А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чушь собачья (сборник)" (страница 4)

   Глава 4

   Плотно задернутые шторы на окнах, траурное одеяние хозяйки, ее заплаканное лицо невольно наводили на мысль, что в доме покойник. Хотя я точно знала, что это не так, мне все равно стало не по себе, когда мы с Любовью Георгиевной уединились в сумрачной гостиной. На мой взгляд, не стоило впадать в столь мрачное уныние, когда речь шла всего лишь об аресте. Вещь, конечно, неприятная, но далеко не смертельная. Однако Любовь Георгиевна, как это свойственно тонким натурам, воспринимала ситуацию так, будто проводила мужа в последний путь. К счастью, она не считала меня виновницей этой драмы, иначе вряд ли наша встреча могла бы состояться. Пожалуй, даже наоборот – Токмакова смотрела на меня с какой-то затаенной надеждой, словно я была единственным человеком, который знает, как вызволить из тюрьмы ее мужа и прекратить этот кошмар.
   Я вовсе не была уверена в своем могуществе, но на всякий случай держалась уверенно и решительно. Ничего конкретного я пока не планировала, но одно было ясно: мне придется вмешаться в это дело, чтобы не чувствовать себя виноватой перед человеком, который обратился ко мне за помощью и именно с этой помощью попал в передрягу. Даже если Токмаков действительно виновен – мой долг по возможности облегчить его участь.
   Любовь Георгиевна не торопилась начинать разговор, она была слишком растеряна. Вытирая глаза промокшим платком, она нервно затягивалась сигаретой, которая явно была в это утро не первой: пепельница на столе была полна окурков.
   Ожидая, пока хозяйка соберется с силами, я, деликатно отвернувшись, рассматривала комнату. Как и следовало ожидать, некий богемный дух присутствовал в жилище Токмаковых. Гостиная была обставлена современной удобной мебелью, но здесь были и изысканные антикварные вещи: несколько бронзовых подсвечников на стенах, китайская напольная ваза из тонкого фарфора и резной столик, за которым мы сидели. Также я обнаружила несколько картин, написанных маслом, – скорее всего, руки местных мастеров, – театральную афишу спектакля «Мастер и Маргарита» и еще огромную хрустальную люстру у себя над головой, многочисленные подвески которой начинали тонко и неумолчно звенеть, как только за стенами дома прокатывался по рельсам очередной трамвай.
   – Господи! Ольга Юрьевна, дорогая, простите меня! – неожиданно сказала плачущим голосом Токмакова. – Я совсем сама не своя сегодня. Даже не предложила вам ничего! Может быть, выпьете кофе, чаю?
   – Пожалуйста, не волнуйтесь! – сказала я. – Мне ничего не нужно. Если разрешите, я тоже закурю, и давайте поговорим о деле. Время дорого.
   – Да-да, конечно, курите! – засуетилась Токмакова, придвигая ко мне поближе пачку «Мальборо», настольную зажигалку и пепельницу.
   – Спасибо, у меня свои, – возразила я, доставая из сумочки пачку сигарет.
   Закурив, я вопросительно посмотрела на Любовь Георгиевну. Ее большие пронзительные глаза были полны муки. Принужденно улыбаясь и нервно ломая пальцы, она потерянно спросила:
   – С чего же начать? Даже не знаю… У меня все путается в голове.
   – Начните с того момента, как мы с вами расстались, – предложила я. – Ведь мы с тех пор больше не виделись. К сожалению! Может быть, если бы мы хотя бы созвонились в эти дни, все было бы совсем по-другому.
   – Да-да, наверное! – жалобно произнесла Любовь Георгиевна. – Наверное, этого бы не случилось. Однако что же было в этот период? Я совершенно ничего не могу вспомнить! А знаете, ничего выдающегося, кажется, и не было. Я как раз закончила статью для одного московского журнала. Валерий Сергеевич был занят в спектакле, на даче мы не были ни разу… Потом вышла газета с вашей статьей. И вы знаете, – она немного оживилась, – она мне понравилась! Очень острая статья. И проблема обозначена совершенно четко и недвусмысленно. Наверное, на эту публикацию откликнутся многие. Правда, Валерий Сергеевич отреагировал со свойственным мужчинам пессимизмом – сказал что-то в том смысле, что слова теперь ни на кого не действуют. Но я все-таки думаю, что он не прав.
   Тут она замолчала, болезненно сморщившись и прижав ко лбу тонкие белые пальцы. Потом лицо ее просветлело.
   – Потеряла нить, извините! – сказала затем Любовь Георгиевна. – Итак, вышла газета, а на следующий день Валера был свободен, и мы решили все-таки съездить на дачу – посмотреть, что и как, да и отдохнуть заодно. Валера еще шутил, что, если собака опять нападет на нас, мы почитаем вслух газету. Вот и сглазил!
   Любовь Георгиевна внезапно и обильно прослезилась, и мне пришлось некоторое время ее успокаивать, прежде чем она сумела продолжить свой рассказ. Наконец слезы высохли, и Токмакова, снова извинившись, заговорила:
   – Конечно, Валерия Сергеевича можно осуждать. Наверное, стоило бы вести себя в той обстановке иначе, но, в конце концов, мы такие же граждане и имеем равные права, – она умоляюще посмотрела на меня, словно упрашивая хранить страшную тайну. – Валерий Сергеевич вечером немного выпил, чтобы расслабиться, снять стресс. Увы, актеры далеко не безгрешны! Но если бы люди знали, как тяжело это – постоянно менять обличье, рвать душу перед зрителем! Ведь артист проживает не одну жизнь, как мы с вами, он проживает десятки, сотни жизней!.. Но я, кажется, отвлеклась…
   Она немного помолчала, потом обреченно махнула рукой.
   – Я, собственно, не одобряю этого, но что поделать?.. Поздно что-то менять, верно? В общем, до дачи мы добрались без приключений. Я немного повозилась в саду… Дело шло к вечеру. И тут Валерию Сергеевичу пришло в голову сходить в магазин! Ну, вы меня понимаете… Я не могла отпустить его одного. Мы пошли вдвоем. Кстати, до сих пор наш агрессивный сосед не подавал никаких признаков жизни, и мы как-то совсем позабыли о его существовании. Он напомнил о себе, когда мы уже возвращались обратно. Разумеется, он был со своим ужасным псом. А дорожки между дачами вы сами видели какие. Разойтись просто невозможно.
   – Собака опять набросилась на вас? – с тревогой спросила я.
   – Она сделала такую попытку, – кивнула Любовь Георгиевна. – Но, знаете, муж был настроен весьма решительно и к тому же был в некоторой эйфории. Он подобрал с земли палку и весьма чувствительно огрел пса. Тот вынужден был отступить.
   Зато его хозяин стал проявлять активность. Он был, как всегда, то ли пьян, то ли с похмелья и очень зол. Он пригрозил мужу, что за собаку голову ему оторвет. К сожалению, Валера ответил ему тем же. Они начали переругиваться и выкрикивать ужасные угрозы. Сцена была безобразная. Представьте, два здоровых мужика кроют друг друга матом, размахивают руками, собака оглушительно лает. Подозреваю, что смотреть на нас сбежалась вся округа. И тут муж совершенно неосторожно пообещал этому типу убить его. Да-да, прямо так и сказал! Это он-то, который даже мухи не обидит! Но слово – не воробей… С этой дурацкой палкой он готов был немедленно броситься в драку – я его еле удержала. В общем, кое-как мне удалось их развести. Гаврилов с собакой отправился дальше, а мы вернулись на дачу. Муж был очень возбужден и никак не мог успокоиться. Но я прошу вас мне поверить – к тому, что произошло дальше, он не имеет ни малейшего отношения! Всю ночь он был у меня на глазах. Он опять выпил и, извините, отключился. Проспал всю ночь на диване, не раздеваясь, и ни на секунду не отлучался. Вы мне не верите?
   – У меня нет никаких оснований вам не верить, Любовь Георгиевна, – чистосердечно ответила я. – Не волнуйтесь и рассказывайте дальше.
   – Дальше, собственно, и рассказывать-то нечего, – устало произнесла Токмакова. – Рано утром мы встали и пошли на автобус – своей машины у нас нет. Валера неважно себя чувствовал, но собирался на репетицию. Мы даже не ожидали… Ничего особенного мы ночью не слышали – я не слышала, а я сплю очень чутко – ни криков, ни стука, ничего. В общем, муж ушел в театр, а часов в двенадцать ко мне пришли. Сказали, что муж арестован по подозрению в убийстве, и потребовали, чтобы я рассказала, где мы были этой ночью. Я разволновалась, и, наверное, рассказ мой был не слишком убедителен. У меня создалось впечатление, что милиция не поверила ни единому моему слову. Они меня особенно ни во что не посвящали, но по намекам стало ясно, что нашего соседа ночью зарезали на даче. Кстати, и эту злосчастную собаку тоже. Но, послушайте, какой сноровкой нужно обладать, чтобы убить ножом такое злобное животное! Неужели непонятно, что обычный человек на такое не способен? Я пыталась убедить в этом горе-сыщиков, но они едва не подняли меня на смех. Сыграло роковую роль то, что Валерий Сергеевич проявил несдержанность в разговоре с этим несчастным. Его угрозу убить Гаврилова слышал весь дачный поселок. Разумеется, люди сообщили об этом в первую очередь. Ведь многим доставляет странное удовольствие унизить того, кто как-то выделяется из толпы. Подумать только – артист Токмаков убил человека, вы слышали?
   – Мне кажется, вы немного преувеличиваете, Любовь Георгиевна, – мягко сказала я. – Конечно, вы очень расстроены, но, согласитесь, рассказав следователю о том, что они слышали, люди выполнили свой гражданский долг. Без свидетелей невозможно осуществлять правосудие, Любовь Георгиевна. И никакого унижения я тут, простите, не вижу. Просто Валерий Сергеевич повел себя несколько неосторожно.
   – Наверное, вы правы, – с горестным вздохом сказала Токмакова. – Но ведь теперь Валера погиб! Я как представлю его в тюремной камере, рядом с отпетыми уголовниками…
   – Не давайте волю своему воображению! – строго сказала я. – Что это за слова такие – погиб?! Истина все равно выйдет наружу, иначе и быть не может. Я обещаю вам, что все будет сделано, чтобы добиться этой истины!
   – Я вам верю, – без энтузиазма произнесла Любовь Георгиевна. – Но ведь вы сами знаете, как сейчас работает милиция.
   – Уверяю вас, не так уж плохо она работает! – решительно сказала я. – Не стоит руководствоваться слухами.
   – Не говорите мне! – перебила меня Токмакова. – Им главное – состряпать дело, чтобы оно не превратилось в «висяк», а кто будет наказан – их совершенно не интересует!
   – Вы насмотрелись сериалов, – сказала я. – Валерий Сергеевич известный в городе человек! Неужели вы думаете, что на него будет так просто повесить это убийство? Да ни один недобросовестный следователь на это не пойдет! Ведь за актером Токмаковым весь коллектив театра!
   – Да? – жалобно сказала Любовь Георгиевна. – А знаете, сколько у Валерия Сергеевича недоброжелателей!
   – Любовь Георгиевна! – укоризненно заметила я. – О чем вы говорите? В такие минуты люди проявляют свои лучшие качества, и все распри отходят на задний план.
   – Вы не знаете театра! – вздохнула Токмакова.
   Я не стала спорить. По-видимому, Любовь Георгиевна была убежденной пессимисткой. Убедить ее можно было только конкретными делами, но пока я не представляла, что следует предпринять.
   – Ну, хорошо, – сказала я примирительно. – Давайте попробуем во всем разобраться. Гаврилов был убит в ночь на девятое июля. Как вам намекнули – да и нам, кстати, тоже, – убит ножом. Вы ничего не слышали и не видели. Но постарайтесь припомнить: когда вы утром покидали дачу, может быть, заметили что-то необычное? Ведь Гаврилов жил напротив вас.
   – Абсолютно ничего! – с сожалением сказала Токмакова. – Ничего необычного. Да нам не было ни до чего дела. Валерий Сергеевич скверно себя чувствовал, а я на него сердилась. И мы спешили на автобус. Пожалуй, даже попадись нам в этот момент убийца, мы и его бы не заметили. Впрочем, я тут преувеличиваю, конечно. Если бы мы кого-то увидели, я бы непременно запомнила. Но вот если, скажем, кто-то просто зашел за куст, он вполне мог остаться незамеченным. Вообще я как-то путано объясняю, да?
   – Нет, все достаточно ясно, – сказала я. – Но, может быть, еще что-то вспомните?
   Любовь Георгиевна задумалась, а потом просияла.
   – Господи, как же я забыла! Сегодня у нас на даче должен быть обыск. Меня просили никуда не отлучаться – за мной заедут.
   – Что же они не провели обыск сразу же? – недовольно заметила я.
   – У них не было санкции, что ли, – неуверенно ответила Токмакова. – Но я нисколько не переживаю из-за этого обыска, Ольга Юрьевна. Сами посудите, ну что у нас искать? Неудобно только – на даче беспорядок оставили. Бутылки пустые… Пойдут разговоры, неприятно!
   – Это далеко не самое неприятное, Любовь Георгиевна, – возразила я. – И переживать из-за этого беспорядка, как вы говорите, именно не стоит. Вот только бы…
   Токмакова посмотрела на меня с тревогой, но я предусмотрительно оборвала фразу и постаралась изобразить на лице беспечную мину.
   – Вы чего-то опасаетесь? – почему-то шепотом спросила Любовь Георгиевна.
   – Нет-нет, ничего, – поспешно сказала я. – А вы, случайно, не знаете, кто же обнаружил, что Гаврилов убит? Насколько я понимаю, к нему редко кто заглядывал. Мне кажется странным, что труп обнаружили так скоро. А вам?
   Тревога в глазах несчастной женщины, пожалуй, даже возросла, и она по-прежнему шепотом ответила:
   – Да, я сама думала об этом. Но мне ничего не сказали – наверное, это тайна следствия?
   – Наверное, – согласилась я. – Но я постараюсь раскрыть эту тайну. Знаете, что я сейчас, пожалуй, сделаю? Я поеду туда, в дачный поселок, и поприсутствую при обыске. Заодно еще разок побеседую с соседями. Следствие следствием, а нам устраняться грех. Я беру это дело под свой контроль. И вы можете на меня рассчитывать.
   – Значит, вы мне все-таки верите? – благодарно произнесла Любовь Георгиевна. – Я так рада, что хотя бы один человек…
   – Не один, Любовь Георгиевна! – строго сказала я. – Считайте, что все здравомыслящие люди на вашей стороне. И, вот увидите, это чудовищное недоразумение обязательно разрешится!
   – Но что же мне сейчас делать? Посоветуйте! Это так невыносимо – пребывать в неизвестности!
   – Прежде всего откройте шторы, – сказала я. – Проветрите комнаты. Примите холодный душ и хорошенько поешьте. Можете даже выпить граммов сто коньяка. А главное, не падайте духом и настройтесь на борьбу!
   – Да-да, вы абсолютно правы! – воскликнула Любовь Георгиевна, горячо пожимая мне руку. – Я буду держаться.
   – Вот и отлично, – ободряюще сказала я. – Мы будем постоянно поддерживать с вами связь.
   Когда мы расстались и я на улице усаживалась в свою «Ладу», к дому подъехала «Волга» с казенными номерами, и из нее выскочил молодой человек в голубой милицейской рубашке с погончиками, но без головного убора на светлой вихрастой голове. Сверившись с адресом, записанным в книжке, милиционер бодрым шагом направился именно в тот подъезд, где жили Токмаковы. Я поняла, что за Любовью Георгиевной приехали, чтобы отвезти ее на дачу.
   Следовало торопиться, чтобы не пропустить самого интересного. Я немедленно поехала в район Затона, по дороге размышляя над тем, какие сюрпризы могут ожидать нас дальше.
   Чтобы окончательно не расстраивать Токмакову, я не стала высказывать при ней своих опасений. Однако они были. Вспомнив утверждение Кряжимского, что между статьей в газете и убийством имеется неявная, но определенная связь, я вдруг подумала, что именно во время обыска на даче Токмаковых эта связь может обнаружить себя самым неожиданным образом. Ведь если предположить, что неизвестный преступник руководствуется в своих действиях информацией, изложенной в статье, то, вполне возможно, он попытается извлечь выгоду из конфликта Гаврилова и Токмакова, чтобы отвести внимание от своей персоны. Особенно если эта персона проживает где-то по соседству. Наверняка он воспользуется случаем подбросить какие-то улики против Токмакова. Это будет тем более выгодно, что на того уже пало подозрение.
   Но пока это были одни догадки. Вполне могло быть и так, что обыск на участке Токмаковых ничего не даст, и тогда действительно не из-за чего переживать.
   В виновность Токмакова я нисколько не верила. Даже по тем отрывочным данным об убийстве, которые я получила, становилось ясно, что Гаврилова и его собаку прикончили без особого шума и усилий, хотя в качестве орудия убийства использовался всего лишь нож. Представить себе, что популярный актер столь профессионально владеет этим весьма специфическим видом оружия, было выше моих сил. Возможно, он сумел бы изобразить это на сцене – так, что кровь застыла бы в жилах у благородных зрителей. Но совершить это в жизни – да так ловко, что труп обнаружили только утром, когда Валерий Сергеевич спокойно отправился в театр, – нет, иначе как абсурдом это нельзя было назвать.
   Кажется, мне все-таки удалось опередить «Волгу», на которой везли Любовь Георгиевну. Когда я подъехала к дачному поселку, то первым впечатлением было то, что здесь абсолютно ничего не изменилось. Пышная зелень садов, неподвижная гладь Волги в серебряных блестках, горячая пыль на дороге и полное безлюдье вокруг.
   Но это впечатление было только кажущимся. Когда я остановила машину на повороте и пешком двинулась в сторону дачи Токмаковых, впереди я вдруг увидела милицейский «УАЗ» с распахнутыми дверцами. Он стоял как раз там, где дорожка сворачивала к участку Токмаковых. Судя по всему, часть оперативной группы уже прибыла на место.
   Окончательно я убедилась в этом, когда, пройдя по дорожке, приблизилась к знакомому забору, из-за которого доносился великолепный аромат цветов. Здесь, возле калитки, я обнаружила уже знакомые лица.
   Помимо двух милиционеров, я увидела отставного полковника Боровских, ради торжественного случая облачившегося в белую рубашку навыпуск, и Софью Андреевну Либерман, ничего в своей дачной внешности не изменившую. Видимо, они должны были сыграть роль понятых.
   Софья Андреевна, заметив меня, приветливо помахала рукой, зато полковник сделал вид, что видит меня впервые в жизни. На меня это не произвело особого впечатления, потому что в этот момент откуда-то из-за кустов вынырнула знакомая фигура в черной рубашке и кремовых брюках. Солнцезащитные очки тоже были на месте, но даже они не смогли скрыть выражения досады, которое появилось на лице Полянского.
   – Ольга Юрьевна! – строго произнес он, шагая мне навстречу. – Что вы здесь делаете?
   – Разве не видите – я тут прогуливаюсь, – невинно сообщила я. – Разве это запрещено?
   Полянский осуждающе покачал головой и произнес неодобрительно:
   – Уже побывали у Токмаковых! Вы занимаетесь не своим делом, Ольга Юрьевна!
   – Категорически с вами не согласна! – возразила я. – Именно за это дело я чувствую особую ответственность.
   Полянский сумрачно посмотрел на меня и пригрозил:
   – Мы ведь можем повести разговор иначе, Ольга Юрьевна! Не забывайте, что в отношении вас и ваших сотрудников имеются вполне определенные подозрения!
   – Да бросьте, Юрий Павлович! – миролюбиво сказала я. – Вы же сами в это не верите.
   Полянский обиженно посопел, а потом неожиданно произнес:
   – Ну, допустим, не верю. И что из этого? У меня есть версия, которую я намерен разрабатывать. Советчики и соглядатаи мне не требуются!
   – Вы имеете в виду Токмакова? – спросила я. – Это абсурд. Он не убийца.
   – Вы как будто знаете, кто убийца, – язвительно заметил Полянский. – Может быть, поделитесь?
   – В нашей редакции сложилось мнение, что убийство как-то связано с прошлым покойного, – сказала я. – Почему бы вам не отработать эту версию?
   – Спасибо за совет, – холодно отозвался Полянский. – Но такие вещи проверяются в первую очередь. За Гавриловым нет ничего криминального. Он чист. Обычный инженеришка с неудавшейся карьерой и несложившейся личной жизнью. Вы довольны?
   – А как он оказался на этой даче? – задиристо спросила я.
   – Это мы тоже выясняем, – усмехнулся Полянский. – Списался с Порошковым, с которым дружит с институтской скамьи. Мы нашли даже последнее письмо Порошкова, где он дает добро на проживание на его даче.
   – Ну, хорошо, а где он взял ключи? – не отставала я. – Откуда у него собака? Он ее с собой привез?
   – Про собаку ничего не знаю, – хмуро ответил Полянский. – А ключ… Порошков в письме распорядился, чтобы Гаврилов обратился за ключом к некоему Тимохе. Сейчас мы пытаемся установить координаты этого Тимохи, отправили запрос в Алжир. Но на это потребуется время.
   – Зато на то, чтобы засадить в кутузку известного артиста, никакого времени не надо! – подхватила я. – И легко, и красиво, и можно перед начальством отчитаться, верно? – Наверное, не следовало этого говорить, но я уже завелась.
   Неожиданно для меня Полянский не стал возмущаться. Он только нервно оглянулся на своих подчиненных и сказал с упреком:
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация