А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тень на плетень (сборник)" (страница 15)

   – Ты что замолчала? – спросила Маринка.
   – А все, – сказала я, – больше про нее нет ничего. То есть абсолютно.
   – Правда, что ли? – не поверила мне Маринка и взяла газету. Пока она изучала текст, я спокойно пила кофе.
   – Ольга Юрьевна, – спросил меня Ромка, – так его возмутила именно эта публикация?
   – Ну, по крайней мере, я так поняла, – ответила я, – хотя не понятно, в чем тут дело. На что можно обижаться?
   – Да, сколько людей, столько и дури в них, – мудро заметила Маринка. – Может быть, его оскорбило, что его назвали лапочкой?
   – Так это не я назвала, а его собственная жена, – сказала я.
   – А лапочка оказался просто лапой. Лапищей. Псих, одним словом, – подвела итог Маринка, – нечего и думать об этом. Самое место ему на Алтынке у доктора Бамберга, пусть лечится. Вот, представляешь, Оль, такой шофер попадется на дороге, так ведь переедет кого угодно! Или просто врежется и спокойно дальше поедет! Я больше с тобою вместе не езжу! – заявила Маринка.
   – Ходить пешком полезно для здоровья, – поддержал Маринкину инициативу Сергей Иванович, – так обычные люди и становятся долгожителями.
   – На автобусе будешь ездить, Марин? – спросил ее Ромка.
   – А запросто! – лихо ответила Маринка. – И буду нормально себя чувствовать!
   – А ведь этот Пузанов в СПАТП работает, – подло напомнил ей Ромка, – сядешь в автобус, а он как раз за рулем окажется. Вот тут-то ты и покатаешься. Подумай!
   Маринка подумала и передумала.
   – Оля, я пошутила насчет того, что с тобой не буду ездить, – сказала она. – Еще как буду, ведь теперь тебе в любую минуту помощь может понадобиться. Не дай бог, конечно.
   – Позвони в это СПАТП, – сказала я.
   – Что? – не поняла Маринка и недоуменно наклонила голову набок. – Что мне сделать?
   – Позвонить в СПАТП, – повторила я.
   – А зачем? – Маринка удивленно посмотрела на Сергея Ивановича, словно ожидая от него подтверждения моим словам или, напротив, совета не делать ничего.
   Сергей Иванович срочно наклонился над своей чашкой, и Маринке пришлось слушать меня дальше.
   – Представишься, скажешь, что Пузанов, в состоянии аффекта, но совершенно трезвый, приходил к нам и возмущался публикациями, – продиктовала я программу действий.
   – Ну, скажу, ну и что? – все еще не понимала Маринка.
   – Послушаешь, что скажут в ответ, – сказала я. – А вдруг он там и не работает? Нет там такого. И этот вариант возможен.
   Маринка, приоткрыв рот, посмотрела на меня.
   – Засланец! – сказал она. – Шпион от конкурентов, я сразу поняла! Прикинулся психом, а сам посмотрел, какие у нас тут замки, где стоит сейф, и… и вообще… и вообще пора переставлять мебель!
   – Чтобы запутать врагов? – спросил Сергей Иванович.
   – Звони, звони, – подтолкнула я Маринку, – мне интересно.
   Маринка встала, подошла к моему столу и сняла телефонную трубку.
   – Ты глянь, работает! – удовлетворенно сказала она. – Значит, СПАТП номер три, – повторила она задумчиво и позвонила сначала в справочную, узнала номер телефона приемной директора и уже потом набрала нужный номер.
   – Алло, здравствуйте! – официальным тоном произнесла Маринка. – Вас беспокоят из газеты «Свидетель». Старший референт главного редактора Широкова…
   Пока она общалась, я налила себе вторую чашку кофе и почувствовала, что мне стало совсем хорошо и спокойно. Если и был шок или что-то подобное, то он уже прошел. Совсем и навсегда.
   Маринка объяснила суть проблемы и замолчала, слушая, что ей отвечают. Я оглянулась на нее. Маринка стояла покрасневшая, с вытаращенными глазами и испуганно глядела на меня.
   – Извините, спасибо, до свидания, – подавленно сказала она и положила трубку.
   – Вот тебе и на, – сказала она, возвращаясь за стол.
   – Ты о чем? – настороженно спросила я, подозревая что-то нехорошее.
   – Ты представляешь, – сказала Маринка, глядя на меня как-то странно, – мне эта секретарша сказала, что Пузанов у них работает.
   – Ну и?
   – Ну только его сейчас нет на работе, потому что… – Маринка замялась, – потому что он вчера похоронил жену. Она повесилась и оставила записку, что… ну в общем из-за статьи в нашей газете она это сделала.

   Глава 2

   – Повесилась? – переспросила я, отказываясь понимать то, что прекрасно слышала. Слишком дико и неожиданно это прозвучало. – Как повесилась?
   – Да вот так, взяла и повесилась, – зло сказала Маринка и тяжело опустилась на стул, – эта секретарша разговаривала со мною, как с врагом. Представляешь? Со мною, словно я эту статью… – Маринка замолчала и испуганно взглянула на меня: – Извини.
   Я оглядела всех присутствующих.
   – Я ничего не понимаю, – пробормотала я, – я ничего не понимаю!
   Сергей Иванович выглядел удивленным, но не более того. Годы журналистской работы закалили его так, что дай бог каждому. Он покачал головой:
   – Вы не заводитесь, Оля, не нужно. Мало ли кто и что говорит. Нужно очень тщательно проверить всю информацию и только потом делать выводы.
   – Но она же ясно сказала… – начала Маринка, кивая на телефон.
   – Откуда она знает? – перебил ее Сергей Иванович.
   – Ну, ей сказали, наверное, – осторожнее проговорила Маринка.
   – Кто сказал? – настойчиво спросил Сергей Иванович.
   – Пузанов, – пролепетала Маринка и хлопнула себя по лбу, – а, поняла! Он подумал, что виновата статья, и наболтал всем! Псих, урод, скотина!
   Маринка схватила газету и уткнулась носом в статью.
   – Где?! – спросила она. – Молчи, нашла. Значит, эта Юля говорит следующее…
   Маринка прочитала вслух весь тот кусок статьи, что читала и я, и, нахмурившись, отложила газету в сторону.
   – Ничего не понимаю. Чушь какая-то, – пробормотала она.
   – Разрешите и мне уж ознакомиться. – Сергей Иванович тоже взял газету, тоже прочитал, но, в отличие от Маринки, он нашел в этом абзаце что-то полезное.
   – Вы знаете, Оля, слова этой Юлии, что она покажет газету каким-то там своим девчонкам, являются фактическим согласием на публикацию этого мини-интервью с ней. Я так понимаю.
   – Нужен Фима! – крикнула Маринка и обратилась ко мне: – Звонить?
   – Да подожди ты! – прикрикнула я. – При чем тут Фима? Юридических претензий нам никто не предъявляет. Тут претензии, так сказать, физические. Но дело не в этом. Нужно разобраться…
   – А если психа отпустят, – каркнула Маринка, – то придется еще от него и скрываться. В принципе, жалко парня. У него горе, замкнуло его на этой статье, но, с другой стороны, и нам не легче: убить же может. Или покалечить.
   – Лучше убить, – сказала я, – калекой быть не хочу.
   – Никто не хочет, – согласилась Маринка и хлопнула себя по коленке. – Все, решено. С сегодняшнего дня я с тобой не расстаюсь и сотовик твой я таскать буду. Я, а не ты. Потому что нападать будут на тебя, а я тем временем буду звонить. У тебя может не получиться.
   – Пока будут убивать, у меня может не получиться позвонить, – медленно сказала я, привыкая к этой мысли.
   – Вы не замыкайтесь, Оля, на этом, – строго сказал Кряжимский, – я бы на вашем месте обратился в милицию.
   – За физической защитой? – спросила Маринка и крикнула: – Правильно! Пусть дают охрану!
   – За информацией! – поправил ее Сергей Иванович. – Если на самом деле было самоубийство, то нужно брать сведения из первоисточника: когда, как и что за записка. Нет ли сомнений у следователя, ну и прочее. Одним словом, нужно решить эту задачку, и чем скорее мы это сделаем, тем целее нервы будут у всех у нас.
   – Верно, – сказала Маринка, – я сама хотела предложить то же самое. Нужно разобраться. Позвони, Оля, Фиме, пусть он порасспрашивает. Заодно будет и в курсе событий в случае чего.
   Я хмуро посмотрела на Маринку, встала, взяла телефон и вернулась с ним к кофейному столику.
   Фимы на месте не оказалось, и я продиктовала его секретарю, что мне очень важно и очень срочно нужно узнать как можно больше про самоубийство Юлии Пузановой, случившееся несколько дней назад.
   – Четыре дня назад, – уточнила Маринка.
   – Откуда знаешь? – удивилась я.
   – Сказали же, что похороны были вчера. Хоронят обычно на третий день, значит, умерла четыре дня назад, – объяснила Маринка свою логику.
   – Не факт, – заметил Сергей Иванович, тихо ставя чашку перед собой, – это же не обычная, прошу прощения, смерть, да и в обычных случаях тоже не всегда придерживаются этих сроков. Не нужно уточнять.
   Я и не стала. Фимина секретарша, выслушав меня, все записала и пообещала, что как только, так сразу. Я положила трубку на место.
   – Ну что, господа репортеры, – начальственно произнесла я, – как я понимаю, на ближайшие сутки для меня самое важное дело – это выяснить подробности смерти этой женщины. Пока не разберусь, не знаю, как вы, а я и думать ни о чем не смогу, уж я-то с собой знакома.
   – Я тоже, – сказала Маринка.
   Кофе закончился, Маринка унесла кофеварку, Ромка помог унести все остальное. Все вышли, я осталась одна в кабинете. Закурив, подошла к окну. То, что случилось сегодня, было неожиданно, мало похоже на правду, но от этого на душе спокойнее не становилось.
   Покурив и подумав, я решила, что нечего тянуть время, нужно ехать на разведку. Иного ничего больше не придумывалось. Подойдя к зеркалу, внимательно посмотрела на стоящую в нем симпатичную, высокую и… в общем, очень даже не среднестатистическую журналистку, грустно подмигнула ей и спросила вполголоса:
   – Дописалась?
   Журналистка отрицательно покачала головой, и я поняла, что она не согласна.
   Как раз в этот момент в кабинет заглянула Маринка.
   – Ну что, все переживаешь? – спросила она. – Ерунда все это, наплюй.
   – Наплюю, когда разберусь, – пообещала я. – Ты поедешь со мной?
   – Куда это? – Маринка внимательно посмотрела на меня, и я заметила, что она немного испугалась.
   Я поспешила успокоить ее:
   – Я думаю, нужно съездить пока к дому Пузанова и порасспрашивать соседей. Бывают такие соседи, что знают все подробности получше тех, с кем они происходили.
   – Они скажут, что Коля с приветом, точно тебе говорю, – сказала Маринка, – зря только потратим и время, и бензин.
   – Вот пусть так и скажут, – спокойно произнесла я, – а я послушаю.
   – А ты знаешь, где он живет? – Маринка не хотела ехать и выискивала всяческие причины, чтобы оттянуть, а потом и похерить наш отъезд. Ее понять можно: я тоже здорово напугалась из-за всей этой истории с Пузановым, но, в отличие от Маринки, мне-то необходимо разобраться в этом деле и все.
   – Адреса не знаю, – призналась я. – А узнать очень сложно?
   Маринка задумалась.
   – Справочная дает, кажется, адрес по фамилии, ты не помнишь?
   – Какой телефон секретаря директора СПАТП? – спросила я.
   – А зачем тебе? – переполошилась Маринка. – Она разговаривала со мною как волчица!
   – Я скажу, что я родственница Пузанова, опоздала на похороны и потеряла адрес, – сказала я, – она мне его продиктует и еще объяснит, как удобнее добраться.
   В общем, получилось так, как я думала. Единственным дополнением к моему плану явилось то, что секретарша адрес-то продиктовала, а потом напряженно спросила:
   – Вы ведь из газеты, верно?
   – Почему вы так думаете? – задала я неумный вопрос, сразу же себя и выдав. Но нужно понимать, что я растерялась: что это еще за телепатия по телефонному проводу? Однако в следующей же фразе я получила объяснение:
   – Я знаю, что Коля Пузанов воспитанник детского дома. Нет у него никаких родственников. Так вы из «Свидетеля»?
   Пришлось признаться и прислушаться к тому, что мне скажут. А выдали мне следующее наставление:
   – Пусть этот случай послужит вам уроком, девушка, – жутко назидательным тоном произнесла секретарша директора СПАТП, – бережнее нужно к людям относиться. А вы пишете, не думая ни о чем…
   Я вежливо поблагодарила за совет и положила трубку.
   – Что она сказала? – спросила Маринка, стараясь по моему лицу угадать результат разговора.
   – Пожелала удачи, – буркнула я. – Так ты едешь со мной?
   – А как же! И Виктора сейчас позову! – Маринка выскочила из кабинета, а я, взяв свою сумку и проверив, лежит ли в ней все, что мне нужно, пошла следом за Маринкой.
   Я попрощалась с Ромкой и Сергеем Ивановичем, они мне пожелали ни пуха ни пера, я послала их к черту и спустилась вниз. Виктор получил от меня ключи моей «Лады», и мы с Маринкой сели на заднее сиденье – там удобнее.
   Николай Пузанов жил на окраине города, в районе тракторного завода. Места здесь самые непрезентабельные. Старые, облезлые панельные пятиэтажки росли в соседстве с чахлыми деревьями и дополнялись ободранными кустиками. Все как-то запыленно и убого. Одним словом, райское местечко.
   – Здесь даже погулять негде, – заметила Маринка, выглядывая из окна «Лады», – понятно, почему Юлька по ночным клубам шастала. Скучно здесь.
   Я промолчала.
   Нужный нам дом стоял в ряду тоскливых пятиэтажек и ничем от них не отличался.
   Виктор остановил машину на дороге как раз напротив двора дома номер десять по Пятому строительному тупику.
   – Название тоже прихотливое какое-то, – меланхолично произнесла Маринка, прочитав табличку на доме.
   Во дворе десятого дома гуляли несколько старушек с внуками, две молодые мамаши сидели на лавочке у первого подъезда и, покачивая коляски, негромко разговаривали между собой.
   – Пошли к девчонкам, – предложила Маринка, – с ними проще найти общий язык, а эти бабки как начнут разводить, так и сама забудешь, что хотела от них узнать.
   Я молча вышла из машины, не торопясь, направилась к дому. Маринка догнала меня через несколько шагов.
   Мы подошли к первому подъезду и сели на лавочку. Мамаши покосились на нас, продолжая разговаривать. Тема, занимавшая их, была, как водится, тряпочная и жутко неинтересная.
   Я покосилась на Маринку, та пожала плечами. Я поняла, что начинать придется мне.
   – Извините, девушки, – сказала я. Мамашки замолчали и выжидательно посмотрели на меня, – тут, говорят, вчера похороны были.
   – Ну да, – сказала ближайшая ко мне, белобрысая, полная, с красными пятнами на лице, – Юлька из второго подъезда повесилась. Наша ровесница. Такое несчастье случилось.
   – Да довели ее, вот и все, она и не выдержала, – вступила в разговор ее соседка, худая нервная шатенка с короткой стрижкой. – Козлы эти и довели.
   – Какие козлы? – наивным тоном девочки-одуванчика спросила Маринка.
   И тут позади нас прокукарекал петух. Мы удивленно обернулись. Позади нас в палисаднике спокойно бродили две курицы и один петух.
   – Ух ты, – сказала Маринка, сама перебивая ответ на свой вопрос, – а тут деревня рядом?
   – Какая деревня? – усмехнулась белобрысая. – Это старуха из последнего подъезда на балконе развела себе курятник. Там у нее курятник, а здесь получается выпас. Житья нет ни днем, ни ночью. Мы хоть наискосок от нее живем, а те, кто под бабкой, те постоянно это «кукареку» слышат. Но куда ж деваться!
   – А что вы говорили про эту Юлю? – напомнила я. – Вы сказали, кто-то довел. Как это «довел»?
   – Да в газете ее пропечатали в одной, – сказала худая шатенка, – чуть ли не как проститутку ославили: и гуляет она, и трахается за деньги, и мужа своего Кольку ругает, и такая и сякая. Короче, кто-то ей подлянку подпустил, вот она и не выдержала. Еще бы: весь город, поди, читал; это ж с ума сойти можно. Как потом людям в глаза смотреть?!
   Мы с Маринкой переглянулись. Я ничего не поняла, если честно. Маринка, похоже, тоже.
   – Что, прямо так и было написано, – переспросила Маринка, – прямо проституткой назвали?
   – Ну, проституткой не проституткой, но что гуляет с мужиками – это прописали точно, – подтвердила белобрысая.
   – А вы сами читали? – осторожно спросила я.
   – Я – нет, – призналась белобрысая, – мне рассказали.
   – Да эту газету теперь хрен найдешь, – вмешалась шатенка. – Все ж прочитать хотят, вот и расхватали. Юлька, значит, перед тем как повеситься, написала записку, что, типа, не могу жить с такой славой, стыдно и прочее. И газету эту рядом с запиской положила, чтобы понятно было… Колька, муж ее, так плакал…
   – Да, – поддержала ее белобрысая и сильнее закачала свою коляску, – жалко парня. И нормальная же семья была. Кто-то позавидовал.
   – Или сглазили, – сказала шатенка, – это, может, Юлькина мать.
   – Да ты что? Против своей родной дочери такое задумать? – ужаснулась белобрысая, подумала, привстала и поправила одеяло на своем ребенке.
   – А она не против дочери, а против их семьи, – важно произнесла шатенка, – а порча, значит, и перекинулась на Юльку. Вот в прошлом году, помнишь, у Петровны сын утонул? Это она к экстрасенсу ходила и просила, чтобы тот его от запоев вылечил, ну тот и вылечил. Сашка теперь уж точно не пьет.
   Мы с Маринкой еще раз переглянулись и встали. Больше здесь узнавать было нечего, узнали все, что было нужно, и даже чуть-чуть лишнего.
   – Спасибо, – сказала я мамашкам и пошла обратно к «Ладе».
   – Ну, что скажешь, подруга? – спросила я у Маринки, когда мы отошли на несколько шагов.
   – А что я скажу? – переспросила Маринка, вздрагивая от очередного «кукареку». – Кто-то отпечатал один номер нашей газеты и подсунул этой Юльке, вот она и того… понервничала.
   – Какой номер? – не поняла я.
   – Ну, такой же, как и наш, только статью новую всунул, где про Юлю Пузанову написал всякие гадости.
   – Не забывай, – напомнила я, – что газету нам принес сам Николай, и она была та самая, что делали мы, ничего лишнего. По логике, он должен был прийти ко мне именно с тем номером, на который и ссылалась его жена.
   – Может быть, в этом номере еще какая-то статья есть, – заупрямилась Маринка. Ей понравилась ее версия. – Просто мы не в ту смотрели. Я помню этот номер, там еще Ромкина статья есть. И моя, кстати. Но я писала про дома, представляющие историческую ценность, и про кредиты по траншу Министерства культуры, – тут же уточнила она.
   Мы подошли уже почти к самой «Ладе», как вдруг справа от нас послышался какой-то крик. Но это уже было не «кукареку», а что-то человеческое и не очень приятное.
   Мы оглянулись.
   От дома, стоящего первым в ряду пятиэтажек, к нам бежал Николай Пузанов. В руке у него была длинная палка.
   – Ой, мама, – прошептала Маринка и быстро открыла дверь «Лады».
   Она шмыгнула в салон и крикнула мне:
   – Ну ты что там застыла? Хочешь получить дубиной по балде?
   Я прыгнула за нею следом, и Виктор, всегда бывший начеку, тут же рванул машину с места.
   Я обернулась и увидела, как Коля, поскользнувшись, едва не упал, но быстро вскочил на ноги и, видя, что мы уезжаем, кинул палку нам вслед. Она не долетела до бампера всего ничего, каких-то несколько метров.
   Обе мамашки, сидя на лавочке, смотрела на нашу «Ладу», открыв рты и выпучив глаза.
   – Ну вот, – проворчала Маринка, – теперь в этот двор и не сунешься больше, сразу скажут: журналисты-убийцы приехали. Самих еще убьют.
   – Или свяжут и позовут Николая, – сказала я, закуривая. – А он точно убьет.
   Маринка промолчала, и в этот момент зазвонил мой сотовик.
   – О, правильно! – сказала Маринка. – Поговори и давай его мне, я всегда буду держать на нем два пальца наготове.
   – Почему два, – не поняла я, вынимая телефон из сумки, – какие два пальца?
   – Ну, два пальца, – Маринка потрясла у меня перед лицом рукой, – чтобы сразу моментально нажать «ноль» и «два» и звать милицию.
   – Это когда меня убивать будут? – невесело усмехнулась я.
   – Ну! – кивнула головой Маринка.
   Я наконец-то достала телефон и ответила на звонок:
   – Да!
   – Салам и шолом, о светоч души моей! – прокричал Фима мне прямо в ухо. – Ты где?
   – В машине, – ответила я, – а ты?
   – И я тоже! – засмеялся Фима. – Кажется, мы с тобой дошли до абсолютной гармонии: испытываем одинаковые ощущения в одно и то же время. Что скажешь?
   – Скажу, что у тебя с чувством юмора нелады, – заметила я.
   – Это у тебя с ним не очень, солнышко мое, – запротестовал Фима, – ну, я в общем догадываюсь о причине твоего настроения. Я все узнал.
   – Что ты узнал?
   – Ну ты же оставила мне сообщение через секретаря. Забыла?
   – К сожалению, нет, – ответила я. – То есть получается, что ты уже в курсе?
   – Можно сказать, что в самом полном объеме, но… – Фима замялся, и я догадалась о причинах. Их было несколько, а точнее – две. Фима очень правильно опасался говорить по телефону на темы, которые он считал серьезными, а вторая причина была банальнее. Он хотел слить свою информацию не просто так, а при личном общении. Меня это сегодня устраивало, как никогда. С Фимой мне нужно было посоветоваться.
   – Ты хочешь что-то предложить? – якобы наивно спросила я, уже зная, чего мне ожидать.
   – Только покушать, только покушать в приличном, светлом и людном месте, мечта моя, ты не подумай какого-нибудь свинства! – затараторил Фима, не изменяя своим радостным интонациям. – Фима чист и светел как в помыслах, так и во внешности! – выдал он под финиш и затаился в ожидании моей реакции.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация