А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "История Войска Донского. Картины былого Тихого Дона" (страница 36)

   – Отражай врагов, – сказал ему Краснов, – а я умру радостно, услыша, что враг побежден.
   У перевязочного пункта его сняли с седла, положили на ковер и отняли ногу. Он молчал. Он знал, что умирает. На том же самом ковре его отнесли к палатке Кутузова. Он все приподнимался и спрашивал: Что наши?»
   Смерть приближалась. Холодный пот выступил на лбу. Краснов собрал последние силы и приподнялся.
   – Приподнимите меня, – сказал он, – я сам посмотрю, что наши делают!
   Но уже глаза не видели.
   – Бьют французов наши, – сказал ему Платов.
   – Дай Бог! – сказал Краснов и умер, как подобает донскому казаку, на поле битвы, под грохот пушек. Имя генерала Краснова 1-го носит теперь Донской казачий № 15 полк…
   Смерть Краснова весьма опечалила Платова. Он потерял в нем не только друга и боевого товарища, но и опытного и храброго помощника. Но на войне грустить и думать о потерях близких не приходится. На другой день произошла величайшая битва этого времени – Бородинское сражение.

   53. Бородинское сражение. 28 августа 1812 года

   В Бородинском сражении у русских было 103 тысячи человек солдат, у Наполеона 130 000. 25 августа, в жаркий августовский день, в лагерь русских войск привезли чудотворную икону Смоленской Божьей Матери. Торжественная молитвенная тишина стояла на громадном поле подле Бородина, на котором стали на позиции русские полки. Всюду земля была изрыта. Тянулись длинные рвы окопов, насыпи, стояли плетеные туры батарей. Медные пушки сверкали на солнце. Солдаты надели на себя чистые рубахи: все готовились к смерти.
   В казачьем лагере, раскинувшемся более чем на версту, лошади стояли по коновязям, пики были составлены в костры, а казаки выстроены впереди коновязей. Медленно шли мимо казаков священники в золотых, серебряных и малиновых ризах, несли хоругви, иконы, и на особенных носилках проносили чудотворную икону. Казаки стояли на коленях на сжатом поле и горячо молились.
   – Святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный, помилуй нас! – слышались голоса певчих. Донцы брались рукой за ладанки, висевшие на груди. В этих ладанках со словами молитвы была зашита горсть родной донской земли. Истлел холст ладанок, истлела и рубаха на черной груди казака. Им нечего было переодеть, им и некогда было переодеться. Лишь к вечеру пришли они сюда после жаркого боя, в котором потеряли генерала Краснова и многих казаков. Пришли и застали окончание молебна – и вот, молятся:
   – Святый Бессмертный! Помилуй нас!..
   Темная ночь спустилась над громадным станом. Спят утомленные боями казаки, и лишь иногда, просыпаясь, слышат легкий шорох кругом. То не спит и шевелится, в ожидании страшного боя, громадный лагерь Кутузова. И перекрестится казак, и уста его тихо произнесут: – «Святый Крепкий, помилуй нас!»
   Спать… Спать… нужно набраться силы для завтрашнего подвига…
   И только первые лучи солнца показались над покрытой туманом землею, как 100-орудийная французская батарея окуталась дымом и грохот пушек пронесся над полем и эхом отразился о далекие леса.
   Бой начался…

Вам не видать таких сражений!
Носились знамена, как тени,
Вдали картечь визжала,
И ядрам пролетать мешала –
Гора кровавых тел[36].

   Победоносная французская армия разбилась тут о стойкость русского солдата. Французы отнимали у русских укрепления, но русские полки вновь врывались, опрокидывали французов и занимали окопы. Среди мертвых тел, между раненых и стонущих своих товарищей дрались солдаты. Гнулись и ломались штыки, в щепы обращались приклады, не хватало патронов, зарядов, пороха, едкий пороховой дым туманом застилал поле, и в этом тумане дрались последним смертным боем солдаты. Дрались за Москву!


   Бородино

   Был первый час дня, и Наполеон выстраивал всю свою армию, чтобы обрушиться на русские полки, чтобы добить живых. И у нас готовились принять врага как следует, торопились устроить укрепления, из мертвых тел складывали закрытия, собирали патроны, чистили ружья, банили раскаленные пушки.
   Но войска французские медлили последним ударом. Наполеон ускакал назад. Тревога показалась на лицах его генералов. Что случилось?
   В тылу, как у себя дома, хозяйничали донские казаки Платова!..
   Как только началось сражение, Платов с несколькими полками перешел вброд реку Калочу, обогнул левый фланг французской позиции и налетел сначала на какой-то французский резервный батальон, рассеял его, а потом казаки попали в громадный обоз великой армии. И вот в тылу застучали ружейные выстрелы, раздались крики о помощи, и внимание Наполеона в самую важную минуту сражения было отвлечено казаками.
   Но, к сожалению, казаки не исполнили всего, что могли они сделать, проникнувши в тыл французской позиции. Бедные и оборванные, потерявшие почти все свое обмундирование за время отступления, они, попавши в обоз, увлеклись грабежом. Вместо того, чтобы ударить на резервные полки, захватывать с тыла батареи, они, не слушая начальников, рассыпались по повозкам, рылись в сундуках, хватали мундиры, патроны, хлеб, кули с овсом. Как саранча нападает на хлебное поле, так напали казаки на французский обоз. Забывши о том, что идет жестокий бой и решается участь всей войны, голодные донцы делили добычу, вьючили материи, набивали сумы продовольствием и вещами; их не останавливали.
   Платов в этот день был удручен потерями минувших дней и мало распоряжался…
   А между тем, каждая минута была дорога. Встревоженный Наполеон при первых выстрелах в тылу послал туда всю свою конницу. И она появилась перед обозами тогда, когда казаки не успели еще устроиться, – и потому казаки живо рассыпались в лаву и начали отходить.
   Набег казаков Платова в тыл Бородинской позиции Наполеона мог бы сломить все силы Наполеона и даровать нам полную победу. Но этому помешала некоторая жадность казаков. Едва увидали наши деды богатства Наполеоновского обоза, как забыли и цель, и назначение набега. Сильно раскаивались в этом потом казаки, да было уже поздно: потерянного не вернешь.
   Набег казачьих полков в тыл французов остановил на целый час атаку на русскую позицию. За этот час защитники главной нашей батареи Раевского были подкреплены, и французская атака разбилась о твердость наших войск. Четыре часа боролись на тесном поле. Четыре часа гремел и перекатывался беглый огонь по линии стрелков и с музыкой и развернутыми знаменами ходили полки. Четыре часа орлы французских знамен сталкивались с русскими орлами и не могли их одолеть. В 6 часов вечера бой стих. Утомленные разошлись враги и заночевали на тех же местах, где стояли и раньше. Мы не уступили врагу ни пяди земли…
   На другой день войска отошли на 11/2 версты, а потом двинулись к Москве. 2 сентября, в виду Первопрестольной, в маленькой деревушке Фили собрался военный совет. На этом совете решено было пожертвовать Москвой, но спасти армию. Всем приказано было отступать за Москву.
   Но еще раньше этого совета в Филях, 29 августа, атаман Платов в почтовой бричке помчался на Дон – поднимать казаков на защиту России от Антихриста в лице Бонапарта!
   – Родную дочь свою отдам замуж за того казачишку, который возьмет мне в плен Наполеона! – повторял рассерженный и разобиженный донской атаман.
   3 сентября последние полки наши вышли из заставы и пошли по Рязанской дороге, и в этот же день Наполеон вступил в Москву. Долго стоял он на Воробьевых горах и, скрестивши руки, любовался Москвой. Горели на солнце купола и кресты сорока сороков церквей, красиво высился Кремль, вся Москва, окутанная зеленью полей, играла перед ним в лучах утренняго солнца.
   – Так вот он, этот священный город! – задумчиво сказал Наполеон.


   Он ждал, что к нему выйдут жители, что начальник города поднесет ему на бархатной подушке ключи. Так было при взятии им Вены, Берлина и других городов. Но из Москвы никто не приходил. Он послал в город поторопить, – ему донесли, что Москва пуста.
   Жители бежали из Москвы, все, что можно было увезти – было увезено. Наполеон вошел в покинутую жителями, разоренную Москву.
   Он послал из Москвы императору Александру предложение о мире.
   – Я не положу оружия, – отвечал ему наш государь, – доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем!..
   Москва начала гореть. Таинственные люди поджигали ее со всех сторон. Французские разъезды ловили их. Расстреливали… На место расстрелянных являлись новые, и Москва продолжала гореть. В армии Наполеона начал ощущаться недостаток съестных припасов. Солдаты находили мебель, шелковые материи, бархат, чай и сахар, но не имели хлеба, муки, мяса, овса и сена. Наполеон посылал партии на розыски продовольствия в окрестности, но на партии эти нападали казаки, нападали вооруженные крестьяне, и они или гибли, или возвращались с пустыми руками.
   В богатом городе армия Наполеона страдала от голода. Солдаты начинали не слушаться своих офицеров, и в так страстно ожидаемой французами Москве армия страдала больше, чем во время сражений.
   Как двести лет тому назад, в 1612 году, по призыву князя Пожарского и Минина поднялся стар и млад на защиту родины, так и теперь по слову Государеву вся Россия поднималась против французов. Дворяне за свой счет составляли, обмундировывали и снаряжали полки, готовились народные ополчения.
   Но особенно возмутился и вознегодовался тихий Дон. Там готовилось поголовное ополчение казаков против Наполеона.

   54. Поголовное ополчение войска Донского. 1812 год

   В конце августа месяца на Тихий Дон прискакал атаман Платов. Сейчас же по всем станицам поехали гонцы. Собирали казаков и объявляли им, что враг в несметном количестве пришел разорить Россию:
   – Похваляется он, – говорили платовские посланцы, – пройти Русь до самых берегов тихого Дона. Если Бог попустит врага осквернить своим присутствием казачью землю, тогда не пощадит он ни жен, ни детей наших, поругает он храмы Господни, встревожит прах отцов наших и смешает горячую казачью кровь с волнами тихого Дона!..
   Молча, с опущенными головами, слушали казаки эту речь. Слышались их вздохи, иногда кто-нибудь творил крестное знамение.
   – Атаман, – продолжал гонец, – призывает всех верных донцов стать на защиту Царя и Отечества!
   – Скорее умрем, но не выдадим России и тихий Дон на поругание французам! – кричали казаки.


   Смятение во французском войске при появлении казаков

   Весь Дон шумел от казачьих голосов. Поднимались верхние и нижние юрты. Без царского указа, по одному слову своего атамана, и старые и молодые и богатые и бедные становились под станичные знамена. Шли люди, давно уволенные в отставку, шли единственные сыновья – опора всей семьи.
   Пустел Дон. По станицам и хуторам оставались только немощные столетние старики, да женщины, да малые дети. Дон весь пошел выручать свою мать – Россию.

Ой ты, батюшка наш, славный тихий Дон!
Ты кормилец наш, Дон Иванович!
Про тебя-то лежит слава добрая!
Слава добрая, речь хорошая!
Как бывало ты все быстер бежишь,
Ты быстер бежишь, все чистехонек,
А теперь ты, кормилец, все мутен течешь
Помутился ты, Дон, сверху до низу!
Речь возговорит славный тихий Дон: –
Уж как-то мне все мутну не быть:
Распустил я своих ясных соколов,
Ясных соколов, Донских казаков!
Размываются без них мои круты бережки,
Высыпаются без них косы желтым песком!

   Донское дворянство выставило 1500 лошадей. Торговые казаки пожертвовали 100 тысяч рублей на нужды поголовного донского ополчения. Каждый жертвовал еще, кто чем мог. У кого было два седла – отдавал седло неимущему; помогали оружием, одеждой. В самое короткое время было собрано 26 полков и снаряжено шесть орудий донской конной артиллерии. Без дневок и без отдыхов тронулись эти полки с Дона и пошли, делая по 60-ти верст в день, на выручку русской армии, к Тарутинскому лагерю…
   Казаки шли бодро и смело, готовые на подвиг и на смерть.
   – Один раз родила казака мати, – говорили они, – один раз и умирати!..
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация