А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 34)

   13. Покупатель всегда найдётся

   Пока победители грузили захваченные трофеи на корабли, пока последние подводы ожидали своей очереди, а плененные троянки только приближались к порту, из распахнутых настежь городских ворот небольшими группками выходили уцелевшие за ночь родственники пленниц. Как только стало известно, что неприятель покинул Трою и больше нечего опасаться, граждане стали потихоньку оставлять свои укрытия, сокрушённо качать головами и плакать навзрыд – больше всех убивались те, чьи родные погибли, а дочери были захвачены в плен – люди поспешили ко дворцу, но и здесь их ждало разочарование: следы побоища красноречиво свидетельствовали, что живых здесь нет, а значит все упрёки, что должны были обрушиться на голову правителя Трои, бесполезны, и помощи ждать неоткуда. Слух о гибели царской семьи быстро облетел город, растерявшиеся граждане стекались на площадь, в толпе то и дело раздавались голоса:
   – Убили, убили, двоих сыновей убили, изверги…
   – Дом весь разорили, убили мужа, дочь забрали, вытолкали прямо под дождь… Что же это делается, а?
   – Мои все погибли, сонных зарезали, прямо в постелях… Как дальше жить…
   Голосила площадь, женщины заходились в горьком плаче, выжившие мужчины виновато опускали глаза. Люди делились своим горем, рассказывая друг другу о пережитом кошмаре минувшей ночи.
   – А как же наши девочки? Где они теперь? Живы ли? – этот вопрос, едва прозвучав, сразу стал главным.
   – Их повели в порт, мы видели, как они по улице шли – вон туда, – стайка взъерошенных мальчишек размахивала руками, наперебой объясняя безутешным гражданам, где тем искать своих дочерей.
   – Хоть одним глазком посмотреть на неё, кровиночка моя… – плакала пожилая троянка. – Хоть в последний раз…
   – Так что мы стоим? Их увозят, а мы ничего не можем сделать, – всполошился народ.
   – Троянцы, неужели вы позволите это? – кричала обезумевшая от горя женщина, дочери которой сейчас шли среди пленниц. – Пусть всё забирают, лишь бы вернули моих девочек.
   – А что мы можем? Разве мы в силах помешать? Нас всех перебьют – вот чего мы добьемся, – осторожно высказался кто-то.
   – Пусть убивают. Что толку дрожать за свою шкуру, если я не в силах уберечь собственную дочь? – седовласый мужчина произнёс эти слова негромко. – Как я после этого жене в глаза буду смотреть?
   – Правильно, – поддержали его множество голосов. – Их увозят, а мы…
   – Скорее, скорее в порт, – нетерпеливо перебил всех болезненного вида длинноволосый юноша. – Моя сестра тоже, должно быть, там. Может, застанем.
   И безутешные матери, отцы, мужья и братья устремились в порт, чтобы хоть издали ещё и в последний раз увидеть своих дочерей, жён и сестёр, а может, даже попытаться вернуть их, мало ли что, в конце концов, может произойти.
* * *
   – Спокойнее, спокойнее, не толкайтесь. Говорю вам, прекратите ссоры. Всем достанется – вон их сколько, – унимал Оиклей не в меру разгорячившихся воинов.
   Погрузочные работы были в основном закончены, трюмы всех шестнадцати кораблей забиты до отказа трофеями, и победители приступили к заключительной, самой деликатной части своей добычи. И тут выяснилась любопытная деталь: если с распределением захваченного добра все были согласны подождать, то, едва речь зашла о пленницах, никто и слушать не хотел об отсрочке дележа. Едва колонна троянских девушек появилась в порту – сразу среди воинов началось волнение, те, кто разгружал последние подводы, беспокойно оглядывались, боясь, что уже освободившиеся их опередят, другие спешили покинуть суда, трюмы которых заполняли только что – а вдруг всё начнётся без них. Понадобилось вмешательство командиров, чтобы закончить погрузку.
   – Все назад, – жёстко и властно приказал Геракл. – Назад, я сказал, куда лезешь? – отпихнул он самого шустрого – тот отлетел, как пушинка, и рухнул на песок. Остальные в нерешительности остановились: никому не хотелось попасть под горячую руку героя. – Доделайте начатое, – уже спокойнее продолжал Геракл. – А после и до пленниц очередь дойдёт.
   – Никуда они не денутся, – сиплым голосом кричал Оиклей, останавливая наиболее ретивых. – Пока все трофеи не окажутся на кораблях, никого и близко не подпущу.
   Энергичные военачальники умели подчинить себе людей – воины торопливо принялись разбирать последние кучи захваченного добра. А пленницам предстояло дожидаться своей участи возле второго причала, если считать от маяка – здесь нашлось не занятое многочисленными подводами место. Девушки устало добрели до свободного пространства, где им велели расположиться: одни уселись прямо на песок, другие сбились в кучки – томительная тишина ожидания нарушалась всхлипыванием, судорожными вздохами, тихим плачем. Какими бы подавленными и печальными не были пленницы, они представляли довольно живописное и весьма любопытное зрелище: их ночные одеяния скоро высохли под палящим солнцем, бледные лица осунулись от бессонной ночи – ночи ужаса, тревог и волнений, следы побоев проступили на нежной коже тех, кто в отчаянии пытался вырваться из грубых рук, неизвестность и страх застыли на лицах – девушки бросали тревожные взгляды в сторону воинов, суетившихся у причалов, и спешно отворачивались, боясь невольно спровоцировать этих варваров, ведь их наконец-то хоть на какое-то время оставили в покое. Жаль, что покой не может продолжаться вечно, по мере того, как опустошались последние подводы, воины всё чаще заглядывались в сторону девушек, хоть издалека присмотреть для себя подходящую красотку. От большого количества захваченных пленниц у победителей буквально разбегались глаза. В самом деле, стройные и пухленькие, высокие и миниатюрные, в большинстве своём брюнетки, но попадались среди них каштановые и рыженькие головки, а блондинки так и вовсе были наперечёт, миловидные и не очень, совсем юные и постарше, наивные и мечтательные, умные и расчётливые – слепой случай собрал их воедино, общая беда объединила и сблизила их, и стало вдруг совершенно неважно, о чём мечтает, на что надеется и что думает каждая: нежданно-негаданно они оказались чужой добычей, ценным трофеем, предметом торга, наградой победителям, и никто не собирался спрашивать их мнения, никто не удосужился в столь жаркий полдень напоить их, отныне они переходили в разряд вещей, пусть ценных, но, увы, неодушевлённых предметов и должны были терпеливо дожидаться решения своих судеб, без возможности хоть как-то повлиять на него и без какой бы то ни было надежды на лучшее. А между тем, ещё так недавно у каждой из них был свой дом, своя семья – и всё это было здесь, в непосредственной близости – казалось, ещё можно встать и уйти, вернуться в Трою, в свои дома, в свои семьи, вернуться, если бы не горстка воинов с обнажёнными мечами, охранявшая их. Может быть, опомнившиеся троянцы поспешат в порт и отобьют своих женщин? Ведь их так мало, так ничтожно мало, этих воинов, победителей, что повергли в ужас непреступный город – теперь, при свете дня это становилось совершенно очевидным, тогда как прошедшей ночью казалось, будто несметные полчища обрушились на Трою. Но время шло, для пленниц оно томительно тянулось, а со стороны города не было и намека на сопротивление, никто не спешил к ним на помощь, надежды на освобождение таяли, а в порту вовсю хозяйничали победители. С прибытием девушек суета достигла апогея – все спешили поскорее закончить погрузку с тем, чтобы приступить к самой приятной части дележа.
   Тем временем Оиклей довольным взором обводил порт: вместо шести кораблей шестнадцать – отлично. Теперь наверняка всё вместится, однако острый глаз опытного командира не мог не отметить, как тяжело осели в воду суда, а на них всё несли и несли последние трофеи, плюс команда, это по сколько же человек? Оиклей мысленно разделил двести пятьдесят воинов на число кораблей – по пятнадцать-шестнадцать человек на каждый, и это не считая пленниц. Всех девушек не удастся забрать – впрочем, как уже говорилось, сам Оиклей мало расстраивался по этому поводу. Для него гораздо важнее было то обстоятельство, что среди захваченной добычи оказались корабли противника, сами по себе весьма ценные трофеи, а также тот факт, что все богатства Трои они смогут-таки вывезти, несмотря на все его, Оиклея, опасения на этот счёт.
   – Смотри, сколько у нас теперь кораблей. А ты говорил, всё не увезём, – удовлетворённо заметил Геракл, подсчитав находящиеся теперь в его распоряжении суда. – Остаётся только баб погрузить, и можно отправляться.
   – Как и договаривались, Геракл, по две – три, не больше. Итак всё ломится – напомнил Оиклей. – Сейчас закончат с погрузкой – пускай выбирают.
   – Хорошо, – ухмыльнулся Геракл. – Думаю, не все будут этим довольны, но, будь по-твоему, мой друг. Безопасность превыше всего. Не годиться перегружать корабли, – Геракл оглянулся на ожидавших своей участи девушек. – Где там наши красотки? Ведите их сюда, поближе ко мне, – приказал Геракл охранявшим пленниц воинам. – И эту захватите, – указал на Гесиону герой. – Да мальчишку отдерите от неё, ишь, вцепился, как клещ.
   Так Гесиона оказалась в непосредственной близости от начальников этого похода в компании десяти симпатичных черноволосых троянок: три предназначалась Оиклею, семь других – Гераклу. Их испуганные, поникшие лица и влажные от слёз чёрные глаза могли растрогать кого угодно – пленницы жались друг к другу, заливаясь слезами. Не очутись сама Гесиона в таком же незавидном положении, она непременно взялась утешать заплаканных красавиц, но, находясь в тревоге не столько за себя, сколько за сестёр и младшего брата, с которыми её только что разлучили, Гесиона лишь скользнула взглядом по заплаканным нежным лицам – она пыталась разглядеть в рядах пленниц своих родных. И тут произошло неожиданное: вдоль нестройного ряда троянских девушек собственной персоной шёл ни кто-нибудь, а тот самый герой, что три года назад расковал её, полумёртвую, из оков, тот самый, что, рискуя собственной жизнью, спас Трою от чудовища, скромно отказался от всех подарков, и кого благодарная Троя проводила, как своего героя. Изумлению Гесионы не было предела. Как же так? Почему он оказался здесь? В числе врагов? До сих пор ей не приходило в голову рассматривать этих людей. В кошмарной темноте минувшей ночи они казались ей одинаковыми: закованные в медь, грубые, жестокие, перепачканные кровью, победно вопящие, а сейчас – довольные, суетливо снующие от подвод к своим кораблям с захваченной добычей. Гесиона была слишком подавлена, чтобы смотреть на них, и по дороге в порт, и когда колонна пленниц остановилась возле причалов, девушка думала лишь о печальной участи своей и своих близких, но теперь, когда её вывели из общего строя и она практически лицом к лицу столкнулась со своим спасителем, троянская царевна удивилась безмерно. Первый порыв был немедленно броситься к нему, умолять, просить защиты, гордость же царевны потихоньку сообщала ей, что не подобает падать в ноги кому бы то ни было. Гесиона несколько мгновений колебалась между отчаянным порывом и благородным воспитанием – в конце концов, две несовместимые ипостаси достигли компромисса, и Гесиона сделала несколько торопливых шагов навстречу герою.
   – Это ты? – от волнения Гесиона никак не могла вспомнить имя героя, оно как-то вдруг выскочило из головы.
   В её вопросе звучало сразу всё: испуг и радость, недоумение и пережитой ужас последней ночи, но главное – в нём была надежда, ведь он когда-то спас её, возможно, герой не забыл об этом.
   – Куда выскочила?
   Небрежный грубый тон прозвучал, словно пощечина, Гесиона растерялась, попятилась назад – воин схватил девушку за предплечье и поволок к остальным. Голубые глаза Геракла презрительно смотрели на неё, самодовольная улыбка искривила губы, герой пожал плечами, словно говоря: не помню я что-то, кто бы это мог быть – и повернулся спиною к Гесионе.
   – Стой, не дёргайся. Ишь, прыткая какая, – прозвучало над ухом.
   Недоумённые взгляды встретили её, девушки зашептались между собою, кося своими чёрными глазами в её сторону, явно осуждая странные действия Гесионы. Как же… Геракл, да Геракл. Теперь она вспомнила это имя, но много ли от этого толку? Остальные его не узнали, но, положим, три года назад эти девушки были ещё детьми. Пусть так, но неужели во всём городе совсем никто не узнал его? Не может этого быть. Гесиона едва не заплакала. Приступ отчаяния сжал её сердечко – всё пропало, и даже тень последней надежды покинула её. Гесиона, словно сквозь сон, видела, как нестройная колонна пленниц вдруг пришла в движение, как несколько воинов пытались выстроить девушек в некое подобие ряда, а к ним со всех сторон спешили герои прошедшей ночи.
   – Пускай встанут в ряд, – скомандовал Оиклей, предпочитавший походный строй всем остальным. – Ишь, разбрелись, расселись. Да в порядок себя приведут. А то лохматые все, сонные… Какой мужчина на таких посмотрит…
   Взволнованные воины плотною толпою обступили пространство, где располагались пленницы, и каждый хотел протиснуться вперёд другого, заранее наметить для себя подходящую красотку, постараться не упустить её, когда, наконец, им разрешат сделать выбор. Девушки, в свою очередь, испуганно сбивались в кучу, закрывали заплаканные лица, вновь опускались на песок, упирались, цепляясь друг за дружку – нетерпеливые выкрики собравшихся воинов заставляли трепетать самых смелых из них – ведь именно сейчас, сию минуту решится их судьба, и больше нет у них ни отсрочки, ни надежд на спасение. Оттого плачь и рыдания усилились, грозя повергнуть в хаос едва наметившиеся шеренги пленниц и тем самым затянуть едва начавшуюся процедуру дележа. Геракл не стал дожидаться, когда пленниц выстроят в ряд.
   – Воины, – обратился герой к собравшимся, – перед вами лучшие девушки Трои. Отныне они принадлежат вам. Выбирайте.
   – Но не больше трёх, – быстро добавил Оиклей.
   Возглас Оиклея потонул в довольном рёве толпы победителей. Началась неизбежная в таких случаях суета, толкотня, ссоры. Дурнушки не были нужны никому, всякий желал себе красавицу, а ещё лучше – трёх красавиц. Командиры, сразу отобравшие для себя лучших пленниц, от души забавлялись, наблюдая этот ажиотаж, заодно контролируя своих подчинённых:
   – Ты куда пятерых поволок? Сказано, не больше трёх.
   И воину пришлось отправить двоих назад, в общий строй. Их сразу забрали другие.
   – Куда второй раз лезешь? Себе выбрал – дай выбрать другим.
   – Это моя, на меня смотрела, отпусти, – сразу двое вцепились в стройную брюнетку с круглым личиком и карими глазами. Более проворный оттолкнул конкурента и, пока тот, отчаянно ругаясь, поднимался с песка, победитель, не теряя времени, потащил пленницу к своему кораблю.
   – Стой, отдай лишнюю. Куда тебе. Да не эту, – Геракл силой вырвал молоденькую красотку из жадных рук. Воин хотел было возразить, но выражение лица Геракла не допускало никаких претензий – воин отступил и тут же утешился, ухватив другую пленницу.
   – Про Иолая-то я забыл. А его что-то не видать. Вот ему и приберегу девчонку-то, – объяснил герой свой поступок. – Пусть радуется.
   Ряды пленниц таяли на глазах: воины уводили девушек на корабли, женский визг постепенно смолкал, плач становился тише.
   – Ну что, может, ещё по одной? И домой, – оглянулся Геракл на Оиклея. – А это кто? Напасть, что ли, решили? Так поздновато уже.
   Возле серого двухэтажного здания молчаливо наблюдала за происходящим толпа троянцев. Те самые люди, что поспешили в порт, как только стало известно, что захваченных пленниц повели туда – они едва не бежали, полные решимости отстоять своих дочерей и жён, отобрать их, отвести домой, казалось, взбудораженная, отчаянная толпа сейчас сметёт победителей, растопчет, разметает в клочья, тем более, что их было значительно больше, нежели воинов в порту, но, когда троянцы достигли порта, пыл как-то сам собою угас, страх постепенно взял верх, заставил сдержать естественные порывы, смолкнуть самые отчаянные сердца. И было чего испугаться: целая флотилия из шестнадцати кораблей предстала перед ними, и возле каждого корабля суетились воины. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: готовится к отплытию войско отнюдь не маленькое, способное подавить любое сопротивление, вздумай троянцы напасть на охранявших девушек стражей – немедленно все сбегутся, выскочат из всех шестнадцати кораблей и перебьют в два счёта собравшихся здесь троянцев. Потому люди стояли в нерешительности. Они успели как раз к началу дележа и только молча наблюдали, как их дочери и жёны достаются закованным в медь чужим мужчинам, как те ссорятся из-за них, бесцеремонно и жадно хватают пленниц, волокут на ожидающие суда, а троянское небо безучастно продолжает освещать этот вопиющий разбой, эту неслыханную несправедливость, вместо того, чтобы немедленно громом небесным покарать злодеев. Троянцы сразу заметно сникли, сжались, сгорбились – от решимости не осталось и следа – они покорно ждали неизвестно чего и лишь оцепенело наблюдали за происходящим. Изредка горестный вздох раздавался в воздухе, женщины потихоньку плакали, мужчины глотали слёзы, растерянно и виновато разводя руками. Люди топтались на месте, издалека высматривая своих дочерей, боясь приблизиться, и только выплаканными глазами искали родные любимые лица, а увидев, с замиранием сердца следили за навсегда исчезающими из их жизни сёстрами, жёнами, дочерьми.
   – Они прощаться пришли, – понял Оиклей. – Пусть стоят. Они не мешают. В конце концов, троянцы – тоже люди.
   – Да разве я спорю, пусть стоят, – согласился Геракл. – С этими что делать будем? – кивнул герой на оставшихся девушек. – Может, ещё по одной?
   Никому не приглянувшиеся пленницы обречённо и растерянно стояли, сбившись в кучку. Стройных красавиц среди них уже не было, симпатичных и смазливеньких всех разобрали.
   Даже глазу отдохнуть не на чём, – подумал Оиклей. – Одна другой страшнее.
   Старый вояка небрежно бросил взгляд в смуглый ряд троянских пленниц. Кому они нужны?
   – Хватит. Достаточно. Иначе корабли потопим, – в душе Оиклея шевельнулось нечто сродни жалости, в конце концов, он и сам отец двух очаровательных девиц. Оиклей ещё раз посмотрел на троянцев, застывших в томительном ожидании. – Может, сделаем широкий жест? Проявим великодушие, так сказать?
   – То есть? – не понял Геракл.
   – По домам их распустим, – махнул рукою в сторону оставшихся девушек Оиклей. – Раз не нужны.
   – Как это распустим? Вот так просто возьмём и распустим? – от безмерного удивления глаза героя едва не выкатились из орбит.
   – Ну не можем мы их взять с собой, понимаешь? – доказывал ему Оиклей.
   – Да ты что. Это неслыханно. Над нами все смеяться будут, – возмутился Геракл. – Где это видано, чтобы просто так взять и отпустить свою добычу?
   – А почему нет? Сам посуди, остались одни дурнушки – много ты за них всё равно не выручишь, даже если покупатель найдётся, – парировал Оиклей.
   Возмущённый до глубины души герой картинно пожал плечами, развёл руки в стороны, словно говоря – такой глупости от кого от кого, но от тебя, прости, не ожидал. Так, с разведёнными руками, Геракл подчёркнуто театрально поворачивался то направо, то налево, пытаясь выразить переполнявшее его возмущение.
   – Ну ты даёшь. Где это видано, – повторял герой, пока его взгляд не остановился вновь на прижавшейся к складам толпе троянцев. Те стояли, по-прежнему молча, скорбно наблюдая издалека последние события.
   – Он нашёлся, – осенило героя. Геракл пришёл в восторг от своей идеи, и так она ему понравилась, что даже лысина героя вспотела от удовольствия.
   – Кто? – не понял Оиклей.
   – Покупатель. Причём такой, что не станет торговаться, последнее отдаст и ещё будет руки целовать. Вот они стоят – эти покупатели, посмотри, – торопливо объяснял герой Оиклею, указывая рукою в сторону ожидающей толпы. – Их родственники пусть и выкупают своих девиц.
   – Ну, много ты с них всё равно не получишь, – разочарованно ответил Оиклей.
   – Сколько получу – всё мое. Ты вообще предлагал их распустить просто так – тоже догадался. Совсем из ума выжил на старости-то лет. Эй, вы, троянцы. Вы, вы, – что есть мочи закричал Геракл. – Слушайте все. Оставшихся девушек можно выкупить, если кто желает. Заплатите – и ваша дочь вернётся домой. Наверняка у вас ещё осталось что-нибудь. Снимайте свои украшения – пусть они послужат выкупом за ваших близких.
   Геракл направился к людям, жавшимся к зданию склада и с тоской наблюдавшим за происходящим. Заметно было, что они ничего подобного не ожидали, а потому напряжённо слушали, верили и не верили – до подавленных, униженных троянцев далеко не сразу дошёл смысл обращённых к ним слов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация