А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чушь собачья (сборник)" (страница 6)

   – А то, что артисты – народ впечатлительный, нестойкий, – убежденно заявила Клавдия Дмитриевна. – Нажми на них покрепче – подпишут что угодно. А если еще адвокат слабенький, тогда вообще, как говорится, хана!
   Блатное слово прозвучало в ее устах довольно забавно, однако в самих словах ничего забавного не было. Она, пожалуй, была совсем недалека от истины. В положении Токмакова прежде всего следовало рассчитывать на собственную твердость, а не на искусство следователя. О вспыльчивости артиста я уже была наслышана, другие же черты его характера были мне неизвестны.
   – Но этого же нельзя допустить! – горячо сказала я.
   – Кому вы это говорите? – возмутилась старушка. – Я сорок лет боролась с бездарными сыщиками, но и сейчас не намерена сидеть сложа руки.
   – Но что можно сделать конкретно? – прямо спросила я. – Похоже, вы совсем не верите в виновность Токмакова. У вас есть какие-то соображения на этот счет?
   – Соображения? – фыркнула старушка. – У меня есть факты! Знаете что, милочка? Пойдемте-ка со мной! Я кое-что вам покажу!
   Слегка переваливаясь на ходу, она устремилась к выходу, призывно махнув мне рукой. Я поднялась из-за стола и последовала за ней. Клавдия Дмитриевна вышла из кухни и, цепляясь сухонькой рукой за перила, начала довольно скоро подниматься по деревянной лестнице, отчаянно пыхтя, но одолевая ступеньку за ступенькой. Кроме того, она умудрялась сопровождать свой подъем комментариями, не прерываясь ни на минуту.
   – Небось думаете: и куда лезет, старая дура? Думаете-думаете, чего уж там! Я и сама так иногда думаю, хе-хе… Но у меня такая уж закваска. Я и себе сроду спуску не давала, и другим.
   Глядя на ее косолапую фигуру, отчаянно карабкающуюся по крутой лестнице, в это можно было поверить без труда. Она выполнила задачу с блеском и, только попав наверх, позволила себе передохнуть.
   – Ух, запалилась! – восторженно сказала она и повела рукой: – Вот, милочка, моя голубятня!
   Небольшая комната имела четыре окна, выходящие на все стороны света. У стены стоял низкий топчан, а посредине – старое кресло на колесиках. В углу примостился старинный пузатый буфет. На кресле валялся полевой бинокль в кожаном футляре. Я обошла комнату и выглянула в каждое окно. Оказалось, что из «голубятни» открывается совсем неплохой обзор – как на ладони были окрестные дачи, какая-то часть дороги внизу и даже противоположный берег Волги.
   – Ну, как, сориентировались, милочка? – спросила Клавдия Дмитриевна, останавливаясь у меня за спиной. – Во-он участок, где произошло убийство, – прямо за той ржавой емкостью у Лисицына. К сожалению, там ничего не разберешь – сплошные джунгли, но, по крайней мере, услышать кое-что можно, особенно ранним утром, когда вся природа еще спит.
   Я заинтересованно посмотрела на Клавдию Дмитриевну, а та кивнула и сказала:
   – Природа спит, милочка, а у меня по ночам бессонница. В десять ложусь – в полночь уже ни в одном глазу. И так до самого рассвета. Как говорится, враг не дремлет, – ухмыльнулась она.
   – Значит, вы слышали что-то в ночь убийства? – догадалась я.
   – А как же! Ясное дело, слышала! Я еще вечером слышала, как эти двое лаются на всю округу. Ужасно противные голоса у мужчин, когда они в гневе!
   – Если бы только голоса! – вздохнула я притворно. – И долго они ругались?
   – Совсем недолго, – ответила Клавдия Дмитриевна. – Засветло уже кончили. Токмакова увела супруга в дом, а этот с собакой поплелся в Затон – я видела, как они выходили на дорогу.
   – А потом что было, Клавдия Дмитриевна? – поинтересовалась я.
   – Потом он вернулся. Примерно через час. И тоже заперся на даче. Представляю, какое он свинство развел там за те месяцы, что жил!
   – А вы, случайно, не в курсе, кто определил его на эту дачу?
   – Я, милочка, тут живу, только когда становится тепло, – объяснила Клавдия Дмитриевна. – А он заселился, говорят, в апреле, еще снег не весь сошел. Но я сейчас вам кое-что расскажу, а вы делайте выводы.
   Повелительным жестом она усадила меня в кресло, а сама опустилась на топчан и принялась рассказывать, отмечая каждый изложенный факт загибанием пальца на левой руке.
   – Итак, Гаврилов вернулся и закрылся у себя на даче. Все было тихо до самого вечера. Потом стемнело, и я легла подремать. Часы у меня всегда под рукой. Часы, бинокль и фонарик. Вы-то понимаете, как важно контролировать время с точностью до минуты! Поэтому я могу определенно сказать – проснулась я в шесть минут первого. Кругом была темнота – хоть глаз выколи. Я открыла окошко. Все небо было усыпано звездами. Звенели сверчки. Я дышала воздухом и обдумывала дела на завтрашний день. Вдруг в тишине заворчала и залаяла собака. Я насторожилась и, конечно, проверила время. Было без двадцати час. Собака еще раз гаркнула, и послышался какой-то неясный шум, будто что-то крупное катается в густой траве. Длилось это недолго, а потом снова наступила тишина. Как я ни прислушивалась, ничего интересного больше услышать мне не удалось. Но спать я все равно не могла и спустилась в сад. Побродила в темноте по саду, как привидение, – электричества-то у меня нет, – а потом затеяла прогуляться. Это уже было три часа ночи, еще было темно. Я взяла фонарик и тут по узенькой тропке пошла к дороге, – в этом месте Клавдия Дмитриевна сделала большие глаза и замирающим голосом сообщила: – И тут я услышала, что едет машина!
   С удовлетворением отметив, что я слушаю ее с открытым ртом, Клавдия Дмитриевна хитро улыбнулась и торжествующе объявила:
   – Они могут водить за нос кого угодно, но только не старую Клавдию Дмитриевну! Конечно, было еще темно, но ведь был фонарик! Я просто спряталась в кустах и подождала, пока он поставил машину на обычном месте.
   – На обычном месте? – невольно воскликнула я. – Ничего не понимаю. И кто же это был?
   – Не торопитесь, милочка, – победоносно усмехнулась старушка. – Я тоже не торопилась, поэтому кое-что разузнала. Итак, он поставил машину, выключил мотор и пошел назад, свернув на дорожку, которая ведет к даче Порошкова. Я дождалась, пока затихнут шаги, и подкралась к машине. Как я и думала, это оказалась вишневая «девятка» с уже известным мне номером – он записан у меня в книжечке. Ага, сказала я себе, потому что эта машина появлялась здесь уже не впервые. Между прочим, всегда по ночам!.. Хотя могу и соврать, милочка. Все-таки у меня не сто глаз, что-то я могла и упустить. Но одно знаю точно: до этого «девятка» трижды наведывалась в наши края, а те, кто на ней приезжал, ходили в гости к покойнику… Ну, то есть тогда-то он еще не был покойником, это ясно.
   – И что же это были за люди? – с нетерпением спросила я.
   – Этого я не знаю, – категорически заявила старушка. – Были мужчина с женщиной, а потом женщина одна. Между прочим, в первый приезд они привезли пса – ведь появился он здесь не сразу!
   – Женщина? Интересно, – сказала я. – И вы можете ее описать?
   – Нет, не могу, – отрезала Клавдия Дмитриевна. – Визиты происходили в темноте, а я все-таки не сова, хотя и не сплю по ночам. Но я дам вам номер машины, и вы без труда сумеете отыскать ее хозяев.
   – А тот, последний, раз женщина тоже была? – поинтересовалась я.
   – Нет, приехал только мужчина. Мне это показалось недобрым знаком. Мужчина, крадущийся в темноте, – ужасно неприятная картина, правда? Если у тебя чистая совесть – крадись днем, кто тебе помешает?
   Выслушав столь парадоксальную сентенцию, я невольно засмеялась.
   – Абсолютно ничего смешного! – заметила рассказчица. – Вы дослушайте, что было затем! Не успела я вернуться к своей тропинке, как со стороны известной нам дачи прогремел характерный хлопок. Прогремел – это, конечно, сильно сказано. Хлопок был совсем негромкий, но в тишине ночи он прозвучал для меня как щелчок бича над самым ухом! Я сразу поняла, что это такое, и, честно сознаюсь, не придумала ничего лучше, как спрятаться в те же кусты.
   – Неужели пистолет с глушителем? – недоверчиво спросила я.
   – Никаких сомнений! – заявила Клавдия Дмитриевна. – А следом появился владелец машины. Он бежал очень легко, стараясь не топать, но летел сломя голову! Промчавшись мимо меня, он прыгнул в машину и задним ходом попер туда – к повороту. Не успела я прийти в себя, как «девятка» уже исчезла в ночи, словно ее и не было.
   – Но, простите, речь до сих пор шла о ноже! – воскликнула я. – Острый нож, покрытый засохшей кровью, – вот что искали и, между прочим, нашли сегодня в саду Токмакова. При чем тут пистолет с глушителем?
   – Я тоже все время задаю себе этот вопрос, – важно сказала Клавдия Дмитриевна. – Наверняка я получила бы на него ответ, если бы в ту же самую минуту нашла в себе силы заглянуть на участок Порошкова. Но, милочка, сил на это у меня не хватило. И, наверное, к лучшему. А то, вполне возможно, лежала бы я сейчас тоже с перерезанным горлом где-нибудь в городском морге – не самое, между прочим, интересное занятие.
   – Так что же это получается? – растерянно произнесла я. – Гаврилов вместе со своим псом пали от ножа неизвестного убийцы. Судя по всему, ни Токмаков, ни тот мужчина из вишневой «девятки» не могли быть этим убийцей. Тем более что последний в кого-то стрелял. Выходит, как раз в убийцу он и стрелял?!
   Клавдия Дмитриевна развела руками.
   – Все, что знала, я вам сообщила, милочка! – строго проговорила она. – Остальное уже ваша забота. Советую не торопиться с выводами и все хорошенько проверить – вдруг старуха что-то напутала! – Она хитро покосилась на меня.
   – Но если был выстрел, должна остаться гильза, – размышляла я вслух. – Это обязательно нужно проверить.
   – Вот-вот, проверьте! – поддакнула Клавдия Дмитриевна, поднимаясь. – Только, уверяю вас, это будет не легче, чем найти иголку в стоге сена! Может быть, проще будет разыскать владельца автомобиля. Сейчас я вам спишу номер.
   Она подошла к буфету и открыла скрипучую дверцу. На свет появился почтенных размеров гроссбух, который старушка раскрыла на нужной странице и тщательнейшим образом переписала из него на клочок бумаги номер машины.
   Я взяла листок и от души поблагодарила Клавдию Дмитриевну. Она, прищурясь, наблюдала за мной, кажется, чрезвычайно довольная.
   – Когда распутаете это дело, – добродушно сказала она, – обязательно осветите его в газете. Я очень рассчитываю попасть в хронику. Не стану возражать, если вы даже рискнете напечатать фотографию старухи.
   – Обязательно рискнем, Клавдия Дмитриевна! – пообещала я.
   – Знаете, почему-то я вам верю! – глубокомысленно изрекла хозяйка и добавила: – Ну а теперь нам предстоит спуститься с небес на землю, а это всегда нелегко. Если не возражаете, милочка, я пойду за вами, потому что, когда я спускаюсь по этой лестнице, мне все время кажется, что однажды я слечу с нее кубарем.
   Опасения эти были далеко не беспочвенны, но на этот раз коварная лестница нам покорилась. Мы спустились в сад и тепло распрощались. Уже не задерживаясь ни минуты, я возвратилась туда, где оставила «Ладу», и немедленно поехала в редакцию.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация