А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "История Войска Донского. Картины былого Тихого Дона" (страница 40)



   Церковь на Архиерейской даче, где был погребен Матвей Иванович Платов

   Вдовствующая императрица Мария Феодоровна, супруга императора Павла, особенно любила донского атамана за его простые и смелые речи. Платов со всех войн, с полей сражения писал ей свои письма. В 1807 году так описывал он государыне действия донских казаков против французов:
   …«По долгу моему, сколько сил моих и знания доставало, трудился я, всемилостивейшая Государыня. Не в похвалу себе, а по истине подданнической – донесу: в прошедшие месяцы до сего времени шпиговал их по Вашему благословенно изрядно. Брал много в плен их дерзких штаб и обер-офицеров, а сколько – я и счет им потерял; знает про то главнокомандующий армией, коему я их доставлял. Гордость, а более – дерзость французов выбита из головы их. Доведены они до изнурения; кавалерия их дерзкая донскими казаками вся истреблена, а пехоты потеряли они много и много. Сидят они теперь, кроме Данцига, против нас, как мыши в норах»…
   Горячо любили Платова казаки. Он умел вдохновить их на подвиги. Когда собралось великое ополчение войска Донского, чтобы идти под Тарутино выгонять французов, приехал к нему и Платов. В рядах полков стояли дряхлые деды и юноши. Все, кто только мог держать пику в руках, пошли по призыву атамана.
   Платов приказал съехаться всем в круг, а сам стал посередине их. Был тихий и теплый осенний день, пахло полынью в степи, тихо плавала в прозрачном воздухе белая паутинка.
   – Друзья, – проговорил Платов, – сам милосердый Бог ускорил ваш путь! Наступило время донцам доказать всю силу нашего усердия к Богу, государю и отечеству. Мы в душах запечатлели милости царские; у нас в душах и отечество. Не щадя голов своих, докажем мы снова наше рвение, нашу любовь!..
   Прервался голос старика атамана. Слеза заиграла в глазу алмазом. Все вздохнули…
   – Вы донцы! – продолжал с новою силою Платов. – Вы сыны земли Русской. Не утерпели ваши сердца. Вы прилетели, соучастники общей славы. Друзья! злодей в стенах Москвы, он все в пепел обращает: он, может быть, алчет распространить зверство свое и в дальнюю внутренность России. Преградим путь врагу свирепому: умрем здесь, или выгоним его из земли Русской. Вы охотно пришли подкрепить нас. Правосудный Бог нам поможет. Враг идет на нас с адом – мы на него пойдем с крестом животворящим. Если бы Бог попустил, если бы враг прорвался до берегов тихого Дона, не пощадил бы он ни жен, ни детей наших!.. Кровь наша смешалась бы с волнами тихого Дона! Поруганы бы были храмы Господни. Встревожили бы прах отцов наших!..
   В глубокой тишине слушали казаки своего атамана. Иногда поднимется костлявая рука и сотворит крестное знамение.
   – Друзья и братья! – с одушевлением говорил Платов. – Воскликнем к Господу сил: – не для нас, Господи, для имени Твоего вспомоществуй нам поразить, устыдить и изгнать врага!..
   И вот, из рядов раздались громкие и смелые, бодрые голоса:
   – Готовы умереть везде, где ты, наш отец, нам прикажешь. Отмстим, отмстим злодеям за кровь братьев наших! Умрем, а далее врага не пустим!
   В этом умении воодушевить казаков, вдохнуть в них свою бодрую и смелую душу и скрывалась причина обаяния Платова на донцов.
   Кончились войны. Наполеон томился в заточении на далеком и одиноком морском острове, казаки со своим атаманом шли из Парижа домой, на тихий Дон. Обгонявший их атаман часто останавливался в полках и подолгу сиживал с офицерами и казаками. Здесь атаман Платов более походил на отца семейства, нежели на начальника.
   Он разговаривал с каждым офицером, вспоминал его родственников, вспоминал его подвиги и постоянно говорил и казакам и офицерам:
   – Помните славу и добродетели и держитесь обычаев отцов своих.
   После Отечественной войны Платов прожил три года в Новочеркасске, заботясь о благоустройства войска.
   Платова знала вся Россия, более того, его знала вся Европа. А между тем Платов был и остался простым человеком и не изменил простым казачьим обычаям. Обладая громадной памятью, он помнил и знал не только всех генералов и офицеров в войске, но помнил и всех казаков. Честь и славу войска Донского он ставил выше всего. Он был приветлив со всеми. Часто, на Кавказе, он входил в хижину простого горца и запросто с ним обедал. Он не брезговал и простым татарским обедом, и оттого его уважали и любили все татары и горцы, жившие тогда в войске Донском.
   Платову, выросшему в станице и детство свое проведшему в походах и войнах, пришлось попасть во дворцы, разговаривать с императорами, бывать за царским столом. Здесь ум и находчивость Платова не раз выручали его. Перед отъездом Платова из Петербурга в Турецкую войну государыня императрица Мария Феодоровна пожелала повидать его у себя и просила его отобедать запросто во дворце. После обеда, когда в одной из парадных зал Платов откланивался императриц, он нечаянно задел своей саблей фарфоровую вазу и опрокинул ее на пол. Смущенный атаман отскочил в сторону, но зацепился шпорами и упал бы, если бы государыня не поддержала его.
   Платов не смутился.
   – Государыня, – сказал он, – и падение мое меня возвышает, потому что я имею счастье еще раз поцеловать ручку моей Монархини, премилосердной матери.
   А потом, обратившись к придворным, сказал им:
   – Вот пословица-то и на деле сбылась: говорят, что если казак чего не возьмет, так разобьет; первое неправда, а второе и со мной сбылось.
   Неприятный случай в дворце был забыт, и все были восхищены находчивостью атамана.
   Большая часть жизни Платова прошла на войне, на передовых постах. И оттого он привык не спать по ночам, до света. И в мирное время он ложился не ранее 4–5 часов утра, просыпался же в 8, но, чтобы отдохнуть, обыкновенно не вставал ранее 10–11 часов утра. Вставши, он долго и уверено молился Богу, а потом занимался делами.
   В Новочеркасск после войны Платов вернулся значительно постаревшим. Ему уже было 64 года. Он овдовел во время войны. Дети его уже выросли, внуку было 10 лет.
   Опытный, храбрый и решительный вождь донских казаков на войне, граф Матвей Иванович Платов и по возвращении с войны был очень озабочен, чтобы казаки не потеряли своей воинской доблести. Во время войн казаки убедились в пользе конной артиллерии, учрежденной в войске еще в 1797 году. В 1813 году Высочайше повелено было иметь на Дону три роты конной артиллерии; в каждой роте было по 12 пушек, т. е., считая по-нынешнему, войско Донское выставляло шесть батарей, по 6 орудий каждая. Заведывал при атамане Платове артиллерийскими ротами генерал-лейтенант Карпов 2, первый донской артиллерист, основатель донской конной артиллерии. Для обучения казаков артиллерийскому делу возле Новочеркасска было устроено артиллерийское стрельбище, на которое очень часто приезжал и граф Платов. При Платове же установлен был, в 1802 году, срок службы полков. Раньше полки уходили на линию и никто из казаков не знал, когда он вернется домой. Теперь было постановлено, что полки, находившиеся на границах и вообще в отдаленных местностях, должны были сменяться через 3 года, а внутри России, в Грузии и на Кавказе через 2 года. Но на Кавказе шла беспрерывная война с врагом хитрым и смелым, – казаки за два года только-только начинали усваивать боевые сноровки кавказских войск; двух лет оказалось мало, и в 1820 году для полков, находящихся на Кавказе, на границах Турецкой, Австрийской, Прусской и Шведской, т. е. по побережью Черного моря, в теперешнем царстве Польском и Финляндии – срок службы был установлен четырехлетний. Раньше донские полки уходили из войска только в случае войны, иногда их задерживали некоторое время во вновь покоренном краю, – теперь началась постоянная служба войска Донского в России, для охранения границ.


   Памятник атаману Платову в Новочеркасске. Фото начала XX в.

   Войско Донское обязывалось иметь наготове известное число, или комплект полков, которые и выставлялись по требованию военного министерства, заменившего в 1812 году военную коллегию. В 1802 году установлен был комплект в 80 пятисотенных полков.
   До 1801 года казаки одевались, как кто хотел. Носили и свои домашние зипуны, носили и кавказские черкески, и польское и азиатское платье. В 1801 году всем донским казакам дана была однообразная форма одежды. Они носили куртки и чекмени; вместо барашковой шапки, на голову надевался кивер, на шароварах положено было иметь широкий алый лампас. Старикам сначала эта форма не понравилась. Куртка особенно. Она напоминала им солдат, и по станицам ворчали и говорили, что казаков теперь станут писать в регулярство и сделают их солдатами, устроив уланские полки. Но когда в этих чекменях и куртках казаки отбыли все войны с Наполеоном, когда кивер казачий был грозой для французов и повидал и Германию, и Францию, побывал и в Париже, – на Дону полюбили и кивера, и застегивающееся посередине на крючках чекмени, и шаровары с алым лампасом. Эта форма стала напоминать донцам время великой борьбы с Наполеоном, время наибольшей славы, славы всесветной…
   Построивши город Новочеркасск, Платов неутомимо трудился над его украшением. Он заботился и о просвещении донцов. В устроенную им донскую гимназию он часто хаживал. При нем директор ее, Попов, начал впервые составлять историю войска Донского. В 1817 году Платов устроил в Новочеркасске первую на Дону типографию. Платов очень любил скачки и джигитовки. Донцы привели много лошадей из-за границы. Это были лошади наиболее резвой, английской породы. Смешавшись с донскими лошадьми, эта лошадь и дала сухую, рослую, горбоносую, сильную и резвую породу лошадей, которыми потом Дон славился долгое время. Воин всю жизнь – Платов заботился о поддержании среди казаков любви к военному делу, к езде и стрельбе в цель. Неутомимо разъезжал он по войску. Уже годы и здоровье, надломленное во многих походах, сказывались, граф часто хворал, но не переставал трудиться на пользу войску. Когда ему говорили, что он должен поберечься, он отвечал:
   – Чем вы хотите меня сделать? Ребенком, что ли? На что я буду похож, когда после неисчетных милостей ко мне государя, посмею испрашивать хотя минуту отдохновения от должности? Легче я умру, нежели решусь на это!
   В сентябре месяце 1817 года Дон посетил великий князь Михаил Павлович, брат государев. С трогательным радушием встретили его донцы. В Новочеркасске были выстроены красивые выездные ворота. Полки в конном строю встречали великого князя.
   В последний раз увидал здесь атаман граф Платов брата государева. На следующий год атамана не стало. Он умер 3 января 1818 года. Несмотря на жестокий мороз, все войско Донское, генералы, офицеры и очень много казаков явилось проводить до могилы своего вихря-атамана. Тело донского героя было погребено в новостроившемся соборе, с левой стороны его. При опускании тела в могилу раздался залп из орудий и ружейная трескотня понеслась по полю. Дрогнул и заколыхался морозный воздух, и полились горькие слезы по лицам генералов, офицеров и простых рядовых казаков. Не стало у них отца-атамана, грудью отстаивавшего их дела, любившего их, как своих «детушек»…
   Умер великий герой войска Донского, умер спокойный. Господь и государь наградили его за подвиги его, за жизнь, принесенную родине, всем, чем можно было наградить. Платов имел высший генеральский чин – генерала от кавалерии, имел графское достоинство, кроме того, он носил ордена: Св. апостола Андрея Первозванного, Св. Александра Невского, алмазами украшенный, Св. великомученика и победоносца Георгия 2-й степени большого креста, Св. равноапостольного князя Владимира 1-й степени и Св. Иоанна иерусалимского, австрийский крест Марии-Терезы 3-й степени, немецкие кресты Черного и Красного Орла 1-х степеней, портрет английского принца-регента на ленте Голубой Подвязки, саблю с надписью за храбрость, алмазами украшенную, жалованную императрицей Екатериной II, бриллиантовое перо на кивер с вензелем государя Александра I, пожалованное после Лейпцигского сражения, саблю от города Лондона (английского) и три медали: за взятие Измаила – именную, за 1812 год и дворянскую.
   Но дороже и важнее всех этих титулов, званий, орденов и медалей была та величайшая слава полководца и кавалерийского начальника, которая тесно сплела имя Платова с славным именем донских казаков, которая сделала то, что имя его теперь носит 4-й донской казачий полк, а знает «Платова героя – победителя всех врагов» весь Тихий Дон, знает и чтит своего славного, боевого атамана!..


   Въездные ворота в город Новочеркасск, устроенные в 1817 году для встречи Великого Князя Михаила Павловича. Фото начала XX в.

   В 1853 году в г. Новочеркасске, против атаманского дворца, донцы, на деньги, собранные по добровольной подписке, поставили своему атаману, графу Платову, бронзовый памятник. Платов изображен пешим, в кивере, в донском чекмене, за которым висит раздуваемая ветром короткая бурка, в правой руке у него обнаженная сабля, в левой – атаманский пернач. На гранитной подстановке золотыми буквами написано: «Атаману графу Платову за военные подвиги 1770–1816. Признательные донцы». Вокруг памятника стоят отбитые у французов в 1812 году пушки.
   В 1875 году, когда начались работы по устройству нового собора, прах Платова был с большим торжеством вынут и перенесен в семейное его кладбище, в бывшем его имении, а теперь – Голицынская архиерейская дача.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация