А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 6)

   6. Окончательный расчёт

   Наступил день, когда последний камень троянских укреплений занял своё место в верхнем ряду западной стены. Эак наконец-то вытер капли пота со лба и радостно зашвырнул мастерок в ближайшие кусты.
   – Всё. Конец работе.
   Его радостно поддержали с земли.
   – Ура, – вовсю горланили боги. – Спускайся скорее.
   Они подхватили Эака и принялись быстро разбирать шаткие подмости.
   – А здорово у нас получилось, – не без гордости произнёс Аполлон. – Этот пройдоха троянский царь, конечно, не сможет оценить наш труд по достоинству. Очень жаль.
   – Будем надеяться, что за него это сделают его подданные. Неужто троянцам не понравится их стена?
   Посейдон был прав. Возведённые стены отличались высотой, чувствовалась мощь и несокрушимость добротной кладки – поистине неприступное сооружение окружало теперь город. Любой враг впадёт в отчаяние, оказавшись под этими стенами, и будет вынужден отказаться от штурма. Это ясно каждому.
   – Да, но так ли это ясно Лаомедонту?
   Этот простенький вопрос Эака вызвал некоторое затруднение у божественной парочки. И тут решительно выступил Посейдон.
   – А вот сейчас и узнаем. Айда во дворец.
   – Что, прямо сейчас?
   – А почему нет? Мы закончили работу? Закончили. Значит, имеем полное право потребовать вознаграждение. И прямо сейчас. Зачем медлить?
   – Ты уверен, что нам не следует подождать, пока кто-нибудь не сообщит ему… – осторожно заметил Аполлон, но Посейдон перебил друга.
   – Послушай, тебе не надоело изображать здесь раба? Питаться тухлятиной и спать под открытым небом? Ты не скучаешь по арфам и лирам? Мы сегодня же вернемся на Олимп, или я не бог всех морей.
   – Посейдон прав, – вмешался Эак. – Я тоже соскучился по Эгине. Пусть Лаомедонт расплатится с нами, и сразу домой. И лишнего часа здесь не останусь.
   Так друзья, миновав арку ими же возведённых ворот, решительно направились по мощёным троянским улицам прямиком во дворец.
   Когда впервые, несколько месяцев назад, они оказались на улицах этого города, то были слишком подавлены, чтобы заметить что-либо. Их глаза различали лишь камни мостовой, да мрамор широкой лестницы дворца.
   Теперь же, с гордо поднятыми головами, с осознанием выполненного долга друзья с любопытством разглядывали незнакомый им город, стены вокруг которого они возвели только что. До сих пор им не приходило в голову прогуляться по улицам Трои, они слишком уставали за день и ночевали либо в бараке для рабов, либо под открытым небом где-нибудь в стогу душистого сена.
   Едва закончились низенькие домишки бывшего посёлка Трои и друзья вступили в Илион, как просто онемели от удивления. А они-то полагали, что ничего прекраснее олимпийского квартала нет и быть не может. Здесь, в этом городе людей каждый дом был произведением искусства, каждый фасад украшали столь любезные Аполлону колонны, а витые решётки отнюдь не были редкостью. К тому же, сколько не пытался вспомнить Аполлон, ни у одного из олимпийских особняков не было балконов, а здесь каждый дом имел их, но, когда они дошли до фонтана, украшенного статуями белого мрамора, Аполлон не на шутку осерчал. Подумать только. Боги всегда считали, что удобства – только их привилегия, а людям подобает ютиться в глинобитных домишках. Самым роскошным зданием в городе, по глубокому убеждению любого бога, должен быть храм или храмы, но никак не простое жилище. А здесь роскошь на каждом шагу. Подумать только. Здесь пышность Персии причудливо переплелась с греческим классицизмом, и вот эта варварская добавка очень раздражала Аполлона.
   Они дерзнули жить богато, богаче, чем на родном Олимпе. Что эти люди о себе возомнили? Похожие чувства испытывал Посейдон. Один лишь Эак восторженно восхищался увиденным, что ещё больше приводило в бешенство его друзей. Боги быстро закрыли ему рот, зашипев на Эака, тот удивился, но замолчал, чувствуя злобные взгляды друзей.
   Однако всю оставшуюся дорогу до дворца бедняга Эак ломал голову, что же такое случилось с его спутниками. Вид дворца поверг всех в шок. Ничего подобного никто из них не видел ни до, ни после. Дворцы Олимпа показались жалкими лачугами в сравнении с этим великолепным сооружением. Здесь всё дышало роскошью, пожалуй, слишком пышной и помпезной, редкие породы мрамора переплетались с золочёной резьбой, гипсовые завитушки пилястр плавно переходили в карнизы, потолочные фрески сплетались в единую композицию, и везде – шёлк, фарфор, хрусталь и блеск драгоценных камней.
   – Живут же люди! – присвистнул Эак. – Вот это я понимаю.
   – Да заткнёшься ты или нет, в конце концов?
   – А что я такого сказал? – обиделся Эак.
   Друзья остановились в нижнем зале, не решаясь осквернять босыми ногами чистейшую белизну мраморных ступеней. Движение не осталось незамеченным – к ним уже спешил расторопный слуга.
   – Передай своему господину, – предупредил его протесты Посейдон, – что нам не терпится встретиться с ним.
   Слуга приготовился звать подмогу, чтобы сообща выставить наглых оборванцев вон, как тут на верхних ступенях лестницы показался царь.
   Шестое чувство подтолкнуло Лаомедонта сойти вниз как раз вовремя. Он мысленно воздал хвалу Зевсу и с самым радушным видом начал спускаться по лестнице.
   Мягкий шёлк одежд окутывал его грузную фигуру уютными складками, пальцы, усыпанные перстнями, скользили по перилам, мягкая домашняя обувь бережно облегала толстую ногу, золотая диадема поблескивала в волосах – ни дать ни взять этакий изнеженный толстячок, приветливый и простоватый.
   Пока всё это великолепие спускалось вниз, трое друзей молча напряжённо смотрели на него, испытывая совершенно разные чувства. Более решительный Посейдон, на которого не особенно действовали такие штучки, мысленно оценивал, сколько заплатит им этот развращённый роскошью богач, и вообще имеет смысл запросить побольше: не зря же они, в конце концов, трудились столько времени над этими стенами.
   Если он деловой человек, то дорого оценит свою безопасность, что получил теперь только благодаря их работе. Аполлон же, снедаемый завистью ко всей этой невиданной роскоши, был зол и разозлился ещё больше, молча наблюдая этот торжественный спуск.
   Я заставлю заплатить его в три, нет, в пять раз больше, сто – нет, двести троянских драхм, – настойчиво стучало у него в голове.
   Как он кичится своим богатством, заставим его раскошелиться, – от этой мысли становилось легче, Аполлон перевёл взгляд на Эака – тот стоял, разинув рот, искренне поражённый невиданной роскошью и совершенно ослеплённый всем этим великолепием. Бедняга не пытался скрыть восхищения – всё легко читалось на его лице. Вот болван, пожалуй, он всё испортит.
   Друзья оттеснили Эака, а сами заняли выжидательную позицию. Лаомедонт спустился в зал, гостеприимным жестом приглашая сесть – все трое не заставили себя просить дважды – друзья сразу погрузились в невероятно мягкие, обтянутые тонкой прохладной кожей кресла.
   – Голубчик, принеси нам чего-нибудь… – кисло-сладким тоном протянул царь.
   Прекрасно вышколенный слуга с бесстрастным выражением лица учтиво поклонился и неслышно вышел, торопясь исполнить приказание, хотя и терялся в догадках, зачем его господин принимает этих голодранцев, да ещё столь любезно приглашает присесть, и отмоется ли вообще после них капризная кожа роскошных кресел.
   – Ну-с, зачем пожаловали? – любезно поинтересовался троянский царь.
   – Мы закончили работу. Можешь взглянуть. Всё готово, – стараясь держаться по возможности дружелюбно, произнёс Аполлон. Он никак не мог простить Лаомедонту сначала той предвзятости, с какой он рассматривал работу, а теперь – такой возмутительной роскоши.
   – Вот как? Чудесно. Превосходно. Сегодня же посмотрю. Или завтра, – обрадовался царь.
   – Лучше не откладывать. Хотелось бы сегодня получить, что нам причитается, – напрямик брякнул Посейдон. Он считал все дипломатические проволочки делом недостойным.
   – Домой очень хочется, – для убедительности вставил Эак.
   – Понимаю. Так поезжайте. Раз всё готово, зачем медлить? – по-отечески заботливо отозвался царь.
   – Вот мы и хотим получить расчёт, – главное слово было сказано. Оно произвело неожиданный эффект. Лаомедонт, казалось, был искренне удивлён:
   – Расчёт? Какой такой расчёт? О чём это вы?
   – Не прикидывайся, Лаомедонт. Нас не обманешь. Всякая работа стоит денег, – без лишних церемоний, панибратски заключил бог всех морей.
   – Мы свою задачу выполнили – теперь дело за тобой, – поддержал его Аполлон.
   – Расплатись с нами, и мы отправимся по домам, – добавил Эак.
   Лаомедонт обвел собравшихся недоуменным взглядом:
   – Ничего не понимаю. Если вы всё сделали – я вас больше не держу. Можете ехать прямо сейчас.
   – Прикажи отсчитать нам двести драхм, и мы уедем немедленно. Ты и оглянуться не успеешь, – Аполлон начал терять терпение.
   – Да вы что? Какие деньги? Двести драхм, подумать только. И думать забудьте. Не было такого уговора, – парировал царь.
   – То есть как – не было? Мы работали, работа полностью выполнена, так? Так. Значит, самое время получить расчёт. Так все порядочные люди делают, – Посейдон вскочил и рванулся к царю. Тот неожиданно ловко для своей комплекции увернулся, отошёл на безопасное расстояние и продолжал:
   – Вот что, мои дорогие. Вас прислали мне в качестве рабов. Отбывать наказание, понимаете? Вы и отбывали. Это, между прочим, не я так решил, а Зевс. Верно?
   – Верно. Ну и что? – они уже кричали на весь зал.
   – А то, что рабам никто и ничего не платит. Хозяин только кормит их и даёт одежду, да инструмент. А чтобы платить – впервые слышу. Так что ступайте подобру-поздорову.
   – Но это нечестно, – взревел Посейдон.
   – Несправедливо, – воскликнул Эак.
   – Вот что я вам скажу, если угодно – предъявляйте претензии Зевсу, а не мне. Я-то тут причём? Моё дело проследить, чтобы вы отбыли наказание от начала до конца, а платить вам уговора не было. Так что поезжайте домой. И не тратьте зря время.
   Аполлон поздно разгадал маневр Лаомедонта: казалось, тот хаотично мечется по залу, но ничуть не бывало – едва царь оказался возле витого шёлкового шнура, как немедленно раздался звон, и зала наполнилась вооружёнными людьми. Боги оглянуться не успели, как были выброшены на мостовую.
   Им оставалось только потирать помятые бока, да разглядывать кровоподтёки на лицах друг друга – так избитые и униженные, совершенно нищие они поплелись вон из города и чья-то добрая душа, сжалившись, подала им кусок пресного хлеба.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация