А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертельный мир" (страница 24)

   Глава восьмая
   Жизнь продолжается

   В мире за стеной зажглось третье солнце, и спустя ровно сутки, после того как карета его высокопреосвященства Маная отправилась в недалекое путешествие в Женский монастырь, почти точно такая же карета начала свой не более дальний путь из Лесного королевства в кремль королевства Горного. Несмотря на то, что оба королевства находились в состоянии войны, и не сражались только потому, что и тому, и другому требовалась передышка хотя бы для того, чтобы бойцы залечили раны, по личному приглашению короля Халимона к нему в гости выехал король Гурлий.
   Согласно никогда не нарушаемым традициям, парламентерские кареты были неприкосновенны, и поэтому Гурлия не сопровождала стража – лишь виконт Нянич правил лошадьми, да еще рядом с королем сидела его нареченная невеста – недавно преобразованная Наташа Завьялова.
   Еще не успевший акклиматься от полученных ран, Гурлий мог лишь предполагать, с какой целью позвал его Халимон. Возможно, правитель Горного королевства хотел возобновить переговоры о перемирии, возможно, слишком сильно беспокоился о судьбе своего сына, принца Ащука, который, впрочем, уже не являлся пленником Лесного королевства, возможно намеревался заключить военный альянс против того же женского царства, или княжества…
   На самом деле все эти предложения беспокоили короля Гурлия, можно сказать, во вторую очередь. Первоочередной и очень важной задачей для него было венчание. Гурлий по-настоящему полюбил бывшую киноартистку, преобразованную и перенесенную в мир за стеной. Она была лучшей из лучших. Она, в конце концов, спасла ему жизнь. Не приди Наташа на помощь, и взбешенный граф Винсепто, не задумываясь, проткнул бы своего короля шпагой! Она – спасла. Она оказалась лучшей любовницей, лучшей сиделкой, лучшей слушательницей и лучшей рассказчицей. В конце концов, она была сумасшедше красивой женщиной! Молодой и здоровой, способной подарить ему еще одного ребенка, взамен погибшего Читко – младшего и самого любимого сына.
   Гурлия не смущало, что венчание пройдет на территории чужого королевства, к тому же, на скорую руку, да и у себя дома закатывать пир король не собирался. Какое уж тут празднество, когда траур по сыну длится всего второй день…
   Он представлял, каким сюрпризом станет его решение жениться именно сейчас, в разгар войны, и для Халимона, и для Его преосвященства. Оказалось, что его самого ждет еще больший сюрприз.
   Карета миновала ворота кремля и приблизилась к лобному месту, находившемуся прямо напротив дворца, где ее любезно попросил остановиться королевский гвардеец и объяснил, что Его величество король Халимон и Его преосвященство кардинал Манай появятся буквально через две минуты, и что они могут пройти и занять отведенные им места. Не требовалось большого ума, чтобы догадался, что ожидается что-то интересное, должно быть, казнь. Но кто тот несчастный, которого собираются казнить?
   На площади, помимо простых бойцов собрался, кажется, весь цвет Горного королевства. Несколько дней назад здесь можно было бы увидеть гораздо больше дворян. Война покосила многих. Не было лучших друзей Халимона виконтов Анелли и Касоча, не было братьев-герцогов Делавшока и Делибалта, не было молодого графа Лазута и его отца, графа Гогуля – последний, правда, в настоящее время томился в тюрьме Рубежной крепости; рядом с бароном Ольшаном стоял лишь барон Волленвейдер, а вот его сына рядом быть не могло – Гурлий своими руками посредством катапульты отправил его на корм рыбам.
   Правитель Лесного королевства встретился с Ольшаном взглядом, и потерявший сына барон потянулся к висевшему на поясе кинжалу. Барон Волленвейдер тут же схватил его за руку – нанести вред парламентеру, тем более, сидящему в карете, было невозможно. Продолжая смотреть в глаза Ольшану, Гурлий невесело улыбнулся и пожал плечами.
   Ольшан отпихнул Волленвейдера и затем сделал несколько жестов, хорошо понятных в мире за стеной каждому дворянину: одновременно ткнул одним указательным пальцем себя в грудь, другой направил на Гурлия, после чего, скрестив эти пальцы, выставил руки вперед. Король Лесного королевства, не раздумывая, повторил жесты.
   – Что все это значит? – не удержалась от вопроса Наташа.
   – Барона Ольшан вызвал меня на дуэль, и я принял вызов.
   – Но почему он так жаждет вашей смерти?
   – А что бы ты испытывала к человеку, убившему твоего сына?
   – Сына…
   – Того самого барона Бушму. Помнишь?
   – О, господи! – Наташа закрыла лицо руками. – Как же можно так жить?
   – Ничего, любимая, жизнь продолжается…
   Произнося эти слова, Гурлий увидел процессию, выходящую из дверей кремля: король Халимон, кардинал Манай, принцесса Истома и за ними – принц Ащук под руку с царевной Векрой! Все пятеро направились к карете.
   – Самое интересное, – шепнул Гурлий Наташе, – в том, что принц, чью задницу ты украсила шрамом, и который смотрит на тебя таким свирепым взглядом, держит сейчас под руку мою двоюродную сестру по отцу. Мы с Векрой в детстве в одни игрушки играли.
   – А сейчас?
   – Сейчас все очень плохо, – не стал успокаивать король. – Это по ее вине погиб мой сын. И все те дети в королевском стане…
   – Я… – Наташа почувствовала, как ее начало колотить, – я сейчас ее задушу.
   – Нет! Нельзя. Мы – парламентеры.
   Седевший на козлах виконт Нянич беспокойно оглянулся на своего господина и стрельнул глазами, давая понять, что в любое мгновение готов развернуть карету и ускакать прочь. Но Гурлий уже взял себя в руки.
   – Помоги выйти, – буркнул он.
   Виконт Нянич спрыгнул на землю, подставил королю плечо, на которое тот облокотился и не без гримасы боли выбрался из кареты. Наташа легко спрыгнула вслед за ним. Гурлий взял невесту под руку, точно так же, как Ащук держал под руку царевну Векру.
   – Нет, нет, Ваше величество, – улыбающийся, Халимон первый из процессии подошел к гостям и кивнул сначала Гурлию, затем Наташе, – я пригласил вас не затем, чтобы сообщить лишь о помолвке своего сына с царевной Векрой. Хотя и не скрою, я очень рад за сына, выбравшего себе достойную спутницу жизни.
   – Не лукавьте, Ваше величество, – возразил Гурлий. – Что на сегодняшний день может более важным, чем приобретение могущественного союзника, армия которого находится в тылу врага?
   – В любом случае, важны соблюдения неких правил э-э-э нашего сосуществования, – посерьезнел Халимон. – Несколько дней назад мы взяли на себя обязательство найти убийцу графа Бовдо. По некоторым причинам сразу нам этого сделать не удалось. После чего между нашими королевствами разгорелась очередная война. Замечу, очень кровопролитная война. Я прекрасно понимаю, что война не закончится ни сегодня, ни завтра. Впрочем, понимаю и то, что, скорее всего, окончательной победы одного королевства над другим не будет вообще никогда. Этого просто-напросто не позволит Творец.
   Но сегодня, сейчас я хотел бы, чтобы Ваше величество лишний раз убедилось, что правитель Горного королевства держит данное слово. Я обещал найти человека, убившего графа Бовдо, и мое обещание выполнено. Более того, убийца будет немедленно казнен. Это еще раз доказывает, что мы соблюдаем правила и данные обещания.
   – Вы поймали пришлого Фролма? – Гурлию не пришлось долго вспоминать имя человека, так часто звучавшее в последнее время. Тем белее, что прижавшаяся к нему Наташа вздрогнула. Он посмотрел на невесту, та посмотрела на него, вдохнула, открыв рот, чтобы что-то сказать…
   – Пришлый Фролм оказался напрасно оклеветан, – опередил ее король Халимон. – К моему глубокому сожалению… на самом деле убийцей оказался друг моего детства. И вы, Ваше величество, должны оценить жертву, которую я приношу во имя справедливости.
   – Друг детства? – удивился Гурлий. Но, проследив за взглядом Халимона, понял, кого тот имел в виду.
   Со стороны королевской тюрьмы приближалась еще одна процессия. Точнее – группа людей, две тройки, и в каждой из которых по бокам были королевские гвардейцы, а в центре, поддерживаемый ими человек, со связанными за спиной руками и кляпами во ртах. Не погрешив против истины, можно было утверждать, что, обливающиеся потом гвардейцы, буквально несли на руках осужденных на казнь преступников: виконта Касоча, и капитана Клюгка.
   – Да. Бывший друг детства, – голос у Халимона дрогнул. – Виконт Касоч своими руками убил и Бовдо, и Анелли.
   – Вот как? Он, что же – сам во всем признался?
   – Да, да. После того, как против своего бывшего командира дал показания капитан Клюгк. Вообще-то, мне следовало догадаться самому. Поссорившись из-за… – Халимон поморщился, – из-за моей не очень целомудренной дочери, Анелли и Касоч в последнее время превратились в лютых врагов. Ну, а смерть вашего Бовдо была не только личной местью, но и поводом для развязывания войны, чего Касоч очень хотел. И еще он надеялся, что в отместку за Бовдо вы казните моего сына.
   – Как видите, мы его не казнили…
   – Зато сейчас будем казнить мы, – к двум королям, наконец-то, приблизился кардинал, до этого стоявший чуть в стороне, но хорошо слышавший весь диалог.
   – Предательство в любом случае должно быть жестоко наказано, – развел руками Гурлий. – Хотя вы и потеряете двух своих лучших офицеров.
   – Что делать, – так же развел руками Халимон.
   – А что случилось с Фролом? – вдруг спросила Наташа.
   – Вы его знаете? – не без удивления, в один голос спросили Халимон и Манай.
   – Моя невеста, – ответил за Наташу Гурлий, – была преобразована сразу после этого пришлого. И, насколько мне известно, после нее в наш мир не попал ни один человек.
   – Что очень плохо, – нахмурился кардинал. И тут же выдавил из себя какую-то неопределенную улыбку. – А с вашим Фролом все в порядке. Вчера после венчания принца Ащука и царевны Векры мне довелось обвенчать и его – с цесаревной Купафкой.
   – Вот как?! – эта новость явно обрадовала Гурлия. – А я, в свою очередь, попросил бы вас, Ваше преосвященство, сию же минуту обвенчать нас. Меня и Ташу.
   Последующая за этим пауза оказалась явно затянутой. Все: кардинал Манай, короли Гурлий и Халимон, принцесса Истома, принц Ащук, и теперь уже принцесса Векра уставились на Наташу. Кто-то смотрел оценивающе, кто-то – с завистью, кто-то – с ненавистью, а Гурлий – с нескрываемой любовью.
   – Еще одно венчание? – наконец-то, уточнил Манай.
   – Да, Ваше преосвященство, – Гурлий церемонно поклонился.
   – Что ж, – пожал плечами кардинал, – это входит в мои прямые обязанности…
   – Подождите! – неожиданно для всех Наташа высвободила руку и чуть отодвинулась от Гурлия. – Можно я поговорю с капитаном Клюгком?
   – Зачем? – Гурлий вновь взял ее под руку, но Наташа мягко, но настойчиво высвободилась.
   – Вы ведь не спрашивали, согласна ли я, стать вашей женой…
   – А, что? Разве не согласны? Не согласна?
   – Это будет зависеть от того, исполните ли вы одну мою маленькую просьбу…
   – Вот это да! – не удержался от восклицания Халимон.
   – Какая-то пришлая ставит условия самому королю? – возмутилась Векра.
   – Да выпороть ее прилюдно и – в казарму к нашим гвардейцам! – рассвирепел Ащук.
   – Не горячитесь, господа, – кардинал Манай поднял руки в успокаивающем жесте. – Для начала надо хотя бы узнать, о какой просьбе говорит невеста Его величества.
   – Что ты хочешь? – слегка наклонившись, Гурлий заглянул Наташе в лицо. – Скажи – я исполню.
   – Я хочу поговорить с капитаном Клюгком, – твердо сказала она.
   – Зачем? – изумился король.
   – Считайте это моим капризом.
   – Ого! – вновь не удержался Халимон. – С каких это пор…
   – Хорошо, – принял решение Гурлий. – Но я слишком ревнив, чтобы оставить вас наедине.
   Наташа пожала плечами, и они вдвоем подошли к эшафоту, куда стражники подвели осужденных на смерть. По приказу короля у капитана вынули изо рта кляп. Клюгк с трудом держался на ногах, как и его бывший командир, полковник Касоч, по чьей вине они оба оказались сегодня здесь у эшафота не в качестве зрителей. Впрочем, казалось, что полковнику, продолжавшему опираться на плечи стражников, происходящее волнует мало, он даже глаза прикрыл. Чего нельзя было сказать о капитане, который посмотрел на короля Гурлия с отблеском надежды. И очень удивился, когда с ним заговорил не король, а его спутница:
   – Скажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах вы в последний раз видели Фрола?
   – Мы трапезничали вместе, – сказал Клюгк, непонимающе переводя взгляд с девушки на короля и обратно. – В таверне мадам Марты. В обществе атамана Никуса и еще парочки разбойников. Дальнейшую его судьбу я не знаю.
   – Вчера он благополучно обвенчался с цесаревной Купафкой, – сообщил Гурлий, сам поражаясь тому, что вокруг какого-то пришлого, оказавшегося в мире за стеной без году неделя, успело навертеться столько приключений, на сколько другому хватило бы целой жизни.
   – Я очень рад за него, – искренне сказал Клюгк и пояснил, видя, что король и девушка не совсем его поняли:
   – Фролм дважды спас меня от смерти.
   – Вот дает! – воскликнул Гурлий. – И каким же образом?
   – Сначала остановил Нукуса, когда тот собирался меня повесить на суку яблони, прежде отрубив ноги, затем – когда тот же Никус хотел перерезать мне горло. Я до последнего вздоха буду чувствовать себя обязанным Фролму.
   – Фролу, – машинально поправила Наташа. Кивнула Клюгку и, отведя Гурлия чуть в сторону, сказала. – Ваше величество, я прошу помиловать этого человека. В честь нашей помолвки.
   – Хм, – король, поморщившись, погладил раненую руку. – Но, Ташенька, с какой стати ты о нем заботишься?
   – Понимаешь, – Наташа тоже погладила его руку. – Когда в настоящем мире мы с Сергеем Фроловым снимались в одном фильме, он, как каскадер, подменяя главного героя, несколько раз спасал мне жизнь. Здесь он тоже спасает жизнь человеку, причем, два раза. Но этого человека все равно осуждают на смерть. Мне кажется, я просто чувствую, что старания Фрола не должны оказаться напрасными. Помилуй этого Клюгка, прошу.
   – Хм, в твоих словах постоянно появляется что-то заставляющее меня к ним прислушаться. И происходи сейчас казнь в моем королевстве… Но здесь все решают другие люди. Хотя, почему бы, не попробовать. Ваше величество, Ваше преосвященство! – обратился он к наблюдавшим за ним и Наташей двум главным людям Горного королевства.
   – У моей невесты возник такой вот неожиданный каприз. Просит помиловать капитана Клюгка.
   Кардинал и король уставились на Наташу. Халимон был в курсе выкрутасов принцессы Истомы. Многим осужденным на утреннюю казнь коварная принцесса обещала выпросить у короля помилование за ночь любви. Но она никогда не обращалась к нему с этой просьбой. И вдруг какая-то пришлая набралась смелости просить за абсолютно незнакомого ей человека.
   – А что, – нашелся первым кардинал. – Насколько нам известно, капитан Клюгк был лишь помощником, но не исполнителем всего того, что натворил полковник Касоч. К тому же этот Касоч стремился, во что бы то ни стало расправиться со своим преданным слугой. Сейчас полковник делает вид, что ему безразлично происходящее. Посмотрим, как он запоет, когда узнает, что один из двоих смертников помилован, но только не он сам.
   – И то верно, – согласился Халимон.
   – К тому же помилование – не значит свобода, – уточнил Манай.
   – Да! Пускай посидит в тюрьме, которую сам же так ревностно охранял, – эта мысль показалась Горному королю забавной. – Посидит в той самой камере, где убили графа Бовдо!
* * *
   – Что с тобой? – облокотившись на локоть, разбойник Шмел передвинулся и занял полулежащее положение. – Что случилось, принцесса?
   Остановившаяся на пороге Истома посмотрела на него помутневшим взором, словно не понимая, где находится, и кто с ней говорит, подошла к раненому и присела на край кровати. Шмел почувствовал, что ее бьет дрожь. Он протянул к Истоме руку, молча призывая придвинуться ближе. Она коснулась его пальцев и сжала с такой силой, что причинила боль. Шмел потянул ее к себе, и принцесса, подавшись, прильнула к его груди и вдруг разрыдалась во весь голос.
   Она несколько дней ухаживала за ним, как настоящая сиделка. Рана в бок, к счастью, оказалась не опасной, да и крови, Шмел потерял немного. С запястьем, дела обстояли хуже, возможно, выпущенная жандармом стрела повредила сухожилие, во всяком случае, пальцы до сих пор отказывались слушаться. Но разбойник Шмел забывал о своих ранах, стоило Истоме оказаться рядом. Он пожирал глазами самую прекрасную девушку на свете, и она, хорошо понимая, какие чувства обуревают ее подопечного, не только меняла повязки и обрабатывала раны.
   Ее посещения не обходились простым ухаживанием, каждый раз, закончив перевязки, принцесса устраивала перед Шмелом короткое представление: медленно снимала с себя одежду, кружилась в плавном танце, ненадолго застывая в соблазнительных позах… Затем переходила к ласкам, забираясь проворными пальчиками к нему под одеяло. Как же тут было, не позабыть о ранах и вообще – обо всем на свете! Истома доводила Шмела до оргазма, после чего очень изобретательно принуждала раненого довести до оргазма себя. А он от таких принуждений пребывал на седьмом небе и после ухода развратницы, несмотря на то что, казалось полностью обессилел, молил это самое небо лишь об одном – чтобы самая прекрасная девушка на свете поскорее пришла к нему вновь. И вот она пришла, но в таком состоянии видеть принцессу разбойнику Шмелу еще не доводилось…
   На своем веку Истома повидала немало казней. Причем, казни тех самых людей, с которыми накануне занималась любовью, прежде пообещав осужденному на смерть выпросить помилование у своего отца-короля. Принцесса испытывала ни с чем несравнимые чувства, когда вместе с другими дворянами приходила на место предстоящей казни и смотрела, как палач заводит на эшафот абсолютно беспомощного смертника со связанными за спиной руками и заткнутым кляпом ртом. Сидя в первом ряду, Истома не отрывала взгляда от своего ночного любовника, а тот, веривший в обещанное спасение, тоже смотрел ей в глаза. Смотрел до самого последнего мгновения, когда затягивалась наброшенная на его шею петля, или опускался занесенный над его головой топор…
   Сегодня, часом раньше принцесса тоже сидела перед эшафотом в первом ряду. Но вот казнили не только бывшего любовника, но еще и ее родного отца. Никто в мире, кроме ее и Касоча, не знал эту тайну; лишь одинаковое родимое пятно у отца и дочери доказывало их кровное родство. И никогда не думала Истома, что в ней вдруг проснутся дочерние чувства, проснутся в тот самый момент, когда голова ее родного отца окажется на плахе, и над его головой занесет топор тот, кто на самом деле ее отцом только считался!
   Король Халимон не напрасно слыл не только беспощадным, но и кровожадным правителем. За казнью простых людей он всегда следил из первого ряда, но когда на эшафот заводили кого-либо из дворян, или офицеров, Его величество брал топор в свои руки. Виконт Касоч был приговорен к смертной казни «путем отсечения топором головы от туловища». И король Халимон, напяливший на себя маску палача, лично привел приговор в исполнение, хотя и с некоторым отступлением от традиции. Его величество обошел плаху и, размахнувшись, разрубил голову виконта Касоча наискосок, на две неравные половины – от макушки до подбородка, после чего занял обычное место палача и, размахнувшись во второй раз, опустил лезвие топора на шею другу своего детства.
   Принцесса Истома видела глаза родного отца в последнее мгновение его жизни. А потом она увидела то, во что превратилась голова виконта Касоча после двух ударов топором… Ее вырвало прямо там, перед эшафотом. И потом, когда принцесса, отмахнувшись ото всех, предлагавших помощь, вышла за пределы кремля, ее вновь начало рвать, и ей казалось, что это мучение продолжалось очень и очень долго.
   Она с трудом добрела до дома виконта Двояка, где томился в ожидании ее последний любовник – еще не окрепший после ранения разбойник Шмел. Но сейчас ей было не до любовных утех. Отрыдавшись на груди любовника-разбойника принцесса Истома окончательно решила, что сделает все, чтобы воплотить в жизнь мечту своего родного отца, сделает все возможное, чтобы стать королевой. И, конечно же, сделает все, чтобы отомстить. А разбойник Шмел станет ее помощником, не напрасно же Истома так искусно за ним ухаживала…
* * *
   Прожив двадцать пять лет, Сергей Фролов никогда прежде не встречал девушку, которая, благодаря ему, стала женщиной. И вот – Купафка. Цесаревна, похожая на ангела, спасшая Фрола от лютой смерти, но при этом, совершив ужасную вещь – лично отрезала мизинец на его левой руке, а затем съела палец в сыром виде. Семнадцатилетняя девчонка, выбравшая в мужья пришлого, который всю ночь рассказывал ей истории про недосягаемый мир.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация