А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Развитие института возмещения убытков в свете модернизации российского гражданского законодательства: научно-практическое пособие" (страница 20)

   Мы считаем, что исходя из общих принципов гражданского права, необходимо изменить гражданское законодательство с тем, чтобы можно было взыскивать с виновной стороны также упущенную выгоду в соответствии с принципом возмещения убытков в полном объеме.
   Денежный долг и убытки при недействительности сделки имеют ряд характерных признаков, отличающих их друг от друга.
   Во-первых, возмещение убытков в форме реального ущерба осуществляется в специальных случаях, прямо предусмотренных в законе (п. 1 ст. 171; п. 1 ст. 172; п. 1 ст. 175; п. 1 ст. 176; п. 3 ст. 177; п. 2 ст. 178; п. 2 ст. 179 ГК РФ), в то время как взыскание денежного долга осуществляется на основании общей (генеральной) нормы, предусмотренной ст. 167 ГК РФ.
   Во-вторых, возмещение реального ущерба является мерой гражданско-правовой ответственности и заключается в возложении дополнительного обременения на сторону недействительной сделки. Возврат исполненного при недействительности сделки носит эквивалентный характер. Денежный долг по реституции представляет собой денежную оценку встречного удовлетворения, которое подлежало предоставлению участнику недействительной сделки, определенную на момент совершения сделки. По своей правовой природе возврат предоставленного есть самостоятельный способ защиты прав в виде восстановления нарушенного положения сторон. Это мера защиты, а не мера ответственности в отличие от убытков, поскольку она не содержит в себе дополнительных обременений. Требование о возмещении убытков субъект может заявить только при наличии оснований применения ответственности.
   В-третьих, проанализировав нормы отечественного гражданского права о недействительных сделках, мы увидим, что риск несения убытков лежит на виновной стороне, в то время как при взыскании денежного долга вина не учитывается. Так, при признании недействительности сделки, заключенной с недееспособным гражданином, дееспособная сторона кроме возврата полученного по сделке должна также возместить своему контрагенту понесенный им реальный ущерб, если она знала или должна была знать о его недееспособности (п. 1 ст. 171 ГК РФ). Аналогичные дополнительные имущественные последствия в виде возмещения реального ущерба предусмотрены и для случаев признания недействительными сделок, совершенных малолетними в возрасте до 14 лет; несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет; гражданином, ограниченным в дееспособности; гражданином, не способным понимать значение своих действий (ст. 172, 175–177 ГК РФ). В сделках, совершенных под влиянием заблуждения, риск возмещения контрагенту убытков в форме реального ущерба лежит на заблуждавшейся стороне. Однако если эта сторона докажет, что заблуждение возникло по вине другой стороны, такой риск будет переложен на последнюю (абз. 2 п. 2 ст. 178 ГК РФ).
   В-четвертых, в случае конкуренции правовых норм о взыскании денежного долга или убытков при недействительности сделки приоритет должно иметь требование о возврате предоставленного в виде денежного долга, а требование о взыскании убытков – дополнять требование о возврате предоставленного в виде денежного долга[309].
   Взыскивая в качестве убытков в форме реального ущерба суммы арендной платы, суды не учитывают приоритетное применение норм ст. 167 ГК РФ о взыскании денежного долга при недействительности сделки.
   Например, ошибочно взысканы денежные средства в качестве сумм убытков решением Арбитражного суда Московской области от 12 августа 2009 г. по делу № А41-12308/09, в котором указывается, что поскольку договор аренды здания № 2 от 20 августа 2008 г. является ничтожным с момента заключения, требования истца по возврату денежных средств в размере 796 900 руб. 00 коп., перечисленных истцом в качестве арендных платежей, обоснованны и подлежат удовлетворению.
   В постановлении от 2 марта 2010 г. по делу № А53-7576/2009 Федеральным арбитражным судом Северо-Кавказского округа отмечено, что строительная компания обратилась в арбитражный суд с иском к комитету по управлению муниципальным имуществом о признании недействительными договоров аренды как заключенных под влиянием заблуждения, возникшего по вине комитета; о взыскании реального ущерба в размере 4 210 600 руб. Решением первой инстанции, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда, заявленные требования удовлетворены. Суд признал недействительными договоры аренды земельных участков, заключенные строительной компанией и комитетом, и взыскал с комитета в пользу общества 4 210 600 руб. ущерба. Реальный ущерб представляет собой уплаченную при заключении договоров сумму задатков, зачтенную в счет арендной платы. В соответствии с ч. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по ней. Таким образом, суды правомерно признали договоры аренды недействительными и взыскали 4 210 600 руб. ущерба.
   В данном случае суммы арендных платежей, квалифицированные судами в качестве реального ущерба, являются денежным долгом, поскольку дополнительного обременения для стороны недействительной сделки не происходит.
   Ошибочная квалификация характерна и для взыскания спорных сумм судами при недействительности договора купли-продажи, когда взыскиваемая сумма является денежным долгом, а не реальным ущербом.
   Решением Арбитражного суда Орловской области от 7 мая 2009 г. по делу № А48—5312/2008 указано, что до принятия судом решения истец уточнил предмет иска и просит признать недействительным договор купли-продажи транспортного средства от 28 февраля 2005 г. № 2/2005, заключенный между ЗАО «Корд» и ООО «Стройуниверсал», и применить последствия недействительности данной сделки в виде взыскания с ответчика в пользу истца убытков в размере 22 772 руб.
   Суд считает установленным факт причинения должнику и его кредиторам убытков в результате неисполнения ответчиком указанного договора купли-продажи транспортных средств в части оплаты за переданное по спорному договору имущество в сумме 22 772 руб. Довод представителя ответчика о том, что в настоящее время имущество, переданное ООО «Стройуниверсал» в рамках исполнения договора купли-продажи транспортных средств от 28 февраля 2005 г. № 2/2005, реализовано им третьему лицу и не может быть возвращено, является несостоятельным и не может быть принят во внимание, поскольку истец просит применить последствия недействительности данной сделки в виде взыскания с ответчика денежной суммы в размере 22 772 руб. ввиду отсутствия имущества по спорной сделке у ответчика и выбытия последнего из правового режима собственности в отношении спорного имущества. Данное требование истца основано на положении п. 2 ст. 167 ГК РФ.
   Следует отметить, что в юридической литературе никогда не было единой точки зрения по поводу правовой природы ответственности в форме возмещения убытков, понесенных в результате недействительной сделки.
   Дискуссия о природе ответственности в виде возмещения убытков при недействительности сделки подробно отражена в монографии О.В. Гутникова[310].
   Отдельные авторы считали ответственность в виде возмещения убытков при недействительности сделки договорной[311] либо деликтной[312], либо просто ответственностью за совершение неправомерного действия, которая наступает при упречности поведения ответственного лица и причинении этим действием ущерба[313].
   Мы полагаем, что более правильной является третья позиция, закрепляющая широкое понимание данной правовой категории, поскольку ответственность в виде возмещения убытков при недействительности сделки нельзя сводить к договорной или деликтной.
   Н.В. Рабинович отмечала, что требование о возмещении убытков в связи с недействительностью сделки может выступать в разных формах:
   а) это может быть требование, возникающее в связи с тем, что вещно-правовое притязание нельзя реализовать из-за отсутствия самой вещи по вине того или иного лица (в первую очередь, второго участника сделки) ввиду ее повреждения, уничтожения, использования и прочего, в связи с чем должны быть компенсированы не только стоимость вещи, но и убытки, вытекающие из невозможности получения ее в натуре;
   б) это может быть требование, вызываемое тем, что возвращение недолжно полученного посредством иска о виндикации или иска из неосновательного обогащения, не покрывает убытков, виновно причиненных стороной;
   в) это может быть требование, основанное на причинении ущерба самим совершением или исполнением недействительной сделки.
   В первых двух случаях возмещение ущерба может относиться только к тем убыткам, которые не покрываются возращением вещи, уплатой компенсации за нее либо возвращением неосновательного обогащения другой стороне. В последнем случае убытки ничем покрываться не могут, а потому никакого зачета не допускают и должны быть возмещены в полном объеме[314].
   Недостатки реституции денежного долга как способа защиты права покупателя заключаются в том, что реституционное требование позволяет приобретателю требовать от отчуждателя возврата уплаченной цены, но не возмещения реституционных убытков. Последние могут быть значительными (если приобретатель планировал использовать купленную вещь (например, здание) в процессе производства, закупил дорогостоящее оборудование, которое сложно продать без дополнительных потерь, и т. д.).
   Кроме возмещения причиненного ущерба при признании сделки недействительной может быть поставлен вопрос о возврате доходов, полученных от использования имущества, переданного по недействительной сделке, а также о возмещении затрат на имущество, подлежащее возврату. Данный вопрос будет решаться по правилам ст. 1107 и 1108 ГК РФ, которые применяются на основании п. 1 ст. 1103 ГК РФ.
   Согласно п. 7 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 11 января 2000 г. № 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении» денежные средства, уплаченные за пользование имуществом, предоставленным по недействительному договору, могут считаться неосновательно полученными лишь в части, превышающей размер причитающегося собственнику имущества возмещения[315].
   К.И. Скловский справедливо утверждает, что требование о реституции едино и лишь «преобразуется» из натуральной формы в денежную[316].
   Д.В. Лоренц полагает, что натуральное требование становится денежным в рамках одного протекционного института, поэтому необходимо вести речь именно о преобразовании притязания, поскольку трансформируется только характер требования, но реституционная юридическая природа сохраняется, а значит, несмотря на возникновение притязания с новым компенсационным назначением, требование по своему существу представляет собой реституцию, обращенную все к той же самой стороне недействительной сделки. Следовательно, корректно говорить только о прекращении натурального требования, но сама реституция не прекратила своего существования, она всего лишь поменяла свою сущность, т. е. преобразовалась[317].
   Другими словами, собственник индивидуально-определенной вещи, подающий иск о реституции, первоначально заявляет требование о виндикации, которое при невозможности его удовлетворения в силу отсутствия индивидуально-определенной вещи трансформируется в требование о возврате денежного эквивалента. Для того чтобы получить этот эквивалент, лицо должно доказать свое право собственности на утраченную индивидуально-определенную вещь.
   К.И. Скловский полагает, что в тех случаях, когда в порядке ст. 167 ГК РФ истребуются не вещи, а деньги (в том числе стоимость пользования вещами, работ или услуг), должен возникать вопрос о правах на имущество. Ведь для того, чтобы истребовать не свои деньги (а деньги всегда принадлежат владельцу как стороне недействительной сделки), нужно обосновать право на их получение. Единственным применимым механизмом здесь оказывается кондикция, так как всякое иное обязательственное основание отпадает, а вещное притязание для истребования денег в принципе неприменимо[318].
   Следует дополнить, что помимо кондикции здесь также применимо требование о взыскании денежного долга на основании ст. 167 ГК РФ.
   При неосновательном обогащении практическую сложность представляет собой возмещение денежного эквивалента неденежного долга (поставленные товары, выполненные работы, оказанные услуги). Трансформация неденежного обязательства в денежное обусловлена ст. 1105 ГК РФ в случае невозможности возвратить исполненное в натуре. В этой ситуации действует следующий принцип: требование о взыскании денежного долга вытесняет требование о взыскании убытков.
   Итак, в действующем законодательстве и существующей доктрине нуждается в детальном анализе и закреплении категория реституционных убытков. Денежный долг и убытки при недействительности сделок имеют ряд отличительных черт и не подлежат смешению на практике. При внесении изменений в гражданское законодательство мы считаем необходимым дополнить п. 2 ст. 167 ГК РФ частью второй следующего содержания: «Кроме того, виновная сторона обязана возместить другой стороне убытки».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация