А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Развитие института возмещения убытков в свете модернизации российского гражданского законодательства: научно-практическое пособие" (страница 17)

   1) при расторжении договора по требованию кредитора в случае принятия должником (хозяйственным обществом) решения об уменьшении уставного капитала (п. 5 ст. 90, п. 1 ст. 101 ГК РФ);
   2) при немотивированном отказе участника соглашения от исполнения договора (в предусмотренных законом случаях), если такой отказ не связан со спецификой сделки (фидуциарная, заключена на неопределенный срок и т. п.) – ст. 717, 782, 806 ГК РФ и др.
   В данных ситуациях отсутствует противоправность действий лица, на которое возлагаются неблагоприятные имущественные последствия. В первом случае хозяйственное общество вправе уменьшить уставный капитал, что связано с объемом его правоспособности как субъекта гражданских отношений. Во втором случае законодатель предусматривает исключения из общего правила о недопустимости одностороннего отказа от обязательства (ст. 310 ГК РФ), санкционируя действия лица по расторжению договора без наличия к тому фактических оснований.
   Е.В. Оболонкова отмечает, что отказ, предусмотренный законом или договором, является правомерным действием и не может быть основанием для привлечения стороны, управомоченной на совершение отказа, к ответственности. В связи с этим возникает вопрос о природе таких убытков и основаниях их распределения между сторонами. Что касается вопроса об использовании термина «убытки», то, видимо, следует считать, что Гражданский кодекс в ряде случаев, говоря о возмещении убытков, понимает под ними не форму ответственности, а особую экономическую категорию. Иногда возникает необходимость в использовании такой категории, не являющейся при этом правовой санкцией, которая направлена на определение имущественных потерь в гражданском обороте. Исчисляются указанные убытки по общему правилу ст. 15 ГК РФ, единственное их отличие от убытков, представляющих собой форму ответственности, заключается в том, что их возникновение не связано с совершением правонарушения, а может быть вызвано иными обстоятельствами[265].
   Р.Н. Махненко указывает, что взыскание таких убытков не может рассматриваться как применение мер гражданско-правовой ответственности. Однако законодатель признает важность затрагиваемых имущественных интересов контрагентов, ущемляемых в связи с совершением указанных правомерных действий. Поэтому убыткам в экономическом смысле придается юридическое значение. Для их возмещения следует установить факт предусмотренного законом правомерного действия (бездействия), наличие и размер убытков, причиненных расторжением договора, причинно-следственную связь между таким действием (бездействием) и возникшими убытками. Однако широкое использование законодателем категории «убытки» в экономическом смысле размывает ее юридическое содержание, определенное наукой гражданского права и указывающее на связь убытков с правонарушением. Такая некорректность юридической техники подвергалась справедливой критике[266]. В гражданском законодательстве в случаях, когда предусматривается возмещение убытков, не связанных с правонарушением, в тексте статьи вместо слова «убытки» использовать фразу «расходы» и (или) «неполученные доходы»[267].
   Е.В. Оболонкова отмечает, что речь же в данном случае идет о необходимости распределения между сторонами неблагоприятных имущественных последствий отказа, вызванных именно правомерными действиями. Возникает ситуация, когда, с одной стороны, отсутствуют основания для привлечения к ответственности лица, управомоченного на отказ, а с другой стороны, такие последствия не могут быть возложены на адресата отказа, который и так вынужден претерпевать прекращение договорных отношений вне зависимости от своей воли. При ее разрешении закон исходит из того, что предоставление одной из сторон договора права на односторонний отказ само по себе является определенным преимуществом, что дает основания возложить на нее, по крайней мере, в части возмещение неблагоприятных имущественных последствий, вызванных таким отказом. В целом такое регулирование является выражением одного из ключевых принципов гражданского права – принципа равенства сторон регулируемых отношений[268].
   Особым случаем возмещения убытков при правомерных действиях обязательств являются правила ст. 60 ГК РФ о гарантиях прав кредиторов юридического лица при его реорганизации, которые были существенно обновлены и дополнены Законом от 30 декабря 2008 г. № 315-ФЗ[269], принятым в рамках законодательных мер, направленных на устранение неблагоприятных последствий финансового кризиса мировой экономики.
   Согласно этой норме ГК РФ кредитор юридического лица, если его права требования возникли до опубликования уведомления о реорганизации юридического лица, вправе потребовать досрочного исполнения соответствующего обязательства должником, а при невозможности досрочного исполнения – прекращения обязательства и возмещения связанных с этим убытков, за исключением случаев, установленных законом (п. 2 ст. 60 ГК РФ).
   В круг таких убытков включаются потери, связанные с поиском новых контрагентов, задержками и простоями в производственных и торговых операциях, расходы на хранение досрочно полученного товара или проценты на оставшийся период досрочно возвращенного кредита.
   В данном случае нельзя говорить, что убытки есть мера ответственности, поскольку возникновению их не предшествует правонарушение. Здесь мы имеем дело с такой категорией, как нетипичные убытки.
   Также интересно остановиться на вопросе о возможности установления в договоре уплаты нетипичных убытков за правомерное действие (например, отказ от договора), остановившись особо на тех случаях, когда закон устанавливает размер компенсации (например, ст. 782 ГК РФ) вроде бы как в императивной норме. Можно ли в таких случаях соглашением сторон поднять или опустить планку компенсации? Как правило, суды, признают изменение размера компенсации по ст. 782 ГК РФ незаконным в силу императивности нормы.
   В качестве примера приведем следующее дело из судебной практики ВАС РФ.
   Согласно Постановлению Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 сентября 2010 г. № 2715/10 между адвокатским бюро и кооперативом 4 августа 2008 г. было подписано соглашение об оказании юридической помощи, согласно п. 1.1 которого адвокатское бюро приняло на себя обязанности по оказанию юридических услуг, связанных с взысканием дебиторской задолженности с государственной организации научного обслуживания опытно-производственного хозяйства «Центральное» государственного научного учреждения «Тамбовский научно-исследовательский институт сельского хозяйства Российской академии сельскохозяйственных наук» (далее – хозяйство «Центральное»), а кооператив – по оформлению и выдаче исполнителю либо указанному исполнителем лицу доверенности на осуществление соответствующих полномочий и оплате услуги исполнителя.
   В случае расторжения договора кооперативом или совершения им действий (бездействия), влекущих за собой невозможность исполнения поручения (в том числе отказ от иска, отзыв доверенности), он обязан выплатить исполнителю 200 000 руб. штрафа (п. 5.4 соглашения).
   Расценивая поведение кооператива как влекущее невозможность исполнения договора, адвокатское бюро, ссылаясь на п. 5.4 соглашения, обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании штрафа в размере 200 000 руб.
   Обращаясь в суд со встречным требованием о признании п. 5.4 соглашения недействительным, кооператив указал, что закрепленное в данном пункте положение о начислении штрафа в случае его отказа от договора является ничтожным как противоречащее п. 1 ст. 782 ГК РФ.
   Кооператив отметил, что в связи с достигнутой договоренностью с руководством хозяйства «Центральное» о внесудебном урегулировании спора он перестал нуждаться в оказываемых услугах и в соответствии с п. 1 ст. 782 ГК РФ письмом от 21 августа 2008 г. № 33/18 уведомил адвокатское бюро о прекращении договорных отношений и об отмене выданных им доверенностей.
   Суды, признавая требование адвокатского бюро о взыскании штрафа подлежащим удовлетворению и отклоняя доводы кооператива о ничтожности условия соглашения о взыскании штрафа в связи с отказом от договора, исходили из того, что п. 5.4 соглашения не содержит условия, запрещающего кооперативу отказаться от исполнения договора.
   Статья 782 ГК РФ закрепляет право заказчика и исполнителя на односторонний отказ от исполнения договора возмездного оказания услуг и условия, при которых он допускается. Согласно п. 1 этой статьи условием отказа заказчика от исполнения обязательств по договору является оплата исполнителю фактически понесенных им расходов.
   Из смысла данной нормы следует, что отказ заказчика от исполнения договора возможен в любое время: как до начала исполнения услуги, так и в процессе оказания услуги.
   Поскольку право сторон (как исполнителя, так и заказчика) на односторонний отказ от исполнения договора возмездного оказания услуг императивно установлено ст. 782 ГК РФ, оно не может быть ограничено соглашением сторон.
   Следовательно, предусмотренная п. 5.4 соглашения неустойка, ограничивающая право заказчика на расторжение договора, в соответствии со ст. 168 ГК РФ является ничтожной.
   Получается, что цену закрытия сделки по договору возмездного оказания услуг ВАС РФ не пропустил, поскольку: прямой императив. Статья выглядит как императивная – отсюда и реакция судов. Но почему она считается императивной? Потому что в ней нет сакраментальной фразы «если иное не предусмотрено в договоре»? Но такой подход контрпродуктивен, так как в ГК РФ эту дописку вставляли или не вставляли сугубо случайным образом. Никто всерьез не анализировал, какая норма должна быть императивной, а какая нет. Соответственно, мы против того, чтобы каждую норму, где нет этого атрибута «если иное не…», считать автоматически императивной. В данном конкретном случае со ст. 782 ГК РФ существуют сомнения, что есть смысл в ограничении свободы договора. По крайней мере, когда договор не очень долгосрочный и стороны прописывают денежную компенсацию.
   В этом же Постановлении суды также квалифицировали сумму штрафа за отказ от договора как неустойку, что, на наш взгляд, требует от субъектов гражданского оборота более точной формулировки условий сделок о нетипичных убытках. В указанных договорах мы только советуем не называть это неустойкой, так как она у нас в систематике права оценивается как мера ответственности, а тут правонарушения нет. Но все равно в практическом плане лучше использовать эвфемизм «компенсация» или просто «уплатить столько-то денег». В таком варианте у судов не должно быть вопросов.
   Проанализируем, почему у нас по ГК РФ заказчик при отказе от договора должен платить исполнителю только расходы, а исполнитель заказчику – все убытки. Ведь это полностью противоречит общим принципам гражданского права справедливости и равенства сторон. У субъектов гражданского оборота возникает естественное стремление справедливость восстановить и оговорить более высокую компенсацию при отказе от договора заказчика. И нет никакого резона бороться с теми случаями, когда они как минимум поднимают плату за отказ от договора до уровня убытков.
   Но вот в других видах договоров, где прямого императивного регулирования не содержится, закреплять денежную компенсацию за отказ от договора вполне допустимо. В данном случае следует учитывать характер правовой нормы, закрепляющей условие о размере убытков. Если она носит диспозитивный характер, стороны вправе в договоре исключить ее применение или установить условие, отличное от предусмотренного в ней (п. 4 ст. 421 ГК РФ). Статьи 450 и 310 ГК РФ дают сторонам право оговорить возможность одностороннего отказа. Соответственно, ничто не мешает сторонам обуславливать реализацию этого права выплатой неких сумм компенсации.
   Следует отметить, что специальное правовое регулирование ограничения размера убытков предусмотрено применительно к гражданам потребителям.
   Согласно п. 2 ст. 400 ГК РФ соглашение об ограничении размера ответственности должника по договору присоединения или иному договору, в котором кредитором является гражданин, выступающий в качестве потребителя, ничтожно, если размер ответственности для данного вида обязательств или за данное нарушение определен законом и если соглашение заключено до наступления обстоятельств, влекущих ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.
   Возмещение убытков при правомерном расторжении договора это плата за выход из договора, своего рода «цена закрытия сделки».
   Соглашение об условиях возмещения нетипичных убытков и определение их размера может быть заключено при совершении основной сделки, когда уплата убытков является эквивалентом цены закрытия сделки либо непосредственно после отказа от договора любой из сторон по такой сделке.
   Отдельного внимания требует конструкция «заранее исчисленных убытков» («твердых убытков»), т. е. убытков в заранее определенном объеме, установленном сторонами в тексте соответствующего соглашения.
   Особый интерес требует использование конструкции «заранее исчисленные нетипичные убытки, причиненные правомерными действиями».
   Действующий ГК РФ прямо не предусматривает возможности заключения подобных соглашений, но и не запрещает.
   В развитых правопорядках также имеются правовые механизмы, направленные на недопущение чрезвычайного обогащения при формулировании условий договора.
   Так, ст. 2-718 Единообразного торгового кодекса США устанавливает, что убытки, причиненные нарушением договора, могут быть определены в соглашении, однако они не должны превышать размер который можно считать разумным в связи с предполагаемым или действительным ущербом. Несоблюдение же данного условия может даже повлечь ничтожность сделки[270].
   В соответствии со ст. 1152 ФГК если соглашение гласит, что невыполнившее его лицо должно уплатить определенную сумму в качестве убытков, то назначаемая другой стороне сумма не может быть не больше, ни меньше суммы (понесенных убытков). Тем не менее, судья может официально уменьшить или увеличить взыскание, которое было назначено, если оно явно чрезмерно или незначительно. Всякая иная оговорка считается недействительной.
   По мнению отдельных авторов, твердые убытки сближаются с неустойкой в форме штрафа. Поэтому они предлагают в случае явного несоответствия размера твердых убытков последствиям правонарушения применять норму ст. 333 ГК РФ по аналогии закона в целях недопущения чрезвычайного внеэкономического обогащения[271].
   Поскольку нетипичные убытки – это не мера ответственности, а денежный долг, то, соответственно, к ним не применима ст. 333 ГК РФ.
§ 4. Выводы
   Итак, можно сделать вывод, что гражданский оборот требует все новых и новых гражданско-правовых форм своего выражения. На практике особую актуальность приобрели сделки о нетипичных убытках.
   По-нашему мнению, в данном случае нетипичные убытки выступают не как мера ответственности, а как особая форма денежного долга. С момента их определения на основании решения суда либо по соглашения сторон в результате сделки нетипичные убытки являются полноправным обязательством.
   Возмещение убытков, возникших из правомерных действий, отличается от убытков из неправомерных действий по основаниям возникновения и применяется лишь в случаях, предусмотренных законом или договором. Данное положение заслуживает закрепления в нормах гражданского законодательства.
   Квалификация нетипичных убытков в качестве обязательства влечет за собой ряд важных правовых последствий: к требованию о нетипичных убытках применимы общие нормы обязательственного права, установленные ГК РФ. Требование о нетипичных убытках может быть в зависимости от защищаемого им права как долевым, так и солидарным (ст. 322), передаваться в порядке цессии и делегации (ст. 382, 391), сопровождаться способами обеспечения (залогом, поручительством, гарантией), а также подчинено общим правилам об исковой давности (ст. 195–208 ГК РФ). Наконец, возможно прекращение обязательства возмещать нетипичные убытки в силу ряда предусмотренных ГК РФ общих оснований прекращения обязательств: отступного (ст. 409), зачета (ст. 410), совпадения должника и кредитора (ст. 413), новации (ст. 414), прощения долга (ст. 415). Поскольку требование о нетипичных убытках обычно является денежным, к нему применимы также общие правила ГК РФ о денежных обязательствах, в частности о валюте денежного обязательства (ст. 317) и ответственности за неисполнение денежного обязательства при просрочке, когда должны уплачиваться проценты (ст. 395).
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация