А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Троя. История первая. Первый поход греков против Трои" (страница 32)

   11. Трофеи победителей

   – Как раз то, что надо.
   Теламон только что присмотрел большое серебряное блюдо, торчавшее из наваленных друг на друга корзин. Просевшая под тяжестью награбленного подвода медленно тащилась по дороге в середине длинного обоза, следовавшего в порт. Волы едва переставляли ноги, волоча за собой доверху заваленные всевозможными трофеями телеги, экипажи, колесницы и прочий транспорт, подвернувшийся под руку победителям. Разграбление города в виду малочисленности греческого войска продолжалось всего лишь одну дождливую ночь и закончилось с рассветом: Геракл справедливо опасался, что, опомнившись от шока, троянцы могут предпринять попытку сопротивления, и тогда небольшое войско не справится с превосходящей по численности толпой. Потому с рассветом было решено покинуть Трою, тем более что свою собственную задачу герой выполнил практически полностью. Потому к утру все трофеи были спешно погружены на позаимствованный для этой цели у троянцев транспорт, и обоз тяжело прогрохотал по умытым улицам в сторону ворот. Как ни кратковременен оказался ночной грабёж, однако и количество, и ценность захваченной добычи превзошли самые смелые ожидания. Помимо традиционных в таких случаях трофеев – золота и серебра, победители увозили большое количество прекрасной домашней утвари: посуды, треножников, светильников, изделий из бронзы, статуэток слоновой кости и прочих дорогих безделушек; что помельче – собрано в плетеные корзины, что покрупнее – впопыхах навалено сверху, с телег и подвод свешивались дорогие узорчатые ткани, ковры и ворох роскошных одежд.
   – Вытаскивать замучаешься.
   Теламон напрягся, пытаясь сдвинуть груду кубков и чаш. Искусный орнамент поблескивал на солнце, край вожделенного блюда вызывающе торчал из общей кучи, словно издеваясь над молодым человеком. Теламон ухватился за шею своей лошади, свесился с седла, свободной рукою взялся за серебряный край и с силой рванул блюдо на себя. Испуганная лошадь шарахнулась прочь от подводы – Теламон едва удержал равновесие.
   – Всё равно достану.
   Нужно сказать, что и трофейная лошадь, и сам Теламон буквально сгибались под тяжестью добычи. Золотые кубки, нанизанные, словно баранки, за свои вычурные ручки, свисали с гнедой лошадиной шеи, пара бронзовых статуэток прихваченных за головы, болтались с левого бока лошади, к её крупу был прилажен свёрток богатых одежд, а скатанный ковёр перегнулся пополам у основания лошадиной шеи. Всё это мешало ужасно – лошадь нервничала, постоянно мотала головой, брыкалась и фыркала, норовя стряхнуть с себя беспрестанно гремящие кубки и торчащий ковёр, но твёрдая рука Теламона спокойно справлялась со всеми лошадиными выкрутасами. Молодой человек не спеша ехал рядом с обозом, от подводы к подводе, примечая хозяйским взглядом наиболее с его точки зрения ценные вещи. Едва разглядев что-нибудь, достойное внимания, Теламон старался присвоить это себе, не дожидаясь общего дележа. Наш герой считал, что имеет на то моральное право, ведь без него никто не попал бы в Трою, а значит, никакой вам добычи не было бы вообще. Именно поэтому Теламон объезжал сейчас весь длиннющий обоз, растянувшийся по всей дороге от троянских ворот до самого порта, выбирая для себя приглянувшиеся вещи. Очередной кубок или очередная чаша присоединялась к уже имеющимся, к большому неудовольствию норовистой гнедой лошадки, доставшейся Теламону из конюшни одного зажиточного троянского дома. Однако настоящую проблему для лошади составляли не столько всевозможные трофеи, развешанные вдоль и поперёк, словно мокрое бельё, сколько сам всадник. Чего стоил один лишь походный мешок, набитый до отказа награбленными за ночь в состоятельных троянских домах золотыми украшениями. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что Теламон отнюдь не был одинок: каждый воин запихивал себе за пазуху всякую мелочёвку, вроде золотых пряжек, брошек, колец и цепочек – это даже не считалось серьёзной добычей, и, тем не менее, заплечные мешки тяжелели всё больше и больше в пылу грабежа, оттягивая плечи своим хозяевам. Он очень мешал ему, этот заплечный мешок, но предусмотрительный Теламон с мешком не расставался, опасаясь, что кто-нибудь присвоит его индивидуальные трофеи себе.
   – Иди сюда, – ласково обратился он к блюду, будто оно могло ответить нежным словом. Теламон резко рванул на себя серебряный край, корзина покачнулась, высыпая на дорогу трофейную посуду.
   – Ты что делаешь. Это общее добро. Делить потом будем, – возмущённый голос Иолая прогремел над самым ухом.
   Теламон от неожиданности чуть не выпустил блюдо из рук.
   – Кто тебе разрешил? Мародёр проклятый, – ещё пуще принялся ругаться Иолай.
   – Кто мародёр? Я – мародёр? Да без меня вы всё ещё сидели бы под троянскими стенами и ждали неизвестно чего, – в свою очередь набросился на него Теламон. – Неужто я теперь не могу выбрать себе пару чаш?
   – Можешь, – несколько смягчился Иолай. – Но только пару. На тебя все смотрят. А ты какой пример подаёшь остальным? Весь обвесился погремушками. Скромнее надо быть в желаниях, и о других тоже не мешает подумать.
   – О других? Много они обо мне думают? Нет, Иолай. Каждый в первую очередь думает о себе. Забудь про остальных. Пока есть возможность выбрать, почему этого не сделать? Потом поздно будет. Вот лучше посмотри, какая чаша. Нравится? – Теламон извлёк из кучи небольшой сосуд прекрасной работы, повертел его перед носом Иолая.
   Золотая чаша заиграла на солнце, перекатываясь с боку на бок в грязных руках Теламона. Молодые люди, сразу забыв о недавних разногласиях, с видом знатоков принялись рассматривать её великолепный узор. При этом глаза их всё больше загорались алчным блеском, на лицах смешалось восхищение и желание непременно обладать столь прекрасной вещью, и Теламон почти пожалел, что такая чаша достанется не ему, а Иолай уже протягивал к ней обе руки. Чаша и в самом деле была достойна восхищения, искусный мастер украсил внешнюю поверхность сценами охоты: лёгкая лань мчалась от преследователей по золотому кругу.
   – Вроде ничего, – в последний момент замялся Иолай.
   – А вот и парная к ней, – продолжал искушать Иолая Теламон, великодушно принимая решение пожертвовать племяннику Геракла свою находку. – Смотреться будет на столе великолепно. Уж поверь мне. Бери, не стесняйся. Красота-то какая, – приговаривал домовитый Теламон, всё больше убеждая Иолая.
   – Ладно уж… Давай… Только мало мне две-то… Гостей вечно полный дом, – согласился тот.
   Через минуту оба воина набирали себе по сервизу, то и дело восхищаясь красотой изделий, совершенно упустив из виду, что эту самую красоту они только что раздобыли, ограбив троянские семьи, где совсем недавно хозяйки тоже были в восторге от своей посуды.
   Тем временем головные повозки въезжали на территорию порта, тяжело лавируя между распростёртыми на песке телами поверженных троянцев. Погибшие лежали недвижно, лёгкий ветерок трепал их одежды, солнечные лучи скользили по мёртвым лицам, застывшие руки всё ещё сжимали оружие, даже из небытия пытаясь отстоять троянские сокровища у вероломного врага, но сокровища эти, то есть всё более или менее ценное, что нашлось в троянском порту, было собрано за ночь теми из греков, что остались у причалов по причине ранения. Как говорилось выше, в этом сражении войско Геракла потеряло убитыми и ранеными около ста человек, раны, по крайней мере тридцати из них, были не столь серьезны, чтобы помешать принять участие в ночном разграблении порта, пока основные силы грабили город. Кроме того, оставшиеся в порту воины толком не знали, с чем вернутся основные силы и вернутся ли вообще – они принялись, не теряя времени даром, кряхтя и морщась больше от тяжести, нежели от боли, грузить на свои корабли все попавшиеся им под руки ценности, начиная с тех самых золотых кувшинов, послуживших поводом к спонтанному нападению Димаха, и заканчивая всем подряд: тканями, посудой, медными болванками и прочая. Кто-то догадался собрать свои корабли ближе друг к другу, и тут обнаружилось следующее важное обстоятельство: теперь, в придачу к своим шести кораблям в распоряжении победителей находилось свыше десятка троянских судов, по разным причинам стоящих на приколе и потому пустовавших. Это объяснялось весьма просто: накануне, едва у шестого причала развернулись боевые действия, как иноземные корабли, никем не задерживаемые, успели спешно покинуть порт, предупреждая по пути следования все встречные суда об опасности, и потому троянский морской порт выглядел сейчас пустынным, совсем как во времена чудовища, с той лишь разницей, что избежал разрушений. Лишь троянские корабли, по той или иной причине не имевшие на борту команды, не смогли покинуть порт, а потому оказались лёгкой добычей нападавших – ещё недавно они трудились на благо Трое, теперь эти же суда, волею судьбы, послужат её обидчикам. Воины подогнали их к своим судам, таким образом, сгруппировав и увеличив свою флотилию на десяток кораблей. Предчувствие удачи, блеск богатой добычи, самое количество трофеев – всё внушало оптимизм оставшимся в порту воинам. А потому дело у них спорилось, и к середине ночи люди в основном справились с поставленной задачей: все ценности порта лежали в трюмах кораблей, своих и трофейных. Тогда на берегу запылали погребальные костры – победители отдавали последнюю дань своим погибшим, оставив в небрежении павших троянцев. Рассвет развеял дым костров, ожидание оказалось недолгим: оставшиеся в живых воины Димаха, возглавлявшие обоз, громко приветствовали горстку раненых, поджидавших в порту возвращения войска. Радостные возгласы разрушили непривычную тишину утра, вспугнули чаек – те закружились, закричали, словно понимая: случилась беда.
   С появлением обоза сразу началась суета. Тяжёлые телеги соскакивали с мощеной дороги, буксуя и увязая в песке. Разномастные повозки располагались в беспорядке: какие были полегче, смогли проехать ближе к ожидавшим кораблям, а какие застревали, несмотря на все усилия людей. Вокруг остановившихся подвод немедленно закипела работа: выстроившись в цепочки, воины передавали друг другу ценности, за несколько минут опустошая нагруженную с верхом телегу и тут же приступая к следующей. Такая оперативность и слаженность действий диктовалась обстоятельствами: Геракл, чтобы не затягивать время пребывания на территории врага, убедил своих людей отсрочить делёж трофеев, и провести его где-нибудь на островах, вдалеке от Трои. Это объяснялось совершенно справедливыми опасениями героя: вряд ли маленькое, пусть даже самое бесстрашное войско на свете устоит против опомнившейся от шока толпы троянцев. Потому, напутствуя обоз, он высказался вполне определённо:
   – Ни один воин не будет обделён, – заявил Геракл. – Я лично займусь этим. Каждый из вас получит свою долю, – и твёрдо рассчитывал воплотить своё обещание в жизнь.
   Геракл умел убеждать. Все сомнения, таким образом, рассеялись, и воины без заминки приступили к погрузке трофеев, не разбирая, трюм чьего корабля они заполняют в данный момент. И вот уже три судна тяжело осели в воду, а подводы всё прибывали и прибывали, и вместе с ними прибывали сопровождавшие их воины – они сразу включались в общую хозяйственную кутерьму.
   А хвост обоза, между тем, только выходил из троянских ворот. Вслед за подводами шли пленницы: молодые троянские женщины и девицы, поднятые среди ночи из своих постелей. Босоногие, в длинных ночных рубашках, они едва успели накинуть сверху плащ или платок, как были вышвырнуты под дождь сильными мужскими руками. Невзирая на родительские стоны и вопли, их, словно скотину, согнали за решётку дворца, и лишь немногим удалось ускользнуть в темноте: несколько воинов Оиклея, не занятые грабежом, зорко стерегли пленниц. Пока девушки жались друг к дружке, стоя на мокрых камнях, из окон дворца раздавались крики и звуки борьбы – спустя полчаса ряды пленников пополнили дворцовые служанки и троянские царевны: Гесиона, Астиоха и Килла. Гесиона прижимала к себе младшего брата – единственного, оставшегося в живых мальчика царской семьи. Девятилетний Подарк мёртвой хваткой вцепился в сестру, ни за что на свете не соглашаясь отпустить её, хотя и дрожал всем телом, моментально вымокнув под дождём. И не мудрено, на ребёнке была лишь кружевная ночная сорочка до пят, с широким расшитым воротником, который, конечно, не спасал курчавую каштановую голову мальчика от ливня. Гесиона сама глотала слёзы, пытаясь успокоить сестёр, ревевших навзрыд.
   – Нас спасут, нас обязательно выручат, не плачьте, – повторяла красавица Гесиона сквозь слёзы слова, которым не верила сама.
   Лицо шестнадцатилетней Астиохи, неправильные черты которого и без того не отличались особой привлекательностью, совершенно распухло от слёз. Полные губы дрожали, маленькие серые глазки совсем сузились, а спутанные волосы выбились из-под платка и огненно-рыжими прядями свисали на лицо. Впрочем, какой реакции ожидать от девушки, попавшей в беду?
   – Отец выручит нас, не бойтесь, – твердила Гесиона, не знавшая, что отца уже нет в живых.
   Младшая Килла с головой завернулась в плед – тринадцатилетняя девочка заливалась слезами и громко всхлипывала, курносый носик, щедро усыпанный веснушками, покраснел, вокруг глаз проступила чернота, на лбу кровоточила ссадина: напавший воин с такой силой швырнул упиравшуюся девушку из комнаты, что Килла со всего размаху ударилась о стены тёмного коридора. Она ещё не оправилась от шока, когда чьи-то руки подхватили её и понесли вниз. А там, на лестнице, лежало распростёртое тело Тифона. Голова царевича запрокинулась и свесилась со ступеней, бескровное лицо смотрело в потолок застывшими серыми глазами, кровь запеклась вокруг раны, стрелы в ней не было: аккуратный Геракл вернул её в колчан, предпочитая экономить яд лернейской гидры, которым натирал острие своих стрел. Едва увидев погибшего брата, ещё не вполне пришедшая в себя царевна закричала от ужаса, стараясь вырваться из мощных рук, как сразу получила внушительную оплеуху, затем ещё и ещё одну. Килла потеряла сознание – с ней никто церемониться не стал – здоровенный вояка пожал плечами при виде такой чувствительности и просто бросил девушку к остальным пленницам, предпочтя продолжить занятие грабежом. Служанки подняли её, отёрли лицо, привели в чувство, завернули в теплый шерстяной плед, укрывавший кресло, даже в такой отчаянной ситуации заботясь о юной царевне прежде, чем о себе. Спустя короткое время испуганная плачущая Астиоха присоединилась к ним, едва не кубарем скатившись по мраморной лестнице в нижнюю залу – там первоначально собирали захваченных во дворце пленниц – девушки прислушивались к звукам борьбы и крикам, разносившимся по великолепным тёмным залам, совершенно растерянные, до смерти напуганные, со страхом ожидающие утра. А воины, они же грабители, тем временем хватали всё, что попадётся, продвигаясь всё дальше по дворцовым покоям. Разбуженная ночной грозой Гесиона услышала непонятный шум, вскочила с кровати и бросилась к дверям – на неё летел закованный в медь воин, потрясая окровавленным мечом. Девушка отступила вглубь комнаты, на ходу прихватив лёгкое блестящее покрывало, и выскочила на широкий балкон, сообщавшийся с материнской спальней. Стена ливня обрушилась на неё, Гесиона в один миг оказалась возле открытой двери – занавеска взметнулась навстречу, истошный крик заставил отшатнуться, отступить под потоки дождя. Несколько мгновений она стояла, не зная, что делать, испытывая лишь страх, всемогущий животный страх, тот первобытный страх, что испокон веку призван спасать жизнь. Но, к счастью, он не в силах подчинить себе человека полностью. Есть вещи, ему не подвластные: любовь и кровное родство сильнее опасности, ведь страх проходит, а любовь остаётся. И Гесиона, поборов страх, осторожно заглянула в окно: по стенам слабо освещённой комнаты метались огромные тени; сатанинский смех смешался с истошными криками Стримоны, высокий широкоплечий воин, схватив за руку Подарка, занёс над ним кинжал. Зверская физиономия врезалась в память Гесионы на всю оставшуюся жизнь: выкатившиеся белки расширенных от пьянящего восторга глаз сверкали в темноте, брови поднялись высоко, круто выгнулись, собрав глубокие складки на лбу, жидкие усики двигались в такт безумному хохоту, а хищный оскал не оставлял никаких иллюзий для подвернувшейся жертвы. Гесиона в ужасе замерла у окна, не в силах двинуться с места – казалось, мальчик обречён, он не пытался вырваться и лишь смотрел своими круглыми глазёнками вверх, на занесённую над ним руку. В длинной ночной рубашке худенький нескладный подросток с каштановыми кудряшками, он был похож на юного эльфа из старых сказок – он даже не вполне понимал, что с ним сейчас может произойти. Стримона выросла прямо перед воином, загородив собою сына: кружевная сорочка заметалась, пухлые руки вцепились в нападавшего, от пронзительного визга содрогнулись стены – царица заставила врага на миг растеряться, отступить, выпустить руку ребёнка из своих грубых рук. Еще бы – искажённое лицо, растрёпанные волосы, дикий визг и безумная смелость – всё смешалось в отчаянном порыве царицы спасти своё дитя – обескураженный воин не ожидал такой прыти от тучной и немолодой уже женщины; прежде, чем попасть в спальню Стримоны, он успел одержать победу в нижней зале дворца и теперь продвигался по женской его половине, практически не встречая сопротивления. Заскочив сюда в поисках богатых трофеев и прекрасных пленниц, он разочарованно швырнул царицу на пол, не обращая внимания на её крики, намереваясь проверить содержимое сундуков, раз не нашлось здесь подходящей красавицы. Стримона замолкла, повалившись на ковёр, победитель занялся грабежом. Осторожный шорох заставил отвлечься от приятного занятия – воин поспешно опустил в карман пригоршню жемчуга, выпотрошив тем самым изящную шкатулку чёрного дерева, и быстро развернулся к источнику шума.
   – Мама, мама.
   Испуганный подросток в ночной сорочке до пят, выскочил из-под одеяла и бросился к матери, лежавшей на ковре. Крик ребёнка взбесил воина, он дико расхохотался и бросился к мальчику, сильной рукою подняв его с пола – именно эту сцену увидела Гесиона в окне материнской спальни. Девушка онемела от ужаса, не в силах сделать несколько шагов к полуоткрытому дверному проёму, в котором колыхалась занавеска; безумные крики матери, дикий хохот, блеск оружия, словно кошмарный сон, окружили её – неужели это происходит наяву? Разбушевавшийся ливень обрушился на Гесиону сплошным потоком, ночное небо озарилось яркой вспышкой, и в свете молний перепуганная девушка увидела, как мать, поднявшись с пола, бросилась на воина, казавшегося исполином в неверном призрачном свете.
   – Отпусти ребёнка, – зазвенело в ушах. – Беги, сынок, беги…
   Крик матери вернул Гесиону к действительности – она поняла, наконец, – всё происходящее реально, реальнее и быть не может. А враг, тем временем, на несколько мгновений растерялся перед бросившейся на него вопящей женщиной в развивающихся белых кружевах, и этого хватило, чтобы девятилетний мальчик оказался свободен. Подарк неуверенно попятился, не в силах отвести взгляд от матери, навалившейся всем телом на разъярённого воина, и из последних сил сдерживавшей его.
   – Беги… – выдохнула Стримона, и Подарк, пятившийся к окну, увидел, как занесённый кинжал рассёк воздух и вошёл по рукоять в спину матери.
   Стримона ахнула и подалась вперёд, всей своей тяжестью навалившись на воина. Мальчик замер возле трепещущей занавески и, не мигая, смотрел, как обагрились белоснежные кружева материнской сорочки, как её тело грузно оседало к ногам убийцы, как тот отступил на шаг, давая ему упасть, затем перешагнул через труп и направился к окну. В этот момент чья-то мокрая ладонь из-за занавески схватила застывшего от ужаса Подарка за руку и быстро увлекла за собой.
   Подарк и Гесиона выскочили на балкон и побежали к ближайшей открытой двери. Но в каждой из комнат шарили победители, напрасно брат и сестра метались по балкону от одной двери к другой, спасения не было – их скоро заметили люди Оиклея, так Подарк и Гесиона пополнили ряды пленников и пленниц в нижней зале дворца. Затем, ближе к утру, всех пленных вытолкали на улицу под дождь – им предстояло в последний раз пройти по улицам родного города, чтобы навсегда покинуть Трою, бесследно сгинуть в далёких землях, испить до дна горькую чашу неволи. Всё проклиная и плача навзрыд, нестройные ряды пленниц двинулись от дворца в сторону северного выхода, вслед за длиннющим обозом, вывозившим захваченные ценности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация