шаг с ее стороны. Права Гортензия или нет? Что скажут миссис Харпер и мистер Кэрнс? С другой стороны, если верить камеристке, какое у них право возражать? Она вдруг поняла эту простую истину, и ее сердце радостно забилось. Она прислуживает Ровене и Виктории и не имеет никакого отношения к штату слуг в Саммерсете. Как она раньше не додумалась? Когда в лондонском доме останавливались гости, они порой привозили слуг, которые не подчинялись никому, кроме своих господ. Она испытала великое облегчение, надев свое изящное траурное платье. Она, конечно, будет соблюдать правила, принятые в Саммерсете, но они не имеют над ней никакой власти. Только Ровена и Вик!
   Пруденс легко сбежала по лестнице, окрыленная новым знанием. Итак, слуги ее не жаловали, беднягам предстояло корячиться под сводной железной пятой мистера Кэрнса и миссис Харпер. Но только, слава богу, не ей.
   Молодые джентльмены уехали накануне, и пусть они пробыли здесь всего несколько дней, а Пруденс редко их видела, из дома с отъездом честной компании словно выкачали воздух. Виктория довольно живо сообщила, что они вернутся на праздники. К сожалению, она не уточнила, приедет ли лорд Биллингсли. Сердце Пруденс замирало при одной мысли о нем. Она раздраженно повела плечами. Что в нем такого, если всякий раз в его присутствии она начинает таять? Может, дело в чуть неровной улыбке? Или в смехе, заполнявшем комнату? Или в том, как он смотрит на нее, будто хочет угадать ее чувства и мысли обо всем на свете? С каждой встречей ее все сильнее тянуло к нему, и это лишь укрепляло решимость избегать его, надумай он вернуться. Пруденс отлично знала, что бывает с молодыми служанками, ступившими на скользкий путь. Ее мать имела на этот счет самое строгое мнение, а помощь Пруденс обездоленным добавила мрачных впечатлений. Конечно, девушки путались с кем угодно, но развлечения с представителями высшего света лишь гарантировали, что счастливому концу наверняка не бывать. Она прекрасно понимала, что с лордом Биллингсли ей не быть. Романтические истории о служанках, вышедших замуж за герцогов, фигурировали только в дешевых романах. В действительности столь скандальный брак похоронил бы для обоих всякие надежды на счастье.
   Пруденс сбежала по ступенькам в пропахшую кофе теплую кухню. Стряпуха что-то проворчала в качестве приветствия и сунула ей чашку чая. Должно быть, это означало расположение, так как остальные наливали себе сами. Пруденс не знала, чем приглянулась этой старой брюзге – возможно, тем, что никогда не отказывалась помочь Сюзи. Стряпуха постоянно шипела на посудомойку, но про запас всегда держала кусочек пудинга с господского стола, который и подсовывала украдкой.
   Пруденс благодарно улыбнулась и уже повязывала фартук, чтобы помочь Сюзи с посудой, когда звякнул колокольчик.
   – Кто-то рано проснулся, – зевнула Гортензия.
   Все автоматически взглянули на доску. Обычно в такую рань вызывали только личных слуг, то есть Гортензию, Пруденс и Каца, графского камердинера. Да еще конюхи вставали пораньше на случай, если кому-то из господ захочется прокатиться верхом до завтрака.
   Эндрю кивнул в сторону Пруденс; его лицо просияло дружеской улыбкой.
   – Боюсь, это по твою душу.
   Сверившись с доской, она поняла, что звонила Ровена. Почему так рано? И зачем колокольчик? Хорошее настроение улетучилось – Ровена вызывала ее к себе.
   Пруденс свернула фартук, отложила и взяла серебряный поднос. Стряпуха успела нагрузить его чайником, чашками и сливками, без которых Ровена не могла обойтись. Пруденс устремилась по лестнице тем же путем, каким только что пришла.
   Ровена, все еще в ночном одеянии, возбужденно ходила по комнате и поджимала губы. Густые пряди длинных темных волос разметались по спине. Она вскинулась, едва Пруденс переступила порог.
   – Съезди в город, у меня там дело.
   Пруденс молча поставила поднос на маленький позолоченный столик возле кровати. Ей не понравился тон Ровены, та едва ли не требовала.
   – Я принесла тебе чая, – лаконично сказала Пруденс.
   – Боюсь, что я повела себя кое с кем непозволительно грубо. Тебе нужно срочно доставить записку. Может быть, уже поздно.
   Пруденс в недоумении подняла брови. Она так и не услышала «пожалуйста». Сестры начали привыкать к новой жизни: Пруденс, как и дома, помогала им одеваться, убирала комнаты, но делала это, как ей казалось, для того, чтобы меньше времени проводить с другими слугами. Но сейчас Ровена опасно близко подошла к той грани, за которой Пруденс превращалась в настоящую камеристку.
   Ровена проигнорировала чай и не потрудилась поблагодарить. Она протянула Пруденс конверт:
   – Вот, возьми. Отвези в больницу и убедись, что это передадут Джонатону Уэллсу. Он еще наверняка там. Но если нет, то узнай, где он, а если уехал из города, раздобудь адрес, тогда я отправлю почтой.
   Пруденс посмотрела на конверт:
   – Ты хоть знаешь, который час?
   – Да-да, еще рано. Пусть тебя отвезет кто-нибудь из слуг.
   Пруденс нахмурилась. Гладкая кожа Ровены пожелтела, лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Если Виктория как будто окрепла в Саммерсете, то Ровена стала вялой и безразличной к делам сестры и Пруденс. Она много спала и, разговаривая с ней, почти на нее не смотрела. Что бы нынче ни стряслось, было ясно, что для Ровены крайне важно передать письмо. Пруденс давно не видела ее такой, а потому, вопреки обиде на хозяйское обращение, беспрекословно взяла конверт.
   – Загляну к Виктории и сразу поеду, – сказала она. – Давай выпей чая. Передать на кухню, что тебе нездоровится? Завтрак принесут прямо сюда.
   Ровена слабо улыбнулась и опустилась в кресло возле столика с подносом, как будто ноги ее уже не держали.
   – Не откажусь. Спасибо, Пруденс. Я так устала. Мне кажется, что я могу проспать целую неделю.
   Пруденс спрятала конверт в карман, вышла из комнаты и на цыпочках заглянула в спальню младшей сестры. Виктория, уже одетая, сидела с книгой.
   – И что тебя подняло в такую рань? Одеться успела, – улыбнулась Пруденс.
   – Сюзи мне помогла. Ты, случаем, чая не принесла?
   – Сейчас попрошу Сюзи принести завтрак. Ровене нездоровится, и мне надо выполнить ее поручение.
   – Что случилось с Ро? – вскочила Виктория.
   Голос ее сорвался от тревоги. После внезапной кончины сэра Филипа Пруденс не могла ее не понять.
   – По-моему, она просто устала.
   И тоскует по отцу. Пруденс сочувствовала Ровене, несшей тяжкое бремя, но сердцем чуяла, что та изменила свое отношение к ней не только в силу усталости и горя. Под ложечкой заныло. Это ее не оправдывает.
   – Я подниму ей настроение, – прикусив губу, сказала Виктория…
   – Не сомневаюсь.
   Когда она вышла, Пруденс споро заправила постель и поспешила в свою комнату за пальто и шляпкой, после чего вернулась в кухню.
   Эндрю еще допивал чай и доедал завтрак.
   – Не мог бы ты отвезти меня в город? – спросила Пруденс. – Ровена дала мне поручение.
   – Мисс Ровена, – поправила от плиты Стряпуха.
   – Мисс Ровена и мисс Виктория будут завтракать у себя. – Она повернулась к Сюзи. – Не будешь так добра приглядеть за ними, пока меня нет? Когда им понадобится переодеться, я, наверное, уже вернусь, но если нет – приготовь им ванны и спроси, не нужно ли чего еще, хорошо?
   Какая-то горничная неодобрительно хмыкнула, но Сюзи, получив задание, сияла от радости.
   У Пруденс сжалось сердце. Как печально, что даже такая мелочь может доставить кому-то столь большое удовольствие.
   – Девочки не хотят ничего особенного? – спросила Стряпуха.
   – Их устроит общий завтрак, – покачала головой Пруденс.
   Эндрю надел шоферскую кепку, снял с крюка куртку, втиснулся в нее и на глазах превратился из лакея в водителя.
   – Заведу автомобиль и встречу тебя у двери.
   Через несколько минут Пруденс уже сидела в машине, а Эндрю укутывал ее колени накидкой.
   – Зачем, это лишнее, – запротестовала она.
   – Жаль, если такое красивое платье заляпает грязью.
   Пруденс глянула на него, когда он стал выезжать. Молод – наверное, немногим старше Ровены; добрые зеленые глаза, мощный подбородок и ничем не примечательные каштановые волосы. Его привлекательность – а он был симпатичным – объяснялась добродушным характером и чувством юмора. Пруденс поняла, что ему удобнее оставаться в простой деревенской одежде, нежели в ярко-красной ливрее.
   – Ты вырос здесь? – спросила Пруденс, желая нарушить молчание.
   – У моих родителей есть ферма ближе к Холлингсу, чем к Бакстону, – кивнул Эндрю. – Мистер Кэрнс навещал поблизости каких-то родственников и заметил, какой я высокий. Мне не особо хотелось идти в услужение, но нам было тесно на ферме с тремя старшими братьями. А так я какое-то время продержусь. Надеюсь когда-нибудь обзавестись собственным клочком земли. А ты?
   – Что – я? – уклончиво переспросила Пруденс.
   – Да наши только о тебе и говорят. Для служанки у тебя слишком благородные манеры, а форму ты больше не носишь, так что платья тоже приличные. Ты сплошная загадка.
   Пруденс вдруг вспомнила лорда Биллингсли, который сказал то же самое. Тогда она отмолчалась, но с Эндрю чувствовала себя в безопасности. Не значит ли это, что ей легче со слугами, чем с Бакстонами и их окружением? Да и важно ли оно в самом деле?
   – Моя мать была гувернанткой Ровены и Виктории. До этого она служила горничной в Саммерсете. Но в Лондоне это не имело никакого значения. Мы с девочками всегда были вместе, и сэр Филип растил меня как родную дочь.
   – Тогда почему ты сейчас у них в камеристках?
   – Потому что граф не захотел принимать в своем доме человека из низкого сословия. – В ее голосе прозвучала горечь. – Ровена сказала ему, что я горничная и компаньонка Виктории, чтобы нам не пришлось расставаться.
   – Мне бы это не понравилось, – фыркнул Эндрю.
   – Мне тоже не нравится, – призналась Пруденс. – Но Вик и Ровена только что потеряли отца. Им не хочется потерять и меня.
   – Но почему вы просто не остались в Лондоне?
   – Граф настоял, – пожала плечами Пруденс. – Судя по всему, наш дом принадлежал не сэру Филипу, а ему.
   – Да уж, попала ты в оборот, – присвистнул Эндрю.
   – Ты же никому не расскажешь? – забеспокоилась Пруденс. – Я не хочу, чтобы о Вик и Ро сплетничали в людской.
   – Ничего не поделаешь, – рассмеялся молодой человек. – Слуги только и делают, что перемывают косточки своим господам.
   – Они не их господа, – отрезала Пруденс.
   – Нам с тобой это ясно, а вот остальным – вряд ли. Да ладно, обо мне не волнуйся. Я никому не скажу.
   Эндрю широко улыбнулся, и у нее отлегло от сердца. Похоже, она обрела еще одного друга, на которого могла положиться. Они достигли городской окраины.
   – Куда тебя отвезти?
   – В больницу. Знаешь, где она?
   Он кивнул и свернул на узкую улочку. Пруденс вынула из кармана конверт, гадая о содержимом. Когда Ровена успела познакомиться с Джонатоном Уэллсом? Может, это старый друг? Но она ни разу не упоминала этого имени.
   – Ты знаком с Джонатоном Уэллсом?
   Будь Пруденс настоящей прислугой, то не спросила бы, однако она не была ею и беспокоилась за Ровену, свою названую сестру и подругу.
   Эндрю в задумчивости нахмурил лоб:
   – Конечно, я слышал о семействе Уэллс. Как и все. Но я не знаю Джонатона.
   – И кто они такие?
   – Дворяне. Землевладельцы. Их поместье граничит с Бакстонами. По-моему, предки Бакстонов наделили их приличным участком земли за верную службу на какой-то войне. Сейчас же они не ладят, но я не знаю почему. Никогда особо не интересовался. Меня больше волновали цены на коров и овец.
   Эндрю смущенно улыбнулся, и Пруденс окончательно поняла, что он ей нравится.
   – Вполне разумно. Я бы тоже не сплетничала о знати, если под боком есть семья, о которой надо заботиться.
   Тот кивнул и остановил машину у больницы:
   – Приехали. Тебя подождать?
   – Не надо, можешь заехать пока на почту. Я до твоего возвращения немного прогуляюсь.
   Они договорились встретиться у больницы через час, чтобы Пруденс, отдав письмо, успела спокойно дойти до библиотеки и обратно. Она хотела еще раз поговорить с тем стариком.
   – Чем могу помочь? – спросила сидевшая за огромным столом молодая женщина, едва Пруденс вошла.
   На скамье в уголке примостился юноша, читавший газету.
   – У меня записка для мистера Джонатона Уэллса. – Пруденс протянула конверт.
   Секретарша взяла его:
   – Ваше имя, пожалуйста.
   – О, это не от меня. Это от моей… подруги.
   – Мне все равно нужно знать, кто его доставил. Таковы правила, – улыбнулась женщина.
   Пруденс почувствовала себя глупо.
   – Извините. Меня зовут Пруденс Тэйт.
   За спиной зашуршали газетные листы.
   – Будете ждать ответ? – поинтересовалась женщина.
   Пруденс замешкалась. Ровена ничего на сей счет не сказала.
   – Да, наверное.
   – Присядьте.
   Пруденс направилась к скамье. Оттуда на нее с недоумением смотрел русоволосый юноша, и она забеспокоилась: может, у нее что-то расстегнулось или не так с лицом.
   – Я не ослышался, ваша фамилия Тэйт?
   – Да, – кивнула она. – Пруденс Тэйт.
   Затем она осознала, чтó мог означать этот вопрос, и пульс у нее участился.
   Юноша встал и протянул руку:
   – Моя тоже. Меня зовут Уэсли Тэйт. Я думал, что знаю всех Тэйтов в округе, но вас не припоминаю.
   Пруденс растерялась, на миг позабыв о манерах. Он мог оказаться ее родственником.
   – Здесь родились мои мать и отец, – ответила она, вновь обретя голос. – Возможно, мы родня. Отец умер, когда я была совсем маленькой. Я даже не знаю его имени, но мать звали Элис. Девичья фамилия мне неизвестна.
   Брови юноши взлетели над голубыми, словно небо, глазами. В горле Пруденс образовался комок. Совсем как мамины.
   – Постойте. Вашу мать звали Элис Тэйт?
   – Вы ее знали?
   Молодой человек замер, так и не отпуская ее руку.
   – Нет.
   У Пруденс все оборвалось внутри. Молодой человек отреагировал почти так же, как и библиотекарь, когда она упомянула имя матери, однако Уэсли ответил:
   – Она уехала, когда я был ребенком. – Он улыбнулся и крепко сжал руку Пруденс. – Мой отец – ее старший брат. Выходит, мы с вами кузены.
   Пруденс пришлось отвернуться, настолько ее переполняли эмоции. Признательность и надежда мешались с облегчением. У нее есть семья. Она всегда считала своей семьей Ро и Вик, но за последние недели все перевернулось с ног на голову, и Пруденс уже не знала, кто ей родня. А когда Ровена замкнулась в себе и стала обращаться с ней как со служанкой, она ощутила себя совсем чужой. Может быть, сейчас ей повезет и она обретет настоящую семью.
   Пруденс глубоко вдохнула и с дрожью в голосе произнесла:
   – Очень приятно познакомиться, Уэсли. Мне даже не выразить… – Она замолчала, не в силах вынести избытка чувств.
   Юноша подвел ее к скамье:
   – Присядьте. Вы сейчас в обморок упадете.
   – Спасибо. Обычно я не склонна к обморокам. – Пруденс с облегчением села.
   Они устроились друг против друга, почти соприкасаясь коленями.
   – Дома редко упоминают вашу мать. Я только знаю, что она переехала в Лондон, когда ей исполнилось семнадцать. Я и понятия не имел, что у нее есть дочь.
   – Вы не знали о ребенке? – нахмурилась Пруденс. – Странно. Я родилась здесь. Мы переехали в Лондон после смерти отца.
   И вдруг она задохнулась от догадки. Выражение лица Уэсли красноречиво свидетельствовало о том, что он тоже все понял. Тэйт – девичья фамилия матери. Как и Пруденс. Щеки вспыхнули от стыда. Мать никогда не была замужем.
   Пруденс даже не пыталась притвориться, будто не поняла, что он все знает. Она уставилась на свои дрожавшие руки. Мир пошатнулся, затем выровнялся. Она попробовала сложить пальцы домиком, но промахнулась.
   – Понятно, – с трудом сглотнула она. – Теперь я знаю, почему мама ни разу не привозила меня домой на праздники.
   Пруденс вымучила улыбку, и Уэсли сжал ее ладони:
   – Вы правда ничего не знали?
   – Нет, – помотала она головой. – Даже не подозревала. Да и с чего? Мама редко говорила о своих родителях, об отце, но я и не спрашивала. У меня были семья и счастливое детство. Мне и в голову не приходило выискивать нестыковки. Она умерла несколько лет назад, теперь уже не спросить.
   В голове мелькнула мысль: знал ли сэр Филип? Возможно, он пожалел ее мать и потому произвел горничную в гувернантки. И кто же ее отец? Она поежилась. Кем была ее мать, если на то пошло? Она помнила степенную, здравомыслящую женщину, любившую свою дочь, но оказалось, что мать всю жизнь лгала ей. Теперь, быть может, она никогда не узнает правды. Все, кому она была известна, лежали в могиле.
   – Счастливое детство? Значит, ваша мать вышла замуж?
   Пруденс бросила взгляд на кузена, чьи голубые глаза потемнели от тревоги. Переживает за нее? Или боится семейного скандала? Она зарделась при мысли, что ее позор был известен человеку, которого она едва знала.
   – Нет. Мы жили у Бакстонов. Мама служила гувернанткой у дочерей сэра Филипа.
   – Чтоб мне провалиться. – Брови Уэсли взлетели чуть не до линии волос.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация