А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Изгнанная армия. Полвека военной эмиграции. 1920–1970 гг." (страница 40)

   Послесловие

   Общеизвестно, что История имеет свойство повторяться в те судьбоносные моменты мировой жизни, когда цивилизациям необходимо найти выходы из духовных тупиков и преодолеть кризисы и тупики собственного развития. Столь уникальное явление, как русская эмиграция, появилось на стыке времен, когда опустошающая Великая война 1914–1918 года привела европейскую цивилизацию к тому переломному моменту, за которым отчетливо виделось её неизбежное угасание в силу утраты сакрального смысла её существования, на протяжении столетий наполнявшего государственную идеологию и общественную мораль. В первый раз Европу спасло то роковое для Византии обстоятельство, связанное с победой турок и установлением их владычества. Из древней христианской столицы с 1453 года в Западную Европу хлынул поток беженцев, принадлежащих к высоко духовному, образованному социальному слою византийцев, принесших с собой ту культуру, которая до XV века была неизвестна и недоступна западноевропейцам. Она не только органически влилась в уже существующую и по-своему развитую цивилизацию Европы, но и оказала огромное влияние на её духовную, а впоследствии и политическую культуру, обогатив и укрепив интеллектуальный и творческий потенциал народов континента, задав новые векторы общественного развития на столетия вперед.
   Смута русской общественной жизни, приведшая к падению самодержавного строя и возникновению очагов Гражданской войны, пошатнула фундамент общественного устройства России, вынудив многие сотни тысяч её граждан искать спасения вне страны. Они образовали схожий с XV веком поток исходящей интеллектуальной, духовной и профессиональной элиты там, куда не могла простираться власть, установившаяся в стране по окончании вооруженной борьбы противоборствующих сторон. Наряду с этим великий русский исход имел своей целью показать миру непримиримость с большевистским режимом и его идеологией, состоявшей в уничтожении вековых национальных устоев в пользу создания «плацдарма» для «мировой революции», что противоречило подлинным русским ценностям, традициям и самосознанию. Исход неизбежно порождал перед эмигрантами череду важных задач, сформировавших впоследствии основную идею их миссии: спасения национальной чести, демонстрации непримиримости к силам зла и разрушения, объединение на союзных началах со всеми людьми доброй воли, осознающими потенциальную опасность революций в собственных странах, проходящих неизбежно по единому сценарию: от разрушения духовных основ и смысла существования и роли человека в обществе до разделения его на части и вовлечение их в бессмысленное братоубийство, а также мобилизацию наиболее бездуховной части для служения химерической идее мирового господства. При более глубоком рассмотрении, лежащим за рамками данной работы, сверхзадачей русского исхода являлась и та цивилизаторская миссия свидетельства преимущества православной культуры, не знакомой большинству европейских и американских государств, способной обогатить иностранный мир новым смыслом. У сверхзадачи была и иная сторона, наиболее важная для самой русской эмиграции, – сохранить ростки унесенной с собой цивилизации для будущего переноса в освобожденную от гнета чуждых социальных учений страну. Сохранение не только духовных основ, но и практических знаний внутри русской эмиграции обусловило невиданно быстрый переход от демобилизации армии к созданию новых образовательных и научных центров в изгнании, иногда органически дополнявших имевшиеся в странах пребывания учебные заведения и исследовательские институты, давшие новые импульсы к развитию русской науки. Весомый вклад в мировые научно-технические и культурные процессы внесли русские ученые, порой вчерашние беженцы, – изобретатель телевидения В. Зворыкин и создатель высокооктанового бензина химик В. Ипатьев, социолог П. Сорокин, нобелевские лауреаты – физик И. Пригожин, писатель И. Бунин и экономист В. Леонтьев, авиаконструктор И. Сикорский и многие другие. Десятки и даже сотни менее известных инженеров, военных, искусствоведов, ваятелей и зодчих не просто обогатили культурологический ландшафт Европы, Азии и двух Америк, но стали основоположниками своих дисциплин. Произошло это во многих странах, где до прибытия туда русских либо отсутствовала фундаментальная и прикладная наука, либо где с их участием оба этих раздела значительно обогатились за счет русской эмиграции «первой волны». Для более глубокого понимания жертвенного подвига многих людей русской эмиграции важно понимание политического контекста, в рамках которого им приходилось жить, творить и участвовать в мировой геополитике в первой половине ХХ века. Эволюция задач русской эмиграции, простиравшаяся от первоначальных планов вооруженной борьбы до последовательного возвращения к тезису «делай, что должно, и будь, что будет», хорошо видна на примерах её деятельности в период с 1920 по 1950-е годы, период, превосходно характеризуемый данной поговоркой.
   Основное внимание исследования уделено смыслу военной эмиграции и влияния на политические и культурные процессы в том аспекте, который позволяет понять её миссию в первую очередь по отношению к собственной стране, нежели чем к приютившим военных изгнанников государствам или себе самой, как наиболее естественной задачи – оставаться полезной для возрождения будущей России.
   Особенно важным это являлось в тех условиях, когда на родине эмигрантов было провозглашено истребление традиции и национального самосознания. Эмигранты продолжили объективно труднейший путь продолжения духовных традиций своей нации, осуществляя задачу сохранения памяти о дореволюционной России и духа того времени. За пределами отечества эту миссию в достаточной мере исполнила эмигрантская литература: множество мемуаров, наряду с художественной литературой и переизданием отечественной классики, навсегда запечатлели ту цивилизацию и основные ценности её, которые были непоправимо истреблены на родине. Особая роль здесь принадлежала Российской православной церкви за границей, вплоть до нынешнего века остававшейся настоящим столпом духа эмиграции.
   Вместе с тем любая деятельность по консервации знаний была хороша лишь до той поры, пока своей перспективой она видела осуществление преемственности собственной работы. Плоды её распространялись не только на молодые поколения эмигрантов, но и на те здоровые силы в российском обществе, продолжившие сопротивление осуществляемому над страной эксперименту и загнанные режимом в условия подполья и катакомб. Вооруженное сопротивление со временем приняло формы простого выживания и отстаивания ценностей, привычного образа жизни и соблюдения традиций, а в послевоенные годы – попыток участия в реставрации и восстановлении исторических памятников зодчества и культуры. Эта деятельность стала своего рода завершающим этапом эволюции сопротивления власти, и хотя, по сути, не противоречила закону и политическим установлениям режима, рассматривалась им весьма настороженно. Неслучайно председатель КГБ Андропов призывал соратников, ответственных за политический сыск в государстве, уделять особое внимание тем лицам в обществе, кто бережно относился к культурному наследию, считая их большей угрозой советской системе, чем все вместе взятые диссиденты либеральной ориентации.
   В той работе, которую вела эмиграция в данном направлении, представлялось важным знакомство подсоветских людей с истинным положением дел в их собственной стране и основополагающими трудами по российской новейшей истории. Главным двигателем оставалось чувство нравственного долга по отношению к соотечественникам, переживавшим один за другим невероятные социальные катаклизмы, вытравливающие из них национальное сознание и исторические ориентиры. Классовый террор и многочисленные чистки 1920-х годов, коллективизация и индустриализация, запрет на выезд из страны, антицерковная кампания и шаг за шагом опрощали общественную жизнь, отдаляя её все более от той, что царила в России еще пару десятилетий назад. Постоянные военные конфликты с соседними странами, курс на победу социализма в мире, требовавший многих и многих усилий и человеческих жизней, ввергли жизнь целого народа в какую-то противоестественную череду событий, затмивших даже естественный смысл существования русского человека. Аресты, борьба политических кланов, продажа национальных ценностей и достояний, система лагерей и постоянная угроза жизни за малейшее отступничество заставили даже очень стойких людей в стране отказаться от попытки сопротивления или даже простого исповедания традиции, как религиозной, так и бытовой. Жизнь эмиграции в относительно лучших условиях накладывала на её мыслящих представителей моральные обязательства необходимого оправдания перед народом за «железным занавесом» путем жертвенной деятельности, направленной на будущие преобразования в России. Именно так восприняла лучшая часть эмиграции свою миссию, бывшую своего рода видом аскетического служения идее.
   Это объясняет большую просветительскую работу, проведенную эмиграцией в определенный период для соотечественников в деле возрождения национального духа и придания авторитетности в глазах мирового сообщества. А также многочисленные попытки участия эмигрантов в локальных и мировых вооруженных конфликтах и войнах, где они выступали в качестве носителей государственной идеологии дореволюционного Российского государства, противостоящего разрушительному «соблазну социализма».
   Все это явилось своего рода аверсом миссии русской эмиграции, а реверсом, или оборотной стороной, стала её органическая интеграция в общемировое, культурное и научное пространство, столь обогатившая страны и народы плодами труда русских изгнанников.
   Стремительная трансформация послевоенной политической и, как следствие, экономической жизни в Европе и мире изменили и задачи, стоявшие перед первой волной эмиграции, и внесли в её собственную жизнь важные коррективы в ходе осуществления «второго исхода» русских людей, пришедшегося на период Второй мировой войны и первые несколько лет после её окончания. Новый социокультурный слой эмигрантов, бежавших из СССР, внес свои коррективы и в смысл эмиграции, наглядно показав ей, как сложен и долог остается её путь к возрождению России и как невелики результаты, достигнутые за четверть века активной деятельности. Новая волна эмигрантов в большинстве своём оказалась не только не ближайшим союзницей первой, но и вошла с ней в некоторый антагонизм, порожденный общим разочарованием от того образа, что представляли собой люди «второй волны», за редкими исключениями. Являющиеся продуктами безжалостной системы истребления исторической памяти, изголодавшиеся по «благам цивилизации», эти люди стремились найти на Западе комфорт и уют, а также воспользоваться минимальным набором политических свобод для самореализации. Прежний жертвенный дух эмигрантов «первой волны» был заменен преобладающим конформизмом и политической гибкостью, позволявшей представителям «второй волны» без особых угрызений совести идти на сотрудничество не только с антисоветскими, но и по-настоящему антирусскими силами на Западе. Однако исследование этого феномена не входит в рамки задач, поставленных данной работой, и достойно отдельного рассмотрения.
   Достижения в мировой науке и искусстве, сохранение основ национальной культуры и религиозного смысла православия и общая устремленность на качественные преобразования в российском обществе русской эмиграции «первой волны» являются несомненными и важными её заслугами перед сегодняшней Россией и миром в целом.
   Правильно распорядиться этим наследием является актуальной задачей современного общества, получившего и продолжающего получать его из русского зарубежья. Это позволит восстановить не только имеющиеся пробелы в исторической науке, но, возможно, повернет нас лицом к национальным истокам, бережно сохраненным в изгнании, для того чтобы осознать и понять подлинный исторический путь развития России в будущем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация