А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смертельный мир" (страница 18)

   Сейчас, после большой облавы, разбойников можно было не опасаться. То есть, почти не опасаться. Из доклада Касоча следовало, что большая часть шайки была уничтожена, а те, кому каким-то невероятным образом удалось скрыться, получили серьезные ранения. Однако Истома не сомневалась, что хоть кто-то из разбойников спрятался в лесу в полном здравии. На поиски таких уцелевших и спрятавшихся и отправилась принцесса сразу после того, как погасло второе солнце. Отправилась, не взяв с собой ни сопровождающих, ни оружия, ничего.
   Недавние слова ее настоящего отца, виконта Касоча не выходили у нее из головы. Восемнадцатилетняя принцесса жаждала стать королевой и не собиралась затягивать с осуществлением своей мечты.
   Еще два года назад Истома считала себя законной дочерью короля Халимона. Ее мать умерла при родах, что в мире за стеной случалось постоянно, можно сказать, в девяти случаях из десяти. Примерно за год до этого, тоже при родах не выжила мать принца Ащука – законного наследника Лесного королевства. Не появись Ащук тогда на свет, и единственной претенденткой на престол после Халимона являлась бы она, Истома. По рассказам окружающих, принцесса очень сильно была похожа на свою красавицу-мать и больше ни на кого. Король любил ее во сто крат сильнее сына, просто души в ней не чаял. Вот только не знал Халимон, что на самом деле Истома ему не дочь.
   Не подозревал об этом и ее настоящий отец, виконт Касоч. До тех пор, пока однажды, после короткого флирта с шестнадцатилетней принцессой не оказался в ее апартаментах. Виконт был уже далеко не первым ее мужчиной. Они вовсю предавались любовным утехам, но когда оказались напротив огромного зеркала, Касоч вдруг увидел в отражении на левой лопатке молоденькой любовницы родимое пятно в виде треугольника с не очень четкими гранями, обращенного вершиной вниз. Точно такое же родимое пятно имелось и на его левом плече. Виконт Касоч всегда был ловеласом, и прекрасно помнил мать Истомы, которая дарила свои ласки не только королю Халимону, но иногда и его другу детства.
   Особого шока ни Касоч, ни Истома тогда не испытали. И даже любовные утехи продолжили. Но произошло это в первый и в последний раз. Той же ночью отец и дочь заключили между собой договор, целью которого было скорейшее восхождение Истомы на престол Горного королевства. И, похоже, этот день скоро должен был настать…
   Она отдалилась от опушки на приличное расстояние, прошла, стараясь держаться посередине, сначала одной, затем второй полянки, когда внезапно накинутая петля, затянулась на шее. Принцесса коротко вскрикнула, и сразу ее рот зажала чья-то грубая рука.
   – Тихо! – прошептал кто-то на ухо. – Творец, конечно же, наблюдает за нами своим всевидящим оком, но мне как-то все равно, когда и от кого принимать смерть. Пойдем!
   Подталкиваемая в спину, Истома засеменила вперед. Прежде с ней никто не обращался так бесцеремонно, но, отправляясь в Тусклый лес, она была готова к чему-то подобному. Если бы еще не было так трудно дышать! Она замотала головой, но рука лишь еще крепче прижалась к ее рту и закрыла нос. Чувствуя, что задыхается, Истома, поджала ноги, и незнакомцу пришлось подхватить ее под мышки, чтобы не дать упасть.
   – Я не буду, – принцесса оттянула сдавливающую горло веревку, – не буду сопротивляться!
   – Тихо!
   – Да шепотом я, шепотом, – вновь обретя почву под ногами, она извернулась и уперлась руками мужчине в грудь.
   В следующее мгновение он ловко сделал ей подсечку, повалил на землю, оказавшись сверху, размахнулся, чтобы ударить…
   – Я – принцесса! – прохрипела она, и кулак остановился в сантиметрах от ее лица. – Что, не веришь?
   – Принцесса? – мужчина, нижнюю часть лица которого закрывала повязка, быстро оглянулся по сторонам. Разведя ноги и касаясь коленями земли, он сидел на животе девушки, натянув веревку с петлей, вокруг ее шеи.
   – Я пришла одна, – поспешила успокоить его Истома. – Чтобы отдаться первому встречному мужчине. Тебе не надо меня насиловать, я все сделаю сама и с большим удовольствием. Тебе понравится…
   …Разбойники Корепан и Шмел одновременно были преобразованы два с небольшим года назад. В тот сентябрьский день Никодим Коренев и Сергей Шмелев приехали порыбачить на свое любимое Можайское водохранилище в местечко Красновидово. С вечера разместились на рыболовной базе, арендовав сразу на три дня весельную лодку – одну на двоих. Потом в номере с обветшалыми стенами и слегка протекающей крышей был ужин с гречневой кашей и тушенкой, водкой с пивом и душевными разговорами за жизнь.
   Утром, когда над водой еще стелился туман, не совсем протрезвевшие друзья направили лодку в залив, под названием Гарант. Каким бы ни был отвратительным клев, в том заливе Никодиму и Сергею всегда удавалось наловить на уху щучек и окуньков. Пока один греб, другой снаряжал свои спиннинги, примерно на полпути друзья поменялись местами. Но сделать хотя бы по забросу им так и не удалось. В тумане их лодка едва не врезалась в такую же посудину, с сидящим на корме пожилым рыбаком. Серега еще успел ругнуться и сказать, что, мол, старый маразматик мог хотя бы голос подать, чтобы столкновения не произошло. На что рыбак молча отложил удочку, протянул в их сторону руку и… друзья очнулись уже на Нейтральном острове. С того незабываемого туманного утра Корепан ни разу не прикоснулся к женщине. Такой возможности у него просто не было. И вот теперь…
   – Что ты сказала? – переспросил он Истому, чувствуя, что возбуждается.
   – Понравится, говорю, – подмигнула она разбойнику и начала стаскивать с него штаны…
   – Мощно! – буквально через полторы минуты сказала принцесса и вытерла рот ладонью. – Мое имя – Истома. Я дочь правителя Горного королевства Халимона.
   – А я – Корепан, разбойник шайки атамана Никуса, – представился он..
   – Да я уж вижу, что не королевский гвардеец.
   – Зачем ты пожаловала одна в Тусклый лес?
   – Мне, что, не стоило решиться на такой отчаянный поступок? – с деланной наивностью поинтересовалась она, все еще лежа на спине и глядя на Корепана снизу вверх. – Петлю снимешь?
   Он взялся, было, за петлю, но остановился.
   – А если я захочу повторить?
   – Прямо сейчас? – распахнула Истома глаза. – Ну, повтори.
   На этот раз акт продлился подольше. И по взаимному непротивлению они изменили позу так, что во второй раз Истома вытирала ладонью рот, находясь не под разбойником, а рядом с ним. А затем, присев и не дожидаясь разрешения, сама сняла с шеи надоевшую петлю. Опомнившись, Корепан тоже быстро сел.
   – Тебе понравилось? – скорее, утвердительно, чем вопросительно поинтересовалась Истома.
   – Сто лет такого не испытывал, – признался Корепан и только сейчас снял со своего лица повязку.
   – Ты сможешь испытать это еще не раз. И я сделаю для тебя много чего другого, – пообещала принцесса. – Но и ты должен пообещать, что исполнишь одну мою просьбу.
   Не ответив, Корепан закатал рукав рубашки, и показал Истоме не очень чистую, со свежими пятнами проступившей крови, повязку, стягивающую руку выше локтя.
   – Заражения не боишься? – спросила она.
   – Лекарства нужны и бинт чистый, – поморщился разбойник.
   – Все будет. Я сама обработаю твою рану. В доме, куда никто не сунется, и в котором ты сможешь поправиться и спокойно жить, сколько потребуется…
   – Приготовила мне ловушку?
   – О чем ты, господин Корепан? Ха-ха-ха! Думаешь, король Халимон послал бы свою дочь в лес на потеху разбойникам, чтобы потом заманить их в ловушку?! Ха-ха, глупее ничего придумать нельзя.
   – Тогда объясни, чего ты хочешь, – потребовал Корепан.
   Теперь уже Истома оглянулась по сторонам, после чего, вплотную приблизившись к разбойнику, с жаром зашептала:
   – Я хочу стать королевой Горного королевства. Я хочу, чтобы лесные казнили моего братца, принца Ащука, который является первоочередным наследником престола, и сейчас – у них в плену. Между королевствами заключено перемирие и завтра днем должен состоятся обмен пленными. Но если прежде будет убит полковник Трофф, попавший к нам в плен, то, во-первых, перемирие сразу будет нарушено, и война возобновится, а во-вторых, лесные в отместку обезглавят принца Ащука!
   – Но ведь останется еще король Халимон, – неуверенно возразил Корепан.
   – Война будет очень жестокой, – недобро усмехнулась принцесса.
   – Получается, ты хочешь, чтобы погиб твой родной отец?!
   – Халимон мне не отец, – сказала Истома. Для пущей убедительности она повернулась к разбойнику спиной и приспустила рубашку, оголив родимое пятно на спине. Поднимать рубашку она не стала, и когда повернулась обратно, Корепан увидел уже ее обнаженную грудь.
   – Точно такая же родинка имеется на плече моего родного отца, – сообщила Истома. – Не Халимона. Я не стану называть его имени, но учти, что теперь ты – третий человек, знающий эту тайну.
   – При чем же здесь я?
   – Когда я стану королевой Горного королевства, ты, господин Корепан, очень возвысишься. Не обещаю, что станешь королем, хотя, как знать… но в любом случае получишь и дворянское, и высокое воинское звание.
   – Но за что?!
   – За твои особые заслуги! – и, не дожидаясь очередного вопроса, добавила: – завтра утром ты должен будешь убить полковника Троффа!

   Глава третья
   Очень много предательства

   Все перепуталось в голове у разбойника Шмела.
   Вот он на Тощей поляне стреляет из арбалета в высунувшегося из-за дерева жандарма и видит, как тот стреляет в него, а уже через мгновение слышит клацанье, и вместе с нахлынувшей болью понимает, что, к сожалению, не носит такой же кольчужный пояс, какой имеется у атамана…
   А вот он вместе со своим другом Никодимом Кореневым очухивается на скале, окруженной водой. Оба они абсолютно голые, и оба абсолютно уверены, что, перепив накануне паленой водки, в бесчувственном состоянии были обчищены до последней нитки какими-нибудь бандюганами, которые ради злой шутки перевезли и бросили их на незнакомом острове Можайского водохранилища. И будучи уверенными, что похмелье сопровождается галлюцинациями, они, поддерживая друг друга, спускаются к мосту, переходят через него на землю, и в это время их накрывает жесткая сеть, и слышатся смех и улюлюканье каких-то отморозков…
   Вот его подвешивают вверх ногами на сук яблони, и кто-то спрашивает у кого-то, вывалятся ли у этого доходяги кишки, если вытащить стрелу…
   А вот он, Сергей-Шмел тащит в Тусклом лесу раненого в ногу Никодима-Корепана на своем горбу, спасаясь от преследования жандармов, после того, как они вдвоем грабанули телегу, везущую продукты в герцогство…
   И тут же разбойник Шмел чувствует, как разбойник Корепан снимает его с той самой яблони и уносит в лесные заросли, и последними каплями воды из фляги промывает кровоточащие раны и накладывает повязки и шепотом просит держаться и не подыхать…
   Может быть, он все-таки сдох? А если нет, то, как объяснить видение, будто он, разбойник Шмел, лежит на носилках, которые за передние ручки держит друг Корепан, а за задние – самая красивая девушка на свете?! Будто бы при свете всего лишь одного солнца они несут его на носилках через лес и приносят в дом, и промывают и обрабатывают мазями его раны. А потом он будто бы видит, как Корепан и самая красивая девушка на свете занимаются любовью на соседней кровати, и на полу, и на столе…
   Все перепуталось в голове у разбойника Шмела, но одно он знал точно. Он знал, что это произошло, и что ЭТО он запомнит на всю оставшуюся жизнь. На всю свою оставшуюся жизнь он запомнит, что после того как, вооружившийся до зубов, друг Корепан накинул серый плащ и захлопнул за собой дверь, самая красивая девушка на свете подошла к его кровати, откинула легкое одеяло, стянула с него штаны, подождав чуть-чуть, двумя жаркими руками сжала его мужское достоинство и сказала:
   – Ты еще повоюешь, дружок.
   А потом наклонилась, так что распущенные светлые волосы закрыли лицо, смачно чмокнула и сказала еще:
   – Мы с тобой вместе повоюем…
* * *
   – Вот скажи мне, дружище, Фролм, сколько раз в своей жизни ты шел наповоду у женщины?
   Сначала Фролу показалось, что эту фраза ему приснилась. Но, открыв глаза, понял, что Никус действительно это сказал. Небо, а на самом деле – потолок посветлел, значит, второе солнце уже зажглось, значит, закончилась еще одна ночь его пребывания в мире за стеной, в мире, которого не должно было существовать, но в котором, тем не менее, Фрол прожил уже несколько долгих дней.
   – Наповоду у женщины? – переспросил он, хотя прекрасно понял суть вопроса.
   – Я про то, что порой наши поступки, как бы не хотелось нам это признать, в большинстве своем сообразуются с желаниями женщин. Тех женщин, которые нам неравнодушны…
   – Которых мы-ы… любим? – уточнил Фрол.
   – Не обязательно, – не согласился Никус. – Любить не обязательно, достаточно просто захотеть женщину и к своему несчастью дать ей это понять. Ты врубаешься? Дать женщине понять, что ты к ней неравнодушен…
   – Врубаюсь, врубаюсь…
   – Ага! И когда она тоже все поняла, а на самом деле понять это очень просто, то начинает спекулировать создавшейся ситуацией. Говоря проще, начинает вить из мужика веревки.
   – Ты к чему это все? – рассматривая далекое небо-потолок, спросил Фрол.
   – Я вспомнил свою первую, и очень надеюсь, что не последнюю жену. Наутро после первой же нашей ночи любви, когда я вновь захотел секса, она воспротивилась. Я тогда ее чуть ли ни силком принудил отдаться. Но на следующее утро – та же самая история, не интересно ей было сексом по утрам заниматься. Но я – ее полюбил, и готов был простить многое. В том числе и отказ от секса по утрам. Какой же я был идиот!!!
   – Ты позволил себе в отношении нее слабинку…
   – Да! Сдал позицию, которую после так и не отыграл! Вот и с тобой так же получается…
   – Не понял?
   – Вот смотри. Когда мы нашли тебя привязанного к дереву, ты был, скажем так, в моей полной власти. Но потом ты сначала мне просто возразил, затем убедил не убивать Клюгка, затем из-за тебя нам пришлось сражаться с горными и потерять больше половины шайки, пролить кровь самим и прятаться, рискуя быть пойманными и казненными. И это еще не все! Теперь мне приходиться ломать себе голову, с кем вступать в сомнительные переговоры, чтобы каким-то немыслимым способом преодолеть стену! Всего за пару дней я стал от тебя зависим, и мне это не нравится, разбойник Фролм. Что ты на это скажешь?
   – Что сказать на это, я не знаю. Но знаю на сто процентов, что все мы по-настоящему зависим лишь от одного человека, который в недалеком будущем собирается отбросить копыта. И я хорошо представляю, что вслед за ним через очень непродолжительный отрезок времени отбросят копыта все те, кто не успеет перебраться через стену…
   – Самое интересное, что ты вновь меня убедил, разбойник Фролм, – сказал атаман. – Я здесь кое-что придумал и готов рискнуть. Но давай, обсудим все за завтраком…
   Однако позавтракать в тот день им не удалось…
   – Атаман, он сбежал, сволочь! – Ушац ввалился в комнату, где Никус и Фрол все еще продолжали валяться на кроватях. Окровавленная рука Ушаца была прижата к левому уху, из глаз текли слезы.
   – Чего?! – Никус вмиг оказался на ногах.
   – Клюгк! Сволочь, скользкий, как уж!
   Оттолкнув его, атаман, и за ним Фрол выскочили за дверь и вбежали в соседнюю комнату. На полу, прислонившись спиной к кровати, сидел побледневший Михыч и держался за бок. Бросившись к своему старому другу, Никус потихоньку отвел его руки. Рана, к счастью, была неглубокой, резаной, но кровь необходимо было остановить немедленно.
   – Простынь! – крикнул атаман Фролу. Без лишних слов тот схватил простынь и начал рвать ее на ленты. – А ты – рассказывай! Только без лишнего базара!
   – Я решил отомстить гаду за свое ухо, – всхлипнул Ушац. – Договорился с Михычем. Навалились на него вдвоем, Михыч его за руки схватил, а я – с кинжалом. Но у Клюгка тоже нож оказался, наверное, у Марты украл – столовый… Он вывернулся и ножом Михыча в бок! А потом на меня навалился. Сволочь, второе ухо отрезал! Убью, убью, убью…
   – Фролм, перебинтуй этого придурка! – скомандовал атаман, в то время как сам потуже накладывал повязку Михычу. – Что, правда, отрезал?
   – Не все. Только верхнюю половину… – сказал Фрол.
   – Сволочь! – взвыл Ушац.
   – Не ори! Куда он делся-то?
   – Убежал…
   – Придурок! Понятно, что убежал! Но куда: в лес, в сторону кремля, а, может, к герцогам подался? В любом случае, теперь нам здесь долго оставаться нельзя. Вообще нельзя. Госпожа Марта!
   – Атаман! – хозяйка таверны, словно только этого и ожидала, возникла на пороге. – Сюда скачут бойцы герцога Делибалта.
   – Ага! Понятно! Сколько их?
   – Человек десять, – всплеснула руками хозяйка таверны.
   – Мы сдаемся! – мгновенно принял решение Никус и, сняв с себя кольчужный пояс, бросил его Марте. – Это плата за прием и за все остальное.
   – Слишком много, атаман, – сказала та, ловя солидный денежный эквивалент.
   – Тогда считай, что часть этого – аванс, – подмигнул ей Никус и обратился к Фролу и Ушацу. – А вы – бросайте оружие.
   – Ты уверен? – подступил к нему Фрол.
   – Именно об этом я и думал всю ночь…
* * *
   «Мушкетер на всю жизнь» был единственным фильмом, в котором снялась Наташа Завьялова. В хите сезона она сыграла роль принцессы высоких кровей, которая полюбила простого мушкетера. Полюбила и связала с ним жизнь, пожертвовав своим положением в обществе и вообще всем. Критики говорили, что роль удалась, и что Наташу ждет большое будущее. Хм, будущее…
   Наташа очень беспокойно спала минувшую ночь. И это несмотря на то, что времени на сон, как таковой, выпало немного. Большую часть ночи она занималась сексом с Его величеством королем Гурлием. У него была перебинтована нога, а левая рука привязана к туловищу, но это особо мешало. Она старалась, и он рычал от удовольствия. А еще – обещал, что сделает ее новой королевой Лесного королевства. Вот так вот – из принцессы в кино – в королевы мира за стеной. Мира размером в половину комнаты. Мира, в котором постоянно идут войны, в котором женщины, как правило, умирали при родах. Мира, из которого невозможно вернуться к нормальной жизни, невозможно убежать.
   Наташа почувствовала, что стало светлее, и открыла глаза. Теперь она знала, что это зажглось второе солнце, а на самом деле – включилась вторая лампочка в комнате Максима Николаевича, так называемого, Творца. Несколько дней назад Наташа заявилась к нему, ожидая услышать заманчивое предложение сыграть новую роль в сериале. Она ничего не услышала. Старик, открывший дверь, молча впустил ее в крвартиру, молча наставил на нее какой-то пульт и все. После этого ее жизнь превратилась в страшное кино, в котором она играла роль «игрушечки». С ней «играли» сначала капитан Горного королевства, затем он же вместе с каким-то бароном, затем хотел «разделить ложе» граф и вот теперь «поигрался» король.
   Сейчас король, раскинувшись и прижав ее к стенке, похрапывал во сне. Лежать Наташе было неудобно, но она не хотела шевелиться, чтобы не разбудить Гурлия. Какие же все-таки у них дурацкие имена! Вот и Гурлий стал называть ее Ташенькой, и это имя, наверняка, к ней привяжется. Пусть. И если король сдержит данное в экстазе слово и действительно сделает ее королевой – так тому и быть. Если уж быть чьей-то игрушкой, так лучше – игрушкой короля.
   Наташа все-таки пошевелилась, и Его величество сразу открыл глаза. Правая рука, лежавшая у нее на животе, ожила, пальцы побежали ниже, погладили лобок, опустились еще чуть ниже. Девушка издала тихий стон, так возбуждавший Гурлия минувшей ночью.
   – Сделай так, как мне понравилось, – прошептал он, – своими нежными губками.
   И Наташа не заставила просить себя дважды…
* * *
   Разбойник Корепан сто лет не видел себя в зеркале. Но почему-то был уверен, что плащ с фиолетовым крестом на спине, означающий принадлежность к полку гвардейцев виконта Касоча ему очень идет. Возможно, эта уверенность родилась после того, как об этом сказала принцесса Истома…
   Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного по сравнению с тем, что случилось минувшей ночью. Это было не просто счастье, это было ВСЕ!
   Еще несколько часов назад он был в полном отчаянии. И не оттого, что рана в руке начала саднить, и нечем было ее лечить, и нечего было есть и пить. Трагедия была в том, что на его руках умирал лучший друг, которого Корепан спас, сняв с виселицы, но больше ничем помочь не мог. А потом он увидел ее…
   И уже через полчаса он знал, что ради принцессы Истомы готов на все. Она помогла ему дотащить полубесчувственного Шмела до ближайшего селения на опушке Тусклого леса – вотчины виконта Двояка. В пустом доме ныне покойного сына виконта Касоча они обработали раны Шмела, после чего почти всю ночь занимались любовью. Никогда в жизни Корепан не испытывал ничего подобного!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация