А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Охранительная концепция права в России" (страница 33)

   Концепция естественных прав – это парадокс. Не могут быть естественными, органичными, природными правами так называемые соматические права личности (право на изменение своего внешнего биологического вида, пола, распоряжение телом, самоубийство, генетическое клонирование)[350]. Нравственной основы такие права не имеют и доводят человеческое существование до абсурда. Западная правовая культура по своей духовной сути – нравственное падение, духовный нигилизм. Не России надо искать лекарство от правового нигилизма, а западному миру, глядя на опыт России, следует преодолевать духовно-нравственную смерть – возрождать духовные основы общества, чтобы выстоять и выжить в эпоху тотальной культуры потребительства.
   Конечно, не стоит славянофильское учение о внутренней правде воспринимать как идеализацию российских порядков и ссылкой на высокий нравственный потенциал России оправдывать грехи и беды российского общества. Огонь веры и нравственное возвышение – это личностный и общественный идеал славянофилов, от которого далека как Россия славянофилов, так и современная России без славянофилов. Ими был указан путь, которым можно преодолеть гибельные ростки западной цивилизации – путь духовного просветления общества. А пороки России – славянофилы не скрывали и не затушевывали, а обличали их как патриоты своего отечества.
   Так в своих стихах Алексей Степанович Хомяков без прикрас описывал Россию:

В судах полна неправды черной
И игом рабства клеймена;
Безбожной лести, лжи тлетворной,
И лени мертвой и позорной,
И всякой мерзости полна.
О, недостойная избранья,
Ты избрана! Скорей омой
Себя водою покаянья,
Да гром двойного наказанья
Не грянет над твоею главой.

   В итоге обозрения славянофильского учения о праве можно сформулировать ряд обобщений.
   Во-первых, славянофилы сердцем русской культуры считали духовность, нравственность, внутреннюю правду. Закон, формальная, внешняя правда, занимает подчиненное место по отношению к духовно-нравственным ценностям любви, добра, долга, справедливости и милосердия. Закон должен вбирать в себя духовные начала общества. При расхождении нравственности и права предпочтение должно быть отдано нравственности.
   Во-вторых, учение славянофилов позволяет преодолеть разрушительный миф о низкой правовой культуре российского общества. Право в русской духовности уступает первенство нравственной правде, которая является идеалом человеческого поведения. Закон создан для слабых душой людей. Нравственность поднимает человека из бренного мира греха и потому возвышает его в любви и единстве с другими людьми. По той причине, что русский народ предпочитает более высокие нравственные заветы, нельзя его упрекать в низкой культуре. Настоятельней другая задача – освобождения национального сознания от ложных идеалов европейской культуры.
   В-третьих, европейские начала господства закона, правовой государственности, естественных прав человека – деформация секуляризованной общественной культуры. В обществе, где вера потеряна и отсутствуют высшие идеалы, порядок и внешняя гармония могут быть обеспечены полицейскими средствами контроля, закона и принуждения. Высокая правовая культура Запада на деле оборачивается нравственным разложением, духовным падением. Поэтому для современного человечества актуальным должен быть поиск альтернатив европейской культуре потребительства. Русским ответом может быть православная концепция внутренней правды, с помощью которой возможно преодоление пороков индивидуализма, неестественных прав, обмирщения на основе соборной любви, нравственного единства и права как долга.

   Глава 6
   Охранительные политико-правовые доктрины России во второй половине XIX в

   6.4. Государственно-правовые взгляды почвенников (Ф.М. Достоевский, А.А. Григорьев, Н.Н. Страхов)

   По русскому же пониманию и упованию надо, чтобы не церковь перерождалась в государство, как из низшего в высший тип, а, напротив, государство должно кончить тем, чтобы сподобиться стать единственно лишь церковью и ничем иным более. Сие и буди, буди!
Ф.М. Достоевский «Братья Карамазовы»
   Я хочу не такого общества, где я не мог делать зла, а такого именно, где я мог бы делать зло, но сам не хотел его делать.
Ф.М. Достоевский
   Государство и право в христианском мировоззрении почвенников не были самодовлеющими и абсолютными ценностями, как в западноевропейской мысли, где с идеей правовой государственности и концепцией прав человека связывали будущее идеальное устройство общества. Более того, для почвенников, как и большинства консервативных мыслителей России, был чужд взгляд на государство и право как великие достижения европейской культуры. Так, Буркхард и вовсе стал рассматривать государство с эстетической стороны как произведение искусства. Почвенники же государству и праву отдавали самое необходимое и традиционное место в православной культуре – крайнего средства борьбы со злом, защиты от внешних врагов. При этом, по мысли почвенников, государство и право с необходимостью должны иметь духовную санкцию. Государственно-правовые институты подчинены религиозным ценностям общества и должны служить охране нравственности, но не превращаться в фетиш и самостоятельные ценности общественной жизни.
   В «Дневнике писателя» Ф.М. Достоевский о духовно-нравственных основаниях государства записал следующее: «Чтобы сохранить полученную духовную драгоценность, тотчас же и влекутся друг к другу люди, и тогда только, ревностно и тревожно, “работою друг подле друга, друг для друга и друг с другом", – тогда только и начинают отыскивать люди: как бы им устроиться, чтобы сохранить полученную драгоценность, не потеряв из нее ничего, как бы отыскать такую гражданскую формулу совместного жития, которая именно помогла бы им выдвинуть не весь мир, в самой полной ее славе, ту нравственную драгоценность, которую они получили. И заметьте, как только после времен и веков начинал расшатываться и ослабевать в данной национальности ее идеал духовный, так тотчас же начинала падать и национальность, а вместе и падал и весь ее гражданский устав, и померкали все те гражданские идеалы, которые успевали в ней сложиться. В каком характере слагалась в народе религия, в таком характере зарождались и формулировались и гражданские формы этого народа. Стало быть, гражданские идеалы всегда прямо и органически связаны с идеалами нравственными, а главное то, что несомненно из них только одних и выходят… А стало быть, “самосовершенствование в духе религиозном" в жизни народов есть основание всему, ибо самосовершенствование и есть исповедание полученной религии, а “гражданские идеалы" сами, без этого стремления к самосовершенствованию, никогда не приходят, да и зародиться не могут».
   Ф.М. Достоевский сформулировал своего рода закон возникновения и развития государственных и общественных форм. Религия народа предопределяет его государственный уклад, обеспечивает эффективность и силу государственного организма. Оскудение и разложение религиозных идеалов неизбежно приводит к разрушению и гибели государственных и общественных форм. Поэтому первейшей задачей общественного целого должно быть сохранение религиозных ценностей народа и нравственное самосовершенствование общества. Тогда и государственное устройство будет устойчивым, нравственно оправданным в глазах общества и действенно справляться с вверенной ему охраной общества и борьбой со злом.
   Идеалом государственного развития почвенники считали перерождение государства в церковь – принудительно обеспечиваемое единство к свободной общине верующих христиан. В «Братьях Карамазовых» отец Паисий говорит: «Господь наш Иисус Христос именно приходил установить церковь на земле. Царство небесное, разумеется, не от мира сего, а в небе, но в него входят не иначе какчерез церковь, которая основана и установлена на земле… Церковь же есть воистину царство и определена царствовать и в конце своем должна явиться на всей земле несомненно – на что имеем обетование»[351].
   Государственная организация общества – всего лишь ступенька в развитии человечества, чьи задачи сводятся к насильственному поддержанию порядка и сдерживанию внешнего зла. Но по своей природе государство не способно духовно преобразить человека и искоренить зло в его душе. Поборовший же в себе грех человек более не нуждается в государственной машине, которая сохраняется до тех пор, пока есть порочные и злые души. Иными словами, в нравственно совершенном обществе отпадает необходимость в существовании государства. В несовершенном же обществе функции государства весьма ограниченны и сводятся к поддержанию общественного порядка и внешней справедливости в человеческих отношениях, а также противостояние внешнему врагу.
   Культ государства в европейских странах, имеющий языческое происхождение, в XX–XXI вв. привел к становлению полицейского государства в странах Западной Европы. В полицейском государстве общественный порядок поддерживается силой государственного принуждения и ценой тотального закрепощения людей. Установленные законом рамки поведения снабжены суровыми санкциями. Человек не нарушает закон не по велениям совести, а из-за страха перед наказанием. Сама идея полицейской государственности вырастает на культе государственного насилия и закона, забывая о необходимости в первую очередь заботиться о душе человека. Соблюдение человеком внешних правил приличного поведения – самых элементарных правил поведения, число которых постоянно растет, считается верхом добродетели. Душевный склад и жертвенные поступки ради других не вписываются в эту систему координат. Государство требует минимального порядка, тогда как церковная община и совесть ждут от человека высших проявлений духа и добрых дел.
   Парадоксально то, что государство как механическое, вынужденное объединение людей превращается в фетиш и признается пределом общественного развития. Тогда как роль и возможности государства по природе своей весьма ограничены и были всегда связаны с борьбой против внешнего агрессора и обеспечением порядка внутри общества. Постепенная этатизация общества, начиная с эпохи Нового Времени, выливается в ничем не обоснованный рост государственного аппарата и расширение функции властных органов. Так, в современной России государственный аппарат вместе с армией превысил по численности советскую бюрократическую систему и составляет около 7 млн человек. Однако, эффективность государства крайне низка и, на наш взгляд, во многом это объясняется выполнением государством не свойственных ему функций, которые следовало бы предоставить общественному самоуправлению.
   Именно против языческого культа государственности, этатизации общества и фетишизации государства выступали почвенники, подчеркивая переходный, низший характер государственных институтов по отношению к идеальному земному строю – общине верующих.
   В «Братьях Карамазовых» Ф.М. Достоевский раскрывает христианский идеал общественного устройства в беседе Ивана Карамазова с отцом Паисием: «– Вся мысль моей статьи, – говорит Иван Карамазов, – в том, что в древние времена, первых трех веков христианства, христианство на земле являлось лишь церковью и было лишь церковью. Когда же римское языческое государство возжелало быть христианским, то непременно случилось так, что став христианским, оно лишь включило в себя церковь, но само продолжало оставаться государством языческим по-прежнему, в чрезвычайно многих своих отправлениях. В сущности, так несомненно и должно было произойти. Но в Риме как в государстве слишком многое осталось от цивилизации и мудрости языческой, как например самые даже цели и основы государства. Христова же церковь, вступив в государство, без сомнения, не могла уступить ничего из своих основ, от того камня, на котором стояла она, и могла лишь преследовать не иначе как свои цели, раз твердо поставленные и указанные ей самим Господом, между прочим: обратить весь мир, а стало быть, и все древнее языческое государство в церковь. Таким образом (то есть в целях будущего), не церковь должна искать себе определенного места в государстве, как “всякий общественный союз" или как “союз людей для религиозных целей", а, напротив, всякое земное государство должно бы впоследствии обратиться в церковь вполне и стать ничем иным, как лишь церковью, и уже отклонив всякие несходные с церковными свои цели. Все же это ничем не унизит его, не отнимет его чести, ни славы его как великого государства, ни славы властителей его, а лишь поставит его с ложной, еще языческой и ошибочной дороги на правильную и истинную дорогу, единственно ведущую к вечным целям…
   – То есть в двух словах, – упирая на каждое слово, проговорил опять отец Паисий, – по иным теориям, слишком выяснившимся в наш девятнадцатый век, церковь должна перерождаться в государство, так как бы из низшего в высший вид, чтобы затем исчезнуть, уступив науке, духу времени и цивилизации. Если же не хочет того и сопротивляется, то отводится ей в государстве за то как некоторый лишь угол, да и то под надзором, – и это повсеместно в наше время, в современных европейских землях. По русскому же пониманию и упованию надо, чтобы не церковь перерождалась в государство, как из низшего в высший тип, а, напротив, государство должно кончить тем, чтобы сподобиться стать единственно лишь церковью и ничем иным более. Сие и буди, буди!»[352].
   Государственная организация общества хотя и необходима в земной, грешной жизни, но ни коем случае не может быть пределом общественного совершенства и приводит в итоге к созданию тоталитарных, полицейских режимов – тюрьмы для народов. По сути дела, и к государству относятся слова Ф.М. Достоевского из «Записок из мертвого дома»: «Впоследствии я понял, что кроме лишения свободы, кроме вынужденной работы в каторжной жизни есть еще одна мука, чуть ли не сильнейшая, чем все другие. Это: вынужденное общее сожительство. Общее сожительство, конечно, есть и в других местах; но в острог-то приходят такие люди, что не всякому хотелось бы сживаться с ними, и я уверен, что всякий каторжный чувствовал эту муку, хотя, конечно, большею частью бессознательно»[353].
   На наш взгляд ошибочно Н.А. Бердяев охарактеризовал идеал земного устройства человечества для Ф.М. Достоевского как теократическую утопию – правление на земле церкви как социального института, соединение светской и духовной властей в руках церковных иерархов. Н.А. Бердяев пишет: «Достоевский был провозвестником своеобразной православно-русской теократической идеи, религиозного света с Востока… В теократической идеологии Достоевского нет ничего особенно оригинального и есть много противоречащего его основным и действительно оригинальным религиозным идеям… В ней остается ложное, юдаистически-римское притязание церкви быть царством в мире сем, остается роковая идея бл. Августина, которая должна вести к царству Великого Инквизитора»[354].
   Однако Н.А. Бердяев превратно истолковал взгляды писателя, сведя его убеждения к рассуждениям Великого Инквизитора. В действительности Федор Михайлович вскрыл ложный характер идеи превращения церкви в государственный институт – теократию, что неоднократно ранее было показано выдержками из романов и публицистических статей писателя. Более того, Ф.М. Достоевский имел в виду не теократию как идеал земного устройства, а постепенное свободное развитие принудительного единства в соборную общину верующих, которая наступит только в конце света – апокалипсисе. Речи и нет в произведениях писателя о том, что возможен земной рай, который не раз им отвергался как увлечение материализмом или идеей римского, языческого государства.
   В своей земной жизни человек должен всемерно продвигаться по пути к соборному единству, которое возможно в своем завершенном виде только на небесах – в конце земной истории. Земной град должен приближаться ко своему идеалу – общине верующих без государства и закона. И не должна церковь использовать в достижении любви, добра и милосердия государственных средств – насилия, армии, суровых законов и т. п., принудительные механизмы и институты бессильны в воздействии на душу человека, его духовную свободу Внешне человек может и покориться, но внутри таить злые и греховные помыслы, которые рано или поздно при ослаблении контроля государства прорвутся и выльются в агрессивные преступления против других людей.
   До тех пор пока общество не стало церковью необходимо государство как средство охранения людей от внешних врагов и нарушений порядка. Почвенники не раз подчеркивали неизбежность возникновения государства в России для сопротивления агрессивной внешней среде с Востока и Запада. Более того, они подчеркивали мощь русского государства, но не возводили его в конечный итог общественного развития. Н.Н. Страхов в статье «Роковой вопрос» отмечал: «Наши мысли обращаются к единому видимому и ясному проявлению народного духа, к нашему государству. Одно у нас есть: мы создали, защитили и укрепили нашу государственную целость, мы образуем огромное и крепкое государство, имеем возможность своей, независимой жизни. Немало было для нас в этом отношении опасностей и испытаний, но мы выдержали их; мы крепко стояли за идею самостоятельности и независимости…»[355].
   Независимость, «самодержавие», суверенность России – итог бесчисленного множества войн. Мощь русского государства не в размерах и функциях государственного аппарата, а в той силе духа, который обеспечивает русскую самостоятельность. Роль и функции русского государства прямо пропорциональны силе внешней агрессии. Но на большее – создание идеальной, нравственной жизни русское государство не претендует. Оно выполняло исторически лишь охранительную функцию, но монополизировало сферу сострадания людям, экономического производства и т. п., осуществляемого обществом самостоятельно. Поэтому нынешние функции государства в социальной и экономической сферах не являются безусловно необходимыми, а по своей природе должны быть возвращены общественному самоуправлению.
   Единственно возможной формой правления в России, по мысли почвенников, может быть самодержавие, основанное на православной вере и тесной связи народа с царем. В немногочисленных работах почвенников по вопросам формы государства можно обнаружить ряд традиционных черт русского самодержавия, признаваемых всеми консервативными мыслителями России от Карамзина до Тихомирова и Солоневича:
   1) патриархальность взаимоотношений царя и народа, при которой царь подобен отцу большой семьи и заботится о своих детях – народе;
   2) органическое единство народа и царя, выражающееся в их взаимном доверии и любви;
   3) самодержец выступает силой соединяющей и укрепляющей дух народный;
   4) самодержавие вместе с тем обеспечивает подлинную свободу духовной жизни и сочетается с широкими правами местного самоуправления.
   Существо и значение русского самодержавия Ф.М. Достоевский очень точно выразил в следующих словах: «Это дети царевы, дети заправские, настоящие, родные, а Царь их отец. Разве это у нас только слово, только звук, только наименование, что «Царь им отец»? Кто думает так, тот ничего не понимает в России! Нет, тут идея, глубокая и оригинальнейшая, тут организм, живой и могучий, организм народа, слиянного с своим царем воедино. Идея же эта есть сила. Создавалась эта сила веками, особенно последними, страшными для народа двумя веками, которые мы столь восхваляем за европейское просвещение наше, забыв, что это просвещение обеспечено было нам два века назад крепостной кабалой и крепостным страданием народа русского, нам служившего. Вот и ждал народ Освободителя своего и дождался, – ну так как же они не настоящие, на заправские дети его? Царь для народа – не внешняя сила, не сила какого-нибудь победителя, а всенародная, всеединящая сила, которую сам народ восхотел, которую вырастил в сердцах своих, которую возлюбил, за которую претерпел, потому что от нее только одной ждал исхода своего из Египта. Для народа Царь есть воплощение его самого, всей его идеи, надежд и верований… Да ведь это отношение народа к Царю, как к отцу, и есть у нас то настоящее, адамантовое основание, на котором всякая реформа у нас может зиждиться и созиждется. Если хотите, у нас в России и нет никакой другой силы, зиждущей, сохраняющей и ведущей нас, как эта органическая, живая связь народа с Царем своим, и из нее у нас все и исходит»[356].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация