А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Охранительная концепция права в России" (страница 35)

   Резюмируя высказывания Ф.М. Достоевского, можно сказать, что идеалом христианского устройства общества будет постепенный переход от государственных и юридических институтов к свободному принятию каждым человеком нравственного закона своей собственной совести. Совестливый человек не нуждается в государстве и законе и творит добро без внешнего принуждения и давления юридических норм. Говоря словами Федора Михайловича, справедливое и христианское устройство – это такое, в котором «я хочу не такого общества, где я не мог бы делать зла, а такого именно, где я мог бы делать зло, но сам не хотел его делать».
   Западная модель борьбы с преступлением все силы бросила на обеспечение такого контроля за человеком, чтобы он из-за страха осуждения и наказания не мог совершить преступления. В такой модели абсолютно безразлично состояние души человека, его свободный и добровольный нравственный выбор. Главное, чтобы он внешне был лоялен по отношению к власти. Однако никакой контроль или его слабость не удержат слабых духом людей от зла.
   Поэтому единственный путь в развитии общества лежит в плоскости нравственного самосовершенствования личности и создания строя на высоких требованиях к совести человека. Высшие функции правосудия в трактовке почвенников должны быть не у государственного суда, а у суда общины, суда совести и Божьего суда. Придание руководящего значения юридическим средствам отдаляет человечество от общественного идеала и позволяет подспудно разлагаться душевному складу человека. Когда все внимание перенесено на внешне правомерное поведение безотносительно к нравственному основанию поступков, тогда и совесть человека может навсегда замолчать.
   Справедливо будет сказать, что мировоззрение почвенников расходится с основополагающими положениями юриспруденции, построенной на базе юридического позитивизма, чтущего букву закона безотносительно к его целям, содержанию и социальным нравственным последствиям. Так, афоризм Сенеки, полностью разделяемый почвенниками, – «задуманное, пусть и не осуществленное преступление все же есть преступление» – противоречит идее правоведения о наказании за действительное зло – вредные для общества поступки. То, что в душе у человека причины преступления, а не во внешней одной среде, для юристов немыслимо. Вместе с тем верно то, что в душе следует искать корни зла и греха и что нет более страшного наказания как угрызения собственной совести и страх перед потерей благодати соборной любви.
   Ф.М. Достоевский не раз по поводу целого ряда юридических дел критически высказывался о бессовестности адвокатского сословия и слабости государственного суда, в том числе с участием присяжных заседателей. Очень часто писатель спорил с представителями юриспруденции и социологии по вопросу о причинах преступлений. Он отрицал влияние общественной среды на душу преступника и искал зло в его воспитании, культуре, глубинах духа человека. Писатель указывал: «Те же отступники дела, волки в овечьем стаде, что бы ни представляли в свое оправдание, как бы ни оправдывались, например, хоть средой, которая заела и их, в свою очередь, всегда будут правы, особенно если при этом потеряли и человеколюбие. А человеколюбие, ласковость, братское сострадание к больному иногда нужнее ему всех лекарств. Пора бы нам перестать апатически жаловаться на среду, что она нас заела. Это, положим, правда, что она многое в нас заедает, да не все же, и часто иной хитрый и понимающий дело плут преловко прикрывает и оправдывает влиянием этой среды не одну свою слабость, а нередко и просто подлость, особенно, если умеет красно говорить или писать»[369].
   По поводу адвокатов Федор Михайлович замечал: «…Слышится народное словцо: “адвокат – нанятая совесть"; но главное, кроме всего этого, мерещится нелепейший парадокс, что адвокат никогда и не может действовать по совести, не может не играть своей совестью, если б даже и хотел не играть, что это уже такой обреченный на бессовестность человек и что, наконец, самое главное и серьезное во всем этом то, что такое грустное положение дела как бы даже узаконено кем-то и чем-то, так что считается уже вовсе не уклонением, а, напротив, даже самым нормальным порядком»[370].
   По делу Джунковских, Кронеберга, связанных с насилием родителей по отношению к детям, писатель подчеркнул бесперспективность рассмотрения семейных дел государственным судом. Обвинение родителей и лишение их родительских прав приведут лишь к окончательному распаду и так пошатнувшейся семьи. Ребенок, воспитанный вне своей семьи, будет испытывать страдания в отсутствии родительской любви. Выход Ф.М. Достоевский видел в том, чтобы такого рода конфликты разрешались общиной верующих и имели своей главной целью сохранение семьи и заботу о детях. И в целом писатель стоял на позиции разрешения споров соборным единством и на основе традиционных механизмов и средств, например, мирской сходки крестьян.
   Таким образом, христианская концепция государства и права почвенников может быть сведена к следующим постулатам.
   Во-первых, государство и право признаются служебными, вынужденными средствами борьбы с проявлениями зла и агрессией со стороны внешних врагов.
   Во-вторых, идеалом общественного и государственно-правового развития для почвенников является превращение принудительно организованного общества в свободную, соборную общину верующих – церковь.
   В-третьих, идеалом земного государства, по мысли почвенников, является самодержавие, основанное на патриархальных, органических отношениях народа с царем и предполагающее широкую автономию местного самоуправления.
   В-четвертых, почвенники отдавали первенство религиозно-нравственным регуляторам поведения, подчеркивая слабость и ограниченность закона в жизни общества. Поступок человека определяется его совестью, верой, а не требованиями закона, которые рассчитаны лишь на тех порочных людей, которые не совершают зла из-за страха перед наказанием. Почвенники, по сути дела, сформулировали закон, согласно которому потеря религиозных основ человеком приводит к его нравственному беззаконию, возрастанию юридических начал, но не обеспечивающих, как прежде, совестливого поведения людей.
   В – пятых, выступая за сохранение и возрождение традиционных христианских основ жизни, почвенники указывали на слабость законов в удержании преступников от зла и его перевоспитании. По их мнению, необходимо постепенно вопросы осуждения за зло, исправления преступника передавать в руки соборной церкви – самой общины верующих, что позволит преступнику почувствовать муки совести, раскаяться и снова войти за свои добрые дела в церковь, получив благодать Бога.
   В-шестых, почвенники предлагали альтернативы формализованному государственному правосудию – суд общины, суд совести, Божий суд, способные нравственно перевоспитать оступившегося человека и предотвратить новые проявления греха, зла и преступлении.

   6.5. Государственно-правовые взгляды государственников-охранителей (К.П. Победоносцева, М.Н. Каткова, В.П. Мещерского, А.Д. Толстого)

   В конце царствования Александра II, несмотря на крестьянскую, земскую и судебную реформы, нигилистические и революционные течения переходят к политическому терроризму В качестве виновника народных бед и объекта терроризма избирается русский царь. Серия неудачных покушений на царя приводит к созданию Верховной Распорядительной Комиссии во главе с Лорис-Меликовым, которая получает широкие полномочия для борьбы с опасными революционными силами. Однако 1 марта 1881 г. одно из покушений на царя приводит к трагическому исходу – царь погибает от рук революционера-народовольца.
   В результате, наследник престола Александр III ввиду угрозы для самодержавия переходит от либеральных мер своего отца к режиму охранительства – ограждению монархии и безопасности общества от крамолы и революционных сил. В первых юридических актах императора Александра III – «Манифесте о незыблемости самодержавия» от 29 марта 1881 г. и «Положении о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г. впервые официально была выражена сущность охранительной идеологии – защита государственных и общественных устоев Российской Империи[371]. С данными положением можно непосредственно связать историю официального употребления термина «охранительная доктрина» в российской политико-правовой жизни[372]. В «Манифесте о незыблемости самодержавия» император Александр III так определил охранительное направление российской государственной политики: «Но посреди великой нашей скорби Глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело правления в уповании на Божественный промысел, с верою в силу и истину Самодержавной Власти, которую мы призываем утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений»[373].
   Не последнюю роль в формировании и осуществлении охранительной политики Александра III сыграли обер-прокурор Священного Синода К.П. Победоносцев, редактор журнала «Московские Ведомости» М.Н. Катков и редактор журнала «Гражданин» князь В. П. Мещерский, министр просвещения и министр внутренних дел граф А.Д. Толстой. Проект вышеуказанного «Манифеста о незыблемости самодержавия» был подготовлен под идейным влиянием К.П. Победоносцева и М.Н. Каткова, а обер-прокурор составлял его окончательный текст. В современных публикациях переписки обер-прокурора с царем приводится письмо Александру III с текстом проекта «Манифеста о незыблемости самодержавия», который и был утвержден монархом[374]. По сути дела, К.П. Победоносцев стал проводником консервативной правовой доктрины в качестве действующего источника права. Охранительная идеология стала компонентом правовой системы, получила официальное закрепление и реализацию в юридической практике. Царь в большинстве случаев одобрял проекты, исходившие от консерваторов-державников.
   Наиболее весомую роль сыграл К.П. Победоносцев в вопросе учреждения в России Земского Собора с выборными от земств, на создании которого настаивали Лорис-Меликов, Абаза, а ранее Валуев. В день покушения на Александра II царь намеревался подписать акт о создании такого представительного органа. Александр же III медлил, но речь и аргументы обер-прокурора на совещании по поводу созыва представительного органа привели к тому, что царь отклонил введение представительного учреждения, хотя и по славянофильскому варианту. По сути дела в высшей политической элите столкнулись два крыла консервативной идеологии – государственники (державники) и либеральные консерваторы, черпавшие часть своих взглядов в идейном наследии славянофилов. В этой борьбе первенство приобрели сторонники упрочения и сохранения самодержавия в неприкосновенности. Проект создания Земского Собора, предполагавший ограничение царских полномочий, угрожал существованию монархии и постепенной гибелью государственности.
   На совещании с царем столкнулись либеральные и охранительные начала. Император Александр III избрал путь охранения государственности, что вполне объяснимо, исходя из назревшей опасности для престола. Чашу весов в пользу непоколебимости самодержавия и лживости, опасности парламента в России склонил в своей речи К.П. Победоносцев. Главным доводом К.П. Победоносцева была апелляция к необходимости упрочения самодержавия в условиях возможной анархии и революционных потрясений. Либеральные начинания в таких условиях могли быть чреваты сползанием России в хаос парламентской борьбы, а позднее – и в революционное свержение монархии. Так, в одном из писем самодержцу К.П. Победоносцев подчеркивал: «Самое первое, что теперь нужно России – спокойствие и бодрость духа царя, иначе невозможны ясное сознание и понимание настоящего положения и твердость и энергия действий. Государь должен иметь полную уверенность в том, что священная жизнь его самого и семьи его может быть, и всегда будет охранена от всех адских покушений потаенных злодеев»[375].
   Так же многие другие акты и решения правительством принимались под влиянием консервативных мыслителей – земская реформа с учреждением земских начальников, университетская реформа, изменение судебной системы и др. Кроме того, режим охраны государства и общества, обусловленный угрозами со стороны революционеров, привел к практически полному пресечению террористической деятельности, а все виновники покушения на царя были задержаны и преданы суду[376].
   Зачастую до сих пор в исторических работах невысокого научного уровня период царствования Александра III характеризуется в качестве реакционного и застойного – времени мракобесов. Однако нужно принимать во внимание объективные факты. Во-первых, Россия в этот период отдохнула от войн, за что царь получил имя «Миротворец». Во-вторых, в обществе был гарантирован правопорядок и стабильность. В-третьих, за счет протекционистских мер экономика России стала эффективно развиваться. ВВП вырос в два раза, в Россию хлынули иностранные инвестиции, вскоре в обращении появился золотой рубль – показатель высокой стабильности и привлекательности русской валюты. В-четвертых, правительство создает первые акты по охране интересов рабочего класса, улучшает положение крестьян и дворян введением специальных кредитных банков. Не случайно, что для консерваторов того времени Александр III стал идеалом русского царя – царя национального, оберегающего старину, традиции, русские святыни, народ, но без возврата в прошлое, а путем эволюции с опорой на русские традиции. Примечательно, что Александр III – первый царь, который после долгого перерыва стал носить бороду, как его далекие предки и славянофилы[377].
   По поводу ошибочного взгляда на реакцию и консерватизм М.Н. Катков в одной из своих статей отмечал: «У нас теперь в большом ходу слово «реакция». Этим словом перекидываются как самым ругательным. Им запугивают наш слабоумный либерализм. Но скажите, ради Бога, не есть ли отсутствие реакции первый признак мертвого тела? Жизненный процесс не есть ли непрерывная реакция, тем более сильная, чем сильнее организм?»[378].
   Охранительным концепциям К.П. Победоносцева и В.П. Мещерского в литературе последнего времени было уделено внимание в работах Е.В. Тимошиной и А.С. Карцова. Менее всего повезло М.Н. Каткову, на взглядах которого мы решили остановиться.
   Однако перед тем, как перейти к Каткову, хотелось бы сформулировать ряд общих особенностей охранительной политико-правовой идеологии данного периода русской истории, во многом опирающейся на интеллектуальную традицию русского консерватизма VII–XIX вв.:
   1. Идеал человеческой жизни был связан с поиском соборного устройства земной жизни оценка фетишизации государственно-правового начала в качестве ложного и опасного для души человека. По этому поводу К.П. Победоносцев отмечал: «Французская революция поставила себе целью обновить общество; но обновить его можно только применением к гражданскому обществу христианских начал»[379].
   2. Опора власти и права на духовные основы, без которых они вырождаются в насилие и репрессии. В «Московском Сборнике» обер-прокурор записал: «Как бы ни была громадна власть государственная, она утверждается не на ином чем, как на единстве духовного самосознания между народом и правительством, на вере народной: власть подкапывается с той минуты, как начинается раздвоение этого на вере основанного сознания. Народ в единении с государством много может понести тягостей, много может уступить и отдать государственной власти. Одного только государственная власть не вправе требовать, одного не отдадут – того, в чем каждая верующая душа в отдельности и все вместе полагают основание духовного бытия своего и связывают себя с вечностью»[380].
   3. Концепция симфонии государственной и духовной властей с установлением православия в качестве государственной религии. В статье «Государство и церковь» К.П. Победоносцев указывает: «Самая древняя и самая известная система отношений между Церковью и государством есть система установленной или государственной церкви. Государство признает одно вероисповедание из числа всех истинным вероисповеданием и одну церковь исключительно поддерживает и покровительствует к предосуждению всех остальных церквей и вероисповеданий»[381].
   4. Оценка власти в качестве жертвы, бремени, которое на себя берет русский царь. В статье «Власть и начальство» К.П. Победоносцев так характеризует природу власти: «Великое и страшное дело – власть, потому что это дело – священное. Слово священный в первоначальном смысле значит: отделенный, на службу Богу обреченный. Итак, власть – не для себя существует, но ради Бога, и есть служение, на которое обречен человек. Отсюда безграничная и страшная сила власти, и безграничная, страшная тягость ее… Дело власти – есть дело непрерывного служения, а потому, в сущности, – дело самопожертвования»[382];
   5. Восприятие самодержавия в качестве краеугольного камня русской культуры, величайшей русской святыни, которая должна быть сохранена в неприкосновенности и не подвержена ограничению законом или парламентом.
   6. Религиозно-нравственное понимание права как воплощения божественного закона, живущего в человеческом сердце и совести. В статье «Закон» обер-прокурор Священного Синода так определял существо закона: «Закон – с одной стороны правило, с другой стороны – заповедь, и на этом понятии о заповеди утверждается нравственное сознание о законе. Основным типом закона остается десятисловие: «чти отца твоего… не убий… не укради… не завидуй». Независимо от того, что зовется на новом языке санкцией, независимо от кары за нарушение заповедь имеет ту силу, что она будит совесть в человеке, полагая свыше властное разделение между светом и тьмой, между правдою и неправдою. И вот где – а не в материальной каре за нарушение – основная, непререкаемая санкция закона – в том, что нарушение заповеди немедленно обличается в душе у нарушителя – его совестью. Кары материальной можно избегнуть, кара материальная может пасти иногда, без меры или свыше меры, на невинного по несовершенству человеческого правосудия – а от этой внутренней кары никто не избавлен»[383];
   7. Идея органичного развития права как воплощения народного духа и провидения;
   8. Идея примата национальных традиций, правового обычая по отношению к формальному закону;
   9. Критика демократии, парламентаризма и свободы печати как мифов, служащих прикрытию власти денег и олигархов и самообману общества. По поводу парламента К.П. Победоносцев отмечал: «Парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей»[384].
   М.Н. Катков, в отличие от К.П. Победоносцева, В.П. Мещерского и А.Д. Толстого, не состоял на государственной службе, но благодаря своему печатному органу «Московские ведомости» оказывал идеологическое влияние на царскую политику. Известно, что император Александр III был читателем журнала М.Н. Каткова и нередко прислушивался к его мнению. Так, университетская реформа, проведенная А.Д. Толстым и нацеленная на создание классического гуманитарного образования, вдохновлялась редактором «Московских ведомостей». М.Н. Каткова отличала широта кругозора, в своей газете он касался практически всех государственных и общественных вопросов: от сущности самодержавия до охраны лесов и цензуры и печати.
   Свою мировоззренческую позицию М.Н. Катков не связывал ни с либерализмом, ни с консерватизмом, полагая, что эти учения тесно переплетены и само общественное развитие – есть борьба прогресса и старины, реформ и реакции. Вместе с тем, в его трудах можно обнаружить симпатии к охранительной идеологии. Так, в одном месте публицист указывает: «Мы никогда не искали чести принадлежать к какой-нибудь из наших партий, мы никогда не соглашались быть органом какого-нибудь кружка. Ни звание прогрессиста, ни звание консерватора не заключало в себе ничего для нас пленительного». А в другом месте Михаил Никифорович прямо причисляет себя к сторонникам эволюционизма в политике, тем, кто выступает за сохранение достигнутых в обществе и государстве устоев: «Все, что в жизни образовалось, все существующее, естественно, должно заботиться о сохранении, и об улучшении своего существования. Людям весьма естественно чувствовать с особенной силой тот интерес, которому они служат, и действовать с особенной энергией в пользу того начала, которое создает и держит их»[385].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация