А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 3)

   3. Бунт на корабле

   В самом сердце живописной рощи, там, где прозрачный ручей замедляет свой бег, рядом со склонившейся к воде молодой осиной, как бы случайно встретились три божества. Впрочем, они мало чем отличались от людей, и со стороны их можно было принять за отдыхающих пастухов и пастушек, что пришли насладиться прохладой в столь знойный денёк, но подсматривать за ними некому – как раз именно это им и нужно было. А посмотреть, вообще говоря, было на что.
   Женщина просто блистала холодной красотой – если бы не стальной серый взгляд и несколько надменное, даже злобное выражение лица, её можно бы смело причислить к самым совершенным образчикам красоты. Густые вьющиеся локоны струились по плечам мягкими волнами, изящная точёная ручка то и дело поправляла выбившуюся прядь, женщина досадливо морщила высокий лоб, сжимая тонкие губы – она раскраснелась в пылу разговора, глаза горели гневом, распавшаяся прическа мешала ей; надоедливый комар поплатился жизнью, едва присел на тонкое запястье – ни у кого не оставалось сомнений, что такая участь постигнет каждого, кто попадётся ей на пути. Её собеседники вторили ей, возмущённо и громко выказывая негодование.
   Один, тот, что помоложе, высокий, стройный молодой человек, прекрасно сложенный, представлял собою особый тип мужской красоты, что граничит с женственностью, но всё же не переступает той невидимой черты, после которой это становится противным. Изнеженность и некоторая манерность проступала в каждом движении, в звуках мягкого голоса, мелодичного, с лёгкой хрипотцой. Он словно танцевал одному ему известный танец, из-под ресниц наблюдая, какое впечатление это производит на окружающих. Совершенные черты лица – особенно выразительные глаза и мягкий чувственный рот – выдавали мечтательность и любовь к прекрасному, тонкому наслаждению, какое, без сомнения, этот молодой человек мог себе позволить и получал в избытке.
   Третий собеседник был явно старше. С всклокоченными, плохо расчесанными волосами и курчавой бородой; брови нависали над глубоко посаженными глазами, придавая лицу довольно свирепый вид. Время от времени гулкий бас сотрясал всю рощу так, что его то и дело просили говорить тише, резкие движения выдавали агрессивность; он злобно потрясал кулаками, точно боролся с воображаемым противником, который, вообще говоря, сыскался бы не скоро: высокий, могучего телосложения с мрачной физиономией атлет одним своим видом заставил бы призадуматься кого угодно.
   Впрочем, все трое были достаточно возбуждены и обсуждали детали предстоящего дела, не особенно сдерживая себя. Понятно, что чувства перевешивали здравый смысл.
   Из глубины рощи то и дело звучало:
   – Он совсем распоясался. Думает, ему всё можно, – нервно прохаживаясь по лужайке, сотрясал воздух лохматый бог. – Между прочим, мы сами виноваты: во всём потакали ему. Спаситель ты наш, бери, пользуйся – нам для тебя ничего не жалко. Вот он и прибрал всё к своим рукам. Мне бы хоть какой клочок земли подарил – нет, кому угодно, только не мне. Боится уступить даже в малом.
   – Ничего он не боится, – возражал ему молодой красавец. – Только и знает молнией всех пугать. Мне постоянно указывает, что делать – шагу ступить нельзя. Надоело.
   – Мне тоже надоело. Ни одной юбки не пропустит. Я уже со счёту сбилась. А попробуй, скажи что-нибудь. Сразу испепелить грозится, – вторила своим собеседникам богиня. – С каждым днём всё труднее терпеть эти издевательства.
   – Так больше продолжаться не может.
   – Надо что-то делать.
   – Надеюсь, остальные нас поддержат.
   – А куда они денутся. Небось, тоже сыты по горло его капризами. Только вот, как это провернуть?
   – Что, растерялся, юноша? Нужно первым делом припрятать его молнию подальше. А самого скрутить покрепче.
   – А затем – убить?
   – Зачем убивать? Пусть отречётся. При всех. Отправим его в Тартар, а сами власть поделим между собой. Что скажете?
   – А что, неплохо придумано.
   И боги поспешили на Олимп. Им ещё предстояло подкараулить удобный момент для осуществления своих планов, а также поставить в известность других обитателей божественной горы. Они очень спешили, подогревая свою ненависть перечислением обид и пылая праведной местью. Не рискнём попасться им на пути. Скажем только, что один из них приходился будущей жертве старшим братом, другой – сыном, третья же была его женою.
* * *
   Блеск золота Олимпийского дворца умело гасил белоснежный цвет драпировок: белые шторы, белые ковры, белый балдахин вздымался над кроватью царской спальни, позволяя глазам отдохнуть от шикарного металла. Белый цвет дарил ощущение теплоты и пространства; здесь, в этой спальне всё располагало к покою: ноги по щиколотку утопали в чудесном ковре, приглушенный свет осторожно струился в воздухе, нежно лепетал прохладный фонтанчик в нише, шаги становились неслышны, движения – мягки, мысли – приятны.
   Пышная перина манила прилечь, подушки призывно покачивали боками, шёлковое покрывало лукаво играло бахромой: иди сюда, только здесь, в этой постели ты будешь совершенно счастлив, только здесь ты прекрасно выспишься и наберешься сил, иди, усталость исчезнет, крепкий сон исцелит и успокоит, иди, иди же сюда.
   Супружеская спальня Зевса и Геры была тем местом, где остальным богам находиться категорически запрещалось, и всё же они сейчас толпились вокруг кровати, крепко-накрепко привязывая своего властелина к шикарному ложу, на котором тот спал.
   Заговорщики проворно вязали узлы, туго затягивали ремни, стараясь не разбудить его, но громкий шёпот и суета сделали своё дело – Зевс открыл глаза в тот момент, когда Посейдон закреплял последний узел.
   Мутный спросонья взгляд остановился на преступниках:
   – Что вы здесь делаете? – все вздрогнули и заметно побледнели.
   Зевс попытался подняться и не смог: сотни сыромятных ремней врезались в тело, приковав к кровати – он лежал, словно запутавшись в огромной рыбацкой сети, невероятно прочной и частой, схваченный множеством узлов крепко-накрепко, без всякой надежды самостоятельно выпутаться из этой ловушки. Он собрал все силы, вздохнул так глубоко, сколько позволяли путы, и что есть мочи дёрнулся.
   – Лежи спокойно.
   Это же её голос.
   Голос любимой жены.
   Вот дела.
   Голова застыла на подушке, взгляд упёрся в потолок.
   Значит, она вместе с ними. Коварная. Как это он проморгал…
   Стоп. Давай по порядку. Вспомни всё с начала.
   Зевс закрыл глаза.
   Да что тут вспоминать?
   День начинался как всегда. Это был обычный обед, где к тому же и собрались-то не все. Гебе нездоровилось, Артемида умчалась на охоту, Афродита с Дионисом отправились на острова. Почему те, кого более всего хочешь видеть, вечно разбегаются кто куда?
   Нет, ничего особенного он не заметил.
   Как всегда, все вскочили с мест, как только он появился в зале. Гера с неизменной улыбкой подала ему чашу с нектаром, и все накинулись на еду.
   Арес чавкал и сморкался в салфетку, хромоногий Гефест опоздал к столу и теперь ковылял, выбирая место поближе к запечённому барашку. Посейдон отхватил кусок побольше и, обняв тарелку, низко склонился над ней. Аполлон галантно ухаживал за Афиной, Гестия скромно ковыряла кусочек мяса, Гермес много пил, развлекая всех свежим анекдотом – да вроде всё как всегда.
   Он бы заметил нервозность, но ведь её не было. Или была? Как это он проморгал?
   Зевс напрягся, восстанавливая события, стараясь вспомнить всё до мелочей.
   Нет, никаких перешептываний, перемигиваний не было.
   Он бы заметил.
   А дальше, дальше страшно захотелось спать, глаза сами собой закрывались, голова отяжелела, слегка закружилась, ноги сделались ватными.
   – Пойду прилягу.
   Да, он ещё подумал: «Ну и забористое вино».
   Жена отвела его в спальню, Зевс рухнул на кровать и сразу уснул. Уснул крепко – ему ничего не снилось.
   Она подмешала что-то в вино. Ну конечно.
   Но разве мог он знать заранее?
   Тем более от кого, от кого, но от собственной жены… Предательница. А они тем временем… Да, плохо дело. Как они посмели, только что сидели с ним за одним столом, и вот – пожалуйста. Да я их… Где молния?
   Отчаянный рывок ни к чему не привёл – Зевс по-прежнему лежал опутанный с головы до ног без малейшей надежды на спасение.

   3.1. То, о чём не мог знать Зевс

   – Он спит, пора, – произнесла Гера, едва появившись на пороге зала.
   Посейдон с Аполлоном вскочили и теперь обращались к остальным присутствующим, у которых от неожиданности куски застряли в горле.
   – Вы все знаете, сколько бед причинил нам Зевс. Все мы устали от его высокомерия и капризов. Сегодня мы хотим свергнуть тирана. Пусть не будет больше царя богов – все станут равноправны и будем управлять этим миром вместе, уважая права друг друга.
   – Сколько можно так жить, – надрывно прозвучал женский голос так, что все вздрогнули и подняли глаза от своих тарелок. – Даже я, его супруга, не в силах больше терпеть это и трепетать перед ним. Поддержите нас – и вы обретёте свободу.
   Изумлённые слушатели нерешительно опустили глаза.
   Вот так история, ну и вляпались мы – ясно читалось на лицах богов. Как повезло отсутствующим. Надо было тоже куда-нибудь уехать, да поздно уже. Звонкую тишину прервал низкий бас. Арес решительно присоединился к заговорщикам.
   – Мать права. Он постоянно недоволен и всегда диктует свою волю, придирается без конца. Меня так просто ненавидит. Я, видите ли, слишком кровожаден. А каким должен быть бог войны, позвольте узнать? Нежным, как Афродита?
   – Но ведь папочка когда-то спас вас…
   Афина поднялась из-за стола. Она надеялась на мирный исход, явно недооценивая решимость заговорщиков.
   – Это было давно, – резко парировал Посейдон. – К тому же он за всё получил сполна.
   – Но отец не виноват, что ему досталось столько власти: вы бросали жребий, насколько мне известно.
   – Хватит болтать, – осадил её Аполлон. – Вот что, Афина, с тобой или без тебя, но мы сделаем это. Только потом не жди от нас милостей, – он обратился к остальным: – Что вы молчите? Посмотрите, во что он превратил каждого из вас. Гефест только и знает, что гнуть спину, точно раб, исполняя его прихоти, Гермес служит посыльным…
   – А я с ума схожу от ревности, – вновь вступила Гера. – И слова против не скажи.
   – Обращается с нами, будто мы его слуги, – взревел Посейдон. – Чуть что не так – грозит смертью.
   – Он, и правда, много себе позволяет, – осторожно высказался Гермес.
   – Пора действовать, у нас мало времени, – Аполлон спешно вытаскивал приготовленные ремни.
   – Как хотите, я в этом не участвую, – заявила Гестия, поднимаясь из-за стола. – Скажут потом, что я разбила семейный очаг. Всё, прощайте. Меня Фетида уже полчаса дожидается.
   Она решительно направилась к выходу. Боги проводили её завистливыми взглядами: больше ни у кого не хватило духу так ловко выйти из столь скользкой ситуации.
   Но эта полноватая миловидная богиня с длинными косами и мягким выражением лица знала, как следует защищать себя. Её главной обязанностью являлось создание уюта и тепла в любом доме, где чтили её – разрушать покой семьи противоречило её назначению. Потому заговорщики не решились остановить Гестию. Замешательство продолжалось недолго. Через минуту все стояли у дверей супружеской спальни.
   – Гермес, ступай, потихоньку вытащи молнию из-под подушки, – прошептал Аполлон.
   – Почему я?
   – Ты самый ловкий. Он не заметит, – Аполлон легонько подтолкнул его к дверям.
   – Давай, не бойся. Или тебе не надоело быть мальчишкой на побегушках? – Посейдон твёрдой рукой направил Гермеса в нужном направлении. – Если что – я рядом.
   Дверь осторожно приоткрылась.
   Боги, затаив дыхание, с порога наблюдали, как худенький юркий Гермес аккуратно извлёк зачехлённый длинный предмет и на цыпочках теперь крался с ним к выходу.
   – Молодец. Давай её сюда. Пойду спрячу, – Аполлон ловко выхватил молнию и быстро исчез в лабиринтах дворца.
   В полумраке спальни на широком ложе безмятежно спал повелитель всех богов и людей. Его высокий лоб обрамляли золотые кудри, борода полностью закрывала нижнюю часть красивого мужественного лица, серые, чуть на выкате глаза смежил сон, он дышал глубоко, повернув голову набок так, что Гера невольно залюбовалась точёным профилем мужа – красив, но до чего коварен, злодей.
   В следующий момент шёлковое покрывало слетело на пол – на спящего навалились со всех сторон, спутали, связали так, что малейшее движение было невозможно. Зевс спросонья озирался мутными глазами, стараясь сообразить: что это? приснившийся кошмар или всё происходит наяву?
   – Лежи спокойно.
   Да, это её голос. Но, что она хочет? Посмеяться надо мною? Дорого ей это обойдётся. Только бы дотянуться до молнии, она под подушкой. Тогда испепелю всех – Геру и помощников её – не одна же она так меня связала. Зевс скосил глаза и ахнул: в спальне, кроме Посейдона, находилась Афина, Арес, Гефест и Гермес. Неужели и они? – Не ожидал.
   И тут вперёд выступил Посейдон.
   – А теперь послушай, Зевс. Ты полностью в нашей власти. Что захотим, то с тобой и сделаем, понятно? Кончилось твоё царство. Теперь мы командуем здесь.
   – Кто это мы? Уж не ты ли? Да я вас всех уничтожу.
   – Грози, сколько хочешь. Это не поможет. Ничего ты больше не сделаешь.
   – Молния твоя в надёжном месте, а без неё ты – ничто, – Аполлон только что вернулся и теперь встал, скрестив руки.
   – Аполлон. И ты туда же. Не ожидал от собственного сына…
   – А чего ты ждал? Что я буду вечно подчиняться тебе, как мальчонка? Я давно вырос и хочу самостоятельно решать, что мне делать, а что – нет.
   – Да это бунт. Вы ответите за это.
   – Хватит болтать. Подписывай своё отречение и отправляйся вон. Ты здесь больше не хозяин.
   Посейдон протянул ему заготовленный пергамент.
   – Подписывай, я сказал.
   Зевс деланно усмехнулся:
   – Чем подписывать? Связали, а теперь подписывай.
   – Он прав, – упавшим голосом промолвила Гера. – Руку развяжи. Правую.
   Посейдон долго пыхтел, стараясь ослабить узел.
   – Не выходит. Ничего не получается, – недовольно пробурчал он и повернулся к собравшимся: – Кто вязал?
   Все молча опустили глаза.
   – Дай попробую, – Аполлон склонился над ремнями. Хитроумный узел никак не желал поддаваться.
   – Да ты здесь-то ослабь. Не тяни.
   – Может разрубить? – глубокомысленно, сам с собою рассуждал Аполлон.
   – Я вам разрублю, – вмешалась Гера. – Ещё покалечите его.
   – Что, жалко стало?
   – Муж как-никак. А ты что издеваешься? Мы, кажется, не собирались так мучить его.
   – Странный народ эти женщины – вот и пойми их. Изгнать, лишить всего – значит можно, а палец отрубить – это нет. Этого они не позволят, – Посейдон оскалился, показывая жёлтые зубы, но, встретив грозный взгляд, осекся: – Ну ладно тебе, Гера, я пошутил, пошутил. Не злись.
   – Хватит болтать. Развязывай давай.
   И заговорщики снова принялись распутывать непослушный узел.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация