А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Восьмая часть света (сборник)" (страница 1)

   Татьяна Максименко
   Восьмая часть света

   ©Максименко Т. 2013
   ©Московская городская организация Союза писателей России
   ©НП «Литературная Республика»

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   ©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Слова, как светляки, горят в ночи

   Предисловие автора

   Поэзия! Ты и «езда в незнаемое», и полет над «пропастью во ржи», и сон, в котором постигается «закон звезды и формула цветка».
   Ты – заколдованный лес, войдя в который, поэт уже никогда не сможет выйти из него, а будет продираться в глубь, глазея то на рябину-Цветаеву, то на липу-Ахматову, то на клен-Есенина, пока, наконец, сам не станет орешником, боярышником, каштаном или другим «мыслящим растением».
   Ты – слепящий глаза мираж, где голос поэта – «глас вопиющего в пустыне».
   Ты – способ выживания, способ оздоровления измученных жизнью людей, и тогда поэт – «эмоциональный донор». Нередко случается, когда строчки стихов «нахлынут с кровью и убьют» самого поэта. И не дай Бог поэту-провидцу упомянуть о собственной смерти! Старуха с косой только и ждёт, чтобы ее окликнули!
   Ты – поле боя, когда в ход идут не кулаки, а самое мощное оружие – Слово.
   Ты – мучительная тайна, когда слово дошептывается, смысл непонятен, но свечение поэтического текста настолько очевидно, что ты во власти этого фантома. Слова, как светляки, горят в ночи…
   Ты соткана из прошлого, будущего и настоящего Творца – поэта.
   Ты – забавная стрельба из лука в сердца неопытных читателей, но спустя некоторое время оказывается, что попасть в яблочко словом-стрелой могут очень немногие поэты. Их предназначение – «глаголом жечь сердца людей».
   И, конечно же, поэзия – это свобода самовыражения, но истинная свобода всегда находится в рамках нравственных законов, не позволяющих сделок с совестью. И сам Бог велел поэту звучать, как «колокол на башне вечевой». Соборность в поэзии – звучание духовных, извечных тем, отражающих неповторимость жизни своего народа, его стремления к идеалам правды, добра и справедливости.
   Так что же такое поэзия? Кто-то скажет – эхо, звуки которого устремляются в вечность, кто-то добавит, что это мысль, прошедшая стадию куколки и превратившаяся в бабочку с крыльями, но пыльца с этих крыльев послужила основой Творцу для строительства небесного моста-радуги.
   Можно согласиться и с более кратким определением поэзии: она – стержень живого Слова, объединяющего звук и смысл.
   Лабиринты поэзии непредсказуемы: можно идти направо – и заблудиться в рифмах; можно пойти прямо – и утонуть в метафорах; можно пойти налево – и увидеть НЕЧТО… И чтобы поведать об увиденном (или услышанном?) требуется напряженная (синхронная!) работа ума, души и сердца.
   Во все времена Поэт желает быть услышанным. Писать в стол – что может быть грустнее? Не каждый Поэт обладает способностью прошибать лбом стену – преодолевать равнодушие окружающих. Ведь собрать, а потом издать книгу стихов – это непостижимый труд, это «безумство храбрых», которым Горький еще в период серебряного века русской поэзии пел песню.
   Поэт не только собирает в кулак волю и размышляет о времени, в котором живет, но и призывает на помощь вдохновение, записывает строки, продиктованные свыше, не забывая о гармонии, о ювелирной отделке стихотворений. А волнения, связанные с обложкой будущей книги, а добывание немалых финансовых средств на ее издание! А процесс дарения книги тем, кто любит поэзию и тем, кто от нее далек! И лишь немногая часть книг продается… С экономической точки зрения деятельность поэта убыточна, но в духовном плане душа поэта – «переполненные соты». Эта переполненность дорогого стоит! Это и есть божественная сущность творчества, которую не купишь ни за какие деньги. Это – близость к Богу.
...
Татьяна Максименко

   «У времени в плену – у гулкой пустоты…»


У времени в плену – у гулкой пустоты,
у вечности седой, которой дышишь ты.
Как холодна она! Согрею криком грудь…
Решимости полна, ищу в преградах суть.


Железные пути сквозь выпуклости линз
мне предстоит пройти в плену знакомых лиц.
А лик любви суров без искры золотой
под розою ветров и пеленой густой.


По тоненькому льду сорокового дня
в грохочущем аду ты догонял меня.
Ты обнимал меня на кромке забытья,
и тишина, звеня, скользила, как ладья,


по легким облакам, по солнечным лучам,
где клен у входа в храм, теряя лист, молчал.
Вместилище разлук, хранилище тоски!
Увял зеленый луг, созрели колоски.


Голубка, что клюет зерно на чердаке, —
душа моя – в полет, почуяв на виске
дыхание зимы, отправится затем,
что расстаемся мы, что мир, оглохнув, нем.

   «Туманится под ливнями стекло…»


Туманится под ливнями стекло…
Ведь мириады капель – это души:
Летят с небес на землю тяжело,
Касаясь в полутьме желанной суши.


Душа моя у вечности в плену
Под градом капель, падающих с неба.
Люби меня, люби меня одну:
Я слаще слёз твоих, нежнее снега!


Я среди душ, плутающих в раю:
Неповторимых – низких и высоких!
Тебя я вижу – но не узнаю,
Забывшего о временах и сроках.


Стирает время камень в порошок,
Любовь – и крик отчаянья над нею…
Стихает ливень… Наступает срок —
Душа моя становится сильнее.

   «У бессмертья взаймы можно взять только время…»


У бессмертья взаймы можно взять только время.
Время жить и любить, звёзды с неба хватать.
Но исчерпан лимит. Непосильное бремя
Тянет тело к земле, чтобы лечь и не встать.


Оттого так печальна седая равнина,
Где подснежники будят её по весне.
Оттого я жила лишь одну половину,
А другая часть жизни прошла как во сне.


Толпы грешников в страхе теснятся у кручи.
– Вверх, на небо взгляните! – Они смотрят вниз.
Кто-то шепчет, что ангелов крылья могучи:
Вмиг подхватят того, кто над бездной повис.

   Три ангела


Три ангела во мне лелеют
Надежду, Веру и Любовь.
Слова Любви, как угли, тлеют,
Надежды крылья гордо реют,
А с Верою не дрогнет бровь.


Где блещет небо голубое,
Три ангела готовы к бою:
Сражаться за Надежду, Веру,
И лучезарную Любовь!
Взмывая в ледяную сферу
И с демоном столкнувшись вновь.

   Надежда


Надежда – это шаг в грядущее,
Мысль, что твое желанье сбудется.
Надежда терпящая, ждущая,
Живая, как в песках верблюдица.


Питается она колючками,
От солнца силой наполняется…
Спешит с погонщиками лучшими
Туда, где тени удлиняются.


Под небом южным, синим, шелковым —
Погонщики кнутами щелкают,
Надежда воду пьет и щурится:
Она верблюдица, не курица!


Ее запас великий прочности
Подобен радуге над пропастью.
Надежда утоляет жажду и
Меняется минуту каждую.


И гордо в караване шествует,
Храня в глазах отвагу женскую.

   Вера


Вера с вербой у реки сплелась:
Дождалась весны – и дней погожих.
Простиралась тихой веры власть
На цветы, на птиц и на прохожих.


Веря, что с улыбкой день пройдёт,
Вдруг тюльпаны вспыхнули, алея,
И отведав солнечных щедрот,
Расцвела сирень – и радость с нею.


Ласточки, преодолев моря,
Так блаженно, с верой, щебетали,
Что, подумав: «Жизнь прошла не зря…»,
Горевать старухи перестали.

   Любовь земная


Кто люб тебе, кто сердцу мил?
Но сердцу не прикажешь…
Любовь порой лишает сил,
Она подобна краже!


Любовь всегда есть кража: сна,
Души и вдохновенья.
Хотя небесной быть должна,
Земной мелькает тенью.


Любовь земная! Стынет плоть,
Зовет к себе кого-то.
Быть рядом нам велел Господь,
Наполнить мёдом соты.


Но горек мёд и сладок яд,
Вкуси: любовь – отрава!
И снова старцы говорят:
– О времена! О нравы!

   «Мегалит – эта глыба времени…»


Мегалит – эта глыба времени
Нас придавит, в конце концов.
Солнце бродит в декабрьской темени,
Лик его от зари пунцов.


Где душа, там борьба извечная:
Тьмы и света, добра и зла…
Остановка в тумане млечная:
Нас от бегства она спасла.


Мы вернемся туда, где плещутся
Материнские воды любви,
Где в начертанном круге мечутся
Безголосые соловьи.


Жизнь без смысла, как небо без облака,
Как без карпа – унылый пруд.
Сколько нужно песка и щелока,
Чтоб стереть бесполезный труд!


Чтоб кленовым зеленым листиком
Свет ловить, под дождем дрожать,
Чтобы пылким пророкам и мистикам
Было стыдно наш страх умножать.

   Любовь

   Юле Н.

Ну, что ты знаешь о любви,
Глаз не сводя с чужой постели?
Умолкли ласточки твои,
И соловьи твои не пели.
И разлетелись воробьи,
Молчат сороки-белобоки…
Ну, что ты знаешь о любви:
Мобильные звонки, упрёки?


Пройдет забвения волна,
Вновь – раздражение и скука.
Любви угодна тишина,
Любовь – труднейшая наука!
Любовь, презревшая святош,
Опережающая время,
Вчера – легчайшая из нош,
Сегодня – тягостное бремя.


Любовь, разлитая везде,
Искрится, как весенний ливень!
И в животворной той воде
Мир станет чуточку счастливей.
Но ты не станешь – соловьи
В твоих садах еще не пели…
Умолкли ласточки твои.
Лёд одиночества в постели.

   Формула жизни


Жизнь! Разве рифму к тебе подберешь?
Ландышей вдох – и черемухи выдох.
Ветер в округе. Волнуется рожь.
Поле в оврагах, как в давних обидах.


Солнце скользит по упругости трав,
В ряске озерная глубь золотая…
Тот, кто живет на земле, тот и прав,
Ползая, плавая, в небо взлетая.


Жизнь – как стихия движенья, она
Требует жертвы: любви, отреченья…
Поле подсолнухов – или страна,
Головы давшая на отсеченье?


Я никогда не пойму до конца
Смысла за полем открывшейся дали,
Смутно предчувствуя профиль Творца
На стороне оборотной медали.

   Формула любви


Ты, да я, да мы с тобой – формула любви.
Свиток моря голубой, облака в крови.


Ветер дует в спину нам, тлеет уголёк,
По крутым морским волнам путь лежит, далёк.


По горам, да по лугам, глядя солнцу вслед,
Так легко бежать ногам много, много лет.


Остановки нет в пути – всё бегом, бегом…
Солнце, ты свети, свети, в небе голубом!


Милый, ты в плечо дыши, рук не разжимай,
Зеркало моей души, ландышевый май.


Жизнь, кипи! Дитя, расти! Сердце, колотись!
Коль уснёшь, в стране любви снова очутись!

   «Много времени утекло… Лето забыли оба…»


Много времени утекло… Лето забыли оба.
Осень, светлая как стекло, жаркая – до озноба,


Нищая – роща обнажена, хрустнут во тьме ключицы, —
Словно будущая жена, властно в окно стучится.


Милая, кто тебя пустит в дом? Здесь потолок, там – небо!
Осень мечется за углом, просит воды и хлеба.


Жар, смущенье, встречи наив, запах, рогожей укрытых
Яблок: их румяный налив в ящиках и корытах.


Но не зря сквозит холодок, колется глаз с прищуром.
Год пролетит… И еще годок… Так нам и надо, дурам!


Жить любовью и петь взахлёб могут лишь единицы.
У остальных – в морщинах лоб, в пальцах проворных спицы.


Невыносимо видеть тогда глупых соперниц счастье:
Снег, прогибающий провода, солнечный луч в ненастье.

Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация