А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Семейная тайна" (страница 12)

   – Вы точно не хотите, чтобы я подождал? Могу отвезти вас домой.
   – Нет. Я пройдусь пешком. Не знаю, как долго задержусь. Спасибо за поездку.
   Ровена помахала рукой отъезжающему автомобилю. Интересно, отправится ли Себастьян на поиски Пруденс.
   Она повернулась к больнице и глубоко вдохнула. Теперь, когда она оказалась у цели, ей стало не по себе. Ровена обругала себя за глупость. Его, быть может, здесь вовсе нет, а если есть, то он ее не особенно и запомнил.
   Собравшись с духом, она плотнее запахнула накидку и вошла в широкую деревянную дверь. Старую часть здания с грехом пополам переоборудовали в административную. Вместо кроватей вдоль стен расставили столы и шкафчики с лекарствами. За одним из столов сидела девушка не старше Ровены. На ней был модный черно-коричневый костюм, отделанный черной тесьмой; волосы забраны в тугой пучок.
   – Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
   – Да. Я пришла навестить одного из пациентов.
   – Имя?
   Ровена кашлянула, чувствуя себя все более неловко в присутствии этой деловитой молодой особы.
   – Его зовут Джон.
   Та вскинула брови, и Ровене пришлось сознаться, что она не знает фамилии пилота.
   – Вам повезло, – улыбнулась женщина. – Сейчас у нас числится только один Джон, и вы не первая, кто его навещает.
   Щеки Ровены зарделись. Девушка преподнесла дело так, будто Ровена явилась лишь очередной обожательницей в длинном списке.
   – Вообще-то, я не собиралась заходить к нему в палату, а лишь хотела оставить вот это…
   – Ровена! Виноват, мисс Бакстон.
   Она повернулась и увидела мистера Дугласа Диркса, который шел к ней по коридору.
   – Здорово, что пришли. Наш мальчик немного загрустил.
   Наш мальчик? Ровена не думала, что может покраснеть сильнее, однако ошиблась.
   – Но я не в гости, я просто хотела передать…
   Ее слабые возражения не возымели эффекта.
   – Конечно же, вы прибыли проведать! Как же не справиться после такой истории.
   Он предложил ей руку, и Ровена, смущенно сдавшись, ее приняла. Новое больничное крыло выглядело неплохо. Высокие окна, от пола до потолка, обеспечивали хорошее освещение и свежий воздух, а напольная плитка сияла чистотой. Пациентам было просторно; некоторые кровати были отгорожены ширмами, чтобы больные чувствовали себя свободнее.
   – Как он? – спросила Ровена, и в горле у нее вдруг пересохло.
   Что, если он до сих пор без сознания? Зачем она вообще сюда пришла?
   – Сами увидите, – отозвался мистер Диркс, победно помахивая рукой.
   Молодой человек, о котором шла речь, сидел в постели, а над ним суетилась хорошенькая темноволосая сиделка. Золотисто-рыжие волосы пилота расчесали, и медсестра мыла бритвенные принадлежности.
   При первом взгляде на пострадавшего пульс у Ровены скакнул. То, что он симпатичный, она поняла еще на холме, но знать не знала, что встретила самого красивого мужчину в своей жизни. Нет, он не был похож на классического Давида работы Микеланджело и не отличался традиционной приятной наружностью кузена Колина или лорда Биллингсли. Его очарование объяснялось солнечной гаммой золота и корицы в излишне длинных волосах и лучистых глазах цвета небесной лазури. Губы чересчур тонкие, черты лица – острые и четко очерченные, однако весь он словно светился изнутри, и тусклый мир Ровены вновь заиграл красками. Она осознала, что беззастенчиво пялится на него, и снова покраснела. К счастью, мистер Диркс сгладил неловкую паузу:
   – Позвольте вас должным образом познакомить, хотя с учетом обстоятельств это выглядит довольно глупо. Леди Ровена Бакстон, позвольте представить вам Джонатона Уэллса. Джонатон Уэллс, это мисс Ровена Бакстон, спасшая тебя от гибели в языках пламени.
   – О нет. Ничего подобного не было. – Щеки Ровены вновь стали пунцовыми.
   – Не спорьте, мисс Бакстон. Дугласа все равно интересует только собственная версия. По его мнению, бесстрашная героиня спасла недостойного героя от участи много худшей, чем смерть, хотя я так и не понял, что может быть хуже. – Уэллс широко улыбнулся сиделке. – Спасибо, Нора. У тебя золотые руки.
   От их общения внутри Ровены все сжалось, хотя медсестра лишь подмигнула ему. Она хмуро посмотрела на Ровену, забрала тазик для бритья и вышла.
   – Так объясните же, мисс Бакстон, зачем такая видная леди навещает меня, ничтожного?
   Холодный взгляд голубых глаз без стеснения сверлил Ровену. Она неуверенно улыбнулась; ей не понравилось, как он произнес слово «леди». Но не успела она ответить, как юноша продолжил:
   – Уверен, мисс, что вас не оскорбит моя неспособность встать и поклониться. – Он дотронулся до ноги, и только сейчас Ровена заметила гипс. – С этим мне придется трудновато.
   – Разумеется, нет. – Она прикусила губу, ощущая абсурдность происходящего, и поспешила добавить: – Вам вообще незачем передо мной кланяться.
   – Незачем? – вздернул бровь пилот.
   – Нет.
   – Я рассказал Джону о вашей храбрости, мисс. Вы вытащили его из-под обломков и сидели с ним, пока не подоспела помощь, – вмешался мистер Диркс.
   – Любой на моем месте поступил бы так же, – поежилась Ровена.
   – Я в этом сомневаюсь, мисс. Вы, будучи благородного происхождения, не оставили в беде совершенно незнакомого человека. В вашем кругу мало кто вообще удосужился бы помочь.
   Ровене хотелось провалиться сквозь землю.
   – Но вы же знали, где упал аэроплан. Я уверена, что рано или поздно его бы нашли.
   – Не при том освещении. – Великан повернулся к пилоту, которому было так же неловко, как и Ровене. – Я говорил тебе, что уже стемнело, но она все равно сидела с тобой?
   Чего добивался мистер Диркс?
   – Ты ей серьезно обязан, молодой человек, – продолжал гнуть свое мистер Диркс.
   – Ты бы и так нашел меня, – выдавил Джон.
   Теперь его лицо сделалось того же цвета, что и волосы.
   Ровена от удивления открыла рот. Да, она сама только что говорила примерно то же, но пилот мог хотя бы поблагодарить ее. Обычная вежливость, не больше.
   Она подтолкнула к нему корзину:
   – Я принесла вам кое-что вкусненькое. – Ее лицо пылало. – Вдруг вы проголодались.
   – Потому что в больницах людей морят голодом? – покровительственно улыбнулся молодой человек.
   Ровена задохнулась, готовая швырнуть корзину ему в лицо. Какая наглость!..
   – Нет, просто так поступают воспитанные люди.
   – Ах да. Ведь Бакстоны – воплощенное приличие, не так ли, леди Саммерсет?
   Ровена секунду смотрела на него, затем поднялась во весь рост. Очевидно, ее семья чем-то досадила этому человеку. Или он так считал. В любом случае, она к этому непричастна. И если на том холме ей почудилось, что Джон достоин знакомства более близкого, то она ошиблась, только и всего. Не в первый раз.
   Она окружила себя коконом привитых с детства манер и наградила обоих мужчин снисходительной улыбкой.
   – Благодарю за прием. Я очень рада, что вы сегодня столь… бойки. – Ровена вручила корзинку мистеру Дирксу. – Надеюсь, вам понравятся остатки от нашего чаепития. Я хотела послать слугу, но решила, что следует исполнить долг до конца и приехать лично. Теперь же… – Ровена грациозно дернула плечиком.
   Джон скрестил на груди руки и сверлил ее взглядом. Казалось, из его синих глаз летят искры.
   – Теперь позвольте откланяться, джентльмены. Приятного дня.
   Она кивнула обоим, стараясь не замечать укора во взгляде мистера Диркса. Не его вина, что друг оказался неблагодарным невежей.
   С высоко поднятой головой Ровена прошла мимо подслушивавшей медсестры, миновала деловую женщину за столом и вышла за дверь.
   Внутри бушевали эмоции – в первую очередь разочарование. Там, на холме, когда она склонялась над пилотом, в ней поселилось предчувствие, что он сыграет важную роль в ее жизни.
   Очевидно, она ошибалась.
* * *
   – Итак, дорогой, ты получил за дом хорошую цену?
   Леди Саммерсет сидела перед туалетным столиком, раздумывая над выбором украшений на вечер. Когда Колин приезжал с друзьями, у нее всегда поднималось настроение. Особенно если приезжали лорд Биллингсли и Кит Киттредж. Оба юноши могли составить прекрасную пару Элейн, если та перестанет быть всем и каждому сестренкой и немножко пококетничает.
   Леди Саммерсет быстро просматривала шкатулки в руках Гортензии. Она предпочитала подбирать наряды под украшения, а не наоборот. В конце концов, платье – это всего лишь кружево и шелк, тогда как драгоценности тысячелетиями достигали совершенства.
   – Да. Но мне жаль девочек. Они так привязаны к дому.
   Графиня наблюдала в зеркало, как муж расхаживает по комнате, изучая бумаги, которые держал в руке. Она часто говорила подругам, что секрет ее успешного брака кроется в будуаре, а те посмеивались, как будто с ними делились пикантными подробностями. Леди Саммерсет тоже смеялась – зачем им знать, что она говорит совершенно серьезно. Большинство дам украшали свои покои на расточительный женский лад, позабыв о сдержанности, с которой эти особы вели себя в прочих апартаментах. Графиня целый год изучала мужа, прежде чем полностью поменять обстановку в своем уголке; с тех пор будуар стал для графа одним из любимых помещений, хотя тот и сам затруднялся сказать почему. В комнате напрочь отсутствовали вычурные безделушки, присущие дамским покоям. Их место заняли клетчатые шерстяные пледы – они не выглядели так, будто могут расползтись от неловкого прикосновения, – и удобные подушки в твидовых наволочках без единого намека на кружева. Возможно, свою роль сыграли клубные кожаные кресла перед камином или серебряные пепельницы. Они внушали мужу уверенность, что здесь никто не возмутится дымом его сигар, хотя граф курил редко. Никто не счел бы будуар мужским помещением; скорее, в нем гармонично соседствовали женское и мужское начало, и представителей обоих полов охватывало чувство покоя и благополучия. Так оно или нет, но в будуаре развязывались языки как подруг леди Саммерсет, так и ее супруга. Здесь, и только здесь, они с графом могли ослабить бдительность и стать партнерами в управлении своим маленьким королевством. Леди Саммерсет указала на золотое ожерелье с топазами и брильянтами и подходившие к нему серьги. Их прекрасно подчеркнет парчовая юбка цвета слоновой кости и туника, отделанная горностаем. Покончив с выбором украшений, она жестом отпустила Гортензию и повернулась к мужу:
   – Но не кажется ли тебе, что девушкам лучше пожить в Саммерсете? Твой брат горячо любил своих дочек. Ты же сам понимаешь, что, если бы не его неортодоксальные методы воспитания, Ровена давно уже сделала бы завидную партию.
   – На часть сезона Филип привозил их сюда, – заступился за брата граф. – Они бывали здесь чуть не каждое лето.
   – Но ни разу на праздниках! Я считаю, что после смерти Кристины он потерял всякое понятие о приличии. Смотри, как он перевел в гувернантки горничную. – Она знала, что затронула больное место, и внимательно наблюдала за супругом.
   Годами раньше, когда графиня впервые дала понять, что ей все известно, Конрад хотел одного: выяснить, кто выдал секрет. Он не отказывался принимать помощь от жены, пытаясь сохранить позор в тайне. Но мать предупреждала графиню, что мужчины никогда не понимают, какую серьезную помощь способны оказывать их жены, и ее делом было стать главной союзницей мужа, хочет он того или нет. Графу потребовалось несколько лет, пока он не оценил, какое сокровище ему досталось. К тому времени леди Саммерсет успела выдвинуться на роль ценнейшей советницы во всех его светских и политических делах. Только наедине с собой она решалась признаться, что манипулирование и власть не одно и то же. И если ей приходилось манипулировать Конрадом, вместо того чтобы открыто потребовать желаемое, то в их отношениях не было равноправного партнерства.
   Граф достал сигару и огляделся в поисках резака. Гортензия услужливо вручила ему искомое и вновь растворилась в тени.
   – Я искренне полагал, что девчонка уже сбежит. Она не привыкла прислуживать, кем бы ни была ее мать.
   В его голосе звучало недоумение, и леди Саммерсет протянула ему прикуриватель.
   – Очевидно, она более предана семье, чем мы ожидали, и это, безусловно, похвально, однако чем дольше она здесь пробудет…
   – Тем больше шансов, что обнаружит нашу тайну. – Граф раскурил сигару и в задумчивости уставился в камин. – Если история всплывет, она запятнает и детей, и внуков.
   Леди Саммерсет наградила мужа мрачной улыбкой, которую мало кому доводилось увидеть.
   – Значит, нам придется сделать все, чтобы она не всплыла. Когда мы сообщим девочкам о том, что их дом сдан в аренду?
   – Я поговорю с Ровеной и попрошу ее известить Викторию.
   Уголки губ графини чуть изогнулись, и граф покаянно улыбнулся в ответ.
   – Ты права, я праздную труса. Но мне больно видеть, как страдает это дитя, а она всегда доводит себя до приступа.
   – Мне жаль мужчину, который женится на ней, – согласилась леди Саммерсет.
   – Не исключено, что именно Виктория будет ухаживать за нами, когда мы выживем из ума. Она интересная штучка.
   Леди Саммерсет не стала говорить мужу, что чувствует себя неуютно в присутствии Виктории с ее дерзкими замечаниями и птичьими манерами. Милое дитя, но до чего же… не похожее на других.
   – Хочешь, я буду присутствовать при разговоре с Ровеной?
   – Я справлюсь сам, – покачал головой муж. – В конце концов, это было деловое решение. – Он встал. – Схожу на конюшню, хочу до обеда осмотреть нового пони для поло.
   Графиня подставила щеку для поцелуя:
   – Не опаздывай к столу, дорогой. И не стоит так волноваться из-за девочек. У них все будет хорошо. Молодость строптива, но отходчива. А о нашем деле мы так или иначе позаботимся.
   Граф потрепал ее по руке и ушел, хотя чувствовалось, что проблема продолжает беспокоить его.
   – Гортензия.
   Камеристка выступила из тени:
   – Да, миледи.
   – Ты уверена, что твоя приятельница видела вчера лорда Биллингсли именно с Пруденс? Я знаю, что и Ровена ездила с ним в город после чая, они обе темноволосые и белокожие.
   – Она не сомневалась, что это Пруденс, миледи, – решительно кивнула Гортензия. – Она знает обеих девушек.
   Леди Саммерсет смерть как хотелось узнать личность ее подруги, но спрашивать не следовало. Гортензия приобрела немалую власть, будучи осведомленной о вещах, не известных ее господам. И если сведения верны, а усомниться в этом не было оснований, то у графини существовали другие поводы для беспокойства. Зачем, например, лорд Биллингсли катал по городу горничную? Быть может, он не знал, с кем имеет дело? Но как же ему не знать – ведь на ней была форма?
   Гортензия помогла хозяйке одеться, и леди Саммерсет отметила, что драгоценности действительно хорошо смотрятся на фоне парчи. Но стоило графине присесть за туалетный столик, чтобы Гортензия уложила ей волосы, как мысли ее вернулись к неразрешенному вопросу. Настало время сделать нечто большее, чем отравить Пруденс жизнь.
   – Думаю, тебе пора подружиться с девчонкой. Войди к ней в доверие. Как говорится, держи друзей под рукой, но врагов – еще ближе. – Леди Саммерсет глянула в зеркало, и Гортензия одобряюще улыбнулась. – Прежде чем придумать, как от нее избавиться, придется выяснить, что она собой представляет и чего хочет. Как у нас с прислугой, ее недолюбливают?
   Камеристка ловко намотала на палец тонкую прядь и закрутила, заколола шпилькой и перешла к следующей.
   – Да, миледи. Ее манеры слишком изысканны для служанки, и остальные чувствуют разницу.
   Конечно, как не быть разнице. Кровь не обманет. Но ее мать, опять же, была никем. Никогда не угадаешь, чья сторона возьмет верх.
   – Скажи, что ей разрешено носить свою одежду. Прислуга возненавидит ее еще сильнее. И распускай слухи, но так, чтобы никто не связал их с тобой. Нам ни к чему, чтобы миссис Харпер начала вынюхивать.
   – Что же мне сказать? – вопросительно приподняла бровь Гортензия.
   – Откуда я знаю? – Леди Саммерсет повела плечом, вдруг придя в раздражение. – Уверена, что ты придумаешь не хуже меня. Напряги воображение.
   Лицо камеристки застыло, она молча заканчивала прическу. Леди Саммерсет с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Право слово, слишком обидчива. Графиня вздохнула:
   – На этой неделе прибудут новые лайковые перчатки от Перрин[16]. Если хочешь, возьми себе пару от прошлого сезона.
   Она пристально наблюдала за камеристкой. Темные глаза Гортензии и острые черты ее лица осветились радостью.
   – Благодарю вас, миледи!
   Леди Саммерсет знала, что камеристка отложит перчатки к прочим подаркам до следующей поездки в Лондон, где сдаст их в лавку подержанных вещей. Денег с таких продаж хватало на несколько шикарных нарядов от французского модельера-экспатрианта. Гортензия никогда не показывалась на людях в обносках леди Саммерсет. О, только не это. Графине приходилось признать скрепя сердце, что она уважает свою камеристку.
   – Спасибо, Гортензия. Пока все. Сообщай мне о том, как продвигается наше маленькое дельце.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация