А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фиктивность (преднамеренность) банкротства в России" (страница 7)

   Глава 2
   Правоприменительный процесс в сфере банкротства и финансового оздоровления

   Для юридической деятельности[87] характерен определенный порядок совершения тех или иных юридически значимых действий. Порядок устанавливается соответствующими нормативными предписаниями и предполагает наличие комплексной системы правовых порядков (форм) деятельности уполномоченных органов государства, должностных лиц, а также иных субъектов права, заинтересованных в разрешении юридических дел. Порядок должен содержать программу юридической деятельности, иметь ориентирующее значение для достижения определенной правовой цели и тем самым повышать эффективность и гарантировать правомерность, а также результативность процесса правового регулирования юридической деятельности. Все перечисленное можно назвать «юридический процесс».
   Юридический процесс регулируется правовыми (процедурными и процессуальными) нормами. Его результаты закрепляются в соответствующих правовых актах – официальных документах. Нарушение порядка представляет собой правонарушение.
   Для характеристики юридического процесса первостепенное значение имеет категория формы деятельности. Форма – это правовая конструкция нормативного упорядочевания деятельности и соответствующих документов. Она представляет собой совокупность требований к действиям участников процесса, направленных на достижение конкретного результата. Определенность данных требований обеспечивается соответствующими санкциями. Форма служит одной из гарантий точного и неуклонительного применения, соблюдения и исполнения юридических норм. Она регламентирует как правовую деятельность граждан, организаций, должностных лиц и компетентных органов, так и официальных документов, в которых закрепляются итоги этой деятельности. Включение в состав формы документов имеет особое юридическое значение, которое предопределяет четкую тенденцию российского делопроизводства, направленную на документирования всех юридических фактов. Поэтому следует различать форму деятельности и форму правовых документов. Первая – устанавливает, кто, какие действия, в какой последовательности и в какой срок может или должен совершить. Содержание такой формы сводится к следующим положениям: исчерпывающе точный состав участников процесса, их полномочия, последовательность совершения названных действий. Правовая форма документов обусловливает их содержание и юридическую действительность. Она выражается в требованиях относительно обязательных реквизитов документов, последовательности их расположения и времени составления.
   Исходя из вышеизложенного под юридическим процессом понимается динамичный состав фактов, имеющих правовое значение. Ими являются действия и поступки участников процесса, определенные сроки (время) совершения фактов, правовые санкции за несоблюдение требований формы. Особое значение имеет последовательность стадий процесса, которые обеспечивают ритмичность, плановость и строгий правовой порядок. При этом стадии имеют правовое значение, обеспечивающие справедливость, законность и обоснованность как самой деятельности, так и ее результатов. Стадии процесса, а это обязательные и факультативные стадии, следуя друг за другом в определенных условиях, могут быть подвергнуты проверке правильности деятельности в предыдущей.
   В каждой из названных стадий юридического процесса обязательны следующие компоненты:
   1. Относительно самостоятельная задача, на решение которой, направлены действия, объединяемые в той или иной стадии;
   2. Специфический состав действий, непременно включающий установление или анализ фактических обстоятельств, реализацию соответствующей юридической нормы для решения вопроса, дела;
   3. Юридические документы, в которых отражаются и закрепляются итоги совершенных в данной стадии юридических действий.
   При всем разнообразии производств в составе юридического процесса им присущи некоторые общие начала принципиального характера, которые отражаются либо в действующих законах, либо их можно вывести из содержания правовых актов. Они непременно проявляются в работе компетентных органов как руководящие идеи, образуя главные правила производства. Как правило, к работе компетентных органов привлекаются заинтересованные лица, те граждане и организации, на правовом положении которых может отражаться управленческое решение[88], им предоставляется возможность для выражения и защиты своих интересов воспользоваться конституционным правом, правом жалобы. Право возбудить контрольно-надзорное производство в вышестоящем органе, т. е. система наблюдения и проверки работы государственных органов для своевременного устранения нарушений.
   Применение права как форма реализации права в первую очередь направлена на правовое регулирование общественных отношений. Это предполагает властное вмешательство в разрешение социально значимых для общества и личности индивидуально-конкретных жизненных ситуаций, в том числе и в разрешении проблемы несостоятельности. В связи с этим крайне важно найти между двумя формами применения права, оперативно-исполнительной и правоохранительной формой, оптимальную форму управленческого решения в сфере несостоятельности и банкротства. Это связано прежде всего с тем, что применение права является формой реализации юридических норм, которые осуществляются в специально установленных законом государственно-властных формах, организующих деятельность компетентных органов в каждом конкретном случае и вынесении индивидуально-правовых актов. В рассматриваемом нами случае – это прежде всего построение государственно-частного партнерства в сфере принятия управленческого решения о финансовом оздоровлении или же банкротства хозяйствующего субъекта. Поэтому укажем на наличие стадий правоприменения, на основании которых принято решения рассмотреть правоприменительный процесс:
   1. Установление фактической основы дела;
   2. Установление юридической основы дела;
   3. Принятие решения по делу.

   2.1. Правонарушения в области фиктивного или преднамеренного банкротства

   Одним из основополагающих методов правового регулирования в административном праве считается метод принуждения, который в первую очередь проявляется в случае применения мер юридической ответственности по отношению к нарушителям административно-правовых предписаний.
   В связи с этим считаем необходимым раскрыть понятие юридической ответственности, применяемое в теории права. Под юридической ответственностью понимается возникающее из правонарушений правовое отношение между государством в лице его специальных органов и правонарушителем, на которого возлагаются обязанности претерпевать соответствующие лишения и неблагоприятные последствия за совершенное правонарушение, за нарушение требований, которые содержатся в нормах права[89].
   Юридическая ответственность независимо от ее вида характеризуется рядом признаков, среди которых ключевыми являются: опора на государственное принуждение (аппарат государственного принуждения), тесная связь с общественным осуждением, применение в процессуальной форме, наступление на основании совершения правонарушения неблагоприятных личных, имущественных, физических и организационных последствий[90].
   Вопросам административной ответственности уделяли и ныне уделяют внимание многие ученые-административисты: А. Б. Агапов[91], Л. Л. Попов[92], М. С. Студеникина[93], Н. Ю. Хаманева[94], Д. Н. Бахрах[95], Ю. М. Козлов[96], Ю. Н. Старилов, Б. В. Россинский[97].
   Административная ответственность по признакам фиктивного или преднамеренного банкротства является мерой, направленной на недопущения ложности признаков банкротства в действиях руководителей хозяйствующих субъектов, которые в свою очередь закреплены в ст. 3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».
   В то же время если субъектом правонарушения является арбитражный управляющий, то саморегулируемая организация арбитражных управляющих может по отношению к нему применить административно-правовое предписание. Основанием для этого вывода является п. 4 ст. 21.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». В частности, предполагается возможность этой организации в отношении своих членов помимо применения мер дисциплинарного воздействия осуществлять и иные функции, которые предусмотрены уставом организации, при этом они не должны противоречить положениям о несостоятельности, предусмотренным законодательством. Возможность применения административно-правовых предписаний, закрепленных в ст. 21.1 Закона о банкротстве, основывается на формировании структурного подразделения, осуществляющего контроль за деятельностью своих членов с возможностью наложения на них мер ответственности.
   Специфика административной ответственности в сфере банкротства заключается в том, что ее применение связано со сферой экономических отношений между субъектами хозяйствования, которые регулируются как нормами административного права, так и нормами законодательства о несостоятельности. Кроме того, здесь следует иметь в виду также специфику процессуальных процедур привлечения к ответственности, закрепленную п. 1 ст. 20.4 Закона о банкротстве (только по решению арбитражного суда, рассматривающего конкретное производство о несостоятельности должника).
   Таким образом, под административной ответственностью в сфере банкротства следует понимать правовые отношения между государством в лице его специальных органов (регулирующие и уполномоченные органы) и должностным лицом хозяйствующего субъекта, на которого возлагается обязанность нести лишения и неблагоприятные последствия за нарушение требований, содержащихся в нормах права.
   Административная ответственность характеризуется рядом общепринятых признаков. Ключевыми признаками являются: наличие установленного юридического факта, который при его квалификации определяет вид применяемой ответственности; наличие государственного принуждения за противоправное действие; тесная связь с общественным осуждением, примененным в процессуальной форме; наступление на основании совершения правонарушения неблагоприятных личных, имущественных, физических и организационных последствий.
   Следует также отметить наличие трех оснований для административной ответственности: а) нормативное (система регулирующих данную ответственность правовых норм); б) фактическое (неправомерные деяния субъектов права); в) процессуальное (акты субъектов власти о применении санкций правовых норм к конкретным субъектам). Таким образом, наличие нормы и установление юридического факта являются предпосылкой административной ответственности, в том числе и в виде вынесения акта (постановление, решение). При этом если описание диспозиции фиктивного банкротства в ст. 14.12 «Фиктивное или преднамеренное банкротство» Кодекса РФ об административных правонарушениях не вызывает нареканий, то диспозиция ч. 2 ст. 14.12 Кодекса имеет слишком широкую форму как выражения, так и предполагаемых действий. Следует отметить, что ст. 14.13 «Неправомерные действия при банкротстве» Кодекса имеет очень схожую трактовку диспозиции. Поэтому считаем, что при всей универсальности юридической техники необходимо более четко сформулировать положение диспозиции ч. 2 ст. 14.12 Кодекса в части определения действий или бездействия, за которое руководитель должника должен нести ответственность, связанную с подготовкой к проведению процедур финансового оздоровления и банкротства. Такой подход будет способствовать уменьшению ошибок при квалификации по составу правонарушений, что подтверждено правоприменительной практикой, описанной в первой главе. Поэтому считаем необходимым провести анализ административной ответственности в части квалификации понятия фиктивного или преднамеренного банкротства.
   Административная ответственность наступает вследствие совершения правонарушения, предусмотренного нормой права, квалифицируемой по признакам, описанным в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях, а также в нормах права, расположенных в различных источниках права, в том числе и издаваемых органами государственной власти.
   В части 1 ст. 14.12 Кодекса это «фиктивное банкротство», под которым понимается заведомо ложное публичное объявление о несостоятельности юридического лица или индивидуального предпринимателя. Причем в определении состава признаков фиктивности отсутствует однозначное определение того, какие сведения должны быть опубликованы. Не определено также конкретное лицо, имеющее право на опубликование сведений о должнике (то ли это собственник (учредитель), то ли это должностное лицо, действующее от его имени). Поэтому предлагаем внести уточнение в первое предложение ч. 1 ст. 28 «Порядок опубликования сведений, предусмотренных настоящим Федеральным законом» Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Вместо предложения «Сведения, подлежащие опубликованию в соответствии с настоящим Федеральным законом, включаются…» предлагаем следующую редакцию: «Сведения, подлежащие опубликованию должностным лицом, уполномоченным на совершение этих действий в соответствии с настоящим Федеральным законом, включаются.». Первый абзац
   ч. 5 этой же статьи следует дополнить словами: «.сведения о проведенной оценке имущества должника на момент объявления должника о своей несостоятельности (банкротстве)». Эти формулировки позволят избежать злоупотреблений со стороны руководителей хозяйствующего субъекта, а также повысят меру ответственности таких лиц. В случае появления признаков фиктивного банкротства можно будет более точно определить виновное лицо и вред, нанесенный им предполагаемому должнику. А при появлении признаков преднамеренного банкротства важно определить стоимость имущественного комплекса должника на конкретную дату его оценки. Это замечание имеет большое значение при проверке признаков фиктивного или преднамеренного банкротства. Именно наличие этих фактов позволяет определить виновное лицо с истечением срока исковой давности, а также рассчитать финансовые коэффициенты признаков банкротства, которые зависят от стоимости имущественного комплекса.
   Часть вторая ст. 14.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях дает определение преднамеренного банкротства, под которым понимается юридический факт наличия совершения действий или бездействия, влекущего неспособность юридического лица, индивидуального предпринимателя в полном объеме исполнить обязанности по уплате обязательных платежей или удовлетворению требований кредиторов. Из данного определения непонятно, по чьей вине это произошло. Если по вине самого субъекта правонарушения, то привлечение к ответственности вполне справедливо, а если ситуация была искусственно создана по вине третьих лиц, то о какой форме вины может идти речь. Поэтому предлагаем внести дополнение в ч. 2 ст. 14.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях после словосочетания «…и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей…» в следующей редакции: «…за исключением случаев доведения должника до несостоятельности (банкротства) по вине третьих лиц.», далее по тексту. В результате образуется следующая редакция статьи: «.и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, за исключением случаев доведения должника до несостоятельности (банкротства) по вине третьих лиц, если эти действия (бездействие) не содержат.».
   Если характеризовать признак банкротства по субъектному составу правонарушения, в данном случае субъектами являются должностные лица, наделенные полномочиями по управлению юридическим лицом, должником, а также индивидуальный предприниматель. При рассмотрении ст. 14.12 Кодекса следует указать на исключение административной ответственности в отношении гражданина, хотя более половины норм Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях рассматривает в качестве субъекта-правонарушителя физическое лицо. В связи с этим не ясно отношение законодателя к проблеме привлечения гражданина к административной ответственности по признакам фиктивного или преднамеренного банкротства. В отношении этого субъекта существует определенная оговорка в ч. 3 ст. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». В этой части статьи речь идет о возможности рассмотрения отношений по поводу несостоятельности гражданина только после внесения в настоящий федеральный закон соответствующего изменения, если существует норма права, которая содержится в ином федеральном законе и регулируется им.
   Именно поэтому в настоящее время эта дискуссионная проблема широко обсуждается. Рассмотреть ее предлагаем на примере проекта Федерального закона «О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации, Налоговый кодекс Российской Федерации, Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)” (в части введения реабилитационных процедур в отношении гражданина-должника, признанного банкротом)», а также на примере Федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты в части введения реабилитационных процедур в отношении гражданина-должника», которые были размещены на сайте Министерства экономического развития Российской Федерации[98].
   В проекте закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты в части введения реабилитационных процедур в отношении гражданина-должника» вопросам фиктивного или преднамеренного банкротства отведено незначительное место и они носят вспомогательный характер. Тем самым предполагается возможность применения в отношении гражданина-должника административной ответственности по ст. 14.12 КоАП РФ, а это невозможно, так как данная статья предполагает применение ответственности только в отношении должностного лица хозяйствующего субъекта либо индивидуального предпринимателя. Таким образом, проекты носят незаконченную форму законодательного процесса, но уже то, что на проблему было обращено внимание, вызывает необходимость их анализа.
   Например, в проекте Федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты в части введения реабилитационных процедур в отношении гражданина-должника» в ст. 4 предлагается полная замена в гл. X § 1 «Общие положения». Статью 209 предлагается заменить редакцией «Требования к должнику, представляющему план реструктуризации долгов». В данной статье предпосылки фиктивного или преднамеренного банкротства предложено исключить к моменту представления плана реструктуризации долга, или же должник должен уведомить кредиторов о привлечении его к административной ответственности по ст. 14.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.
   Такой подход вполне оправдан в настоящее время, так как все больше физических лиц способны вступать в гражданские правоотношения, требующие регулирования и выявления административной ответственности за совершенные правонарушения. В статье 213.1 проекта «Основания отказа в утверждении плана реструктуризации долгов арбитражным судом» интерес представляет абзац о наличии в плане реструктуризации долгов, по которым имеется недостоверная информация. Такое дополнение также вполне оправданно, так как это может привести к возникновению признаков фиктивного или преднамеренного банкротства.
   Следует указать в п. 5 ст. 213.1 на абзац «.завершение конкурсного производства и освобождение гражданина от обязательств.», где речь идет о выявлении фактов сокрытия гражданином имущества или незаконной передачи имущества третьим лицам. При этом кредитор, требования которого не удовлетворены в ходе процедур банкротства, вправе предъявить требования об обращении взыскания на это имущество. В этом случае можно говорить о выявленных юридических фактах, которые в проекте предлагается квалифицировать как основание к применению гражданской ответственности. Тем самым сужается возможность применения иных форм юридической ответственности, в том числе и административной ответственности, по признакам фиктивного или преднамеренного банкротства, что считаем не совсем верным решением.
   И последнее, на что хотелось бы обратить внимание, это п. 2 ст. 216.1 «Особенности освобождения индивидуального предпринимателя, признанного банкротом, от обязательств». В статье речь идет о недопущении освобождения от обязательств в случае вынесения судебного акта по привлечению правонарушителя к административной ответственности за преднамеренное банкротство. В связи с этим вызывает удивление отсутствие в данной формулировке речи о применении ответственности за фиктивное банкротство. А ведь при возникновении признаков преднамеренного банкротства в начальной стадии могут быть выявлены признаки фиктивного банкротства. Таким образом, теряется причинно-следственная связь между двумя составами административной ответственности по признакам ст. 14.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация