А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смерть на рыбалке" (страница 22)

   – Высшая справедливость!
   – Что за метка такая? – поинтересовалась Инесса, глядя вслед Антоше.
   – Наш фирменный знак, две буквы: «В» и «С», – объяснил Волохов. – То есть «Высшая справедливость».
   – А с пловчихой как собираетесь поступить?
   – Хм, у меня есть в запасе одна пока невыполненная задумочка. – Волохов подошел поближе к Геше Крутову, чтобы тот слышал. – Ведь эта девчонка очень сильно вам насолила?
   – Еще бы! – с ненавистью поглядела Инесса на Крутова.
   – Насколько я понял, эта парочка испытывает друг к другу некоторые чувства, – недобро улыбнулся Волохов. – И вот, госпожа Вабичевич, представьте себе такую гламурненькую сцену: влюбленные видят друг друга в последние мгновения своей жизни; она наблюдает, как он корчится, объятый пламенем, а он – как она, привязанная за руки и за ноги, все больше и больше растягивается двумя разъезжающимися в разные стороны бибиками.
   – Вы предлагаете разорвать ее автомобилями? – Инессу даже передернуло от представленной картины.
   – Ну лошадей-то у нас нет, – ответил тот.
   Тем временем Антоша не без труда поднял из глубин колодца обнаженную Марину Конобееву, посиневшие руки которой были привязаны к железному крюку на цепи. Девушка была почти такого же цвета, как руки. Оказавшись на земле, она, стуча зубами от холода, присела на корточки и сжалась в комочек, вряд ли способная сделать самостоятельно хоть что-нибудь. Антоша перерезал ножом связывающие ее веревки. Крюк упал на землю, а Марина обняла себя за плечи трясущимися руками и сжалась еще больше. Антоша пнул девушку ногой, она лишь качнулась.
   Антоша подошел к не менее беспомощной Людочке, которую не так давно изнасиловал, и шлепнул лезвием ножа по ее голому заду. Она даже не вздрогнула: либо была без сознания, либо такая незначительная боль больше ее не беспокоила. Что ж, значит, меньше будет дергаться. Антоша, перегнувшись через стенку колодца, посмотрел Людочке в лицо, словно стараясь его запомнить, и встретился с ее ненавидящим взглядом. Когда он перережет девушке горло, кровь хлынет вниз, в воду, затем туда же отправится и она сама, и вряд ли кто-нибудь впредь напьется из этого колодца.
   Но прежде надо оставить метку. Волохов, велел сделать это на спине. Веселее было бы – на заднице, но приказ есть приказ. Он ткнул кончиком лезвия в левую лопатку, и теперь Людочка дернулась. Не обращая внимания на ее корчи и мычания, Антоша сделал длинный вертикальный надрез, из которого сразу потекла кровь. Он не торопился, старался, чтобы буква «В» получилась как можно ровнее. Когда закончил с левой лопаткой, примерился и ткнул ножом в правую, где должна была появиться буква «С».
   Но, к огромному его удивлению, тычок не получился. Из-за того, что в его запястье впились, вернее, вгрызлись чьи-то зубы. Вгрызлись глубоко, возможно, до самой кости. Прежде чем завопить, Антоша услышал скрежет и даже хруст. Нож выскочил из разжатых пальцев. Продолжая кричать, он безуспешно пытался вырвать руку из вцепившейся в нее зубами голой девки.
   Она разжала челюсти и отскочила только, когда Антоша попытался схватить ее другой рукой за волосы. Увидев ужасную рваную рану, он заорал еще громче, но крик застрял в горле, когда Марина нанесла ему ногой самый подлый удар, который женщина может нанести мужчине. Схватившись руками за пах и хватая ртом воздух, Антоша медленно опустился на землю. Он не был способен думать ни о чем, кроме нахлынувшей боли. И никак не отреагировал на раздавшиеся где-то рядом с гостиницей выстрелы…
* * *
   Подъезжая к перекрывающему въезд на территорию базы шлагбауму на «девятке», оставшейся без лобового стекла, капитан Клюев не собирался ни с кем церемониться. И когда щупленький мужичок в камуфляже и волчьей маске деловито поднял руку в останавливающем жесте и недвусмысленно поддернул карабин, Клюев остановил машину в пяти сантиметрах от шлагбаума, а затем молча наставил тому в лицо пистолет.
   Мужичок успел за утро привыкнуть, что водители всех машин, встретив с его стороны такой недвусмысленный прием, задавали пару стандартных вопросов, выслушивали ответ (что на сегодня база закрыта для обслуживания депутата Госдумы) и, отпустив какую-нибудь не очень лестную шутку в отношение всех депутатов, вместе взятых, разворачивались и уезжали восвояси. То были рыбаки, а кто такой этот с пистолетом, да еще в машине без лобового стекла? Мужичок попробовал снять с плеча карабин, но замер, увидев, что палец на спусковом крючке пистолета начал плавно сгибаться.
   – Кто вы? – начал он дрогнувшим голосом, – то есть что вы хо…
   – Заткнись, Кисель! – перебил Клюев. – Ствол давай сюда!
   Кисель не стал задаваться вопросом, откуда незнакомец знает его прозвище. Глядя в дуло пистолета и словно им загипнотизированный, передал карабин Клюеву.
   – Теперь шлагбаум подними! – приказал тот, передавая карабин кому-то сзади.
   Не отрывая взгляда от пистолета, Кисель на ощупь развязал веревку, удерживающую перекрывший дорогу брус, который плавно поднялся вверх.
   – А теперь садись за руль! – Клюев открыл дверцу и пересел на соседнее с водителем сиденье, и когда вээсовец исполнил и этот приказ, ткнул ему пистолетом в бок. – Трогай. И не очень медленно.
   Машина проехала под шлагбаумом. Почувствовав усиливающийся нажим пистолета на ребра, Кисель прибавил газу. Далеко ехать было не надо. Вот она, гостиница. Клюеву хватило мимолетного взгляда, чтобы понять: все виденное им на цифровике сбежавшего фотографа было отснято здесь и сейчас. На центральном флагштоке – темно-зеленое знамя, у правого флагштока внизу – окровавленное тело, у левого – полуобнаженная девушка с заведенными назад руками; еще одно тело – у забрызганного кровью пьедестала почета; на стене гостиницы – человек распятый; на крыльце – человек повешенный; еще один человек привязан к столбу… А другой – в камуфляже и маске – из ведра обливает привязанного…
   Еще двоих в камуфляже Клюев разглядеть не успел, так же как и не увидел того, кто вдруг завопил во весь голос. Зато этот вопль вывел из ступора Киселя. Водитель ударил локтем по пистолету и начал сигналить. Впрочем, просигналить удалось всего два раза: кулак врезался ему в нос, и мир для Киселя временно стал чернотой, в которой кружилось сонмище фосфоресцирующих светлячков.
   Машина стала неуправляемой, но продолжала ехать, не снижая скорости. Возможно, для ее пассажиров это стало спасением, по движущейся мишени было сложнее попасть. Стрелять начал Волохов, вот только меткости ему стоило бы подучиться у своих снайперов, потому что ни одна пуля не достигла цели.
   Схватился за карабин и Цыплаков, но если Волохов стрелял плохо, то молодой вээсовец и вовсе не умел обращаться с оружием. Цыпа даже не снял его с предохранителя, а лишь раз за разом бестолково нажимал на неподдающийся спусковой крючок. Нажимал до тех пор, пока не увидел, как из открывшейся дверцы машины на него навел пистолет Клюев. Цыпа мгновенно отбросил карабин и упал на землю, закрыв голову руками.
   Между тем машина ехала прямо на Волохова и Инессу Вабичевич. Самым разумным для них было бы отпрыгнуть в разные стороны. Но, как бывает в таких случаях, они побежали от нее по прямой, спотыкаясь и мешая друг другу. Более того, Волохов схватил вырвавшуюся чуть вперед и размахивающую руками Инессу и постарался отпихнуть ее назад. Но та успела вырваться, прежде чем бампер «девятки» не поддел под зад Волохова, отбросив его прямо на окровавленный пьедестал почета, а затем и ее саму. Инесса кувырком полетела вперед и лишь чудом не оказалась под колесами наконец-то заглохнувшей машины.
* * *
   Хороший бинокль держал в руках Артур Началов. Современный мощный бинокль! Глядя в него, можно было распознать даже рыбаков, ловивших у дальнего берега, и тем более сидящих и стоящих в лодках посередине водоема. Поэтому Началов, устроившийся на пирсе, без труда узнал среди пассажиров в подъезжающем к этим лодкам катере своих соперников по рыболовным баталиям Макса, Вовика и Марата. Но понять, каким образом они очутились в «Казанке», за рулем которой должен был сидеть Живность, он не мог!
   Но еще больше поразился Началов, посмотрев в бинокль на вывернувший из-за поворота и прямиком направившийся к пирсу «Прогресс», который не более получаса назад он провожал от пирса лично. Провожал своего дружка Влада Бинского и вместе с ним фотографа Мишеля, чтобы те разведали обстановку в районе железнодорожного моста.
   Как вскоре выяснилось из доклада Бинского, они захватили в плен Игоря Акимова, которого Началов считал самым главным своим врагом. Сколько раз этот очкарик переходил ему дорогу, сколько раз своими статейками в рыболовной прессе перечеркивал его идеи, касающиеся спорта, которые в случае их осуществления могли бы приносить самому Началову отличный материальный доходец! Сколько раз Акимов, не умеющий ловить достойную рыбу, облавливал его на соревнованиях! За одно это Началов мечтал расправиться с ним собственными руками.
   И вот теперь через окуляры бинокля Началов почему-то видел в приближающемся «Прогрессе» не своих друзей, а именно его, Акимова, который этим катером и управлял. Он вскинул и приложил к плечу карабин, в оптический прицел которого еще лучше разглядел ненавистное лицо очкарика. И еще увидел, что в руке у того карабин.
   Послышавшиеся со стороны гостиницы вопли и беспорядочная стрельба заставили Началова вздрогнуть при нажатии спускового крючка. Он сразу понял, что промахнулся, и еще понял, что, оставаясь на пирсе, является для Акимова прекрасной мишенью, и «взял ноги в руки».
   Акимов выстрелил ему вдогон всего один раз. И возможно, это оказался самый удачный выстрел в его жизни. Пуля попала вээсовцу пониже спины, в мягкую часть тела. Схватившись за задницу, Началов взвился в воздух, словно тореадор, поддетый рогами разъяренного быка. И в его вырвавшимся крике было не меньше боли и ярости, чем в крике того же тореадора и реве быка, вместе взятых.
* * *
   Одной из главных своих задач в сложившейся ситуации капитан Клюев считал недопущение самосуда над обезоруженными вээсовцами. Единственным местом, где до них не смогли бы добраться разъяренные спиннингисты, был все тот же кабинет директора базы, который по приказу Волохова превратили в камеру смертников. Там Клюев и запер всех шестерых, в том числе и Инессу, предварительно лично обыскав и отобрав все стреляюще-режуще-колющее, а также зажигалки и спички, чтобы кто-нибудь из пленных случайно не решил закурить, забыв, что весь пол в их временной камере залит бензином.
   Затем Клюев дозвонился по отобранному у Волохова мобильнику своему московскому начальству, вкратце доложил обстановку и попросил срочно выслать на базу «Волжские просторы» несколько экипажей «скорой помощи».
   В помощи действительно нуждались многие. В том числе и вээсовцы: Волохов, Инесса и Антоша – с разной степенью ушибами, Кисель – со сломанным носом, раненый в зад Началов. Единственный из запертых сейчас в кабинете, кто практически не пострадал, был Цыплаков. Ему Клюев и передал с улицы через зарешеченное окно найденные в автомобильных аптечках бинты и кое-какие лекарства, для вээсовцев было гораздо безопасней позаботиться о себе самим.
   Все отобранное и найденное оружие Клюев попросил складывать на столе, где до сих пор красовались приготовленные для награждения кубки и медали. Карабины и пистолеты он тут же разряжал, а патроны ссыпал в сумку – от греха подальше. В другую сумку убирал ножи, рации, мобильные телефоны и документы вээсовцев.
   Тем временем рыболовы сновали вокруг: отмывались, переодевались, чем могли, помогали друг другу. Тут же за столом накладывали повязки на раны Лещевского, бывшего в почти бессознательном состоянии; кое-как забинтовали голову Владимирскому, в которого предварительно влили чуть ли не бутылку водки и который со своей щекой теперь стал похож на студента по прозвищу Дуб из популярной кинокомедии; Геша Крутов отогревал в объятиях Мариночку…
   Вот только Людмиле Якимовой никто не мог помочь вернуть ее Николая, рядом с телом которого она сидела, укутавшись в домашний халат, отрешенная от всего мира. Никто не мог вернуть и мизинец, отстреленный у Макса, который, впрочем, больше переживал за свою жену, бившуюся в истерике.
   – Я вот чему больше всего поражаюсь, – сказал Клюев, принимая карабин у Акимова и машинально его разряжая. – Ладно я, мент, мне по службе положено себя под пули подставлять. Но как вам-то, обычным гражданским парням, удалось вразнобой да без оружия противостоять практически целой группировке бандюков?!
   – Ты, Борисыч, одного никак понять не хочешь, – вздохнул Акимов, поправляя очки. – Мы не просто парни, а спиннингисты, к тому же спортсмены.
   – Знаешь, Игорь Иваныч, – подал голос Кузнецов, сидевший поблизости и державшийся за перебинтованное плечо, – не подоспей сюда вовремя твой Борисыч, думаю, вряд ли бы мы когда еще рыбку половили. Порвать мои стальные нервы.
   – А чего бы я стал приезжать, – пожал плечами Клюев, – если бы Иваныч не позвонил и панику не навел.
   – Ну да, – согласился Акимов. – Здесь целую цепочку из «если бы» провести можно. Мол, если бы Марат во время тренировки не надумал проследить за тем пакостником, что рыбу закуканил, то не заподозрил бы в мужиках на острове что-то неладное; если бы я не рассказал об этом Борисычу, он бы сюда не приехал…
   – Ага, – встрял подошедший Марат, – если бы Вовик Владимирский не прихватил с собой ружьецо, если бы земеля не связался со мной по рации…
   – Стоп! – прервал его Клюев. – А какое-такое ружьецо прихватил с собой Владимирский?
   – Да так… – сразу замялся Марат.
   – Это у него охотничье ружье, – стал объяснять Акимов. – Вовик его взял, чтобы, если возможность появится, выписать путевку и уток пострелять…
   – Понятно, понятно, – принял объяснения Клюев. – Ну и что, по уткам ваш Вовик стрелял? Или, может, еще по кому?
   – Я из его ружья стрелял, – насупился Марат. – А как, ты думаешь, мы со снайперами разделались? Голыми руками, что ли?
   – Ну и добре, добре, – улыбнулся Клюев. – Но я же просил вас оружие мне сюда сдать. Эй, Вовик! – окликнул он раненого толстяка. – Куда свой ствол спрятал?
   Тот молча поднял вверх ружье.
   – Ага. Передай его сюда, пожалуйста…
   – Борисыч, там, на воде, некоторые спортсмены до сих пор не в курсе, что произошло. Надо бы им сигнал финиша подать. – Акимов показал Клюеву судейскую ракетницу.
   – Ну иди, подавай, – согласился Клюев. – Какие теперь соревнования…
   – Высшая справедливость! Мочи их всех, Шабра! Всех, всех мочи!
   Сначала Акимов, Клюев и все, кто были рядом, посмотрели на окно гостиницы, через решетки которого потрясали воздух две сжатые в кулаки руки. И только после этого обратили внимание на человека в камуфляже, маске и с карабином в руках, выскочившего из кустов.
   Увидев сборище незнакомых людей, Шабра сначала растерялся. Но приказ Волохова не оставлял выбора, и когда один из незнакомцев бросился прямо на него, снайпер вскинул карабин.
* * *
   Крик «Высшая справедливость» вывел Людмилу Якимову из сомнамбулического состояния. За сегодняшнее утро она слишком часто слышала эти два слова. И больше всего слышала от человека, в одночасье превратившего ее жизнь в клубок горя, унижения и боли.
   Ее взгляд наткнулся на ружье в руках у рыболова с перебинтованным лицом, который сидел рядом на скамейке. Точно с таким же ружьем любил охотиться ее теперь покойный муж. В свое время Николай и ее научил обращаться с пятизарядкой-автоматом.
   Людмила поднялась на ноги, молча вырвала ружье из рук Владимирского и, не придав значения тому, что халат соскочил с плеч и она осталась совершенно голой.
   Крики оборвал выстрел, и Людмила увидела схватившегося за бок человека, в котором узнала приятеля Лещевского. Раненый начал падать, его подхватил под мышки другой, тоже знакомый ей рыболов.
   – Высшая справедливость! – вновь резанул слух голос. Теперь этот ненавистный лозунг выкрикнул вээсовец, прицелившийся в безоружных.
   Не раздумывая, Людмила выстрелила в него, словно заправский ковбой – от бедра. Гладкостволка, заряженная дробью, очень эффективна в ближнем бою. Снайпер тоже схватился за бок, но поддержать его было некому, и он упал. И тут же потянулся к выпавшему карабину. Дожидаться, что он до него дотянется, Людмила не стала, – второй заряд дроби угодил точно в волчью маску.
   Третий выстрел она собиралась сделать по зарешеченному окну, из-за которого кричали теперь что-то нечленораздельное. Но пустую гильзу заклинило в затворной раме, а вытащить ее Людмила не успела, в ружье вцепился оказавшийся рядом мужчина. Она яростно стала вырывать его, но куда там!
   – Не надо, – попросил Клюев, твердо удерживая ружье. – Я капитан милиции. Ты спасла нас всех, убив одного их них. А другие никуда не денутся. Прошу тебя, поверь мне…
   Она поверила, но руки опустила, только когда совсем обессилела. И зарыдала, уткнувшись лицом в грудь милиционеру. Ноги ее стали ватными, и Клюев подхватил Людмилу за плечи, еще не зная, что его ладонь окрасилась кровью, вытекающей из резаных ран в виде буквы «В».
* * *
   Акимов бережно опустил друга на подстеленную кем-то куртку. Марат старался терпеть, но стон все равно прорывался сквозь сжатые зубы. На его светлой футболке пониже сердца расширялось темно-красное пятно, которое он, словно стесняясь, старался прикрыть дрожащими пальцами.
   – Сейчас, Марат, сейчас, мы тебя подлатаем, – говорил Игорь, поддерживая его голову правой рукой, в которой все еще была судейская ракетница. – Не напрасно же наша команда «Доктор Ливси» называется. Вон и земелю твоего залатали, и Вовика, и капитана нашего, Лещевского…
   – Отдай-ка, Иваныч, ее своему капитану. – Игорь сначала не понял, о чем просит Лещевский, до такой степени удивился, каким образом Эдик, весь израненный, оказался рядом. Разве что кто-то дотащил сюда Эдика на руках, или он сам дополз из последних сил! Тем не менее Лещевский стоял на коленях и протягивал к нему руку, ладонь которой обматывал успевший покраснеть бинт.
   – Дай ракетницу, – глядя Игорю в глаза, потребовал тот.
   – Отдай ему, – вдруг прошептал Марат, – отдай…
   Игорь высвободил руку из-под головы умирающего друга и протянул ракетницу Эдику.
   Лещевский молча взял ее и взвел курок, чтобы убедиться, на месте ли патрон. Затем так же молча, оперся левой рукой на плечо Игоря и поднялся на ноги. Красные от крови бинты обматывали его ступни, но если Лещевский и чувствовал боль, то, казалось, не обращал на нее внимания.
   Он все делал медленно. Медленно развернулся, покачиваясь, медленно сделал три шага вперед, остановился и расставил ноги на ширину плеч, затем медленно поднял ракетницу. И эта его медлительность заставила всех, кто был вокруг, замереть, словно их загипнотизировали. И замолчать в ожидании, догадываясь, что он сделает дальше.
   Тишину нарушил крик:
   – Высшая с…
   Хлопок выстрела оборвал этот крик. Шипящая фосфорно-красная ракета, предназначенная для обозначения сигнала «финиш», вырвалась из ракетницы и, чуть вильнув, устремилась в сторону окна гостиницы, из-за решеток которого потрясали воздух две руки, сжатые в кулаки.
   Все могло бы закончиться по-другому. Александру Волохову, предводителю организации с громким названием «Высшая справедливость» достаточно было подставить под летящую ракету ладонь, и он отделался бы ожогом.
   Но господин Волохов, всегда требовавший от своих соратников, чтобы его величали полковником, отдернул руки, и присел, вжав голову в плечи. Искрящаяся ракета влетела между решеток в помещение, ударилась в дверь, запертую с внешней стороны на засов, и упала на залитый бензином пол.
   – Вот вам высшая справедливость, – сказал Эдуард Лещевский.
* * *
   Собравшиеся кучкой рыболовы, молча смотрели на полыхающую гостиницу. Тушить пожар никто не думал. Ни теперь, ни в самом начале, когда из зарешеченного окна кабинета раздавались истошные крики о помощи.
   Старая, построенная из дерева гостиница, вспыхнула факелом, сгореть обещала быстро, и очень хорошо, что не было ветра, который мог перекинуть пламя на соседние строения.
   Капитан милиции Юрий Борисович Клюев не то чтобы ненавидел пожары, а как бы считал каждый пожар своим личным врагом. Может быть потому, что когда-то в детстве, подкладывая дровишки в печку деревенского дома, очень сильно, до волдырей, обжегся выпавшим из огня и словно приклеившимся к его руке горящим куском березовой коры. С тех пор, если где-то начинался пожар, он всегда, ни секунды не раздумывая, первым бросался его тушить. Ему доводилось тушить бани и автомобили, горящий вагон и подожженный горе-туристами весенний лес… Он не раз задавался вопросом, почему стал милиционером, а не пожарным. Но сейчас тушить пожар Клюев не собирался. Зачем?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация