А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Развитие института возмещения убытков в свете модернизации российского гражданского законодательства: научно-практическое пособие" (страница 19)

   В.П. Грибанов подчеркивал, что требование о возврате уплаченного носит характер реституционного последствия, которое не признается требованием о возмещении убытков, ибо целью этого института является возвращение сторон в первоначальное положение[285].
   В-четвертых, в случае конкуренции правовых норм о взыскании денежного долга или убытков, при неполучении кредитором встречного удовлетворения по договору либо неэквивалентности полученного приоритет должно иметь требование о возврате предоставленного в виде денежного долга. Требование о взыскании убытков должно дополнять требование о возврате предоставленного в виде денежного долга. Например, покупатель наряду с правом требования возврата предоплаты имеет право требовать возмещения убытков, возникших у него в связи с неисполнением обязательства продавцом (например, в размере процентов, уплаченных банку по кредитному договору).
   Таким образом, независимо от того, на каких нормах основан иск о возврате денежного долга – регулирующих договорные обязательства либо обязательства о неосновательном обогащении, – долг существенно отличается по своей правовой природе от убытков.
   Истец может предъявить в суд иск о защите «реституционного интереса» исходя из того, что ответчик несправедливо получил в результате нарушения договора пользу в форме прибыли, которую в противном случае он не получил бы. В российском законодательстве этот вид интереса также подлежит защите, но уже посредством института возмещения убытков.
   В силу абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы.
   О.В. Савенкова указывает, что применительно к присуждению истцу дохода, полученного ответчиком от нарушения договора, говорят о «реституционных убытках», которые, как и вообще право несправедливого обогащения, базируются на «никто не должен несправедливо обогащаться за чужой счет»[286].
   Реституционные убытки трудно доказуемы[287], поскольку необходимо обосновать конкретные доходы другого лица только по одной конкретной сделке безотносительно ко всем обязательствам должника. Сложности обусловлены и тем, что подтвердить доходы лица, нарушившего право, истец может, только ссылаясь на документацию ответчика, которую тот добровольно истцу вряд ли предоставит. И здесь на первый план выступает задача суда обеспечить получение данных доказательств.
   Итак, расторжение договора может повлечь различные правовые последствия, которые необходимо учитывать при обращении за судебной защитой.
   В российском гражданском праве целесообразно закрепить специальное правовое регулирование реституции при расторжении договора, предусмотрев реституционные элементы применительно к расторжению договора, закрепив детальную регламентацию денежного долга и убытков.
   Существует также потребность в установлении общего универсального принципа, согласно которому любое лицо, уплатившее цену (часть цены) товаров (работ, услуг), вправе требовать возврата уплаченного, если оно не получило встречного удовлетворения по договору, а также возмещения убытков, если иное не установлено законом или договором[288].

   3.2. Реституционные убытки и денежный долг при недействительности сделки

   Общим последствием недействительности сделки является двухсторонняя реституция, под которой понимается возвращение сторонами недействительной сделки друг другу полученного по ней имущества или компенсация стоимости полученного при невозможности его возврата в натуре.
   В соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по ней, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) – возместить его стоимость деньгами, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
   В некоторых случаях (п. 1 ст. 171; п. 1 ст. 172; п. 1 ст. 175; п. 1 ст. 176; п. 3 ст. 177; п. 2 ст. 178; п. 2 ст. 179 ГК РФ) законодателем оговаривается дополнительное последствие недействительности сделки в виде возмещения реального ущерба, понесенного одной из сторон.
   Следует отметить определенную пассивность нашей науки, которая пока не проявляет серьезного интереса к вопросам взыскания убытков. Нам крайне не хватает не только судебной практики, но и научного интереса к данной проблематике. В результате этого в отсутствие сколько-нибудь существенных теоретических разработок в данной области и при вынесении многочисленных судебных решений об отказе в удовлетворении требований о возмещении убытков наблюдаются недооценка экономического потенциала данного института и, как следствие, тенденция отказа участников оборота от его использования и обращение к другим (более простым) способам защиты гражданских прав.
   В американской правовой системе, напротив, наблюдается огромный пласт судебной практики, множество учебников и бесчисленное количество научных статей, ежегодно публикуемых в сотнях научных журналов, по которым легко узнать, какими конкретно доказательствами следует обосновывать тот или иной вид убытков.
   Предлагаемая работа направлена на преодоление пассивности нашей науки и призвана привлечь широкие массы научной общественности к различным проявлениям категории убытки в гражданском обороте Прежде всего, представляется заслуживающей внимания применительно к недействительности сделок категория реституционных убытков.
   Термин «реституция» вообще неизвестен ГК РФ. Статья 167 указывает на право требовать возврата предоставленного по недействительной сделке, но не называет это право реституцией. Данный термин носит чисто доктринальный характер.
   Особенность англосаксонского права состоит в том, что основания недействительности и последствия таковой образуют единую область права (The Law of Restitution).
   Гражданское право Германии отводит притязанию о возврате исполненного по недействительной сделке центральное место среди кондикций из исполнения (Leistungskondiktion). Все переданное по недействительной сделке не имеет правового основания и подлежит возврату по правилам о неосновательном обогащении (§ 812 BGB (Германского гражданского уложения)[289].
   Интересно отметить, что в германском праве последствия недействительной сделки прямо квалифицируются как возмещение убытков. На случай ничтожного или оспоримого волеизъявления лица в § 122 ГГУ предусмотрена обязанность возмещения убытков, которые понесли другая сторона или третье лицо вследствие того, что полагались на действительность волеизъявления, однако не выше размеров выгоды, которую они могли бы извлечь в случае действительности волеизъявления.
   Согласно ст. 3.17 (2) Принципов УНИДРУА 2004 г. при аннулировании договора каждая сторона может требовать возврата всего того, что предоставила по нему (или по его аннулированной части), при условии одновременного возврата всего того, что получила по договору (или его аннулированной части), либо, если возврат в натуре невозможен, при оплате полученного[290].
   В соответствии со ст. 4:115 Принципов европейского договорного права при аннулировании (договора) каждая сторона может требовать возврата всего того, что она предоставила по договору, при условии одновременного возврата ею всего полученного. Если по какой-либо причине возврат не может быть произведен в натуре, то за полученное должна быть уплачена разумная сумма[291].
   Кроме того, в Принципах европейского договорного права содержится отдельное правило о реституции при недействительности договора вследствие его неправомерности (illegality). Согласно ст. 15:104 Принципов европейского договорного права, если договор стал недействительным на основании ст. 15:101 или 15:102, каждая сторона может требовать возврата всего того, что она предоставила по договору, при условии, что там, где это надлежит, произведен одновременный возврат всего полученного ею. Если по какой-либо причине возврат не может быть произведен в натуре, то за полученное должна быть уплачена разумная сумма[292].
   Д.О. Тузов полагает неверным признать за судом право (или даже обязанность) вынести решение как против ответчика, так и против истца одновременно, присудив их к «взаимной» реституции. В отсутствие в российском законодательстве нормы, аналогичной реституционному правилу, закрепленному в Принципах УНИДРУА 2004 г. и Принципах европейского договорного права, каждое из этих противостоящих друг другу притязаний должно осуществляться посредством самостоятельного иска: все равно, первоначального или встречного, одновременно с притязанием другой стороны в рамках одного судебного разбирательства или в двух разных процессах[293].
   Представляется, что двухстороннюю реституцию можно отнести не к мерам ответственности, а к более широкому понятию мер защиты гражданских прав, поскольку имущественная сфера лица, передающего имущество другому лицу, не терпит дополнительных обременений. Об ответственности участников недействительной сделки можно говорить только при применении иных последствий признания сделки недействительной – односторонней реституции и взыскания убытков.
   В литературе справедливо указывается на то, что возврат сторонами друг другу полученного по недействительной сделке имущества или компенсация его стоимости в деньгах происходят в рамках обязательственных правоотношений[294].
   Д.Н. Кархалев считает, что реституционное охранительное правоотношение (реституционное обязательство) представляет собой правовую связь, возникающую между сторонами исполненной недействительной сделки, содержанием которой являются охранительное право на реституцию и охранительная обязанность по восстановлению имущественного положения стороны в сделке путем возврата всего полученного по ней или возмещения его стоимости в денежном выражении[295].
   Д.О. Тузов утверждает, что реституционные обязательства можно подразделить на две группы: обязательства, направленные на возврат переданной по сделке и сохранившейся в натуре индивидуально-определенной вещи (реституция владения); и обязательства, направленные на возмещение стоимости полученного по сделке в деньгах (компенсационная реституция)[296].
   Д.О. Тузов приходит к выводу, что, выделяясь лишь некоторой особенностью субъектного состава (ее субъектами являются стороны недействительной сделки), реституция владения по своей правовой природе есть не что иное, как разновидность виндикации, частный случай ее применения[297].
   Д.О. Тузов полагает, что компенсационная реституция так же, как и реституция владения, не составляет какого-то особого, самостоятельного охранительного притязания: она осуществляется посредством кондикционного иска, иска о возмещении убытков (денежная реституция) либо иска о выделе доли из общего имущества (натуральная реституция)[298].
   К.И. Скловский и Ю.В. Ширвис, напротив, считают, что реституцию нельзя смешивать ни с виндикацией, ни с неосновательным обогащением. Ее отличительными чертами являются:
   взаимный характер и наличие некоторых черт обязательства;
   посессорный характер, т. е. возврат вещи лицу только в силу факта обладания ею до совершения недействительной сделки независимо от законности и добросовестности владения[299].
   В соответствии со ст. 1103 ГК РФ к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке правила о неосновательном обогащении могут применяться, если иное не вытекает из существа соответствующих отношений.
   Мы считаем, что реституция является самостоятельной мерой, отличной от иных гражданско-правовых мер, в том числе от виндикации и кондикции, поскольку законодатель в ст. 1103 ч. 2 ГК РФ (1995 г.) указал требование о возврате исполненного по недействительной сделке в одном ряду с требованиями о виндикации, возмещении вреда, возврате исполненного в связи с каким-либо обязательством и, кроме того, установил субсидиарное применение к нему, как и ко всем указанным требованиям положений гл. 60 ГК РФ о неосновательном обогащении.
   Е.В. Тирская справедливо отмечает, что при применении последствий недействительной сделки отношения участников в форме компенсационной реституции представляют собой по существу возврат денежной суммы в размере первоначального долга, подлежащего передаче по обязательству каждой из сторон. Денежный долг по реституции – это денежная оценка встречного удовлетворения, которое подлежало предоставлению участнику недействительной сделки, определенная на момент ее совершения. При существующем правовом регулировании имущественные потери, возникшие у участника недействительной сделки, подлежат возмещению в дополнение к реституции иными правовыми способами, в частности требованием о возмещении убытков и применением норм о неосновательном обогащении[300].
   Упомянутое в ст. 167 ГК РФ право требовать возврата предоставленного по недействительной сделке имеет целью возврат предоставленного по договору. В европейской цивилистической доктрине такие требования принято называть реституцией, поскольку российская гражданско-правовая доктрина реципировала данный «латинизм» из европейского права, в рамки сферы его применения следует поместить любые требования, направленные на возврат ранее предоставленного и возмещение других потерь, на что направлено требование возмещения убытков при недействительности сделки. Такие убытки, по нашему мнению, следует называть реституционными. Но как скоординировать два вида возврата: реституцию по недействительной сделки и реституционные убытки? Представляется, что оптимальный подход состоит в признании общей реституционной правовой природы данных требований и определенной специфики каждого из них.
   О.В. Гутников полагает, что требование о возмещении реального ущерба в случаях, предусмотренных ГК РФ, является вспомогательным по отношению к основному реституционному требованию, без которого оно не может существовать. Иными словами, в процессуальном аспекте реституционный иск в таких случаях будет иметь одно основание (совершение и исполнение недействительной сделки), но два разных предмета: основной (требование о возврате исполненного по сделке) и факультативный (требование к виновной стороне о возмещении реального ущерба)[301].
   Итак, разновидностью реституционных убытков в отечественной цивилистике являются убытки, возникшие при недействительности сделки и подлежащие возмещению благодаря особому правовому регулированию.
   Следует также уточнить, что все требования реституционных убытков применяются в случаях, прямо предусмотренных законом, и ограничиваются размером реального ущерба, который необходимо доказывать (п. 1 ст. 171; п. 1 ст. 172; п. 1 ст. 175; п. 1 ст. 176; п. 3 ст. 177; п. 2 ст. 178; п. 2 ст. 179 ГК РФ).
   Отечественное правовое регулирование указанного вопроса (по крайней мере, применительно к интересующей нас теме последствий недействительности сделки) со всей очевидностью имеет существенный недостаток. Оно не в полной мере отражает специфику реституционных убытков. Далее будут подробно освещены эти специфические особенности реституции денежного долга и реституционных убытков.
   Таким образом, мы предлагаем с доктринальной точки зрения выводить реституционные убытки по недействительным сделкам как отдельный способ защиты прав, имеющий отличительные черты по своей правовой природе от реституции по недействительной сделке.
   Как мы уже поняли, в ГК РФ отсутствуют общие нормы о реституционных убытках при недействительности сделок, что является серьезным недостатком и отмечалось в литературе советского периода.
   Ф.С. Хейфец справедливо указывает, что регламентируя порядок убытков применительно к отельным основаниям признания сделок недействительными, ныне действующий ГК РФ все-таки не содержат общего условия этой ответственности, хотя и дает основания утверждать, что она ограничивается во всех случаях реальным ущербом (расходами, утратой или повреждением имущества). Целесообразно поставить вопрос о дополнении п. 2 ст. 167 ГК РФ частью второй следующего содержания: «Кроме того, виновная сторона обязана возместить другой стороне реальный ущерб (понесенные ею расходы, утрату или повреждение имущества)», – которая должна применяться во всех случаях признания сделки недействительной, в том числе по основаниям, предусмотренным ст. 169 и 179 ГК РФ, когда невиновная сторона имеет право на возврат всего исполненного ею по сделке[302].
   При недействительности некоторых сделок обязанность по возврату полученного лежит только на одной стороне. Таковы сделки, по которым предоставление производит лишь одна сторона: заем, ссуда, дарение и др.
   По утверждению Д.О. Тузова, то, что обычно понимают под двухсторонней реституцией, является реализацией двух самостоятельных (взаимно не обусловленных) обязательств, односторонних по своей структуре[303].
   По мнению К.И. Скловского, напротив, при реституции встречные требования имеют тождественное основание и возникают одновременно[304].
   Е.В. Тирская справедливо отмечает, что для определения окончательного момента возникновения денежного долга по реституции следует также принимать во внимание квалификацию недействительной сделки – оспоримость или ничтожность, в связи с чем для ничтожной сделки денежный долг возникает непосредственно с момента получения стороной по ней определенного имущества (работ, услуг). Если сделка является оспоримой, возникновение денежного долга возможно только при одновременном наличии двух обстоятельств: получения имущества и вступления в силу решения суда о признании сделки недействительной[305].
   Требование о реституции является самостоятельным способом защиты гражданских прав, оно предъявляется в ситуациях, отличных от случаев предъявления виндикационного или кондикционного исков.
   Д.Н. Кархалев считает, что если после исполнения недействительной сделки одна сторона несет убытки по вине другой (например, вследствие гибели вещи), то возникает самостоятельное охранительное правоотношение по реализации возмещения убытков. Его необходимо отнести к числу субохранительных правоотношений, поскольку оно возникает на основе первоначального реституционного правоотношения[306].
   О.В. Савенкова полагает, что в зарубежной литературе компенсация за издержки и другие расходы, понесенные в надежде на договор, называется возмещением отрицательного договорного интереса (reliance interest). Недействительная сделка не может быть исполнена, так как недействительна с момента ее совершения, т. е. договора как правомерной сделки никогда не существовало. Допустить возмещение положительного договорного интереса означало бы одобрить правопорядком заключение такого рода сделок. Следовательно, основывать возмещение убытков на предположении, что договор мог быть исполнен, значит идти вразрез с интересами и целями правопорядка. Поэтому ст. 171, 172, 175–179 ГК РФ, допуская возмещение убытков пострадавшей стороне, предусматривают возмещение только реального ущерба[307].
   Обязанность по возмещению ущерба, причиненного добросовестной стороне, возникает только при наличии вины контрагента. Однако отдельные авторы считают, что сложно отыскать какой-то смысл в ограничении размера убытков реальным ущербом и правильно распространить на указанные случаи действие общего правила о возмещении убытков (ст. 15 ГК РФ)[308].
   Вместе с тем, судебная практика идет по пути взыскания только сумм реального ущерба, без учета упущенной выгоды.
   В постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 14 августа 2002 г. по делу № А56-6531/02 указано, что решением от 13 мая 2002 г. иск удовлетворен: п. 1.1 договора аренды № 13-зд-00171 от 25 июля 1995 г. признан недействительным в части площади земельного участка размером 143,4 кв. м, с учетом уточнения требований истца с КУГИ взыскано 116 660 руб. 62 коп. реального ущерба на основании ч. 2 ст. 178 ГК РФ. Суд признал, что договор в части аренды земельного участка в размере 143,5 кв. м заключен под влиянием заблуждения, и правомерно удовлетворил иск, взыскав реальный ущерб в виде излишне внесенной арендной платы со стороны по договору, которой эти платежи перечислялись истцом.
   В постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 21 мая 2007 г. № КГ-А41/4317-07-П указано, что арендодатель в связи с признанием недействительным договора аренды на основании ст. 178 ГК РФ обратился с иском о применении последствий недействительности сделки, а именно выплаты убытков в виде неполученной арендной платы. Отказывая в иске, суд разъяснил, что заявленное требование о взыскании неполученной арендной платы представляло собой упущенную выгоду, а не реальный ущерб, в то время как согласно п. 2 ст. 178 ГК РФ возмещению подлежит именно реальный ущерб.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация